Переедание мира
Стеклянные осколки рая
Последний месяц Сон Джинву напоминал мне не человека, а искусно выполненную восковую фигуру. Он был рядом — завтракал, кивал на рассказы Сухо о тренировках, уходил на работу в полицейское управление — но его душа явно находилась не здесь. Я видела этот взгляд слишком часто: взгляд, устремленный в пустоту, туда, где обычный человек видит лишь стену, а мой муж — нечто, от чего у него холодеет кровь.
Сначала я списывала это на усталость. Работа детектива не из легких, даже в мире, где нет монстров. Но потом я начала замечать странности. Джинву стал возвращаться домой с запахом, который никак не вязался с полицейскими участками или местами преступлений. От его пальто пахло свежей выпечкой и... персиками.
Однажды, возвращаясь из торгового центра, я увидела его машину. Она была припаркована в тихом, невзрачном районе, вдали от наших привычных маршрутов. Джинву стоял на противоположной стороне улицы, скрытый тенью старого платана, и просто смотрел на небольшую пекарню с вывеской «Юки-но Хана». Он стоял так неподвижно, что казался частью городского пейзажа. Он не заходил внутрь. Он просто смотрел, и в его осанке было столько невыразимой боли, что у меня сжалось сердце.
Что он там искал? Или кого?
Подозрение — это яд, который действует медленно. Я не хотела верить, что у Джинву может быть другая жизнь, но его отчужденность росла с каждым днем. И сегодня я решила, что с меня хватит.
Я надела простое платье, повязала шарф, чтобы не быть слишком узнаваемой, и отправилась по тому самому адресу. Пекарня оказалась уютным местом. Звякнул колокольчик, и я шагнула внутрь, окутанная ароматом корицы и сладких фруктов.
За прилавком стоял молодой человек. Когда он поднял голову, я невольно сделала шаг назад, и сердце пропустило удар.
Высокий, широкоплечий, с дерзко выбритыми висками и взъерошенными черными волосами. Но дело было не в прическе. Его лицо... это было лицо Джинву в молодости. Те же резкие скулы, та же линия подбородка. Но глаза... Небесно-голубые, яркие, пронзительные. Они смотрели на меня с вежливым равнодушием, которое через секунду сменилось чем-то похожим на узнавание.
– Добро пожаловать, – произнес он низким, бархатистым голосом. – Мы закрываемся через пятнадцать минут, но вы еще успеете что-нибудь выбрать.
Я молчала, не в силах отвести взгляд. В этом парне было столько силы, скрытой под простым фартуком, что у меня, как у бывшего охотника S-ранга, инстинктивно заныли ладони. От него исходила аура, пугающе похожая на ауру моего мужа, но в ней не было того могильного холода.
– Вы... владелец? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Окумура Юки, – он слегка склонил голову, и в ухе блеснула серьга. – Чем могу помочь?
В этот момент дверь за моей спиной снова открылась. Я не оборачивалась, я знала этот шаг. Воздух в помещении внезапно стал тяжелым, словно перед грозой. Тени в углах пекарни удлинились, потянувшись к вошедшему.
– Хэ Ин? – Голос Джинву был полон шока и плохо скрываемого страха.
Я медленно повернулась. Мой муж стоял в дверях, бледный, с потемневшими глазами. Он смотрел то на меня, то на Юки, и в его взгляде я прочитала приговор нашему семейному счастью.
– Джинву, объясни мне, что здесь происходит, – тихо сказала я, указывая на парня за прилавком. – Кто этот юноша? Почему он так похож на тебя?
Юки, до этого сохранявший спокойствие, вдруг горько и зло рассмеялся. Он вышел из-за прилавка, вытирая руки полотенцем. Его движения были резкими, полными подавленной ярости.
– О, так «красивая кукла» решила лично навестить системную ошибку? – Юки встал рядом со мной, и я почувствовала, как от него исходит жар. – Какая ирония.
– Юки, замолчи, – глухо произнес Джинву, делая шаг вперед. – Хэ Ин, пойдем домой. Я всё объясню.
– Нет, ты объяснишь это здесь и сейчас! – Я не узнала собственного крика. – Я месяц смотрю, как ты сходишь с ума. Я вижу, как ты стоишь под этими окнами. Кто он такой?
Юки перевел взгляд на Джинву. В его голубых глазах вспыхнуло нечто пугающее — чистая, концентрированная тьма, смешанная с небесным светом.
– Он не скажет тебе, – Юки усмехнулся, глядя отцу прямо в лицо. – У нашего «великого героя» не хватит смелости разрушить твою идеальную сказку. Ведь так удобнее, верно, папа? Жить в мире, где ты стер всё неудобное, всё, что напоминало тебе о временах, когда ты был слаб?
– Папа?.. – Земля ушла у меня из-под ног. Я схватилась за край прилавка, чтобы не упасть. – Джинву, о чем он говорит? Сухо шестнадцать... этому юноше на вид не меньше двадцати.
Джинву закрыл глаза, и я увидела, как его кулаки сжались до белизны.
– Его зовут Окумура Юки, – голос Джинву звучал так, будто он зачитывал смертный приговор. – Он мой сын. Его мать... Окумура Юми. Она была моей невестой в той жизни, которую я стер.
Мир вокруг меня начал рассыпаться на куски. Все эти годы, всё наше счастье, рождение Сухо, наш дом — всё это было построено на фундаменте из лжи и предательства?
– Ты... ты знал? – прошептала я.
– Я узнал месяц назад, – Джинву посмотрел на меня с мольбой. – Хэ Ин, я думал, что спасаю всех. Я не знал, что Юми сохранила память... не знал, что она была беременна. Я хотел подарить ей мирную жизнь!
– Подарить жизнь? – Юки сделал шаг к Джинву, и воздух вокруг него задрожал от маны. – Ты вычеркнул мою мать из своей жизни, как никчемный мусор! Ты сбежал за своей идеальной картинкой, оставив её одну с ребенком, которого не должно было существовать. Она умерла год назад, Джинву. Она умерла, до последнего дня глядя на дорогу, надеясь, что ты вспомнишь.
– Юки, я не хотел этого... – Джинву попытался коснуться плеча сына, но тот резко оттолкнул его руку.
– Не смей меня трогать! – Голос Юки гремел, заставляя витрины дрожать. – Мне плевать, что ты Монарх Теней. Мне плевать, что ты спас этот чертов мир. Для меня ты — просто трус, который побоялся своей ответственности. Ты выбрал забвение вместо того, чтобы бороться за тех, кто любил тебя по-настоящему.
Я смотрела на них двоих и видела одну и ту же тьму, разделенную на два поколения. Юки был живым воплощением греха моего мужа.
– Ты всё это время жил с нами, зная, что где-то есть она? – спросила я, глядя на Джинву. – Ты смотрел на Сухо и не вспоминал о первом сыне?
– Я не помнил, Хэ Ин! – Джинву почти кричал. – Магия Камня Рождения стерла эти связи. Но когда я случайно встретил его здесь... всё вернулось. Весь этот месяц я пытался понять, как мне с этим жить.
– Как жить? – Юки подошел к двери и распахнул её настежь. – Очень просто. Уходи. И забери свою жену.
– Юки, послушай... – начал Джинву.
– Нет, это ты послушай, – юноша выпрямился, и в этот момент он выглядел величественнее любого монарха. – Я уже сказал тебе в прошлый раз: мне не нужен отец. Мне не нужны твои объяснения и твоя запоздалая жалость. Ты сделал свой выбор двадцать лет назад. Ты выбрал её, – он указал на меня, и в его взгляде не было ненависти, только бездонная усталость. – Так иди и живи с этим выбором. А нас с мамой оставь в покое. Мы справились без тебя тогда, справимся и сейчас.
– Юки, твоя сила... – Джинву не сдавался. – Ты не сможешь скрыть её от мира.
– Это не твоя забота, – отрезал Юки. – Моя сила — это наследие моей матери и моя собственная воля. Она не принадлежит тебе. Будьте любезны, проваливайтесь из моей жизни. Оба.
Я посмотрела на Юки. В его глазах я увидела отражение той боли, которую он носил в себе всю жизнь. Он не был монстром. Он был брошенным ребенком, который вырос слишком быстро. И я, сама того не желая, была причиной его страданий. Каждая минута моего счастья с Джинву была украдена у него и его матери.
– Прости нас, – тихо сказала я, проходя мимо него к выходу.
Юки ничего не ответил. Он смотрел в сторону, его челюсть была плотно сжата.
Джинву медлил. Он смотрел на сына, и я видела, как в его глазах сражаются бог и человек. Но в итоге человек проиграл. Он опустил голову и вышел вслед за мной на холодную улицу.
Дверь пекарни захлопнулась, и звук щелкнувшего замка прозвучал как выстрел.
Мы стояли у машины. Дождь начинал накрапывать, смывая пыль с тротуара, но он не мог смыть ту грязь, которая теперь осела на нашей жизни.
– Джинву, – я повернулась к нему. – Ты понимаешь, что теперь всё изменится?
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела пустоту.
– Я знаю, Хэ Ин.
– Сухо... он должен знать. Ты не можешь продолжать лгать.
– Если я скажу ему, я разрушу его мир, – прошептал Джинву.
– Его мир и так разрушен, просто он еще об этом не знает, – я села в машину, чувствуя, как меня трясет. – Ты спас человечество, Джинву. Но ты не смог спасти собственную семью.
Джинву сел за руль, но не заводил мотор. Он смотрел на светлое окно пекарни, где силуэт Юки продолжал двигаться, убирая прилавок. Сын, которого он забыл. Сын, который оказался сильнее своего отца-бога, потому что нашел в себе силы прогнать его.
Я закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному стеклу. В моей голове всё еще звучали слова Юки: «Вычеркнул как никчемный мусор».
В ту ночь в нашем доме было тихо, как в склепе. Сухо спал, не подозревая, что за несколько километров отсюда живет его копия, его брат, который ненавидит их отца. А мы с Джинву сидели в разных комнатах, разделенные правдой, которая оказалась страшнее любых монстров из врат.
Я поняла одно: мир, который создал Джинву, был идеальным только снаружи. Внутри он был полон пепла и невыполненных обещаний. И этот пепел теперь начал проникать в наши легкие, мешая дышать.
История Теневого Монарка была легендой о триумфе. Но сегодня я увидела её истинный финал — одинокий молодой человек в пустой пекарне, который любил персики и ненавидел героя, спасшего мир, но потерявшего сердце.