Отец монарха
Наследие в колыбели
Запах стерильности и антисептиков всегда вызывал у меня глухое раздражение. Для Теневого Монарха, привыкшего к аромату крови, озона и тлена, этот чистый, искусственный запах больницы казался предвестником самого страшного поражения — бессилия перед лицом смерти близкого человека.
Две недели. Четырнадцать дней мой отец, Сон Юки, лежал в реанимационном блоке Ассоциации Охотников, опутанный трубками и датчиками. Его фарфоровая кожа, обычно сияющая изнутри, теперь казалась серой, почти прозрачной. Черные взъерошенные волосы разметались по подушке, а выбритые виски выглядели непривычно беззащитно. Врачи ранга S разводили руками. Божественный яд, который он выжег своей Сверхновой в Риме, оставил после себя пустоту. Его мана-ядро было истощено настолько, что едва поддерживало искру жизни.
– Он не просыпается, Джинву, – голос Ча Хэ Ин вывел меня из оцепенения. Она положила руку мне на плечо. – Но его показатели стабильны. Он просто восстанавливается. Ты же знаешь его, он слишком упрям, чтобы уйти просто так.
– Он всегда был таким, – я сжал её ладонь, чувствуя привычное тепло. – Вечно лезет в самый эпицентр, а потом заставляет нас всех сходить с ума от беспокойства.
Мой телефон завибрировал в кармане, нарушая тишину палаты. Я взглянул на экран — номер был не определен. В обычное время я бы проигнорировал звонок, но интуиция, обостренная годами сражений, подсказала: ответь.
– Слушаю, – коротко бросил я, отойдя к окну, за которым раскинулся вечерний Сеул.
– Господин Сон Джинву? – голос на том конце был мужским, сухим и профессиональным. – Простите за беспокойство в столь трудный час. У нас есть информация, касающаяся вашего отца. Это вопрос чрезвычайной важности. Мы ждем вас в кафе «Неон» через тридцать минут. Пожалуйста, придите один.
Я нахмурился. Угроза? Шантаж? Или кто-то из выживших после инцидента в Италии?
– Я буду, – ответил я и сбросил вызов.
Хэ Ин вопросительно посмотрела на меня.
– Мне нужно отлучиться по делам Ассоциации, – я не хотел волновать её раньше времени. – Присмотри за ним и за Сухо. Парень совсем извелся, тренируется до изнеможения, пытаясь заглушить чувство вины за то, что не смог помочь деду в Риме.
– Иди, – кивнула она. – Я справлюсь.
Кафе «Неон» находилось в тихом районе. Когда я вошел, колокольчик над дверью звякнул, и я сразу почувствовал их. Двое мужчин в строгих темных костюмах сидели в самом дальнем углу. Но внимание привлек не их вид, а то, что лежало в переносной люльке на столе между ними.
Я подошел и сел напротив, не сводя глаз с незнакомцев. Мои тени уже прощупывали пространство вокруг, готовые вырваться наружу при малейшем намеке на опасность.
– Кто вы? – спросил я, и мой голос прозвучал как скрежет металла.
– Мы представители специального отдела по контролю за наследием, – начал тот, что постарше. – Господин Сон, ситуация деликатная. Пока ваш отец находился в своих странствиях до инцидента в Риме, у него была связь. Мы не знаем всех деталей, Юки умел скрывать следы. Но результатом стал этот ребенок.
Я замер. Мой отец? Ребенок? Сейчас, когда мир едва оправился от очередного катаклизма?
– Мать ребенка планировала использовать его как рычаг давления, надеясь на пробужденную ману молнии в его крови, – продолжал мужчина. – Мы перехватили её неделю назад. Сейчас она под стражей. Мы провели тест ДНК. Это ваш брат по крови. Его зовут Алекс.
Я медленно перевел взгляд на люльку. Ребенок спал. Мальчику было не больше пары месяцев, но сходство было пугающим. Те же непослушные черные волосы, та же безупречная фарфоровая кожа. Ребенок шевельнулся и открыл глаза.
Мир вокруг меня на мгновение перестал существовать. На меня смотрели небесно-голубые глаза — точная копия глаз Юки. В них не было страха, только детское любопытство, но в самой глубине этих зрачков я увидел знакомый блеск.
– Я забираю его, – отрезал я, не раздумывая.
– Мы подготовили все бумаги, – они явно испытали облегчение. – Формально вы станете его опекуном, пока Сон Юки... не придет в себя.
– Он придет, – бросил я ледяной взгляд, от которого мужчина вздрогнул. – Мой отец не из тех, кто оставляет дела незаконченными.
Я взял люльку. Алекс не заплакал, он продолжал внимательно изучать мое лицо.
Возвращение в больницу было странным. Я шел по коридорам, неся в руках живое напоминание о том, что жизнь моего отца — это бесконечный лабиринт тайн. Когда я вошел в палату, Сухо сидел у кровати деда.
– Папа? Кто это? – он недоуменно уставился на люльку.
Я поставил корзинку на стул и жестом подозвал сына. Хэ Ин тоже подошла, затаив дыхание.
– Сухо, Хэ Ин... познакомьтесь. Это Сон Алекс. Мой младший брат.
Я вкратце пересказал историю. В палате повисла такая тишина, что было слышно лишь ритмичное пиканье приборов.
– У меня... есть дядя? – Сухо выглядел так, будто его ударили молнией. – Которому два месяца? Который выглядит как копия деда?
– Посмотри на него, Сухо, – мягко сказала Хэ Ин, наклоняясь к малышу. – Боже, Джинву, эти глаза...
Алекс, почувствовав внимание, издал тихий звук, и внезапно в воздухе над люлькой проскочила крохотная черная искра. Приборы в палате на мгновение сошли с ума. Линия пульса Юки на мониторе резко подскочила.
– Что происходит? – воскликнул Сухо.
Я бросился к кровати отца. Юки все еще лежал неподвижно, но его пальцы едва заметно дрогнули. Татуировка молнии на его руке внезапно налилась цветом.
– Он чувствует его, – догадался я. – Кровь тянется к крови.
Я взял маленького Алекса на руки и осторожно поднес его к кровати отца. Малыш протянул ручку и коснулся ладони Юки. Разряд был не просто физическим. Волна энергии прошла по палате, выбивая лампочки.
Юки глубоко, судорожно вздохнул. Его веки затрепетали и медленно поднялись. Небесно-голубые глаза сфокусировались на маленьком существе, которое держало его за руку.
– Джин... ву... – его голос был тихим, как шелест сухих листьев.
– Я здесь, отец. Мы все здесь.
Юки медленно перевел взгляд на ребенка. В его глазах отразилось замешательство, сменившееся узнаванием, а затем — глубокой нежностью.
– Алекс... – прошептал он.
– Ты знал о нем? – спросил я, чувствуя, как внутри закипает смесь облегчения и удивления.
Юки закрыл глаза на секунду, собираясь с силами.
– Я подозревал. Но после Рима... я думал, что потерял всё.
Он сделал попытку сесть. Я помог ему, подложив подушки. Он выглядел слабым, но искра жизни в его глазах разгоралась всё ярче. Он протянул дрожащие руки, и я осторожно передал ему Алекса.
В этот момент дверь палаты распахнулась с таким грохотом, что даже мои тени вздрогнули. На пороге стояла Джина. Её лицо было бледным, волосы растрепаны, а в глазах читалась смесь ярости и паники.
– Джинву! – выкрикнула она, не замечая ничего вокруг. – Мне позвонили из службы опеки! Что это за бред про «нового члена семьи»? Где этот ребенок?!
Она осеклась, увидев отца, который сидел на кровати и держал на руках младенца. Джина замерла, её гнев мгновенно испарился, уступая место шоку.
– Папа... ты очнулся? – прошептала она, делая шаг к кровати. – И... это что, правда?
Юки поднял на неё взгляд, в котором промелькнула виноватая усмишка.
– Привет, Джина. Познакомься, это твой брат.
Джина подошла вплотную, глядя на Алекса, который в этот момент решил зевнуть, продемонстрировав полное отсутствие зубов и абсолютное спокойствие.
– Брат... – Джина осторожно коснулась крошечной ручки младенца. – Папа, тебе сто девяносто два сантиметра роста и бесконечное количество лет, а ты умудряешься подкидывать нам сюрпризы даже из комы.
– Это шанс, – тихо произнес я, наблюдая за ними. – Шанс для него наконец-то успокоиться.
Юки посмотрел на меня, и в его глазах я увидел согласие. Черная молния в его жилах всё еще пела свою разрушительную песню, но теперь у этой песни появился новый мотив.
– Алекс... – Юки прижался лбом к крошечному лбу сына. – Кажется, гонки по ночным трассам придется отложить.
– О, ты даже не представляешь, насколько, – хмыкнула Джина, присаживаясь на край кровати. – Я уже вижу, как Сухо будет учить его первым шагам, а ты — менять подгузники с помощью своей магии.
Сухо, стоявший чуть поодаль, усмехнулся, его серые глаза-тучи заметно посветлели.
– Я научу его всему, дед. И когда он вырастет, мы вместе обгоним твою «черную молнию».
Я смотрел на свою семью и понимал: этот маленький ребенок стал тем самым якорем, который был так нужен Юки. Бессмертие — тяжелая ноша, но когда у тебя на руках спит продолжение твоей крови, эта ноша становится легче.
– Джинву, – позвал меня отец. – Дай мне еще немного времени. Я должен восстановиться. Ради него. И ради всех вас.
– У тебя есть всё время мира, отец, – ответил я, кладя руку на его плечо. – Мы никуда не торопимся.
Я вышел на балкон, оставив их в палате. Сеул сиял огнями, и где-то там, на ночных трассах, всё еще витал запах озона. Но сегодня Сон Юки не вернется за руль. Сегодня он останется здесь, в кругу тех, кто любит его не за силу, а за то, что он просто есть.
Мой младший брат. Еще одна искра в нашем бесконечном небе. Я улыбнулся, глядя на звезды. Кажется, наша история только начинается.