Отец монарха
Гроза над Пантеоном
Мир застыл. Для Сон Джинву, Теневого Монарха, чье восприятие времени давно вышло за рамки человеческого, секунды превратились в тягучие капли смолы. Он стоял посреди своего кабинета в Ассоциации Охотников, но его мысли были далеко от отчетов и графиков магической активности.
Прошла неделя с того ужина. Неделя с тех пор, как его отец, Юки, растворился в ночи на своей черной машине, оставив после себя лишь запах озона и легкую грусть в глазах Джины. Джинву привык к его исчезновениям. Юки был как стихия — его невозможно было удержать в четырех стенах, его бессмертная душа требовала простора, который не мог дать даже самый роскошный дом.
Но сегодня воздух в Сеуле изменился. Он стал тяжелым, давящим, пропитанным не просто маной, а чем-то... чуждым. Божественным.
– Господин Сон! – Дверь распахнулась, и в кабинет вбежал запыхавшийся помощник. Его лицо было бледнее мела. – Срочно включите новости. Прямой эфир из Рима. Там... там открылись Врата, которых мы никогда не видели.
Джинву не нужно было тянуться к пульту. Одним движением мысли он активировал мониторы на стене. То, что он увидел, заставило его сердце, привыкшее к любым ужасам, пропустить удар.
На экране разворачивался апокалипсис. Небо над вечным городом раскололось, обнажив ослепительно белое сияние. Это не были обычные синие или красные Врата. Это был разлом, из которого лился золотой свет, выжигающий сетчатку. «Божественные Врата» — так их уже успели окрестить журналисты в бегущей строке.
Камера дрожала в руках оператора, который, очевидно, снимал с вертолета, находящегося на грани падения. Руины Колизея, превращенные в пыль, улицы, заваленные обломками зданий, и... тела. Сотни тел охотников ранга S и A, которые были стерты в порошок силой, превосходящей человеческое понимание.
– Нет... – выдохнул Джинву, сжимая кулаки так, что кости хрустнули.
В центре этого хаоса, среди обломков величественных колонн, стояла одинокая фигура. Черные взъерошенные волосы, порванная в лочья одежда, обнажающая татуировку молнии на плече. Юки.
Его небесно-голубые глаза, обычно холодные и спокойные, теперь горели неистовым, безумным пламенем. Вокруг него земля была обуглена. Черные молнии, его суть, бились в агонии, сплетаясь в защитный кокон, который ежесекундно атаковали существа, сотканные из чистого света. Это были не монстры. Это были крылатые создания в золотых доспехах, чьи лица скрывали безликие маски.
– Отец... – прошептал Джинву.
На экране Юки тяжело дышал. Его фарфоровая кожа была покрыта грязью, копотью и кровью — золотой кровью врагов и его собственной, алой. Он стоял на коленях, опираясь руками о землю, и каждый его вдох давался ему с видимым трудом. Его рост в сто девяносто два сантиметра больше не казался внушительным на фоне гигантских существ, спускающихся с небес.
– Он там один, – голос Ча Хэ Ин раздался от двери. Она вошла, прижимая руку к груди, её глаза были полны ужаса. – Джинву, он не выдержит.
– Игрис! Берион! – Джинву не оборачивался, его голос гремел, сотрясая здание. Тени в комнате удлинились, из них начали подниматься верные маршалы. – Подготовьтесь к немедленному переходу. Мы идем в Рим.
В этот момент на экране произошло то, что заставило мир замолчать.
Один из небожителей, огромный шестикрылый серафим, бесшумно спикировал за спину Юки. Юки почувствовал опасность — его черная молния вспыхнула, пытаясь отразить удар, но он был слишком истощен. Дни непрерывного боя, сотни убитых «богов»... его бессмертное тело достигло предела.
Клинок, сотканный из ослепительного света, прошел сквозь его грудную клетку так же легко, как нож проходит сквозь масло.
Юки замер. Камера крупным планом выхватила его лицо. Глаза расширились, изо рта брызнула кровь, окрашивая подбородок. Его пирсинг в ухе блеснул в последний раз, отражая золотое сияние его убийцы.
– ПАПА! – крик Джины, которая, должно быть, смотрела эфир из дома, эхом отозвался в сознании Джинву через их кровную связь.
Юки медленно опустил голову, глядя на острие клинка, торчащее из его груди. Он не закричал. Он лишь горько усмехнулся, и в этой усмешке была вся его вековая усталость и любовь к тем, кого он оставил позади. Его рука, покрытая черными искрами, слабо потянулась к небу, будто пытаясь ухватиться за уходящую жизнь.
Связь прервалась. Экран монитора залило статическим шумом, а затем он просто погас, не выдержав магического всплеска, пришедшего из Италии.
В кабинете воцарилась гробовая тишина.
Джинву стоял неподвижно. Его серые глаза, обычно напоминающие грозовую тучу, теперь стали черными, как сама бездна. Воздух вокруг него начал вибрировать, мебель в комнате стала рассыпаться в труху под давлением его ауры.
– Джинву... – Хэ Ин сделала шаг к нему, но остановилась. От него исходил такой холод, что иней начал покрывать стены.
– Они тронули его, – голос Джинву был тихим, но в нем слышался рокот тысячи мертвых легионов. – Они посмели коснуться его.
В этот момент дверь снова распахнулась. В комнату ворвался Сухо. Его лицо было искажено яростью и отчаянием, его собственные искры, еще слабые и нестабильные, метались по рукам.
– Отец! Ты видел?! – закричал парень, подбегая к Джинву. – Дедушка... он... мы должны идти! Сейчас же!
Джинву медленно повернулся к сыну. В его взгляде не было скорби — там была лишь абсолютная, кристально чистая жажда уничтожения.
– Сухо, оставайся здесь. Защищай мать и Джину.
– Нет! – Сухо ударил кулаком по столу, который мгновенно развалился. – Он учил меня! Он говорил, что молния — это очищение! Я не останусь здесь, пока его убивают!
Джинву положил руку на плечо сына. На мгновение его аура смягчилась, но лишь для того, чтобы не раздавить парня.
– Это не просто охота, Сухо. Это война с небесами. И я не позволю им забрать еще и тебя.
Джинву закрыл глаза, настраиваясь на координаты, которые он успел запомнить до того, как сигнал прервался. Он чувствовал остатки маны Юки — слабеющий, гаснущий огонек черной молнии где-то на другом конце континента.
– Кайсел! – выкрикнул он.
Огромный теневой дракон материализовался прямо в воздухе над зданием Ассоциации, проламывая крышу. Джинву шагнул в открытый разлом, его плащ Теневого Монарха развевался на ветру, смешиваясь с черным дымом.
– Джинву! – Хэ Ин подбежала к краю пролома. – Верни его. Пожалуйста, верни отца домой.
Джинву не ответил. Он уже был на спине дракона.
– Игрис, Берион, все тени... – его голос разнесся над Сеулом, заставляя каждого жителя содрогнуться от первобытного страха. – Мы идем убивать богов.
Кайсел взмахнул крыльями, и в один миг они исчезли в пространственном переходе.
***
Рим. Центр города превратился в погребальный костер.
Золотые существа парили в воздухе, методично добивая выживших. Они не были добрыми. В их действиях не было милосердия. Для них этот мир был лишь сорняком, который нужно было выполоть.
В центре площади, на груде обломков, лежало тело Юки. Клинок света все еще торчал из его груди, пригвождая его к камням, словно энтомологическую коллекцию. Его черные волосы слиплись от крови, а небесно-голубые глаза были закрыты.
Один из серафимов опустился рядом. Он протянул руку, намереваясь коснуться татуировки молнии на плече Юки, чтобы извлечь остатки его древней силы.
– Не смей.
Голос прозвучал не из воздуха, а из самой земли.
Серафим замер, поворачивая голову.
Небо над Римом, до этого момента залитое золотым светом, внезапно почернело. Золотое сияние Божественных Врат начало меркнуть под натиском абсолютной тьмы. Воздух стал настолько плотным, что существа света начали терять высоту, не в силах сопротивляться гравитации, исходящей от одной точки.
Из тени разрушенной арки вышел Сон Джинву.
Он шел медленно, и с каждым его шагом под ногами расцветали цветы из черного пламени. За его спиной стояла армия, которой не было конца — тысячи рыцарей, магов и гигантов, чьи глаза горели фиолетовым огнем.
– Вы пришли в мой мир, – Джинву поднял руку, и в ней материализовался Кинжал Гнева. – Вы тронули мою семью.
Серафимы вскинули свои копья, издавая пронзительный звук, похожий на звон тысячи колоколов. Они бросились в атаку одновременно, превращаясь в лучи света.
– Поглотите их, – просто приказал Джинву.
Тень под его ногами взорвалась. Игрис столкнулся с первым серафимом в воздухе, перерубая его золотой доспех своим огромным мечом. Берион, со своими четырьмя мечами, превратился в смерч, перемалывая ангелоподобных существ в пыль.
Джинву же проигнорировал битву. Он в мгновение ока оказался рядом с отцом.
Серафим, стоявший над Юки, не успел даже вскрикнуть. Джинву схватил его за горло. Его пальцы вошли в золотую плоть, как в воск.
– Ты... – прохрипело существо на языке, который не должен был понимать человек, но Монарх понимал всё. – Смертный... ты не можешь...
– Я не смертный, – Джинву сжал руку, и голова существа взорвалась снопом искр. – Я — Смерть.
Он опустился на колени перед Юки. Его руки дрожали, когда он коснулся лица отца. Холодное. Слишком холодное даже для того, кто привык к смерти.
– Отец... Юки... очнись.
Джинву схватился за рукоять светового клинка. Боль от божественной энергии обожгла его ладони, но он даже не поморщился. С рывком он вытащил оружие и отбросил его в сторону. Оно исчезло, растворившись в тени.
Рана в груди Юки не затягивалась. Золотая энергия продолжала разъедать его суть изнутри, препятствуя регенерации бессмертного.
– Нет, ты не уйдешь так, – прошептал Джинву. – Ты обещал Сухо, что он тебя обгонит. Ты обещал Джине быть просто папой.
Он положил ладонь на рану Юки. Теневой Монарх начал вливать свою силу — не для того, чтобы поднять его как тень, а чтобы вытеснить божественный яд. Черная мана Джинву столкнулась с золотым светом внутри тела Юки.
Где-то наверху небо раскололось от яростного крика. Из Божественных Врат выходило что-то еще более огромное, что-то, что могло сравниться с самими Владыками.
– Господин! – крикнул Берион, отражая атаку десятка врагов. – Их становится слишком много! Врата расширяются!
Джинву не слушал. Все его существо было сосредоточено на сердцебиении отца. Один удар... долгая пауза... еще один, едва заметный.
– Давай же, старик... – Джинву стиснул зубы. – Ты всегда говорил, что твоя молния — это очищение. Так очисти себя!
В этот момент, будто услышав его, татуировка на плече Юки вспыхнула. Но это был не тот мягкий свет, что раньше. Это был взрыв черного электричества.
Тело Юки выгнулось дугой. Его глаза распахнулись, и из них ударили два столба небесно-голубого пламени, прошитого черными молниями.
– А-а-а-а-арх! – крик Юки разорвал тишину, перекрывая шум битвы.
Волна озона разошлась от него на километры, сбивая с ног и теней, и небожителей. Черные молнии, напитавшись силой Теневого Монарха, стали нестабильными, разрушительными. Земля под ними начала превращаться в стекло.
Юки схватил Джинву за запястье. Его пальцы впились в кожу сына с невероятной силой.
– Джинву... – его голос был хриплым, наполненным болью и электрическим треском. – Они... они пришли не за миром. Они пришли за мной.
– О чем ты? – Джинву помог ему сесть, поддерживая за плечи.
Юки тяжело сглотнул кровь и посмотрел на небо, где из золотого разлома уже показалась гигантская рука, закованная в платину.
– Я слишком долго бежал, сын, – Юки горько улыбнулся, и его фарфоровая кожа начала покрываться сетью светящихся трещин, из которых вырывались молнии. – Я украл у них это пламя вечность назад. И теперь они пришли забрать долг.
Он с трудом поднялся на ноги, пошатываясь. Джинву попытался удержать его, но Юки мягко отстранился. Его рост снова казался колоссальным, а взъерошенные волосы искрили, создавая нимб из черного электричества.
– Ты ранен, отец. Отступи. Мои тени закончат это.
– Нет, – Юки обернулся к сыну. В его голубых глазах отразилась вся любовь, которую он копил веками. – Тени не могут убить то, что создано из чистого света. Но молния... молния может прожечь даже небеса.
Он сделал шаг вперед, к подножию Божественных Врат. Его пирсинг в ушах теперь светился белым, а татуировка на руке расширилась, покрывая всё тело узорами из черных разрядов.
– Сухо... скажи ему, – Юки на мгновение замер, не оборачиваясь. – Скажи ему, что скорость — это не то, как быстро ты бежишь. А то, как быстро ты можешь пожертвовать собой ради тех, кто сзади.
– Отец, стой! – Джинву бросился к нему, но Юки уже ударил ладонями о землю.
– **Черная Сверхновая!** – проревел он.
Мир исчез в ослепительной вспышке черного и голубого.
Колоссальный столб черной молнии ударил снизу вверх, прямо в центр Божественных Врат. Золотой свет начал трескаться, осыпаясь осколками, как разбитое зеркало. Крики существ света потонули в грохоте грома, который, казалось, услышали в каждом уголке планеты.
Джинву прикрыл глаза рукой, чувствуя, как сила его отца выгорает, превращаясь в чистую энергию разрушения. Это было красиво и ужасно одновременно.
Когда свет погас, Врата исчезли. Небо над Римом снова стало обычным ночным небом, усыпанным звездами. Тишина, наступившая после взрыва, была оглушительной.
Джинву стоял посреди пустой площади. Его тени медленно возвращались в его личную бездну.
В центре площади, там, где только что бушевала стихия, на коленях сидел Юки. Он был жив, но его аура почти угасла. Его волосы снова стали просто черными, без искр, а глаза потеряли свое потустороннее свечение, став просто человеческими.
Джинву подошел к нему и молча опустился рядом на песок.
– Ты идиот, старик, – тихо сказал Монарх, кладя руку на плечо отца.
Юки поднял на него взгляд и слабо улыбнулся. Его фарфоровая кожа теперь была покрыта шрамами от молний, которые останутся с ним навсегда.
– Зато... – он закашлялся, вытирая кровь. – Зато я наконец-то остепенился, как и хотела Хэ Ин. Кажется, я больше не смогу водить машину быстрее шестидесяти километров в час.
Джинву усмехнулся, чувствуя, как тяжелый ком в груди наконец начинает рассасываться.
– Пойдем домой. Джина нас убьет, если мы опоздаем к завтраку. И Сухо... Сухо ждет объяснений.
Юки оперся на сына, поднимаясь. Он выглядел изможденным, постаревшим на десять лет, но в его глазах наконец-то поселился покой.
– Знаешь, Джинву... – произнес он, когда они пошли к порталу, который открыл Монарх. – А ведь я действительно почти проиграл. Если бы не ты...
– Ты никогда не проигрываешь, отец, – перебил его Джинву. – Ты просто даешь нам шанс почувствовать себя нужными.
Они шагнули в темноту портала, оставляя позади руины Рима и обломки божественных амбиций. Впереди был Сеул, теплая кухня и семья, которая знала: какая бы гроза ни собиралась на горизонте, у них есть те, кто способен обратить молнию в пепел.