Огранчитель Поттер
Судный день у Врат Забвения
Черный туман Арки Смерти, готовый захлестнуть амфитеатр и сожрать живую плоть, застыл монолитной стеклянной глыбой.
Это не было простым заклятием оцепеняющей магии, знакомым британским волшебникам. Поле «Фризинга», порожденное резонансом сильнейшего Ограничителя планеты и Несравненной Императрицы, переписало фундаментальные константы бытия в радиусе полумили. Движение электронов вокруг атомных ядер замедлилось до абсолютного минимума. Пылинки, висевшие в воздухе, замерли неподвижными созвездиями. Завихрения потусторонней тьмы, ядовито клубившиеся из каменного зева древнего портала, обратились в неподвижные, искрящиеся ледяными иглами наросты, словно чернильный взрыв плеснули на жидкий азот.
Альбус Дамблдор застыл в чудовищной, гротескной позе. Его рот был широко распахнут в незаконченном торжествующем вопле, рука с ритуальным кинжалом замерла в воздухе, а капли жертвенной крови превратились в рубиновые бусины, повисшие между его ладонью и черной вуалью.
Годрик, с перекошенным от ужаса лицом, застыл со слезами на щеках. Джеймс и Сириус напоминали восковые фигуры из пыльного подвала заброшенного музея — нелепые, жалкие, сломанные.
Единственными, кто сохранял свободу воли и движения в этом мертвом безмолвии, были те, чьи тела и души были закалены в горниле войны против внепространственных чудовищ.
Гарри медленно опустил руку. Серебристое свечение его формы Ограничителя плавно пульсировало в унисон с сиянием стигмат на обнаженных плечах Элизабет. Ни тяжести, ни одышки — для человека, удерживавшего поля искажения против титанических тварей из глубин космоса, подавление жалкого выброса загробной энтропии не стоило почти ничего.
– Какая мерзость, – холодно произнесла Элизабет. Ее голос звучал кристально чисто, прорезая абсолютную тишину зала. – Они называют это священной магией предков? Обычный пробой сырой некротической материи. Даже низшие формы Нов излучают более упорядоченную энергию.
– Это не магия, Лиззи, – Гарри шагнул вперед, и каждый его шаг по растрескавшемуся помосту звучал как удар погребального колокола. – Это паразитизм. Они веками сидели на этом прорыве, воображая себя жрецами великих тайн, потому что не способны были понять физику процесса.
Он подошел вплотную к Дамблдору.
Поле вокруг старого чародея чуть ослабло, позволяя течению времени возобновиться лишь в пределах его черепной коробки и голосовых связок. Воздух с хриплым свистом ворвался в легкие старика.
Дамблдор судорожно вдохнул, его единственный зрячий глаз бешено заметался, осознавая, что его тело все еще сковано несокрушимыми невидимыми цепями. Капли крови, зависшие в воздухе, с сухим стуком упали на каменные плиты, так и не долетев до вуали Арки.
– Ты... – прохрипел Дамблдор, из его пересохших губ брызнула кровавая пена. – Что это за дьявольщина... Ты не можешь обладать такой силой... Сквиб... Ты должен был угаснуть среди маглов...
– Твоя главная беда, старик, в том, что ты всю жизнь судил о вселенной по размеру своего кабинета, – спокойно ответил Гарри.
Его пальцы в бронированной перчатке сомкнулись на лезвии ритуального кинжала в руке Дамблдора. Древний рубиновый артефакт, выкованный чернокнижниками древнего Вавилона, жалобно звякнул. Гарри сжал кулак. Металл смялся, как мокрая бумага, рубин лопнул, осыпавшись на пол мелкой кровавой крошкой, а остатки темных чар бесследно растворились в кинетическом поле Ограничителя.
Дамблдор застонал от ментальной отдачи, его голова бессильно мотнулась.
– Ты разрушил... защиту Света... – бормотал директор, теряя рассудок от крушения всей своей картины мира. – Без жертвы... род Поттеров обречен... баланс нарушен... Геллерт предупреждал... маглы уничтожат все чистое...
– Род Поттеров жив, – Гарри наклонился к самому лицу старика, и его изумрудные глаза обожгли Дамблдора ледяной бездной. – Но он очищен от твоей гнили. Мои сыновья и моя дочь никогда не узнают вкуса твоего «Высшего Блага». Они вырастут защитниками человечества, а не марионетками трусливого манипулятора.
Гарри повернулся к застывшей Арке Смерти.
– Арнетт, Клео. Запечатайте эту дыру. Она фонит нестабильными тахионами. Не хочу, чтобы мои люди дышали этой дрянью.
– С превеликим удовольствием, босс! – осклабилась Арнетт Макмиллан.
Она и Клео Бранд сорвались с места. Их клинки Вольт-оружия взметнулись в воздух, оставляя за собой сверкающие синие шлейфы высокой плотности. Пандоры нанесли скоординированный удар не по камню, а по пространственным связям, удерживавшим портал открытым. Четыре диагональных разреза, усиленных энергией стигмат, перечеркнули колышущуюся вуаль. Пространство взвыло, сворачиваясь внутрь себя. Раздался оглушительный металлический хлопок — и древняя Арка Смерти, простоявшая в подземельях тысячи лет, треснула пополам и осыпалась грудой обычного, мертвого серого булыжника. Вуаль небытия исчезла навсегда.
В этот момент Гарри снял локальное поле замораживания с остальных заговорщиков.
Гравитация и время вернулись с сокрушительной внезапностью.
Годрик с истошным воплем рухнул на живот, судорожно вцепившись пальцами в обломки помоста. Сломанные ноги отозвались невыносимой, жгучей болью.
– Мама! Мамочка! – зарыдал Избранный, размазывая по лицу сопли и кровь. – Заберите меня отсюда! Гарри, пожалуйста! Я отдам тебе все! Все золото сейфов! Мантию-невидимку! Только не трогай меня!
Джеймс Поттер упал на колени рядом с первенцем, прижимая дрожащие руки к его окровавленной голове:
– Гарри... ради памяти твоих дедушки и бабушки... Чарльз и Дорея защищали тебя! Пощади своего брата! Он глуп, он ослеплен, но он твой брат!
– Чарльз и Дорея Мэйбли учили меня, что семья — это те, кто прикрывает твою спину в бою, а не те, кто пытается вырезать сердце твоим детям, – отчеканил Гарри, даже не взглянув на отца.
Сириус Блэк попытался подняться, его рука судорожно шарила по карманам в поисках хоть какого-то оружия, но Сателайза эль Бриджит одним коротким ударом рукояти своего палаша под дых вышибла из него весь дух. Бывший узник Азкабана согнулся пополам, захлебываясь кашлем.
– Никакого достоинства, – холодно бросила «Неприкасаемая королева», с отвращением глядя на хрипящего чистокровного лорда. – Даже бродячие собаки в трущобах дерутся смелее.
На помост поднялся полковник оперативного корпуса AST в герметичном бронекостюме с эмблемами Организации Объединенных Наций.
– Сэр, – офицер четко козырнул Гарри и Элизабет. – Периметр Министерства полностью под контролем. Атриум зачищен, министерская стража сложила оружие без сопротивления после ликвидации лифтовых узлов. Премьер-министр Великобритании и чрезвычайный комиссар ООН прибыли на нулевой уровень в сопровождении третьего штурмового батальона.
– Отлично, полковник, – кивнула Элизабет, ее голос звучал жестко и властно. – Передайте этих четверых международному конвою. Оформить как особо опасных военных преступников, подозреваемых в применении неизбирательного биоэфирного оружия массового поражения против высшего командного состава Чевалье.
– Нет... нет! Вы не имеете права! – заверещал Дамблдор, которого двое рослых бойцов AST бесцеремонно вздернули на ноги, защелкнув на его шее и запястьях тяжелые демпферные ошейники с мигающими красными индикаторами. – Я Верховный чародей Международной конфедерации магов! Кавалер ордена Мерлина первой степени! Вы не можете судить меня по законам маглов! Это нарушение Великого Статута! Визенгамот...
– Визенгамота больше не существует, дедушка, – Арнетт подошла к старику вплотную и с нескрываемым наслаждением отвесила ему звонкую, хлесткую пощечину, от которой у Дамблдора мотнулась голова и брызнули кровавые слюни. – Твой уютный свинарник только что перешел под прямое внешнее управление. Привыкай к новым реалиям. В камере предварительного заключения в Гааге мантии не выдают. Будешь носить серую робу и ходить под себя.
Дамблдор задохнулся от ярости и унижения, но шоковый разряд ошейника, автоматически сработавший на всплеск эмоциональной активности, заставил его тело мелко затрястись. Великий маг осел на руки конвоиров, закатив глаза.
Джеймса и воющего Годрика заволокли в носилки-капсулы, заглушающие любые звуки. Сириуса поволокли следом, заломив руки за спину.
В разрушенном зале, где веками вершились темные ритуалы тайного ведомства, осталась лишь вонь горелого камня да тихий перезвон капель воды, сочившейся из поврежденных труб лондонского водопровода.
Гарри глубоко вздохнул, ослабляя застежки штурмового жилета.
– Пойдем, Лиззи. Нам еще предстоит подписать свидетельство о смерти этого мира.
***
Главный Атриум Министерства Магии перестал быть цитаделью чародейского величия.
Теперь он походил на командный пункт оккупационных сил после образцово-показательного штурма. Золотая статуя в фонтане валялась распиленной на куски, темно-зеленый кафель стен был иссечен осколками и плазменными разрядами, а сотни испуганных клерков, авроров и начальников департаментов сидели на полу вдоль стен, держа руки за головами под прицелами автоматических импульсных турелей AST.
В центре зала, за длинным складным металлическим столом, установленным прямо поверх разбитой мозаики, сидели представители нового порядка.
Премьер-министр Великобритании, сухой седовласый мужчина в безупречном темно-синем костюме, нервно поправлял галстук, не сводя глаз с документов. Рядом с ним восседал Верховный комиссар Совета Безопасности ООН по контролю за паранормальными явлениями, генерал-полковник Морозов — массивный ветеран с тяжелым подбородком и протезом левой руки, потерянной во время Третьего вторжения Нов.
Напротив них, бледный до синевы, дрожал Корнелиус Фадж. Его знаменитый зеленый котелок валялся на полу, затоптанный армейскими ботинками, а руки не попадали по перу.
Когда из коридора девятого уровня вышли Гарри и Элизабет в окружении Пандор, в зале на мгновение воцарилась гробовая тишина. Даже перепуганные чиновники затаили дыхание. Присутствие Несравненной Императрицы давило на психику людей физически: воздух вокруг нее дрожал, а глаза цвета зимней стали излучали спокойную, абсолютную готовность карать.
– Господа, – произнес Гарри, подходя к столу.
Генерал Морозов и премьер-министр синхронно поднялись, выражая почтение высшему офицеру Чевалье и его супруге.
– Гарольд, леди Элизабет, – премьер-министр тяжело выдохнул. – Мы получили полный отчет об инциденте в Отделе Тайн. Данные телеметрии со спутников подтверждают попытку несанкционированного ментального и квантового удара по объекту стратегического значения в Канагаве. Это открытый террористический акт против человечества в военное время.
Фадж судорожно сглотнул, пытаясь подать голос:
– Господа... господин премьер... мы не знали! Это была частная инициатива Дамблдора и семьи Поттер! Министерство не давало санкции на использование некромантии! Мы верные подданные Короны...
– Замолчите, Фадж, – отрезал премьер-министр с ледяным презрением. – Ваше средневековое шапито исчерпало лимит терпения британской нации и всего мирового сообщества. Вы двадцать лет укрывали террористов, вели гражданскую войну посреди столицы ядерной державы, а теперь ваши «великие герои» попытались убить детей человека, удерживающего щиты над половиной Евразии!
Генерал Морозов с глухим стуком бросил перед Фаджем увесистую папку с гербом ООН и эмблемой Чевалье:
– Акт о безоговорочной капитуляции и роспуске автономного магического анклава Великобритании. Статут о секретности 1689 года официально аннулирован международным трибуналом как антигуманный и угрожающий выживанию биологического вида Homo Sapiens.
Фадж дрожащими пальцами перелистнул первую страницу:
– Но... что это значит?
– Это значит, – вмешалась Элизабет, оперевшись ладонями о край стола и глядя министру прямо в перепуганные глаза, – что ваше «Министерство» ликвидируется. С этой минуты здесь вводится прямое военно-гражданское управление. Аврорат распускается, все волшебные палочки подлежат поголовной биометрической регистрации и чипированию в течение тридцати дней. Отказ от регистрации — трибунал и пожизненное заключение в закрытом исправительном блоке Чевалье.
– А Хогвартс?! – пискнул кто-то из забившихся в угол членов Визенгамота. – Школа древней магии!
– Школа переходит под надзор Департамента образования и научной комиссии Академии Генетики, – спокойно ответил Гарри. – Все преподаватели пройдут аттестацию на вменяемость и безопасность для общества. Учебная программа пополнится математикой, физикой, основами биоинженерии и истории реального мира. Любые попытки преподавания идеологии «чистоты крови» будут караться по законам о борьбе с фашизмом.
Фадж опустил голову. Из его глаз катились слезы бессилия. Вековой мир, построенный на сокрытии, кастовом превосходстве и презрении к не-магам, рухнул за одно утро. Не под натиском армий Тьмы, а под тяжелой поступью цивилизации, которая переросла их детские игры в песочнице.
Министр дрожащей рукой взял протянутую премьер-министром ручку и вывел корявую подпись на последнем листе протокола.
– Британский анклав официально капитулировал, – зафиксировал генерал Морозов, забирая документ. – Полковник, начинайте процедуру разоружения и фильтрации персонала.
– Есть, сэр!
По всему Атриуму разнеслись команды офицеров, лязг кандалов и приглушенный плач чистокровных магов, чьи деревянные палочки десятками ссыпались в тяжелые опечатанные контейнеры для утилизации.
Гарри повернулся, чтобы покинуть этот склеп ушедшей эпохи, но тихий, дрожащий женский голос заставил его замереть на месте.
– Гарри...
***
Она стояла у разрушенной телефонной будки, прислонившись плечом к закопченной стене.
Лили Поттер выглядела постаревшей на двадцать лет. Простая магловская куртка, наброшенная поверх темного свитера, выбившиеся из небрежного узла рыжие волосы, некогда сиявшие золотом, а теперь тронутые пепельной сединой. В ее изумрудных глазах — точно таких же, как у сына, — застыло выражение бесконечной, выжигающей душу скорби.
Пандоры мгновенно подобрались, но Гарри поднял руку, останавливая их.
– Все в порядке. Подождите меня у транспортера.
Элизабет мягко сжала его ладонь:
– Я буду на посадочной площадке, Гарри. Не задерживайся. Дети скоро проснутся.
– Я знаю, милая. Пять минут.
Пандоры и Элизабет ушли, оставив мать и сына наедине посреди разгромленного коридора, где пахло гарью и пылью рухнувших надежд.
Лили сделала неуверенный шаг вперед, но остановилась, не решаясь подойти ближе. Ее пальцы судорожно сжимали ремешок старой кожаной сумки.
– Я опоздала... – прошептала она, глядя на то, как конвоиры грузят в броневики контейнеры с задержанными. – Я узнала о ритуале слишком поздно. Сириус проговорился Ремусу, а Ремус примчался ко мне в магловский Лондон. Я аппарировала прямо в Министерство, но ваши солдаты... они не пускали. Гарри... что с ними?
– Дамблдор предстанет перед международным судом, – ровно ответил Гарри, не делая ни шага навстречу. – Его обвиняют в преступлениях против мира и попытке применения запрещенных методов ведения войны. Джеймс и Сириус пойдут как соучастники. Их ждет военная тюрьма на острове Вознесения. Лет двадцать изоляции с блокировкой магических каналов.
Лили всхлипнула, закрыв рот ладонью:
– А... Годрик? Мой мальчик...
– Твой мальчик жив, – в голосе Гарри не дрогнула ни одна нота. – Его переломы срастут военные медики. Но он останется тем, кем был — бесплодным калекой с изувеченной душой. Он проведет остаток дней в закрытом реабилитационном центре под надзором психиатров. Без магии. Без славы. Без имени Избранного.
– Господи... – Лили зажмурилась, слезы покатились по ее впалым щекам. – Как же мы дошли до этого? Где... где мы свернули не туда?
– В Годриковой Лощине, – произнес Гарри. Его слова резали глубже любого Вольт-клинка. – Тридцать первого октября две тысячи первого года. В ту ночь, когда в руинах дома вы нашли двух живых сыновей, но выбрали любить только того, у кого на лбу была отметина врага.
– Альбус сказал... он поклялся, что ты сквиб! – в отчаянии выкрикнула Лили, делая шаг к нему. – Он убедил нас, что тебе будет безопаснее у Петуньи! Что в магическом мире тебя ждет лишь презрение и насмешки! Джеймс был ослеплен войной, а я... боже, я была такой дурой! Я поверила великому волшебнику!
– Петунья ненавидела тебя всей своей мелкой душой, – напомнил Гарри, и в его взгляде впервые промелькнула холодная насмешка. – И ты отдала меня ей. Ребенка, которому едва исполнился год. Если бы союзники деда Чарльза из семьи Мэйбли не перехватили корзину через два часа после того, как старик бросил меня на пороге, я бы сгнил в чулане под лестницей, питаясь помоями.
Лили покачнулась, словно от физического удара. Ее лицо стало пепельно-белым:
– Чарльз... Мой свекор? Он знал?
– Дед Чарльз был прагматиком, – Гарри сложил руки на груди. – В отличие от твоего мужа, он не страдал гриффиндорским кретинизмом. Он видел, куда Дамблдор ведет род Поттеров, и задолго до своей гибели заключил союзный договор с Карлосом Мэйбли. Мое воспитание было оплачено родовым золотом, которое Дамблдор так и не смог вытащить из тайных хранилищ Гринготтса. Меня растили воином. Меня учили выживать там, где ваши великие маги обмочили бы свои шелковые панталоны при первом взгляде на разрыв пространства.
– Гарри... сыночек... – Лили протянула к нему дрожащие руки, в ее глазах читалась отчаянная, безумная мольба. – Я бросила Джеймса. Я ушла из Ордена. У меня ничего не осталось... Прости меня! Позволь мне хотя бы увидеть их... моих внуков! Чарльза, Дорею, Джеймса... Я клянусь, я буду просто сидеть в углу, я не скажу ни слова, я просто хочу быть бабушкой!
Гарри посмотрел на женщину, давшую ему жизнь.
В глубине его души не было ненависти. Ненависть требует эмоциональной связи, требует тепла, пусть даже вывернутого наизнанку. Но между ними не было ничего. Только бездонная ледяная пустота шириной в двадцать один год.
– Нет, миссис Поттер, – тихо, но абсолютно непререкаемо произнес он.
Руки Лили бессильно упали вдоль тела.
– Почему?..
– Потому что у моих детей уже есть любящая бабушка. Леди Миранда Мэйбли. Женщина, которая учила меня держать удар, которая перевязывала мне раны после тяжелейших боев и благословила наш брак с Элизабет. А вы для них — чужой человек из другого, мертвого мира.
Гарри поправил ремень штурмовой винтовки:
– Правительство Ее Величества выделит вам небольшую пенсию как пострадавшей от действий экстремистской секты Дамблдора. Вы сможете купить скромный дом в пригороде, выращивать цветы и читать книги. Живите своей жизнью, Лили. Но никогда — слышите меня? — никогда больше не пытайтесь приблизиться к моей семье. Если я еще раз увижу вас рядом с территорией Чевалье, я прикажу охране действовать по уставу военного времени.
Он развернулся и зашагал к выходу, чеканя шаг тяжелыми ботинками.
– Гарри! – раздался за его спиной отчаянный, надрывный крик матери, потерявшей все.
Он не обернулся. Ни на секунду. Ни единым движением плеча не показал, что услышал.
Двери лифта сомкнулись, отрезая прошлое раз и навсегда.
***
Прошло шесть месяцев.
Тихий океан у побережья префектуры Канагава переливался расплавленным золотом под лучами полуденного весеннего солнца. Свежий соленый бриз шевелил кроны цветущих сакур, высаженных вдоль широкой набережной Академии Западной Генетики.
В воздухе звенели смех, шум прибоя и далекие команды инструкторов с тренировочных полигонов.
На просторной открытой террасе семейного особняка Мэйбли царила атмосфера абсолютного, безмятежного счастья.
Шифон Фэйрчайлд, облаченная в легкий светлый сарафан, сидела на деревянном настиле, во все глаза наблюдая за тем, как маленький Чарльз — крепкий, смышленый карапуз с копной непослушных черных волос — уверенно топал своими пухлыми ножками по мягкому ковру.
– И раз, и два! – подбадривала его Шифон, хлопая в ладоши. – Молодец, Чарли! Смотри, какая птичка!
Малыш радостно агукнул, споткнулся, но не упал: вокруг его крошечных щиколоток на долю секунды возникло слабое зеленоватое свечение — спонтанное микрополе стабилизации пространства. Чарльз выровнялся, победно задрал нос и плюхнулся прямо на колени к сидящей рядом Сателайзе.
«Неприкасаемая королева», чье имя наводило ужас на курсантов всех четырех военных академий мира, мгновенно растаяла. На ее обычно холодном лице расцвела нежная, почти благоговейная улыбка. Она бережно подхватила мальчика под мышки, поднимая в воздух:
– Ты посмотри на него, Шифон! Он уже контролирует гравитационную подушку! В семь месяцев!
– Весь в отца, – рассмеялась Арнетт Макмиллан, валявшаяся на шезлонге в темных очках и с банкой ледяного лимонада. – Наш Гарри в его возрасте, наверное, пеленки силой мысли менял.
Неподалеку, в тени широкого полотняного навеса, Рана Линчен и Тиси Фенил увлеченно играли в кубики с маленькой Дореей. Девочка, унаследовавшая ослепительно светлые волосы матери и яркие изумрудные глаза отца, заливисто хохотала, методично разрушая башни, которые старательно возводила для нее строгая Ингрид Бернштейн.
– Ингрид, брось, архитектура — не твое призвание, – поддразнила подругу Клео Бранд, лениво перелистывая свежий номер международного вестника Чевалье.
– Я соблюдаю структурную устойчивость, – с напускной строгостью ответила Ингрид, поправляя очки, но в ее глазах плясали веселые искорки, когда Дорея с визгом восторга запустила поролоновым кубиком прямо ей в лоб.
На дальнем краю террасы стояли Гарри и Элизабет.
Оба были одеты по-домашнему: Гарри в свободной белой льняной рубашке с закатанными рукавами, Элизабет в длинном небесно-голубом платье, подчеркивавшем ее королевскую осанку. На руках у Гарри мирно посапывал третий малыш — Джеймс-младший, сыто причмокивая во сне губами.
Элизабет держала в руках тонкий планшет с закрытыми сводками европейского сектора.
– Что там пишут? – негромко спросил Гарри, ласково поглаживая сына по мягким темным волосикам.
– Процесс интеграции Британии идет с опережением графика, – ответила Элизабет, выключая экран и прижимаясь плечом к мужу. – Трибунал в Гааге вынес окончательный вердикт. Альбус Дамблдор признан виновным по всем пунктам обвинения. С учетом возраста и полного ментального распада его поместили в закрытый медицинский стационар строгого режима в Швейцарии. До конца жизни он будет находиться под непрерывным действием седативных препаратов и блокаторов мозговой активности. Ни магии, ни последователей.
– А остальные?
– Твой... биологический отец и Сириус Блэк получили по пятнадцать лет исправительных работ на рудниках по добыче сырья для стигмат в южной Атлантике. Их магия запечатана рунными браслетами. Генерал Морозов доложил, что они работают тихо, без эксцессов. Джеймс Поттер отказался от любых апелляций. Кажется, до него наконец дошло, что произошло.
Гарри молча кивнул. В его сердце эти новости не вызвали ни радости, ни злорадства. Просто закрытые папки в архиве. Перевернутые страницы чужой, ненужной книги.
– А Годрик?
– Живет в тихом городке в Йоркшире под надзором службы социальной опеки, – Элизабет слегка поморщилась. – Работает помощником библиотекаря в местной магловской школе. Ходит с палочкой, хромает. Местные жители считают его ветераном какой-то забытой колониальной кампании. Джинни Уизли три месяца назад вышла замуж за какого-то чиновника из нового департамента стандартизации. Твой брат остался один.
– Такова цена величия, построенного на чужих костях, – тихо произнес Гарри.
Теплый ветер донес со стороны океана гул турбин: тяжелый патрульный крейсер уходил на дежурство к дальним рубежам космического сектора. Война с Новами не прекращалась. Человечество все еще сражалось за право существовать среди звезд, каждую неделю теряя храбрых воинов на передовой.
Но здесь, на этой земле, защищенной несокрушимой волей и истинной силой, жизнь продолжала цвести.
Маленький Чарльз, отпустив руку Сателайзы, сделал еще три неуверенных шажка, добрался до ног Гарри и крепко обхватил отца за колено, задрав голову и широко улыбаясь беззубым ртом:
– Па-па!
Гарри опустился на одно колено, бережно прижимая спящего Джеймса одной рукой, а второй взъерошил густые волосы старшего сына:
– Привет, боец. Осваиваешь пространство?
– Он сегодня прошел целых десять метров без поддержки! – с гордостью заявила Шифон, подходя ближе. – Я официально требую записать меня главным инструктором по тактическому шагу!
– Только через мой труп, президент, – фыркнула Арнетт, подходя следом с Дореей на руках. – Чарли будет метателем клинков, как его тетя Арнетт! Посмотри на этот хват, он уже сейчас готов вскрывать броню класса «Нова»!
Девушки окружили их, смеясь, споря, передавая детей из рук в руки. В этом шуме, в этом хаосе юности, отваги и тепла не было места древним родовым предрассудкам, чистокровной спеси и пыльным портретам предателей.
Элизабет опустилась рядом с мужем, обняв его за плечи и положив голову ему на грудь.
– Ты счастлив, Гарри? – тихо спросила она, глядя, как их дети играют на солнце.
Гарри посмотрел на свою жену — Несравненную Императрицу, чье имя заставляло трепетать континенты, но чье сердце без остатка принадлежало ему одному. Затем на верных друзей, готовых пойти за ними в пекло любого измерения. И наконец на троих своих малышей, в чьих жилах текла очищенная, обновленная кровь древнего рода, сплавленная с непобедимой сталью нового мира.
– Я дома, Лиззи, – ответил он с мягкой, уверенной улыбкой. – А это значит, что мы уже победили.
И над синими просторами океана вставал новый, ясный день, в котором больше не было места теням ушедших богов.