Новая реальность
Осколки и нежность
Восемь месяцев — это срок, когда ожидание превращается в физическую пытку, а каждый прожитый день кажется марафоном, пройденным по раскаленным углям. Живот стал тяжелым, мешая спать, дышать и даже просто сидеть. Но тяжелее всего была тишина в квартире, которую не могли заполнить ни работающий телевизор, ни звуки города за окном.
Окумура Юми сидела на кухонном стуле, уставившись на свои отекшие лодыжки. На столе лежал телефон. Она знала, что он следит. Знала, что тени, скользящие по углам её комнаты, — это не просто игра света, а его незримые стражи. Иногда она ловила краем глаза вспышку фиолетового света или слышала едва уловимый шорох, похожий на шелест крыльев насекомого. Берру. Или, может быть, тот молчаливый рыцарь в доспехах.
Сначала это бесило. Она кричала в пустоту, проклинала Сон Джин Ву и требовала оставить её в покое. Но он не уходил. Он просто стал тише. Продукты, которые «случайно» оказывались на пороге, счета, которые оказывались оплаченными таинственным благотворительным фондом, лучшие врачи, которые внезапно предлагали ей бесплатное ведение беременности.
Она знала, чьи это руки. Руки Монарха, который пытался выкупить свое прощение по частям.
– Ублюдок, – прошептала она, но на этот раз в голосе не было яда. Только бесконечная, выматывающая тоска.
Ребенок внутри толкнулся — резко и требовательно. Юми поморщилась, прижимая ладонь к животу.
– Твой отец — идиот, малыш. Самый могущественный и самый тупой человек во всех мирах.
Она попыталась встать, чтобы налить себе воды, но резкая боль прострелила поясницу. Юми охнула, хватаясь за край стола. Ноги подкосились, и она едва не рухнула на пол, в последний момент удержавшись за спинку стула. Дыхание перехватило. В этот момент одиночество навалилось на неё бетонной плитой.
Она могла бы справиться сама. Она справлялась месяцами. Но сейчас, когда до родов оставалось совсем немного, а тело отказывалось слушаться, гордость начала давать трещину. Какая разница, кто прав, а кто виноват, если ей просто страшно? Страшно рожать ребенка, чья сила уже сейчас ощущалась как маленькое солнце, страшно быть одной в этом «идеальном» мире, который кажется ей чужим.
Юми дрожащими пальцами взяла телефон. Её список контактов был коротким, но одно имя всегда было в самом верху, хотя она ни разу не набрала его за всё это время.
«Сон Джин Ву».
Она нажала на кнопку вызова прежде, чем успела передумать.
Гудок. Всего один. Он ответил так быстро, будто держал телефон в руке, не сводя с него глаз последние полгода.
– Юми? – его голос был тихим, хриплым и полным такого напряжения, что, казалось, трубка сейчас расплавится.
Юми молчала несколько секунд, пытаясь сдержать всхлип.
– Приходи, – выдохнула она, закрывая глаза. – Пожалуйста... Джин Ву, мне тяжело. Просто приди.
Связь оборвалась. Ей не нужно было слышать подтверждение.
Пространство в центре кухни дрогнуло. Воздух сгустился, потемнел, превращаясь в воронку из чистого мрака. Юми даже не вздрогнула — она знала этот холод. Из тени шагнул он.
Сон Джин Ву выглядел... помятым. Черная футболка, растрепанные волосы, серые глаза, в которых сейчас плескалась целая буря эмоций: от дикого облегчения до смертельного испуга. Он замер в двух шагах от неё, боясь пошевелиться, словно она была миражом, который рассыплется от неосторожного движения.
– Я здесь, – сказал он, и его голос дрогнул.
Юми посмотрела на него, и все те гневные речи, которые она готовила месяцами, рассыпались в прах. Она видела перед собой не Монарха Теней, не спасителя человечества, а просто мужчину, который выглядел так, будто не спал с того самого дня в парке.
– Помоги мне дойти до дивана, – попросила она, протягивая руку.
Джин Ву оказался рядом мгновенно. Его руки, прохладные и невероятно сильные, бережно подхватили её. Он прижал её к себе так нежно, будто она была сделана из тончайшего хрусталя. Юми невольно уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах — морозный воздух и едва уловимый аромат хвои.
– Ты дрожишь, – прошептал он, усаживая её на диван и подкладывая под спину подушку. – Вызвать врача? Или... мне позвать Берру? Он знает, что делать, он изучил все медицинские книги по акушерству...
– Не надо Берру, – Юми слабо улыбнулась, глядя на его панику. – Просто посиди со мной.
Джин Ву опустился на пол у её ног. Он выглядел нелепо — величайшее существо во вселенной, сидящее на ковре в тесной квартирке, — но в этом было столько искренности, что у Юми защемило сердце.
– Я наблюдал за тобой, – признался он, не поднимая глаз. – Каждый день. Я знаю, что ты ела на завтрак, знаю, сколько раз ты выходила гулять. Я... я не мог уйти, Юми.
– Я знаю, Джин Ву. Твои тени не самые скрытные существа в мире, когда дело касается их «королевы», – она осторожно взяла его за руку. – Ты всё еще ублюдок. Ты это понимаешь?
– Понимаю, – он кивнул, сжимая её ладонь. – Я совершил ошибку. Самую большую в своей жизни. Хэ Ин ушла. Она... она всё поняла.
– Она хорошая девушка, – вздохнула Юми. – Просто она не твоя. А ты — не её. Ты принадлежишь этому ребенку и мне, как бы сильно ты ни пытался это стереть.
Джин Ву медленно поднял руку и, дождавшись кивка Юми, коснулся её живота. Его пальцы едва касались ткани платья, но реакция последовала незамедлительно. Ребенок, который только что мучил Юми толчками, внезапно затих. Маленькая ладошка изнутри прижалась к тому месту, где была рука отца.
Глаза Джин Ву расширились. В них блеснули слезы, которые он не стал скрывать.
– Он чувствует меня, – прошептал он, и в его голосе прозвучало такое благоговение, будто он только что увидел сотворение мира.
– Конечно, чувствует, – Юми накрыла его руку своей. – Он твоя копия. Такой же упрямый и такой же сильный. Иногда мне кажется, что он пытается использовать «Власть правителя», когда хочет, чтобы я принесла ему попить среди ночи.
Джин Ву тихо рассмеялся — это был первый искренний смех, который она слышала от него в этой новой реальности. Он поднял взгляд на Юми, и в его серых глазах, похожих на грозовое небо, она увидела то, что искала все эти месяцы. Искупление. И бесконечную любовь.
– Прости меня, Юми, – сказал он, и на этот раз слова не были пустыми. – Я не могу вернуть те месяцы, что ты провела в одиночестве. Я не могу стереть ту боль, которую причинил тебе своим выбором. Но я обещаю... клянусь своей душой и силой Монарха, что больше ни одно мгновение твоей жизни не будет прожито без меня. Если ты позволишь мне остаться.
Юми молчала долго, прислушиваясь к биению двух сердец — своего и того, что росло внутри. Обида всё еще была там, глубоко внутри, как старый шрам, который ноет в непогоду. Но любовь была сильнее. Она всегда была сильнее его магии и его глупости.
– Ты будешь менять подгузники, – сказала она, вытирая слезу, скатившуюся по щеке. – Лично. Никаких теней. Никаких муравьев в фартуках. Только ты.
Джин Ву улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо, делая его похожим на того самого парня, в которого она влюбилась много лет назад.
– Я буду лучшим специалистом по подгузникам в истории человечества, – пообещал он.
– И ты расскажешь ему правду, – добавила Юми, становясь серьезной. – Когда он вырастет. Ты расскажешь ему о том, кто он такой, и о том мире, который ты спас. Мы не будем больше жить во лжи, Джин Ву. Даже если эта правда тяжелая.
– Я расскажу, – он поднес её руку к своим губам и нежно поцеловал пальцы. – Больше никаких секретов. Больше никаких «идеальных» миров за чужой счет. Только мы.
Он поднялся и сел рядом с ней на диван, осторожно притягивая её к своему плечу. Юми вздохнула с облегчением, чувствуя, как тяжесть последних месяцев наконец-то начинает отступать. Его присутствие действовало лучше любого лекарства. Мана Монарха, обычно холодная и пугающая, теперь окутывала её теплым коконом, унимая боль в спине и даря долгожданный покой.
– Знаешь, – прошептала она, засыпая на его плече. – Я всё еще хочу ударить тебя той сумкой. Еще раз. Для профилактики.
– Ударяй, – Джин Ву погладил её по волосам, глядя в окно на ночной Сеул. – Я заслужил это на десять жизней вперед.
В углах комнаты тени довольно зашевелились. Иггрис и Берру, незримо присутствующие рядом, обменялись мысленными сигналами облегчения. Их Король наконец-то вернулся домой. Не во дворец из черного камня, не в пустоту между мирами, а туда, где его ждали, несмотря ни на что.
За окном шел тихий дождь, смывая пыль с дорог «идеального» мира. Но в этой маленькой квартире история больше не переписывалась. Она продолжалась — со всеми своими ошибками, шрамами и надеждами.
Джин Ву смотрел на спящую Юми и чувствовал, как внутри него восстанавливается то, что было сломано в день активации Чаши Возрождения. Он спас мир, но чуть не потерял душу. И теперь, охраняя сон своей женщины и своего сына, он наконец-то понял: настоящая сила Монарха не в том, чтобы повелевать смертью, а в том, чтобы беречь жизнь, которую он выбрал.
– Мы справимся, – прошептал он в тишину.
Ребенок в животе Юми легонько толкнулся в ответ, словно соглашаясь. Сон Джин Ву закрыл глаза, и впервые за долгое время его сны были чистыми. В них не было порталов, не было крови и не было Чаши. В них была только Юми, идущая ему навстречу в мире, где время больше не имело власти над их любовью.
Прошлое осталось позади, пеплом иллюзий рассыпавшись в пустоте. Впереди был восьмой месяц, девятый и целая жизнь, которую они теперь будут строить вместе — без магии, без лжи, просто как два человека, которые нашли друг друга в бесконечности миров.
И если для этого нужно было, чтобы Монарха Теней ударили сумкой по лицу — что ж, это была самая малая цена, которую он когда-либо платил.