Небесный дракон
Беседы бессмертных под цветущей сливой
Прошло несколько недель с того дня, как рухнули небеса над Сеулом и были сшиты заново золотой иглой первородного дракона.
Мир изменился бесповоротно.
Хотя охотники Ассоциации по-прежнему зачищали обычные Врата низких и средних рангов, былая спесь с них слетела начисто. Люди больше не смотрели на обладателей ранга S как на живых богов или непогрешимых кумиров. Глянцевые постеры с лицами звезд экрана срывали со стен. Человечество вспомнило свои древнейшие, позабытые корни. По всей Азии, а следом и по всему остальному миру, словно грибы после дождя, вырастали святилища. В Сеуле на перекрестках улиц люди жгли сандаловые палочки перед самодельными алтарями с изображением черного дракона с золотыми глазами. Смертные вновь начали молиться тем, кто правил этой вселенной задолго до того, как Система решила выдать людям мерные линейки рангов.
Юки восстановился полностью.
Его бессмертная плоть, поглотив тонны отборного мяса, литры редких вин и неисчислимый объем моей темной маны, залечила микротрещины. На его фарфоровой коже больше не осталось следов той страшной битвы, лишь багровый след проклятия Сунь Укуна на спине все так же слабо мерцал призрачными цепями.
Сейчас мы находились в закрытой части старинного дворцового парка в центре столицы.
Здесь, среди столетних сосен, каменных фонарей и цветущих слив, царила неестественная тишина. В тридцати метрах от каменной беседки, оцепив периметр, стоял председатель У Джинчхоль вместе с группой сильнейших охотников страны. Мужчины в строгих костюмах и тяжелой зачарованной броне нервно сжимали оружие, обливаясь холодным потом. Их приборы измерения маны, лежавшие на земле, попросту перегорели, не выдержав плотности энергии, витавшей в воздухе беседки. Я стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к резной деревянной колонне, скрестив руки на груди. Мои серые глаза грозовой тучи неотрывно следили за происходящим за низким столом из черного лакированного дерева.
Там сидел мой дракон.
Юки вернулся к привычному роскошному облику: черные взъерошенные волосы с аккуратно выбритыми висками были перехвачены на затылке в небрежный низкий хвост, в ушах поблескивал серебряный пирсинг, а из-под просторного черного халата с золотыми драконьими узорами лениво струился по каменному полу гибкий чешуйчатый хвост с пушистой кисточкой.
А напротив него развалился гость, чье появление заставило ткань пространства над Кореей содрогнуться еще час назад.
Сам Сунь Укун. Великий Мудрец, Равный Небу.
Это был молодой, пугающе атлетичный мужчина, от которого за версту разило звериной, необузданной натурой. У него были короткие, торчащие во все стороны взъерошенные волосы медового оттенка, насмешливые карие глаза и густые темные брови. Прямо на гладком лбу отчетливо темнели две отметины, похожие на глубокие точки или вросшие драгоценные камни, а в левом ухе виднелась круглая черная сережка. Из-за спины мужчины лениво поднимался и покачивался в воздухе длинный пушистый хвост теплого песочного цвета.
Одет он был вызывающе и традиционно одновременно: белый китайский топ без рукавов с глухим воротником-стойкой, застегнутым на плотные узелковые пуговицы с тонким золотым кантом. Ткань на его широкой груди была расшита крупным золотистым узором в виде чешуи и извивающегося восточного дракона, обтягивая рельефные, бугрящиеся мускулы плеч и торса. На запястьях темнели широкие боевые напульсники. Облегающие черные брюки подчеркивали мощные ноги: правую ногу Укун по-хозяйски закинул на скамью, согнув в колене, а левая небрежно свисала вниз. Его левая рука расслабленно покоилась на колене, кисть лениво свешивалась, а правая была заведена за корпус.
На его лице цвела широкая, невыносимо наглая ухмылка.
Они пили персиковое саке из крошечных нефритовых пиал уже второй час.
Юки медленно опустил свою чашу на лакированное дерево. Его небесно-голубые глаза, в которых тлели опасные искры, впились в лицо Царя Обезьян.
– Укун, – низким, вибрирующим от сдерживаемого бешенства голосом произнес дракон, – печать. Ты снимешь ее сегодня, да?
Сунь Укун запрокинул голову, сделал жадный глоток прямо из пузатого глиняного кувшина и весело сощурился, обнажив острые зубы.
– Прости, ящерка, но нет, – ответил он с абсолютно безмятежной, сияющей улыбкой.
Атмосфера в беседке мгновенно упала до абсолютного нуля. Каменные плиты под ногами Юки пошли мелкими трещинами. Мой дракон не разделял его искрометного энтузиазма. Воздух вокруг Юки стал густым и удушливым, пропитавшись запахом жженого сахара и приближающейся грозы.
– Почему нет? – прошипел Юки, и его зрачки сузились в тонкие вертикальные щели.
Сунь Укун широко развел руками, весело мотнув медовой челкой, и его песочный хвост хлестнул по спинке скамьи.
– Да потому что я забыл, как снимать эти оковы! Ха-ха-ха! Две тысячи лет прошло, ящерка! Ты думаешь, я помню каждый узелок божественных заклятий, которые на тебя навесил, чтобы тебя старик с нефритовой табуретки не стер в порошок? Забыл! Начисто вылетело из головы!
В следующую долю секунды терпение Юки лопнуло.
С оглушительным звоном тонкий золотой браслет на его правом запястье развернулся в боевой черно-золотой шест. Не вставая со скамьи, Юки вложил в движение всю накопившуюся ярость двух тысячелетий. Оружие со свистом рассекло воздух, целясь прямо в медовую макушку Царя Обезьян с силой, способной расколоть тектонический пласт.
Укун даже не моргнул.
Его рука, закованная в черный напульсник, метнулась вперед с ленивой небрежностью. Он перехватил тяжелый металлический шест голой ладонью прямо у своего виска.
*БУ-У-У-М!*
Звук столкновения был похож на взрыв водородной бомбы, запертой в хрустальном бокале.
Ударная волна колоссальной мощи разошлась концентрическими кругами. Вековые сосны в парке согнулись до самой земли, треща стволами, каменные фонари разлетелись в щебень, а воздух вокруг вспыхнул сухим золотым озоном.
– Владыка! – в панике вскрикнул У Джинчхоль вдалеке, когда его и весь строй охотников едва не снесло в озеро.
Я среагировал мгновенно. Шагнув вперед, я выпустил из-под ног стену чернильной тьмы Монарха. Плотный заслон теней взметнулся на десять метров вверх, приняв на себя чудовищную кинетическую волну и рассеяв ее в небытие, защитив смертных от верной гибели. Мои подошвы проскользили по земле на пару сантиметров, гася отдачу.
«Чертовы монстры», – усмехнулся я про себя, чувствуя, как кровь в жилах закипает от этого короткого столкновения двух титанов.
В беседке шест Юки все еще упирался в ладонь Укуна. Металл дрожал, издавая тонкий ультразвуковой писк, но пальцы обезьяньего бога держали его мертво, даже не дрогнув.
– Ну-ну, ящерка, не злись, – примирительно хохотнул Укун, совершенно не впечатленный тем, что секунду назад ему пытались снести череп. – Чего ты сразу железом машешь? Я ведь к тебе не с пустыми руками пришел.
Он свободной рукой небрежно отпихнул шест Юки в сторону и вытащил из пространственного кармана плетеную корзину из белого нефрита. От нее исходило мягкое перламутровое сияние.
В корзине лежали огромные, налитые розовым и золотым соком плоды. Аромат, наполнивший разрушенный парк, был настолько чистым, сладким и пьянящим, что даже мои теневые солдаты в глубинах моего подсознания восторженно зашевелились.
– Настоящие небесные персики из садов Владычицы, – подмигнул Укун, щелкнув ногтем по спелому боку фрукта. – Свежий урожай. Девять тысяч лет зрели. Жри, восполняй свои каналы.
Юки медленно вернул шест в форму браслета. Его грудь тяжело вздымалась, но вид персиков заметно остудил его драконий пыл. Он жадно втянул носом божественный аромат, хотя на лице по-прежнему сохранял ледяную мину оскорбленного величия.
– Зачем ты здесь, обезьяна? – холодно спросил Юки, скрестив руки на груди. – Ты никогда не спускаешься в нижние миры просто так.
– Да посмотреть на тебя пришел, – Укун снова отхлебнул саке и весело прищурился. – Слухи до Небесных Чертогов дошли. Мол, проклятый дракон устроил резню тварям Бездны, планетами швыряется, да еще и людишек оживляет пачками. Знаешь, как там наверху старики оживились?
Он тихо рассмеялся, дернув хвостом:
– Боги клюнули, ящерка. Людишки снова кланяются, строят алтари, возносят молитвы. Небеса довольны. Сказали, что будут присматривать за этим миром… но только за теми смертными, кто искренен в своих молитвах, а не просто дрожит от страха за свою шкуру. Считай это… гуманитарной помощью от старых знакомых. Пока что.
– Плевать мне на их подачки, – процедил Юки, беря из корзины один персик и с хрустом вонзая в него острые клыки. По его подбородку брызнул золотистый сок. – Они бросили эту землю гнить в разломах.
– Ну, теперь не бросят, пока ты здесь сидишь и рычишь, – Укун легко поднялся на ноги.
Его атлетическая фигура на мгновение заслонила свет заходящего солнца. Он сделал пару шагов к выходу из беседки, поравнялся с Юки и внезапно протянул руку вперед.
Широкая ладонь Царя Обезьян опустилась прямо на голову Юки и с бесцеремонной силой растрепала его идеально уложенные черные волосы, превратив их в сплошное торчащее гнездо.
Юки замер с недоеденным персиком в руке, его глаза расширились от чистейшего шока и первобытной ярости.
– Я тебе хвост оторву, – с расстановкой, зловещим шепотом произнес дракон, и его собственный чешуйчатый хвост угрожающе взметнулся в воздух, нацелившись шипом в горло гостя. – Оторву к чертовой матери и в одно место засуну. По самые гланды.
Сунь Укун запрокинул голову и залился оглушительным, счастливым хохотом, от которого с верхушек уцелевших деревьев сорвалась запоздалая листва.
– Конечно, конечно, ящерка! Обязательно оторвешь! Ха-ха-ха! Ну, бывай!
Он оттолкнулся пятками от каменного пола. Под его ногами клубами взбилось золотое облако, воздух сжался, и в следующее мгновение Великий Мудрец растворился в небесной синеве с такой скоростью, словно его здесь никогда и не было. Лишь эхо его насмешливого смеха еще несколько секунд вибрировало среди ветвей сливы.
Тишина снова опустилась на разрушенный парк.
Юки медленно опустил руку с персиком. Он тяжело, с присвистом выдохнул сквозь зубы и поднял тонкие пальцы к лицу, устало потерев переносицу.
А затем из его горла полилась отборная, ядовитая и витиеватая брань.
Он матерился долго, вдохновенно и страстно. Это не было человеческой руганью — Юки крыл Сунь Укуна, Нефритового Императора и всю небесную канцелярию на древнем драконьем наречии. Звуки этих слов напоминали скрежет сталкивающихся базальтовых плит, рычание вулкана и треск ломающихся костей. Он припомнил обезьяньему богу все его грехи, начиная от кражи персиков бессмертия и заканчивая всеми блохами на его песочном хвосте.
Я не выдержал.
Уголок моих губ дрогнул, и из моей груди вырвался глухой, искренний смех. Я оттолкнулся от колонны и неторопливо подошел к столу.
Юки резко оборвал свою гневную тираду на полуслове и вскинул на меня пылающие небесно-голубые глаза.
– Тебе смешно, Монарх? – прошипел он, раздраженно дергая кисточкой хвоста. – Ты находишь забавным то, что этот мохнатый ублюдок держит меня в кандалах просто потому, что у него память как у сушеного кузнечика?!
– Нисколько, – ответил я, хотя улыбка так и не сошла с моего лица.
Я подошел к нему со спины, опустил ладони на его широкие, напряженные плечи и уверенно сжал пальцы, разминая затекшие от ярости мышцы. Юки вздрогнул от моего прикосновения, но не отстранился. Напротив — он с тяжелым, прерывистым вздохом откинулся назад, упираясь затылком в мой живот. Его взъерошенные волосы щекотали мою рубашку.
– Ты великолепен, когда злишься, – тихо произнес я, наклоняясь к самому его уху. Мой голос звучал низко, с вибрирующими нотками тьмы. – Твое пламя греет этот мертвый мир лучше любого солнца.
Дракон тихо фыркнул, но напряжение в его теле начало таять. Его длинный черный хвост мягко скользнул по моим ногам, обвивая бедро собственническим, привычным кольцом.
– Подлиза, – пробормотал он, но в его тоне уже не было прежней злости. Только глухое, бархатное тепло. – Укун прав в одном. Боги обратили внимание на этот мир. Теперь за нами будут следить.
– Пусть следят, – я скользнул ладонью с его плеча на грудь, чувствуя, как мерно и мощно бьется его сердце. – Если кто-то из них решит спуститься сюда без спроса и нарушить наш покой… я познакомлю их со своей армией теней.
Юки приоткрыл один глаз, взглянув на меня снизу вверх. В его взгляде вспыхнула хищная, порочная искра. Он поднес к моим губам надкушенный небесный персик, с которого капал светящийся божественный нектар.
– Попробуй, – приказал он хрипло. – Это лучше любого вина смертных.
Я наклонился и слизнул сладкую каплю прямо с его пальцев, а затем откусил кусок сочной мякоти.
Чистая, первозданная энергия хлынула в мои вены, смешиваясь с тьмой Монарха и разжигая внутри сытое, опасное пламя. Я проглотил божественный плод и посмотрел Юки прямо в глаза.
– Вкусно, – произнес я, не отводя взгляда. – Но ты вкуснее.
Юки оскалился, обнажая острые клыки, и резко потянул меня за воротник вниз, сминая мои губы в жадном, требовательном поцелуе, отдающем персиковым саком и небесным огнем.
Вдалеке, за пределами беседки, председатель У Джинчхоль тихо кашлянул и поспешно махнул рукой онемевшим охотникам S-ранга, приказывая отступать и не сметь смотреть в сторону беседки.
Смертный мир продолжал жить своей жизнью. Но здесь, под сенью цветущих слив, правили совсем другие законы. И эта вечность принадлежала только нам.