← Назад к обзору

Наследие

Наследие Небесной Лазури

Десять лет пролетели подобно вспышке «Летящего Бога Грома». Мир шиноби, когда-то раздираемый ненавистью и бесконечными войнами, изменился до неузнаваемости. Коноха расцвела под твердой, но доброй рукой Седьмой Хокаге. На каменной скале теперь красовалось лицо Наруко — вечно улыбающееся, напоминающее каждому жителю, что даже самая темная ночь заканчивается рассветом.

Юки Окумура стоял на веранде своего поместья, расположенного на окраине деревни, там, где лес начинал шептать свои древние тайны. Его черные волосы, всё так же выбритые на висках, теперь были чуть длиннее, а взгляд небесно-голубых глаз стал глубже, отражая мудрость человека, прошедшего через ад и вернувшегося обратно. На его плечах покоился белый плащ с темно-синим узором пламени по подолу — знак его статуса как Верховного наставника и защитника деревни.

– Снова думаешь о прошлом? – раздался мягкий голос, и на его плечо легла тонкая ладонь.

Юки обернулся и улыбнулся. Сумико выглядела великолепно. Материнство лишь подчеркнуло её благородную красоту. Её длинные черные волосы были перехвачены лентой, а в глазах, которые когда-то несли лишь боль, теперь светилось спокойствие.

– Скорее о будущем, – ответил Юки, притягивая её к себе. – Иногда мне до сих пор не верится, что всё это реально. Тишина, мир... и вы.

– Папа! Мама! Смотрите, что я могу! – Громкий крик прервал их идиллию.

С крыши тренировочного зала, кувыркнувшись в воздухе, спрыгнул мальчик лет семи. Его черные взъерошенные волосы и небесно-голубые глаза были точной копией отцовских. Это был Изуна, их первенец. В его руках сверкнули тренировочные кунаи.

– Изуна, сколько раз я говорила не прыгать с такой высоты без активации чакры в стопах? – Сумико строго нахмурилась, но в уголках её губ притаилась улыбка.

– Но я активировал! – Изуна гордо выпятил грудь. – Рюу видел, скажи ему!

Из тени деревьев вышел второй сын, Рюу. Он был более спокойным и рассудительным, внешне больше напоминавшим Итачи. Его взгляд был сосредоточенным, а движения — отточенными.

– Он почти сорвался, – сухо заметил Рюу, поправляя протектор на лбу. – Если бы не Алекс, он бы приземлился носом в клумбу.

Третий брат, Алекс, показался следом. Он был самым младшим из мальчиков, но обладал удивительным контролем над стихией молнии. Искры всё еще пробегали по его пальцам.

– Я просто подстраховал его потоком воздуха, – Алекс пожал плечами, стараясь казаться скромным, хотя его глаза сияли от гордости.

Юки рассмеялся, глядя на своих сыновей. Три маленьких Учихи, в каждом из которых текла кровь Окумура. Они были воплощением того мира, за который он сражался.

– А где Юми? – спросил Юки, оглядываясь.

– Она с Наруко в резиденции, – ответила Сумико, качая головой. – Твоя дочь заявила, что хочет стать Хокаге раньше, чем Менма успеет научиться правильно складывать печати.

– Вся в мать, – подмигнул Юки.

– В какую из? – Сумико приподняла бровь, и в этот момент входная дверь поместья распахнулась с грохотом, который мог означать только одно.

– Мы дома-а-а! – Звонкий голос Наруко разнесся по всему дому.

Седьмая Хокаге вошла в гостиную, не снимая своей шляпы, которую она тут же закинула на диван. За ней вбежала маленькая девочка с серебристо-черными волосами и огромными голубыми глазами — Юми. Она тут же бросилась в объятия отца.

– Папа! Наруко-мама разрешила мне посидеть в её кресле! – Юми сияла от счастья. – И я поставила печать на какой-то важный свиток!

Юки переглянулся с Наруко, которая виновато почесала затылок.

– Ну, это был всего лишь отчет об урожае риса, ничего страшного, Юки! – Наруко подошла к нему и чмокнула в щеку, затем обняла Сумико. – Привет, сестренка. Как прошел день?

– Спокойно, пока вы не явились, – Сумико усмехнулась, обнимая Наруко в ответ.

Их странный, но невероятно крепкий союз был предметом пересудов в Конохе первые пару лет, но со временем все привыкли. После войны, когда чувства были обнажены, а границы стерты, Юки понял, что не может и не хочет выбирать между двумя женщинами, которые стали его жизнью. Наруко была его светом, его неиссякаемой энергией, а Сумико — его душой, его тихой гаванью. И, к удивлению многих, девушки сами нашли общий язык, решив, что их связь с Юки и друг с другом важнее предрассудков.

Вслед за Наруко вошли двое мальчиков. Менма, старший, был точной копией Наруто (если бы тот был мужчиной), с золотистыми волосами и озорным взглядом. Минато, младший, унаследовал черты Четвертого Хокаге и спокойствие Юки.

– Папа, Менма опять говорит, что его Расенган сильнее моего Чидори! – пожаловался Минато, подходя к отцу.

– Потому что это правда! – Менма уже начал создавать в руке маленький вихрь чакры. – Юки-папа, рассуди нас!

Юки вздохнул, чувствуя, как шестеро детей и две жены создают вокруг него контролируемый хаос.

– Так, – Юки поднял руку, и в комнате мгновенно стало тихо. Его авторитет был непререкаем. – Сначала ужин. А потом мы пойдем на тренировочное поле, и я посмотрю на ваши успехи. Если Менма покажет хороший контроль, я научу его одной хитрости с Летящим Богом Грома. А Минато покажу, как объединить Чидори с пространственным смещением.

– Ура-а-а! – Дети наперебой бросились к столу, где Сумико уже начала расставлять тарелки.

Наруко прислонилась к дверному косяку, наблюдая за этой картиной. Её лицо на мгновение стало серьезным.

– Знаешь, Юки, – тихо произнесла она, когда дети отвлеклись на еду. – Я сегодня была у памятника. Какаши-сенсей сказал, что мы построили именно то, о чем мечтали наши родители.

Юки подошел к ней и приобнял за талию. Сумико подошла с другой стороны.

– Мы сделали больше, Наруко, – сказал Юки, глядя на своих детей. – Мы разорвали круг ненависти. Учиха, Окумура, Узумаки... теперь это просто имена. Важна лишь любовь, которую они несут.

– Иногда я думаю об Итачи, – прошептала Сумико. – О том, как бы он гордился Изуной. Он так похож на него, когда задумывается.

– Он гордится, – уверенно ответил Юки. – Я чувствую его присутствие каждый раз, когда Сумико тренирует детей. Его наследие живет в них, но без той тьмы, которая сжигала его.

Вечер прошел в шуме, смехе и бесконечных спорах о том, кто станет следующим великим шиноби. После ужина, как и обещал, Юки вывел детей на поле.

– Смотрите внимательно, – Юки встал в центр круга. – Сила шиноби не в том, чтобы разрушать. Она в том, чтобы защищать тех, кто стоит за твоей спиной.

Он медленно активировал свой Шаринган. Голубые глаза сменились сложным узором Вечного Мангекё. Дети завороженно смотрели на него. Юки сложил печати, и вокруг него начало формироваться Сусано — не огромный монстр, а изящный доспех темно-синего цвета, переливающийся лазурью.

– Это... так красиво, – прошептала Юми, касаясь прозрачного щита чакры.

– Это ваша защита, – Юки деактивировал технику и присел перед детьми. – Изуна, Рюу, Алекс, Юми... Менма, Минато. Вы — будущее этого мира. Никогда не забывайте, что ваша сила — это ответственность.

– Мы знаем, папа! – хором ответили дети.

Позже, когда дети были уложены спать, а в доме воцарилась тишина, Юки, Наруко и Сумико сидели на крыше, глядя на звезды.

– Знаешь, Юки, – Наруко положила голову ему на плечо. – Я сегодня получила письмо из Страны Молнии. Асахи Асакура, тот парень, которого ты победил на экзамене... он стал Райкаге. И он просит тебя приехать в качестве почетного гостя на открытие их новой академии.

Юки усмехнулся, вспоминая тот бой.

– Надо же. Видимо, я действительно хорошо вправил ему мозги тогда.

– Он написал, что до сих пор помнит твое Сусано, – добавила Сумико, переплетая свои пальцы с пальцами Юки. – Сказал, что это было самое прекрасное и пугающее зрелище в его жизни.

– Мир действительно изменился, – Юки вздохнул, вдыхая ночной воздух. – Мы больше не враги. Мы — союзники.

– И всё благодаря тебе, – Наруко прижалась к нему сильнее. – Если бы ты тогда не раскрыл свою силу, если бы не пошел против Данзо, если бы не спас Сумико и не поддержал меня...

– Мы сделали это вместе, – перебил её Юки. – Я был лишь искрой, но пламя разожгли вы.

Он посмотрел на свои руки. Когда-то они были покрыты кровью врагов, теперь же они знали лишь тепло рук своих близких. Его Шаринган, который когда-то считался проклятием, стал символом надежды.

– Завтра будет новый день, – тихо произнесла Сумико, закрывая глаза. – Дети снова будут шуметь, Наруко снова уйдет в резиденцию разгребать бумаги, а ты, Юки, снова будешь учить их быть людьми.

– И я не променял бы это ни на что на свете, – ответил Юки.

Он смотрел на луну, которая больше не была кровавой. Она светила мирным серебристым светом, освещая деревню, ставшую для них настоящим домом. В этом мире, где Учиха и Окумура нашли свое место, где Узумаки стали символом власти и мудрости, Юки чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Его путь был долгим и тернистым. От скрытного генина, прячущего свою мощь, до легендарного шиноби, ставшего опорой для всего мира. Но самой главной его победой была не победа над Мадарой или Кагуей. Его главной победой была эта тихая ночь, дыхание спящих детей внизу и две женщины, которые любили его всем сердцем.

– Я люблю вас, – прошептал он, зная, что они слышат.

– И мы тебя, наш синеглазый Учиха, – ответила Наруко, засыпая.

Сумико лишь крепче сжала его руку, и в этой тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы, Юки Окумура наконец обрел свой истинный покой. Его наследие было не в техниках или глазах, а в сердцах тех, кто будет жить после него под мирным небом Конохи.

На следующее утро солнце снова взошло над Листвой. Менма и Изуна уже спорили на заднем дворе, Юми пыталась приручить маленького лиса, присланного Курамой в подарок, а Юки стоял у окна, наблюдая за ними.

– Эй, Юки! – крикнула Наруко, надевая шляпу Хокаге. – Не забудь, сегодня у нас совместная тренировка с командой Конохамару! Покажем им, на что способны старики?

Юки усмехнулся, активируя Хирайшин и появляясь прямо перед ней.

– Старики? Говори за себя, Хокаге-сама. Я только начинаю.

Он подмигнул Сумико, которая уже готовила завтрак для всей этой огромной оравы, и вышел на залитую светом улицу. Жизнь продолжалась, и она была прекрасна в каждом своем мгновении. Его синее пламя больше не сжигало — оно согревало этот мир, став вечным стражем лазурного неба.