На границах времён
Расколотые грани безмолвия
Осенний туман, выползавший из низин у озера, кутал подножие старого восточного флигеля в саван из белесой сырости. В воздухе стояла та особая, предрассветная тишина, когда даже ветер замирает в кронах сосен, боясь потревожить чуткий сон хищников.
Курогане Кира стояла на полуразрушенном каменном балконе башни.
Ее длинные, стекающие до самых пят смоляные волосы шевелились от едва уловимого движения воздуха, а их ослепительно-белые концы слабо фосфоресцировали во тьме, словно иглы нестающего инея. Обсидиановые глаза, абсолютно черные, без радужки и белков, были устремлены на главный корпус Академии.
Там, за рядами освещенных окон, кипела чужая боль.
Внутри Киры, под строгим черным шелком нового платья, ровно и мощно пульсировало Сердце Зари. После того как она коснулась груди спящей принцессы Куран, артефакт внутри нее не заснул. Напротив, он словно попробовал на вкус слабость сковывающих Юки печатей и теперь требовал завершения начатого. Он гудел в ее костях глухим, раскаленным колоколом, напоминая: ложь не может длиться вечно. Ткань иллюзий, которую Канаме Куран с таким упорством ткал целое десятилетие, расползалась прямо на глазах, обнажая уродливые швы заговоров и неискупленных грехов.
Но не только пробуждающаяся кровь девочки тревожила Киру.
Она чувствовала иное.
Где-то далеко на границе восприятия, за пределами защитного барьера Академии, в ночной мгле копошилась скверна. Это был не страх разбитого Асато Ичиджо и не слепая ярость Охотников. Это был запах гнили. Запах расчлененного, но все еще живого Чистокровного существа, чьи жадные, полубезумные мысли тянулись к этому месту, словно щупальца глубоководной твари.
– Ридо... – сорвалось с ее губ едва слышное имя.
Она вспомнила его из тех обрывков памяти, что выпила вместе с кровью Канаме. Племянник безумия, чудовище, разорванное на части, но упорно цепляющееся за небытие чужой плотью.
– Значит, вот почему твой сон был столь беспокоен, Канаме, – прошептала Кира, прикоснувшись тонкими пальцами к каменным перилам балкона. – Ты окружил себя врагами со всех сторон, наивно полагая, что сможешь переиграть саму смерть.
Камень под ее ладонью с тихим хрустом покрылся сетью черных трещин. Сила, подпитываемая Сердцем Зари, рвалась наружу, требуя настоящей охоты, а не жалких придворных расшаркиваний.
***
В лазарете главного корпуса пахло жженой полынью, медицинским спиртом и кровью.
Зеро Кирию лежал на узкой металлической кушетке, намертво прикованный к ее ножкам тяжелыми кожаными ремнями с вплетенными серебряными нитями. Его тело выгибалось дугой, сухожилия на шее натянулись так, будто готовы были лопнуть в любую секунду. Багровая татуировка Охотников за вампирами на левой стороне его шеи больше не мерцала — она буквально кипела, источая слабый, едкий пар.
– Держи его, Кайен! – сквозь зубы бросил вошедший в лазарет Ягари Тога, легендарный одноглазый Охотник, чье появление в стенах Академии само по себе означало чрезвычайное положение.
Кайен Кросс, стоявший у изголовья приемного сына, не произнес ни слова.
На его лице не было и следа обычной шутовской беспечности. Очки директора лежали на металлическом столике рядом со стеклянными ампулами, а его обнаженные по локоть руки крепко удерживали плечи юноши. Пальцы Кайена, покрытые старыми боевыми шрамами, светились тусклым золотистым светом — техникой сдерживания, доступной лишь верховным мастерам Ассоциации.
– Зеро, слышишь меня? Борись, мальчик, – глухо произнес Кросс. – Не отдавай свой разум зверю.
Зеро не слышал.
Его зрачки сузились в вертикальные щели, пылая неистовым, безумным алым пламенем. Из его пересохших, искусанных губ капала густая темная слюна вперемешку с кровью. Клыки, удлинившиеся до предела, скрежетали о стальной загубник, который Кайен успел вставить ему в рот до начала припадка.
– Бесполезно, – Ягари подошел ближе, бросив на металлический стол покореженную «Кровавую Розу».
Ствол великого оружия против вампиров был покрыт тонкой коркой черного льда, который не таял даже в теплой комнате. Металл словно омертвел, лишившись своего внутреннего пламени.
– Что с ним произошло, Кайен? – Ягари вперил свой единственный глаз в лицо друга. – Это оружие не ломается от простого удара. А парень... его яд Чистокровного активизировался на триста процентов за одну ночь. Он стремительно падает на Уровень «Е». Если мы не всадим ему пулю в лоб прямо сейчас, к утру он начнет рвать глотки студентам Дневного Класса.
– Мы не станем стрелять в него, – ле