Муж Наследницы Сёгуна
Урок высокомерия
Воздух у подножия горы Фудзи был кристально чистым и холодным. Триста волшебников и ведьм появились практически бесшумно, с легкими хлопками аппарации, которые тут же растворились в величественной тишине. Они сгрудились на широкой поляне, с тревогой и любопытством озираясь по сторонам. Величественный, покрытый снегом конус горы, казалось, взирал на них свысока, равнодушный и древний.
Джеймс Поттер, облаченный в парадную мантию главы Аврората, стоял впереди, сжимая в руке палочку. Его лицо выражало нетерпеливую решимость. Рядом с ним, чуть позади, стоял Годрик, его сын, герой и победитель. На его лице играла самодовольная ухмылка; он рассматривал предстоящую «миссию» как очередную возможность продемонстрировать свое превосходство.
Альбус Дамблдор вышел в центр группы. Его голубые глаза за полумесяцами очков лучились отеческой уверенностью, которая всегда так безотказно действовала на его последователей.
– Друзья мои, – его голос, усиленный тихим заклинанием, разнесся над поляной. – Мы здесь с благородной целью. Мы здесь, чтобы спасти древний и уважаемый род. Чтобы вернуть заблудшего сына в лоно семьи и цивилизации. Чтобы защитить невинных детей от тлетворного влияния, которому они подвергаются.
Он сделал паузу, обводя взглядом лица авроров и членов Ордена.
– Возможно, нас встретят с враждебностью. Гарри, как нам известно, попал под сильное влияние людей, чьи пути и ценности далеки от наших. Но мы должны быть тверды. Мы должны проявить сострадание, но и решимость. Мы действуем во имя высшего блага. Помните об этом.
– Они пожалеют, если встанут у нас на пути, – громко заявил Рон Уизли, сжимая свою палочку. Гермиона рядом с ним обеспокоенно, но решительно кивнула.
– Мы просто поговорим с ним, – тихо сказала Лили, обращаясь скорее к себе, чем к остальным. – Он мой сын. Он должен меня выслушать.
Джеймс фыркнул. Разговоры были для слабаков. Он был здесь, чтобы исполнить решение Визенгамота и приказ лорда Поттера. Он не сомневался, что один вид трех сотен боевых магов заставит его непутевого сына одуматься.
Они двинулись вперед, к видневшимся вдали воротам традиционного японского поместья. Все вокруг казалось обманчиво мирным. Пели цикады, легкий ветерок шелестел в бамбуковой роще. Никаких магических барьеров, никаких следов защиты.
– Слишком просто, – пробормотал Кингсли Шеклболт, его опытный взгляд аврора сканировал окрестности.
– Они просто не ожидают нас, – самонадеянно бросил Годрик. – Они не знают, что такое настоящая мощь.
Когда они подошли к огромным деревянным воротам, те медленно и беззвучно отворились, приглашая их войти. За воротами их ждал идеально подстриженный сад камней и один-единственный человек.
Он стоял посреди сада, спиной к ним, и, казалось, созерцал композицию из мха и валунов. На нем было простое, но элегантное черное хаори с вышитым на спине гербом – тремя лепестками мальвы в круге. Гербом клана Токугава. В его осанке не было ничего от того нескладного, вечно затюканного мальчика, которого они помнили. Этот человек излучал спокойную, несокрушимую уверенность.
Рядом с ним, словно тень, стояла женщина в боевом кимоно, изящная и смертоносная, как обнаженный клинок. Ее рука покоилась на рукояти катаны. Это была Сэн Токугава.
Человек медленно обернулся. Его зеленые глаза, такие же, как у Лили, смотрели на них холодно и отстраненно, словно на назойливых насекомых. Шрам в виде молнии почти исчез, но на его месте виднелась тонкая белая линия.
– Гарри! – воскликнул Джеймс, делая шаг вперед. – Наконец-то ты решил проявить благоразумие! Мы пришли…
– Вы пришли без приглашения, – прервал его холодный, ровный голос, в котором не было и тени британского акцента. – Вы пересекли границу суверенного государства с оружием в руках. Вы стоите на земле клана Токугава. Назовите себя и цель вашего визита.
Джеймс опешил от такого тона.
– Что за комедию ты ломаешь, мальчишка?! Я твой отец, Лорд Поттер! А это твоя семья! Мы пришли вернуть тебя домой!
Гарри едва заметно усмехнулся.
– У меня нет отца по имени Джеймс Поттер. Вы сами позаботились об этом пять лет назад, когда изгнали меня из рода. Мое имя – Токугава Харуто. А моя семья стоит рядом со мной. – Он бросил нежный взгляд на Сэн, которая ответила ему едва заметной улыбкой. – Этих же людей, – он обвел взглядом толпу волшебников, – я не знаю. И знать не желаю.
– Гарри, милый, пожалуйста, – выступила вперед Лили, ее глаза наполнились слезами. – Твой брат… Годрик… он не может иметь детей. Род Поттеров…
– Проблемы рода Поттеров меня не касаются, – отрезал Гарри. – Это цена, которую вы заплатили за свою славу и своего «избранного». Я свои долги никому не раздавал. Особенно вам.
– Какой же ты эгоист! – взорвался Годрик, выходя вперед. Его лицо покраснело от гнева. – Я спас весь магический мир! Я победил Волдеморта! А ты не можешь пожертвовать какой-то мелочью ради семьи, ради брата?!
– Ты спас Британию, Годрик, – спокойно поправил его Гарри. – Не нужно преувеличивать свои заслуги. И то, что вы называете «мелочью», – это мои дети. Мои. Дети. Токугава. Они не разменная монета для решения ваших династических проблем. А теперь, я предлагаю вам развернуться и уйти тем же путем, каким вы пришли. Считайте это моим единственным и последним актом милосердия.
– Боюсь, это невозможно, мой мальчик, – раздался голос Дамблдора. Он вышел вперед, и его взгляд был полон вселенской скорби и разочарования. – Мы не можем позволить тебе совершить эту ошибку. Мы не можем оставить детей в руках тех, кто практикует сомнительные искусства и не чтит наши законы. Мы здесь, чтобы помочь тебе. Вернуть тебя на путь света. Ради высшего блага…
– Ваше «высшее благо» всегда удивительным образом совпадает с вашими личными желаниями, директор, – перебил его Гарри, и в его голосе прорезалась сталь. – Вы пришли сюда, чтобы украсть моих детей, прикрываясь красивыми словами. Вы думали, что я все тот же запуганный мальчик, которым можно манипулировать? Вы ошиблись.
– Хватит болтовни! – взревел Джеймс. – Авроры! Взять его и женщину! Детей найти и доставить ко мне! Действовать!
Сотни палочек взметнулись вверх. Воздух затрещал от концентрируемой магии.
Гарри даже не пошевелился. Он просто поднял руку.
И в этот момент мир для британских волшебников перевернулся.
Сначала прямо из воздуха, из теней, из пустоты рядом с Гарри и Сэн материализовались четыре фигуры. Их появление не сопровождалось хлопком аппарации. Они просто возникли, и их присутствие было подобно лезвию, приставленному к горлу.
Одна – молодая девушка с меланхоличным взглядом и невероятно длинной нодати за спиной. Вторая – женщина с дикой ухмылкой и двумя катанами, от которой исходила аура неутолимой жажды битвы. Третья – безбашенная девчонка с механическими протезами вместо рук и ног, которые тихо гудели скрытой мощью. И четвертый – суровый монах с массивным копьем-трезубцем.
Авроры замерли. Их магические сенсоры сходили с ума. От этих четверых исходила такая мощь, такая жажда крови, что она была почти осязаемой. Это была не та магия, к которой они привыкли. Это было нечто иное, древнее и смертоносное.
– Кто… кто это? – прошептала Тонкс, ее волосы от ужаса стали мышино-серыми.
– Это? – Гарри обвел своих воинов жестом. – Это комитет по встрече незваных гостей. Познакомьтесь: Сасаки Коджиро, Миямото Мусаши, Матаимон Араки и Иншун Хозоин. Они очень расстроились, когда узнали, что кто-то хочет обидеть моих детей.
Имена ничего не сказали волшебникам, но аура, исходившая от этих фигур, говорила сама за себя.
А потом случилось второе. С оглушительным гулом, от которого задрожала земля, вокруг всего поместья и поляны, на которой стояли британцы, взметнулся в небо полупрозрачный купол, испещренный тысячами сложных иероглифов. Он отрезал их от остального мира. Попытки аппарировать наружу с треском провалились. Несколько авроров, попробовавших пробить барьер заклинаниями, с криками отлетели назад, их палочки разлетелись в щепки.
И третье. Откуда-то издалека донесся нарастающий рокот – звук, который волшебники чистого мира не сразу смогли опознать. Рокот винтов боевых вертолетов.
– Вы пришли в мой дом с оружием, – голос Гарри теперь звучал как приговор. – Вы пришли, чтобы украсть моих детей. Вы называете это «миссией спасения». Я называю это вторжением. А на вторжение у нас один ответ.
– Ты пожалеешь об этом, Гарри! – выкрикнул Годрик, и его палочка извергла в сторону Гарри мощнейшее оглушающее заклятие.
Он даже не успел моргнуть.
Миямото Мусаши, стоявшая до этого неподвижно, сделала неуловимое движение. Она не бежала, она просто переместилась, оказавшись на пути заклинания. Красный луч ударил в ее деревянный тренировочный меч, боккен, и просто рассеялся, не причинив ей никакого вреда.
– М-да, – протянула она, разочарованно качая головой. – И это все, на что способен «сильнейший волшебник»? Это больше похоже на истерику ребенка, которому не дали конфету.
Годрик замер с открытым ртом.
– Бой! – взревел Джеймс, и ад разверзся.
Но это был не бой. Это была бойня.
Авроры, лучшие из лучших в Британии, столкнулись с чем-то, к чему их не готовили ни в какой академии. Они привыкли к дуэлям на расстоянии, к обмену заклинаниями, к щитам и укрытиям. Самураи же не играли в эти игры.
Коджиро двигалась как смертоносный танец. Ее нодати описывал в воздухе серебряные дуги, и с каждым взмахом авроры падали на землю с перерезанными сухожилиями или глубокими, но не смертельными ранами. Ее клинок разрезал щитовые чары, как масло.
Иншун своим копьем сбивал с ног по трое-четверо за раз. Древко его оружия вращалось с невероятной скоростью, отбивая заклятия, а острые наконечники легко пробивали магическую защиту, выводя противников из строя точными ударами по рукам и ногам.
Матаимон была сущим хаосом. Она носилась по полю боя с безумным хохотом, ее механические конечности позволяли ей совершать немыслимые прыжки и уклонения. Она не пользовалась мечом, предпочитая голыми руками ломать кости и выбивать палочки из рук ошеломленных волшебников.
– Слабаки! Какие же вы слабаки! – кричала она, уворачиваясь от трех «Авад» одновременно и отправляя одного из Пожирателей, помилованного после войны, в нокаут ударом в челюсть.
Сотни самураев, вышедшие из-за строений, присоединились к битве, и картина стала еще более удручающей для британцев. Они действовали слаженными группами, прикрывая друг друга и неумолимо тесня авроров. Магия была почти бесполезна против их скорости, усиленной Ки, и остроты катан, которые разрубали даже самые сильные щиты.
В центре этого хаоса разворачивались главные поединки.
Годрик, придя в себя от шока, с яростью обрушил на Мусаши весь свой арсенал. «Бомбарда Максима», «Конфринго», даже темные режущие проклятия, которым его втайне обучил Дамблдор. Мусаши лениво отбивала их все тем же боккеном или просто уворачивалась, двигаясь с такой скоростью, что казалось, будто она находится в нескольких местах одновременно.
– Медленно, – комментировала она. – Слишком много лишних движений. Ты машешь палочкой, как пьяный гоблин дубиной. Где концентрация? Где дух?
– Заткнись! – взревел Годрик, и его палочка извергла мощный поток чистого белого пламени – его коронное заклинание, которым он одолел Волдеморта.
Мусаши впервые стала серьезной. Она отбросила боккен и выхватила свои катаны.
– А вот это уже интересно.
Она не стала уворачиваться. Она шагнула навстречу пламени. Ее клинки, покрытые лазурной аурой Ки, разрезали поток огня надвое, пропуская его по бокам от себя. Годрик с ужасом смотрел, как она выходит из его сильнейшей атаки совершенно невредимой. А в следующую секунду она уже была рядом. Он не увидел удара. Он просто почувствовал острую боль в запястье, его палочка взлетела в воздух, а холодное лезвие одной из катан прижалось к его горлу.
– Ты проиграл, мальчик, – тихо сказала Мусаши. – И запомни: сила не в громких заклинаниях, а в спокойствии духа и остроте клинка. У тебя нет ни того, ни другого.
В это же время Дамблдор столкнулся с Коджиро. Он был единственным, кто мог на равных противостоять натиску самураев. Бузинная палочка в его руке творила чудеса, создавая непробиваемые щиты и обрушивая на мечницу потоки стихийной магии. Но Коджиро была как вода – она не пыталась пробить его защиту в лоб. Она обтекала ее, двигалась, исчезала и появлялась, ее нодати раз за разом находил крошечные бреши в его обороне, оставляя на его расшитой звездами мантии все новые и новые порезы.
– Впечатляющая палочка, старик, – произнесла Коджиро, ее голос был спокоен, как гладь пруда. – Но ты слишком на нее полагаешься. Ты забыл, как двигаться.
Джеймс и Сириус, сражаясь спина к спине, отбивались от Иншуна. Их совместная мощь была велика, но монах-воин был скалой. Каждый их выпад разбивался о его несокрушимую защиту, а каждый его удар копьем заставлял их отступать, едва унося ноги.
Битва, если ее можно было так назвать, длилась не более десяти минут.
Когда все стихло, поляна представляла собой удручающее зрелище. Почти все триста британских волшебников были повержены. Никто не был убит, но многие были тяжело ранены, обездвижены и обезоружены. Они лежали на земле, стеная от боли и унижения, под бдительным присмотром молчаливых самураев.
Годрик Поттер, «Победитель», стоял на коленях, обезоруженный, с лезвием у горла.
Джеймс и Сириус были прижаты к земле, не в силах пошевелиться под давлением копья Иншуна.
Альбус Дамблдор, величайший волшебник современности, стоял, тяжело дыша, его мантия была изрезана в клочья, а на лице застыло выражение полного неверия. Мусаши, разобравшись с Годриком, подошла к нему и теперь стояла напротив, поигрывая катаной.
– Ну что, дедуля? Еще раунд? – с хищной ухмылкой спросила она. – Или ты уже понял, что твоя игрушка от Смерти не такая уж и всесильная?
Дамблдор молчал. Его мир, построенный на вере в собственную мудрость и силу, рушился на глазах.
Гарри медленно прошел по полю боя. Он не смотрел на поверженных авроров. Его взгляд был прикован к трем фигурам: его бывшему отцу, его брату и его бывшему наставнику. Он остановился перед ними.
– Вы пришли в мою страну, – его голос был тихим, но каждый на поляне слышал его. – Вы угрожали моей семье. Вы принесли с собой войну. И вы проиграли. Сокрушительно.
Он посмотрел на Джеймса.
– Ты называл меня трусом, потому что я не захотел умирать в вашей войне. Но сегодня ты привел три сотни своих лучших воинов на верную гибель из-за своего высокомерия. Кто из нас трус, Джеймс?
Он перевел взгляд на Годрика, все еще стоявшего на коленях.
– А ты, брат. Ты упивался своей славой. Ты думал, что победа над одним сумасшедшим сделала тебя непобедимым. Сегодня ты получил урок. Настоящая сила – это не то, что кричит о себе на каждом углу. Это то, что защищает свой дом и свою семью. Ты не смог защитить даже собственную честь.
Наконец, он посмотрел в глаза Дамблдору. Взгляд зеленых глаз был холодным, как лед.
– А вы, директор… Вы самое большое разочарование из всех. Вы, со своим «высшим благом», готовы были развязать мировую войну, лишь бы заполучить то, что вам нужно. Вы не светлый волшебник. Вы тиран, который прячется за маской доброго дедушки. Ваша эпоха закончилась.
Он сделал знак, и Мусаши с Коджиро убрали свои клинки. Самураи начали собирать палочки поверженных волшебников.
– Вы все – военнопленные, – объявил Гарри. – Ваша судьба будет решена правительством Японии и международным трибуналом. Вы ответите за акт неспровоцированной агрессии. Флёр Уизли, – он заметил ее, стоящую в стороне, бледную, но невредимую, – вы единственная, кто пытался их остановить. Вы можете быть свободны и выступать в качестве свидетеля.
Он повернулся, чтобы уйти.
– Гарри, постой! – в отчаянии крикнула Лили, которая все это время стояла в оцепенении, не в силах поверить в происходящее. – Пожалуйста! Мы… мы можем все исправить!
Гарри остановился, но не обернулся.
– Нет, – сказал он глухо. – Не можем. Вы сожгли все мосты много лет назад. Сегодня вы лишь развеяли пепел по ветру. Это был ваш первый и последний урок высокомерия. Запомните его. Потому что в следующий раз пощады не будет.
И он ушел, оставив за спиной руины магической Британии, воплощенные в фигурах ее поверженных, униженных и сломленных лидеров, на коленях у подножия священной горы Фудзи.