Муд царая обезьян
Золотой гром над Сеулом
Штаб-квартира Корейской Ассоциации Охотников содрогнулась от пронзительного, непрекращающегося воя сирен тревоги наивысшего приоритета.
В главном диспетчерском зале царил контролируемый, но нарастающий хаос. Десятки операторов лихорадочно стучали по клавиатурам, а на огромном трехмерном голографическом экране в центре зала мерцала карта Сеула. Прямо над центральным районом Каннам пульсировала багровая точка, стремительно разрастаясь до циклопических масштабов.
– Докладывайте! – рявкнул У Чинчхоль, стремительно входя в зал. Начальник отдела наблюдения, обычно невозмутимый и безупречно собранный, сейчас даже не снял свои темные очки, а пальцы его на рукояти магического жезла заметно напряглись. – Что с показаниями маны? Это повторный прорыв ранга «S»?
– Хуже, сэр! – голос девушки-аналитика сорвался на фальцет. – Это не врата. Показатели плотности энергии зашкаливают... сенсоры зафиксировали скачок в двенадцать тысяч... двадцать тысяч... Данные перегружены! Приборы плавятся, сэр!
– Что за бред?! – нахмурился Чинчхоль. – Предел измерений для ранга «S» – десять тысяч единиц!
– Энергия не похожа на обычную ману разломов, – послышался спокойный, старческий, но удивительно властный голос.
В зал медленно вошел председатель Ассоциации Ко Гонхи. Несмотря на почтенный возраст и тяжелые травмы прошлого, аура одного из сильнейших людей страны заставила паникующих сотрудников слегка прийти в себя. Взгляд председателя был устремлен в панорамное окно, выходящее на вечерний город.
Там, в небесах над Сеулом, происходило нечто невероятное.
Тяжелые свинцовые тучи, затянувшие небо к вечеру, внезапно закружились в исполинскую спираль. Но это был не багрово-черный туман подземелий, несущий с собой зловоние гнили и первобытный ужас. Облака вспыхивали изнутри ослепительным, чистейшим золотым сиянием. Воздух звенел от чудовищной концентрации силы, от которой у слабых охотников по всему городу подгибались колени, а обычные граждане замирали посреди улиц, не в силах оторвать взгляд от небосвода.
– Это не монстр... – тихо прошептал Ко Гонхи, прижав ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. – Это присутствие... сопоставимо с национальным уровнем. Нет... оно выше. Намного выше.
* * *
На вершине самого высокого шпиля небоскреба «Лотте Ворлд Тауэр», на высоте пятисот пятидесяти метров над землей, порывы ледяного ветра хлестали во все стороны, но не могли сдвинуть одинокую фигуру даже на миллиметр.
Юки стоял у самого края стеклянного парапета, запрокинув голову. Черные, словно безлунная ночь, волосы трепал штормовой вихрь, обнажая высокий бледный лоб. Небесно-голубые глаза сияли первозданным, неземным восторгом, отражая пляшущие в облаках золотые молнии.
Его драконья плоть, закованная в смертную оболочку, ликовала.
Шрам на спине – уродливое клеймо небесной молнии Нефритового Императора – больше не болел. Напротив, он налился пульсирующим, целительным жаром. Татуировка свернувшегося дракона на правом предплечье вспыхнула лазурным огнем, просвечивая сквозь тонкую ткань черной рубашки.
Юки чувствовал его.
Связь, которую не смогли разрушить девять кругов небесных кар. Узы, которые оказались прочнее цепей из очищенного духовного железа.
– Ломай его, – сорвался с губ Юки тихий, полный ликования шепот. – Разбей это небо в щепки, Укун!
Словно отвечая на его призыв, небесный купол над Сеулом раскололся.
Звук не был похож на земной гром. Это был звон сокрушенного барьера мироздания, эхо удара божественного оружия о саму ткань реальности. Облака разлетелись во все стороны ударной волной колоссальной мощи. В ночном небе зияла рваная, пульсирующая золотом брешь, из которой полился ослепительный, согревающий свет.
И из этого светового водоворота, пронзая пространство стремительной кометой, вниз ринулась исполинская тень.
Удар пришелся точно в центр вертолетной площадки небоскреба, в десятке шагов от Юки.
Монолитный железобетон, рассчитанный на землетрясения высшей категории, треснул паутиной глубоких разломов. Во все стороны брызнули снопы золотистых искр и клубы раскаленного озона, пахнущего грозой, дикими горными травами и сладким ароматом цветущих бессмертных персиков.
Когда пылевая завеса рассеялась под порывом налетевшего ветра, Юки не сделал ни шага. Он просто стоял и смотрел, чувствуя, как к горлу подступает ком, а дыхание перехватывает от щемящей, переполняющей сердце нежности.
Посреди треснувшей площадки, опираясь одной рукой на тяжелый металлический стержень, сидел на корточках мужчина.
Его рост – внушительные сто девяносто пять сантиметров чистой, звериной и божественной стати. Мощные, широкие плечи и рельефный торс были обнажены, открывая взору смуглую, лоснящуюся кожу, тронутую жаром первозданного солнца. Волнистые, растрепанные волосы цвета расплавленного золота падали на точеные скулы, а сзади были нагло вздернуты в озорной хвост. На благородном смуглом лбу алым пламенем горели три вертикальные священные метки.
Облегающий белоснежный жилет с высоким воротом-стойкой, застегнутым под самым горлом, переливался серебристыми искрами драконьей чешуи – той самой, которую Юки вышивал золотыми нитями бессчетные века назад. Тонкая золотистая тесьма туго охватывала мощную грудь, а за спиной великана плавно, лениво и хищно покачивался пушистый золотисто-коричневый хвост.
Сунь Укун медленно поднял голову.
Его золотые глаза с Огненными Зрачками, способными видеть истинную суть богов и демонов, сфокусировались на стоящем перед ним черноволосом юноше. Взгляд Короля Обезьян был чуть прищурен, тонкие аккуратные брови изогнулись в знакомом, невыносимо родном лукавом вопросе, а на губах расцвела та самая улыбка – дерзкая, уверенная, теплая и безраздельно влюбленная.
В правом ухе великана тускло блеснула лаконичная темная серьга. Оружие в его руке – легендарный посох Цзиньгубан – уменьшилось в долю секунды до размеров крошечной золотой иглы и послушно юркнуло за ухо хозяина.
– Надо же, – низкий, хрипловатый, вибрирующий первобытной силой голос Укуна заставил воздух вокруг задрожать. – Две тысячи лет я крушил морды небесным генералам, блуждал по проклятым помойкам между мирами, перебил легионы каких-то черных червей... и все ради того, чтобы найти своего дракона в одежде смертного мальчишки?
Юки приоткрыл губы, но слова застряли в горле. Его фарфорово-белая кожа казалась еще бледнее в лучах рассеивающегося золотого света. Небесно-голубые глаза, хранившие холод вековых льдов для всего остального мира, сейчас сияли чистейшей лазурью, подернувшись тонкой пленкой влаги.
– Ты опоздал, – тихо, с едва заметной дрожью в голосе произнес Юки. – Глупая, неотесанная обезьяна... Ты заставил меня ждать слишком долго.
Укун не стал отвечать словами.
Он поднялся во весь свой исполинский рост. Одно неуловимое, плавное движение – и расстояние между ними перестало существовать.
Тяжелые, сильные руки, закованные на запястьях в широкие черные напульсники, собственнически и жадно сомкнулись на талии Юки. Укун сгреб его в охапку, прижимая к своей горячей, обнаженной груди с такой сокрушительной силой, словно боялся, что Небесный Дракон снова растворится призрачным миражом.
Юки уткнулся лицом в изгиб смуглой шеи Укуна. Знакомый до боли запах – гроза, солнце, железо и персики – мгновенно затопил все его естество. Тонкие, изящные пальцы Юки впились в широкие плечи мужа, сминая ткань белоснежного жилета, не заботясь о том, что когти могут оцарапать божественную кожу.
– Юки... – выдохнул Укун прямо ему на ухо, и в его голосе больше не было насмешки. Там звенела неприкрытая, первобытная, голодная тоска. – Мой. Мой дракон. Мое небо.
Его пушистый золотистый хвост взметнулся дугой и собственнически обвился вокруг бедра Юки, намертво фиксируя их объятия. Укун зарылся носом в черные, пахнущие свежим ливнем волосы юноши, жадно втягивая его запах, словно умирающий от жажды путник у родника.
Затем ладонь Короля Обезьян скользнула по спине Юки. Сквозь ткань рубашки его чуткие пальцы безошибочно нащупали длинный, бугристый след от удара небесной молнии, рассекающий тело дракона от лопаток до поясницы.
Челюсти Укуна сжались с глухим хрустом. Золотые глаза вспыхнули неистовой, разрушительной яростью, способной испепелить континенты. Три алые точки на его лбу налились кровавым светом.
– Этот старый ублюдок... – прорычал Укун, и от его рыка бетон под их ногами затрещал снова. – Нефритовый пес посмел поднять на тебя руку. Он посмел заклеймить тебя этой дрянью...
– Укун, – Юки мягко, но настойчиво положил ладонь на его напряженную, горящую скулу, заставляя Короля Обезьян посмотреть на себя. – Посмотри на меня.
Укун послушался. Ярость в его глазах мгновенно растаяла, разбившись о спокойную, бездонную лазурь драконьего взора.
– Это лишь шрам, – тихо произнес Юки, слабо улыбнувшись уголками губ. – Плоть смертна, но моя душа осталась несломленной. Он хотел сделать меня своей игрушкой, но я ждал тебя. Я знал, что ты придешь.
– Я бы сжег все три тысячи миров, если бы потребовалось, – хрипло ответил Укун.
Его пальцы бережно, с невероятной для такого дикого существа нежностью огладили фарфоровую щеку Юки, спустились к шее, коснулись тонких ключиц, на которых виднелись едва заметные следы от железных оков.
– Больше никто не посмеет тронуть тебя, – прошептал Король Обезьян. – Я оторву головы всем, кто хотя бы косо посмотрит в твою сторону. Боги, демоны, эти твари из подземных нор... мне плевать.
– Я и сам неплохо справляюсь с отрыванием голов, если ты забыл, – фыркнул Юки с легкой надменностью, хотя в его глазах плясали смешинки. – Пара демонов ранга «S» сегодня уже пожалела о том, что испортила мне утренний кофе.
Укун весело, раскатисто расхохотался. Этот смех разорвал напряжение последних двух тысячелетий, смывая горечь разлуки, словно весенний паводок.
– Кто бы сомневался! Мой гордый, прекрасный дракон...
Укун наклонился ниже. Их губы встретились.
Это не был робкий поцелуй. Это было столкновение двух стихий – яростного, всепоглощающего солнечного огня и глубоких, неодолимых небесных вод. Укун целовал жадно, требовательно, сминая податливые губы Юки, прикусывая их клыками до легкого привкуса меди, пробуя на вкус ту самую бессмертную суть, по которой тосковал веками. Юки ответил с не меньшей страстью, обвив руками шею мужа, прижимаясь всем телом к его раскаленной мощи, отдавая всего себя без остатка.
Для них перестало существовать время. Перестал существовать мир людей внизу, суетящийся со своими страхами и рейтингами охотников. Были только они двое – два равных Небу владыки, наконец-то собравшие воедино разорванное мироздание.
Когда они наконец неохотно оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. На бледных щеках Юки играл яркий румянец, а зрачки на долю секунды вытянулись в вертикальные щели, выдавая бурлящую внутри драконью страсть.
Укун довольно оскалился, его пушистый хвост мерно покачивался, щекоча спину Юки.
– Неплохое начало, – довольно протянул Король Обезьян, не выпуская мужа из объятий. Затем он окинул цепким взглядом панораму ночного Сеула.
Огни миллионов окон, неоновые вывески, свет фар на проспектах и парящие вдалеке вертолеты с прожекторами, кружащие на безопасном расстоянии от башни, не решаясь приблизиться к эпицентру аномалии.
– И что это за место? – спросил Укун, дернув бровью. – Дома из стекла и камня, железные повозки без лошадей... А воздух пропитан странной, гнилой силой. Словно мир гниет изнутри, и сквозь дыры лезет всякая падаль.
– Этот мир называют Землей, – объяснил Юки, уютно устроив подбородок на плече мужа. – Десять лет назад здесь начали открываться пространственные разломы, ведущие в иные измерения. Местные называют их «Вратами», а чудовищ внутри – обитателями подземелий. Люди научились пробуждать в себе крохи маны и делят себя на ранги, веря, что контролируют ситуацию.
– Жалкие потуги, – хмыкнул Укун, презрительно сощурив золотые глаза. – Твари, которых я размазал по пути сюда, бормотали что-то про «Монархов» и «Владык теней». Надутые индюки. Ни капли истинного дао, лишь слепая жажда жрать и разрушать.
– Печать Нефритового Императора дала трещину именно из-за этих разломов, – продолжил Юки, коснувшись пальцем серебристо-белой чешуи на жилете Укуна. – Мироздание в этой точке трещит по швам. И раз уж мы оба здесь... барьер между этим миром и чертогами Небес больше не кажется несокрушимым.
Укун хищно улыбнулся. Его пальцы мягко сжали запястье Юки, там, где под кожей дремало оружие Небесного Дракона.
– Значит, план простой, – подытожил Король Обезьян. – Мы разомнемся на здешних «монархах» и их ручных червяках, вернем тебе твою истинную драконью форму... а потом отправимся на Небеса и свернем шею Нефритовому ублюдку прямо на его золотом троне.
– Звучит как достойный план, – согласился Юки, и в его небесно-голубых глазах блеснула ледяная, царственная уверенность. – Но сначала...
Он приподнял бровь, с легкой насмешкой глядя на великана:
– Тебе придется научиться вести себя прилично среди смертных. Твой хвост и обнаженный торс привлекут слишком много внимания. Здесь так не ходят.
– Эй! Мой хвост великолепен, и ты это знаешь лучше всех! – возмутился Укун, но хвост тем не менее послушно обвился вокруг его пояса, маскируясь под причудливый пушистый ремень. Великан потянулся, хрустнув шеей, и добавил с лукавым прищуром: – А что насчет еды? В этой дыре есть нормальные персики и хорошее вино? Я голоден как тысяча демонов!
– Я знаю одно неплохое кафе, – тихо рассмеялся Юки, потянув мужа за руку к выходу с крыши. – Правда, утром его витрину разбил какой-то адский пес... но, думаю, мы найдем другое место.
В небесах над ними золотой вихрь медленно рассеялся, оставив Сеул во тьме весенней ночи. Но по улицам города, в сводках новостей и в коридорах Ассоциации Охотников уже ползли слухи о явлении неведомого божества.
Они еще не знали, что в их хрупкий, балансирующий на грани катастрофы мир ступила не просто новая угроза.
В него вернулись двое, чья любовь и ярость когда-то заставили содрогнуться сами Небеса. И теперь этот мир принадлежал им.