Меч в мире духов
Печать молчания и шелест стали
Воздух в аналитическом отсеке подземной базы АСТ на военной базе Тенгу был пропитан запахом перегретого озона, машинного масла и остывшего растворимого кофе. Мерный, низкий гул серверов тактической сети вибрировал в подошвах армейских ботинок, напоминая о том, что этот бункер находился на глубине тридцати метров под толщей монолитного бетона.
Тобиичи Оригами сидела перед терминалом высокой четкости, не шевелясь уже более двух часов.
Ее лицо, освещенное мертвенно-голубым светом трех мониторов, казалось высеченным из белого гранита. Пальцы с аккуратно подстриженными ногтями лежали на сенсорной панели, готовые в любой микросекундный интервал вызвать следующую группу графиков. На центральном экране в бесконечном цикле крутилась одна и та же трехмерная реконструкция: разрушенная парковая беседка, траектория лазерного импульса ее штурмовой винтовки и размытый силуэт рыжеволосого подростка.
Оригами замедлила воспроизведение в тысячу раз.
Вот сгусток когерентного света покидает ствол. Длина волны — семьсот восемьдесят нанометров. Плотность энергии — четыре мегаватта на квадратный сантиметр. Расчетное время до испарения органической цели — ноль целых три сотых миллисекунды.
А затем происходит то, что бортовой компьютер ее экзоскелета до сих пор отказывался классифицировать без системной ошибки.
Два клинка. Черный и белый. Они не появляются из воздуха постепенно, не формируются из микрочастиц. Они просто *возникают*, заменяя собой пространство. Точка соприкосновения лазера и стали.
Оригами приблизила спектрограмму.
– Ошибка считывания, – тихо, без выражения произнесла она в пустую комнату. – Плотность духовной энергии равна нулю. Отсутствует излучение Сефиры. Отсутствует пространственное искривление, характерное для появления Астрального Одеяния.
Она щелкнула клавишей, выводя на боковой монитор медицинские и биометрические данные, которые ей удалось перехватить из школьной базы данных Райзен и закрытого архива городской больницы, куда Широ якобы поступил после катастрофы.
Всё было подделкой. Идеальной, выверенной до запятой государственной фальшивкой. Но датчики ее боевого костюма в тот дождливый день зафиксировали нечто куда более тревожное.
Когда Широ поднял левую руку, чтобы удержать отдачу от прямого попадания лазера, манжета его мокрого пиджака натянулась. Сенсоры ближнего радиуса успели снять термографический и радиометрический слепок его левого предплечья.
Оригами развернула этот снимок на весь правый экран.
Под тонкой иллюзией человеческой плоти не было нормальной кровеносной системы. Там не было привычных нервных узлов или костных структур земного типа. Вместо этого сквозь плотные, спиралевидные витки ткани, пропитанной неизвестным белково-минеральным составом, просвечивала чудовищная, пульсирующая масса.
Она напоминала скопление тысяч тончайших игл, сплетенных в форму человеческой руки. Каждый «сосуд» был микроскопическим лезвием. И от этой массы исходило фоновое излучение, от которого процессор боевого костюма едва не ушел в аварийную перезагрузку.
Это была духовная сигнатура. Но совершенно иная.
Энергия Духов — таких, как Принцесса или Отшельник — была подобна природной стихии: тайфуну, землетрясению, первичному океану. Она была чистой, хаотичной и естественной, как законы мироздания.
То, что спало в левой руке Эмии Широ, пахло иначе.
Оно пахло склепом. Захоронением миллионов тонн холодного, ржавеющего железа. В этой энергии не было природы — в ней были пот, кровь, предсмертные хрипы и концепция искусственного убийства, отточенная человечеством за тысячи лет войн.
– Не Дух, – прошептала Оригами, сузив серые глаза. – Не человек. Носитель автономного оружия неизвестного класса. Потенциальная угроза для Шидо. Вероятность связи с антиправительственными группировками — шестьдесят два процента. Вероятность принадлежности к тайным разработкам британского филиала DEM — тридцать восемь процентов.
– А вероятность того, что ты снова лезешь не в свое дело и нарушаешь субординацию — ровно сто процентов, сержант Тобиичи.
Голос прозвучал от тяжелой гермодвери.
Оригами даже не вздрогнула. Ее пальцы молниеносным, отточенным движением свернули секретные графики, вернув на экран стандартный рапорт о повреждениях экзоскелетов после столкновения с Отшельником.
В отсек вошла капитан Рёко Кусакабэ.
На ней был расстегнутый форменный китель поверх серой армейской футболки. Короткие каштановые волосы были взлохмачены, под глазами залегли темные тени от бессонницы, а в тонких пальцах дымилась тонкая ментоловая сигарета, хотя курение в аналитическом центре каралось выговором с занесением в личное дело.
Рёко подошла к терминалу, опперлась бедром о край металлического стола и выпустила струйку сизого дыма прямо в вентиляционную решетку над монитором.
– Ты не спишь сорок восемь часов, Оригами, – устало произнесла капитан, глядя на подчиненную сверху вниз. – Техники жалуются, что ты трижды запрашивала повторную калибровку оптических датчиков своего костюма. Ты ищешь ошибку в системе?
– Данные не сходятся, капитан, – ровно ответила Оригами, глядя прямо перед собой. – Баллистическая экспертиза инцидента в парке противоречит законам механики твердого тела. Физическое лицо, идентифицированное как гражданский Эмия Широ, перехватило снаряды типа «земля-воздух» без использования реайзер-полей.
– И ты решила препарировать его на пиксели? – Рёко усмехнулась, но в ее карих глазах не было веселья. Только тяжелая, давящая настороженность взрослой женщины, несущей ответственность за жизни полутора десятков девчонок. – Я видела твой предварительный отчет, Тобиичи. Ты запросила у штаба ордер на скрытое задержание и допрос третьей степени. Ты в своем уме?
– Он скрывает оружие массового поражения внутри собственного тела, – голос Оригами оставался ледяным. – Его левая рука...
– Его левая рука — это не наша юрисдикция! – резко перебила Кусакабэ, сжав фильтр сигареты зубами. – Ты забыла наш устав? Мы — противодуховный спецназ сухопутных сил самообороны Японии. Мы подчиняемся министерству обороны, а не контрразведке. Если этот парень — мутант, киборг из лабораторий DEM или сбежавший подопытный корпорации, то любое наше неосторожное движение приведет к тому, что нас всех сотрут в порошок юристы корпорации. Или их частные карательные отряды. Ты этого хочешь?
– Моя цель — безопасность города. И устранение угроз.
– Твоя цель — выполнять приказы! – Рёко наклонилась к девушке, и ее взгляд стал колючим. – Я закрыла глаза на то, что ты открыла огонь по гражданскому сектору без подтверждения приказа. Я списала твои ракеты на «сопутствующий ущерб в условиях внезапного маневра Духа». Но если ты еще раз без моего ведома направишь ствол на этого мальчишку или попытаешься затащить его в наш подвал... я отстраню тебя от полетов на три месяца. Ты меня поняла, сержант?
Оригами молчала пять долгих секунд. Ее зрачки оставались неподвижными, оценивая шансы. Наконец она опустила подбородок на полсантиметра:
– Так точно, капитан. Приказ понят.
– Свободна. Иди в казарму и поспи. Это приказ.
Оригами поднялась, безупречно отдала честь и ровной, бесшумной походкой покинула отсек. Гермодверь с шипением закрылась за ее спиной.
Как только шаги девушки стихли в коридоре, Рёко Кусакабэ тяжело вздохнула, затушила окурок о край металлической панели и подошла к главному терминалу.
Ее пальцы быстро ввели командный пароль высшего уровня доступа. На экране снова развернулись те самые скрытые графики, которые только что изучала Тобиичи.
Рёко вгляделась в стоп-кадр: рыжеволосый парень с пустыми, выгоревшими глазами старого солдата, закрывающий собой хрупкого, плачущего Духа.
– Черт бы тебя побрал, пацан... – пробормотала капитан, прижимая ладонь ко лбу. – Кто же ты такой на самом деле? И в какое дерьмо ты пытаешься нас всех втянуть?
Она вытащила из кармана брюк личный коммуникатор, на котором не было армейских маячков отслеживания, и набрала короткое сообщение.
«Перекресток у храма Тенгу. Семнадцать ноль-ноль. Приходи один, если не хочешь, чтобы завтра твои снимки легли на стол аналитиков DEM».
***
Храм Тенгу находился на лесистом холме на окраине города.
Сюда редко заходили туристы: старые каменные ступени поросли густым темно-зеленым мхом, а красные ворота-тории давно облупились под воздействием кислотных дождей, которые приносили Пространственные Разломы. Вокруг стояла густая, почти кладбищенская тишина, нарушаемая лишь шелестом вековых кедров да далеким гулом монорельса у подножия холма.
Эмия Широ поднялся на последнюю ступеньку ровно в шестнадцать сорок пять.
Он был одет в простую черную куртку с высоким воротом и темные джинсы. Левая рука привычно покоилась в кармане — под плотной тканью Саван Святого Мартина сидел неподвижно, не пропуская наружу ни единой искры чужой памяти.
Широ не стал оглядываться по сторонам. Он просто подошел к выветренной деревянной беседке для омовения рук, оперся бедром о замшелый парапет и закрыл глаза.
*Структурный анализ.*
Мир вокруг него ожил в тончайших линиях натяжения.
Деревья. Камни. Старая черепица святилища. И... один биологический объект в сорока метрах позади, укрывшийся за стволом гигантской криптомерии.
Сердечный ритм — пятьдесят восемь ударов в минуту. Дыхание глубокое, диафрагмальное. Вес смещен на правую ногу. На поясе под гражданским плащом — табельный девятимиллиметровый пистолет с полимерной рамкой, предохранитель снят, патрон в патроннике. Никакого экзоскелета. Никаких реайзер-полей.
Широ чуть заметно улыбнулся краешком рта.
– Курить возле святых мест — дурная примета, капитан Кусакабэ, – не оборачиваясь, произнес он спокойным, ровным голосом. – Боги этого холма могут обидеться.
За деревом на мгновение воцарилась тишина. Затем послышался сухой щелчок зажигалки, и на гравиевую дорожку ступили тяжелые ботинки.
Рёко вышла на открытое пространство, не пряча сигарету. На ней были потертые джинсы, армейские берцы и свободная ветровка песочного цвета, скрывавшая очертания кобуры. Ее лицо было суровым, в карих глазах светилась профессиональная цепкость офицера, привыкшего оценивать угрозу за доли секунды.
– У тебя поразительный слух, парень, – сказала она, останавливаясь в пяти шагах от него. – Или у тебя в ушах стоят военные импланты? Ветер дует в мою сторону, я наступала на мокрый мох. Обычный человек не услышал бы меня и с десяти шагов.
– Я не обычный человек, – просто ответил Широ, поворачиваясь к ней лицом. Его руки оставались в карманах. – Вы ведь именно ради этого меня позвали? Чтобы убедиться в этом лично?
Рёко выпустила дым в сторону ветвей.
– Ты наглый сопляк, Эмия. Знаешь, сколько статей уголовного кодекса и протоколов безопасности военного положения ты нарушил в тот день в парке? Вмешательство в боевую операцию сил самообороны. Уничтожение военного имущества. Укрывательство угрозы класса «S». За одно только это тебя можно было закатать в бетон на секретном объекте под Окинавой до конца твоих дней.
– Можно было, – согласился Широ, не отводя взгляда. – Если бы вы пришли сюда с отрядом захвата. Но вы пришли одна. Без брони. Без связи с командным центром — ваши частоты сейчас глушатся портативным генератором помех в вашем левом кармане, я чувствую слабое электромагнитное поле. Значит, этот разговор — не официальный допрос.
Рёко прищурилась, и в глубине ее глаз мелькнуло неохотное уважение.
– А ты чертовски наблюдателен. Прямо как моя лучшая и самая безумная подчиненная. Вы с Оригами стоите друг друга — оба ходите по лезвию ножа и делаете вид, что так и надо.
– Тобиичи-сан пытается меня убить, – заметил Широ. – Или препарировать. Разница небольшая.
– Она травмированный ребенок с пулеметом наперевес, – отрезала Рёко, и в ее голосе прорезалась неподдельная горечь. – Ее родители сгорели пять лет назад во время пожара, вызванного Пространственным Разломом. Она видит во всех Духах монстров, которых нужно уничтожить любой ценой. И в тебе она видит либо Духа, либо сообщника. Она не успокоится, Эмия. Она уже перерыла все закрытые базы данных, пытаясь понять, что за фокусы ты выкинул в парке.
Широ вздохнул. Воспоминания о Фуюки снова кольнули грудь. Десять лет назад он сам стоял посреди такого же пепелища, глядя на горящие обломки своего дома. Разница была лишь в том, что его подобрал Кирицугу и подарил ему дурацкую, прекрасную мечту о спасении людей, а Оригами подобрала армия и вложила в руки штурмовую винтовку.
– Зачем вы здесь, капитан? – прямо спросил он. – Чего вы хотите от меня?
Рёко затушила сигарету о каблук ботинка и убрала окурок в карманную пепельницу. Ее лицо стало предельно серьезным.
– Я хочу знать правду, – четко произнесла она. – Не ту чушь про «дальнего родственника семьи Ицука» и «тяжелую травму после аварии в закрытом городе». Я командую отрядом живых людей. Мои девочки каждый день рискуют жизнью, взлетая навстречу тварям, способным превратить город в щебень. Если в этом уравнении появляется третья сила — не Дух и не DEM, — я обязана понимать, с чем имею дело. Ты оружие? Биологический эксперимент? Шпион другой державы?
Широ помолчал, глядя на старые каменные ворота. В воздухе пахло сосновой смолой и надвигающимся вечером. Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая кроны деревьев в густой багровый цвет — цвет заката над каверной Грааля.
– Если я скажу вам правду... – медленно заговорил Широ, – что вы с ней сделаете?
– Это зависит от ответа, – парировала Рёко. – Если ты готовишь теракт — я выпущу в тебя всю обойму прямо сейчас, плевать на последствия. Если ты просто пытаешься выжить... мы можем договориться.
Широ посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд взрослой, уставшей женщины был твердым, но в нем не было садизма или слепой жажды власти. Это был взгляд солдата, который устал хоронить своих подчиненных.
– Хорошо, – произнес Широ. – Я отвечу на ваши вопросы. На все. Но у меня есть одно условие. Абсолютное и не подлежащее обсуждению.
– Какое?
– Вы дадите мне слово чести офицера, что этот разговор останется здесь. Никаких рапортов командованию. Никаких записей в бортовых журналах. И главное — ни единого слова корпорации DEM или Тобиичи Оригами. Если данные уйдут наверх, пострадают люди, которые ни в чем не виноваты. Семья, которая дала мне кров.
Рёко напряглась:
– Ты требуешь от меня скрыть информацию о потенциальной угрозе национальной безопасности?
– Я не угроза национальной безопасности, капитан, – голос Широ стал низким, глубоким, в нем зазвенела тяжелая, вековая сталь. – Я человек, который однажды уничтожил целый мир, чтобы спасти горстку людей. И поверьте мне, если бы я хотел уничтожить этот город, вашим экзоскелетам понадобилось бы намного больше, чем просто новые датчики, чтобы меня остановить.
Воздух на мгновение стал ледяным. Это не было духовным давлением Духа — это была чистая, концентрированная аура убийцы героев, накопленная опытом сотен смертей в теле Арчера.
Рёко Кусакабэ инстинктивно шагнула назад, ее рука дернулась к скрытой кобуре, но она удержала себя в руках. По ее виску скатилась капля холодного пота. Перед ней стоял семнадцатилетний мальчишка, но в этот краткий миг она почувствовала себя новобранцем перед лицом ветерана, прошедшего через мясорубку мировой войны.
Она сглотнула и медленно опустила плечи:
– Дьявол... Ладно. Я даю слово. Как капитан спецназа и как человек. Никаких отчетов наверх. Я умею держать язык за зубами, когда дело касается жизней моих людей. Теперь говори. Что ты такое, Эмия Широ?
Широ расстегнул молнию своей куртки и вытащил левую руку из кармана.
Он медленно задрал рукав черной водолазки.
Плотные, темно-красные полосы Савана Святого Мартина предстали перед глазами Рёко. Золотые нити священных печатей тускло блеснули в лучах заходящего солнца. Ткань выглядела древней, ветхой, но от нее исходило ощущение абсолютной, несокрушимой монолитности.
– Это не протез, капитан, – тихо сказал Широ. – И не биоинженерия. Это плоть и кости Героической Души. Слуги из другого мира.
Рёко моргнула. Ее брови медленно поползли вверх:
– Героической... чего? Слуги? Ты надо мной издеваешься?
– Ни капли, – Широ не шелохнулся. – Мир, из которого я пришел, не знал Пространственных Разломов. Но он знал другие кошмары. Там существовала магия — скрытая наука, передаваемая через поколения кровью и тайнами. Раз в шестьдесят лет в моем родном городе проводился ритуал, названный Войной за Святой Грааль. Семь магов призывали семь величайших воинов из истории человечества, наделяя их духовными телами, чтобы сражаться насмерть за исполнение любого желания.
Рёко слушала, затаив дыхание. Ее рациональный армейский разум кричал о том, что это бред сумасшедшего, сценарий для дешевого фантастического сериала. Но воспоминание о двух спроецированных клинках, рассекших ее ракеты, стояло перед глазами слишком живо.
– И... что пошло не так? – хрипло спросила она.
– Всё, – горько усмехнулся Широ. – Грааль был осквернен. Он превратился в проклятие, способное уничтожить все живое. В той войне я потерял всё. Своего Слугу. Своих друзей. Свое тело. В одной из битв мне оторвало руку. Другой Слуга — воин, чья душа была идентична моей, — пожертвовал собой, чтобы спасти мне жизнь. Перед смертью он позволил пересадить свою руку мне.
Он указал пальцем правой руки на тугие витки савана.
– Слуга — это нематериальная сущность колоссальной мощи. Человеческое тело не способно выдержать такую нагрузку. В этой руке запечатан его внутренний мир — Бесконечный Край Клинков. Если я сниму эту красную ткань, его сила хлынет в мои вены. Я смогу создавать любое холодное оружие, когда-либо существовавшее в истории, буду двигаться быстрее звука и разрубать сталь как бумагу.
Широ замолчал, глядя на свои забинтованные пальцы.
– Но плата за это — жизнь. Человеческий мозг не вмещает душу героя. С каждым использованием клинки начинают прорастать сквозь мою собственную плоть изнутри. Они режут вены, разрушают кости, выжигают память. В финальной битве я был на грани. Я почти превратился в стальной холм из мечей. Меня спасла сестра. Она использовала высшую магию, чтобы уничтожить скверну, запечатать руку обратно и спасти мою душу. Пространство не выдержало выброса энергии... и меня выбросило сюда. Прямо под крыло семьи Ицука.
В воздухе повисла тишина.
Лишь ветер шелестел листвой старых криптомерий.
Рёко Кусакабэ стояла неподвижно, уставившись на красную повязку на руке подростка. В ее голове судорожно складывались кусочки мозаики.
Необъяснимая реакция датчиков Оригами. Плотность органики, превышающая нормы. Отсутствие следов реяна — духовной энергии этого мира. И эта жуткая, неестественная аура могильного холода, исходившая от парня в моменты опасности.
– Значит... ты не Дух, – медленно произнесла капитан. – И не проект DEM. Ты просто... искалеченный солдат из чужой, проигранной войны.
– Да, – просто ответил Широ, опуская рукав куртки и пряча руку обратно. – Я не ищу здесь сражений, капитан Кусакабэ. Я сыт ими по горло. Я хочу просто жить. Ходить в школу. Готовить ужин для тех, кто мне дорог. Но в тот день в парке... та маленькая девочка, Отшельник... она плакала точно так же, как плакали люди в моем мире перед тем, как сгореть заживо. Я не мог пройти мимо. Если Защитник Справедливости закрывает глаза на слезы ребенка только потому, что у нее есть сила — он ничем не лучше тех, кто создает это оружие.
Рёко долго смотрела на него.
Затем она медленно достала из кармана новую сигарету, щелкнула зажигалкой и глубоко затянулась, прикрыв глаза.
– Ты идиот, Эмия, – тихо сказала она сквозь сизый дым. – Наивный, чертов идиот с манией величия и комплексом спасателя. Ты понимаешь, что если бы Оригами выстрелила еще раз, твои хваленые клинки могли не выдержать? Ты понимаешь, что армия сотрет тебя в порошок, если узнает, что ты можешь блокировать противодуховное оружие голыми руками?
– Понимаю, – кивнул Широ. – Но я бы все равно это сделал.
Рёко покачала головой, выпустив дым в темнеющее небо:
– Господи... И за что мне все это? У меня в отряде одна малолетняя маньячка, помешанная на мести, а теперь еще и рыжий призрак из параллельного мира с арсеналом в левом рукаве.
Она повернулась к нему, смерив тяжелым, оценивающим взглядом.
– Я сдержу слово. Никаких рапортов. В официальных документах будет написано, что сенсоры костюма сержанта Тобиичи дали сбой из-за резкого падения температуры, вызванного ангелом Отшельника, а ракеты сдетонировали от обледенения взрывателей. Я лично подпишу этот акт.
– Спасибо, – искренне произнес Широ, слегка наклонив голову.
– Не благодари раньше времени, – оборвала его капитан. – У меня тоже есть условие.
– Слушаю.
– Держись подальше от моих девочек. Особенно от Оригами. Она не дура, Эмия. Она знает, что с твоей рукой что-то не так. Она не отстанет, пока не докопается до сути. Если ты дашь ей повод — она выстрелит тебе в затылок без предупреждения, и никакой твой саван тебя не спасет. И второе... – Рёко сделала шаг вперед, заглянув ему прямо в глаза. – Если этот твой «внутренний мир» однажды сорвется с цепи... если эти твои клинки начнут резать жителей города Тенгу... я лично подниму свое звено и сожгу тебя на месте. Без жалости и без сантиментов. Договорились?
– Справедливо, – спокойно ответил Широ. – Если я стану угрозой для невинных людей... я сам попрошу вас нажать на спуск.
Рёко криво усмехнулась:
– Надеюсь, до этого не дойдет. А теперь проваливай отсюда, Эмия. Скоро комендантский час. И спрячь свою чертову руку получше — на тебе школьная куртка, манжеты слишком короткие. Купи себе нормальный бомбер с тугими резинками.
Она развернулась и зашагала вниз по замшелым каменным ступеням, растворяясь в вечернем полумраке.
Широ остался стоять у святилища.
Ветер стих. В груди мерно, успокаивающе пульсировал Авалон, смывая остатки напряжения. Он выдохнул облачко теплого пара, поправил воротник и медленно пошел следом, спускаясь навстречу огням просыпающегося ночного города.
***
Полночь.
В жилом комплексе в четвертом секторе города Тенгу царила абсолютная тишина.
В темной комнате типовой квартиры горел лишь один источник света — узкий луч настольной лампы, направленный на раскрытую тетрадь с жесткими черными записями.
Тобиичи Оригами сидела за столом, одетая в простую белую майку и короткие шорты. Ее влажные после душа пепельные волосы падали на плечи. На кровати рядом лежали детали ее личного, несертифицированного оборудования: оптический сканер широкого диапазона, портативный дешифратор военных протоколов и три пустых накопителя информации.
На экране ее персонального защищенного ноутбука висел файл с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО: ДСП».
Оригами взломала внутреннюю сеть базы АСТ сорок минут назад.
Она знала пароли капитана Кусакабэ — Рёко всегда использовала дату гибели своего первого командира звена, слишком сентиментальная для офицера спецназа. Но то, что Оригами нашла в подписанном рапорте, заставило ее пальцы замереть над клавиатурой.
«Сбой оптических систем CR-unit сержанта Тобиичи вследствие криогенного шока. Гражданское лицо Эмия Широ не пострадал, признаков аномалий не обнаружено. Дело закрыто».
– Ложь, – произнесла Оригами в пустоту.
Ее голос был абсолютно бесстрастным, но в серых глазах зажегся опасный, лихорадочный огонь.
Капитан покрывала его.
Кусакабэ лично удалила сырые данные спектрального анализа с центрального сервера. Она стерла запись теплового следа левой руки Широ.
Оригами открыла боковой ящик стола и достала оттуда прозрачный пластиковый пакетик для вещественных доказательств.
Внутри лежал крошечный, не длиннее двух миллиметров, обрывок плотной красной нити.
Она нашла его сегодня утром — на деревянных перилах мостика у входа в школу Райзен, где Широ случайно задел шершавую доску левым рукавом. Обычный человек не обратил бы внимания на микроскопический ворс. Но Оригами искала. Она искала каждую крупицу информации.
Она положила пакетик под линзу портативного электронного микроскопа, подключенного к компьютеру.
Увеличение в десять тысяч раз.
На экране проявилась структура волокна.
Это не был хлопок. Не синтетика. Не композитная броненить DEM.
Волокно состояло из органического шелка, но его молекулярная решетка была сплавлена с золотыми микрочастицами, образующими замкнутые геометрические контуры — правильные октаэдры и рунические спирали. Но самым страшным было другое.
Прибор зафиксировал остаточный радиационный фон.
Не альфа-, не бета- и не гамма-излучение.
Это было концептуальное давление.
Датчик духовных частиц — реянов — молчал. Шкала Духов показывала ноль целых ноль десятых. Но расположенный рядом биологический сенсор, реагирующий на следы разложения клеточных структур, зашкаливал, словно нить была срезана с савана мертвеца, пролежавшего в земле тысячу лет.
– Плотность духовной массы превышает параметры стандартного Духа в полтора раза, – прошептала Оригами, и ее зрачки сузились до булавочных уколов. – Но частота колебаний... мертвая. Статичная. Как застывший металл.
Она откинулась на спинку стула, глядя в темное окно, за которым мерцали огни города.
В ее сознании выстраивалась страшная, пугающая картина.
Эмия Широ не был марионеткой Духов. Он не был жертвой.
Его левая рука была тюрьмой. Контейнером, сдерживающим нечто настолько древнее и чудовищное, что даже капитан Кусакабэ предпочла солгать командованию, лишь бы не прикасаться к этой тайне.
– Он живет в одном доме с Шидо, – произнесла Оригами, сжимая тонкие пальцы в кулак так, что побелели костяшки. – Он готовит ему еду. Он ходит за ним по пятам. Он защищает Духов, но носит в себе силу, способную уничтожать их оружие в пыль.
Она поднялась из-за стола, подошла к шкафу и открыла нижнюю секцию.
Там, в глубине, под стопками форменной одежды, лежал плоский черный кейс без маркировок. Внутри покоился компактный пистолет-пулемет с глушителем и три обоймы с бронебойными патронами, начиненными обедненным ураном — ее личный резерв, вынесенный с базы по частям за два года службы.
Оригами захлопнула кейс.
– Я выясню, что ты прячешь под этим саваном, Эмия Широ, – ее голос прозвучал как смертный приговор, вынесенный без права на апелляцию. – И если ты представляешь опасность для Шидо... я лично отсеку эту руку от твоего тела.
***
На кухне дома семьи Ицука было тепло и пахло жареным кунжутным маслом.
На плите тихо побулькивала широкая кастрюля с мисо-супом, в котором плавали аккуратные кубики тофу и тонкие пластинки грибов шиитаке. На разделочной доске лежали идеально нарезанные полоски свиной корейки, замаринованные в имбире и соевом соусе.
Широ стоял у плиты, помешивая суп деревянной ложкой.
На нем был простой темно-синий фартук, надетый поверх просторной домашней футболки. Левый рукав был закатан чуть выше локтя — дома, в безопасности, он позволял себе не прятать руку под тяжелыми куртками. Саван Святого Мартина мягко стягивал предплечье, даря привычное, спокойное чувство защищенности.
– Широ-о-о! – раздался из гостиной восторженный вопль Токи. – Телевизор говорит, что завтра будет праздник жареных каштанов! Шидо сказал, что если мы будем хорошо учиться, мы пойдем туда и съедим целое ведро! Это правда?! Каштаны правда можно жарить?! Они не взрываются, как гранаты тех злых людей?!
– Не взрываются, если сделать на скорлупе надрез, – с улыбкой отозвался Широ, не оборачиваясь. – И если поможешь накрыть на стол, я сделаю тебе сладкий каштановый крем к чаю.
– Я помогу! Я несу тарелки! Шидо, отойди, я выполняю боевую задачу по транспортировке сервиза!
В коридоре послышался грохот, испуганный вскрик Ицуки Шидо и звонкий смех Котори, которая, судя по звукам, снова пыталась отобрать у брата пульт от телевизора.
Широ опустил ложку и на мгновение прикрыл глаза.
Шум. Суета. Запах еды.
Живые, смеющиеся люди в соседней комнате.
В груди, под ребрами, разлилось мягкое, благословенное тепло Авалона. Ножны Святого Меча словно шептали ему: *ты дома. Ты в безопасности. Твой клинок может отдохнуть*.
Но где-то на самом краю его обостренных чувств, скво