Меч в мире духов
Крылья над штормовым морем и битва за обед
Раннее утро в доме семьи Ицука пахло не порохом, не озоном от магических разломов и даже не соленой сыростью надвигающейся бури.
Оно пахло поджаренным кунжутным маслом, сладковатым мирином, свежим имбирем и карамелизующимся соевым соусом.
На кухне творилось нечто среднее между работой высокоточного часового завода и священным ритуалом древнего ордена. На широком столе из светлого дерева в идеальном геометрическом порядке выстроились пластиковые и лакированные деревянные контейнеры для бэнто. Рядом ровными стопками лежали салфетки, бамбуковые палочки в бумажных чехлах и термос с охлажденным ячменным чаем мугитя.
Эмия Широ стоял у плиты, завязав темно-синий фартук поверх легкой футболки.
Его левая рука, надежно скрытая под плотным эластичным рукавом и туго спеленутая алым Саваном Святого Мартина, покоилась на поясе, служа противовесом. Зато правая двигалась с пугающей, почти сверхчеловеческой грацией. Длинные кухонные палочки в его пальцах порхали над прямоугольной сковородой-макиякинабэ. Слой взбитого с бульоном даси яйца схватывался за доли секунды, сворачивался в плотный, золотистый рулет, отодвигался к краю, уступая место следующей порции смеси.
*Анализ структуры.*
Широ даже не задумывался об этом — магические контуры в его правой руке шевельнулись сами собой, посылая крошечный, микроскопический импульс праны сквозь металл сковороды. Температура масла — ровно сто шестьдесят пять градусов. Толщина слоя — полтора миллиметра. Влажность внутри рулета сохранена на девяноста процентах.
В идеальном тамагояки не должно быть коричневых подпалин; он должен напоминать кусок шелка цвета утреннего солнца.
– Широ-о-о... – послышался из коридора сонный, протяжный стон, больше похожий на рык голодного медведя из северных лесов.
В проеме кухни возникла Тока. Ее длинные фиолетовые волосы были всклокочены, челка торчала в разные стороны, а поверх пижамы с рисунками котят был накинут гигантский желтый надувной круг в форме утки. В руках она сжимала сразу две пляжные сумки, из которых сиротливо торчали ласты и солнцезащитные очки.
– Тока, до выезда школьного автобуса еще два часа, – не оборачиваясь, заметил Широ, ловко нарезая готовый рулет на аккуратные брусочки толщиной ровно в два сантиметра. – И зачем тебе надувной круг прямо сейчас?
– Потому что это остров! – торжественно провозгласила девушка, шлепая босыми ногами по линолеуму и безошибочно приземляясь носом прямо над тарелкой со свежеобжаренной курицей караагэ. – Остров Арби! Там есть море! Океан! Песок! И, как сказал Шидо, бесконечные лотки с жареными осьминогами прямо на набережной! Но главное... Широ, скажи мне правду... те хрустящие золотые штучки... это для меня?!
Она с благоговейным трепетом уставилась на порции курицы, замаринованной в чесноке, имбире и соевом соусе, покрытой тончайшей корочкой картофельного крахмала.
– Это общие коробки для поездки, – Широ мягко, но непреклонно отодвинул тарелку подальше от ее жадных пальцев. – В самолете лететь больше двух часов. Школьный паек состоит из сухого печенья и безвкусных треугольных сэндвичей с ветчиной. Если я не возьму нормальную еду, ты начнешь грызть спинки кресел еще до того, как мы наберем высоту.
– Я не грызу кресла! – возмутилась Тока, хотя ее щеки предательски порозовели. – Ну... разве что один раз, когда Шидо забыл купить мне тайяки после тренировки! Но этот запах... Широ, ты волшебник! Настоящий! Сандалфон не может разрубить металл так ровно, как ты режешь эти овощи!
– Мечи созданы для защиты, а кухонный нож — для того, чтобы делиться теплом, – философски отозвался Широ, раскладывая по контейнерам маринованные цветки брокколи, крошечные осьминожьи сосиски с разрезанными щупальцами и белоснежные шарики онигири, обернутые хрустящими полосками нори.
В кухню, зевая на ходу, вошел Шидо. Под его глазами залегли легкие тени — последние двое суток после инцидента с Куруми и эвакуации Маны на «Фраксинус» выдались на редкость тяжелыми. Парень нес в руках рюкзак, доверху набитый туристическими буклетами.
– Доброе утро, Широ... Тока... – он устало опустился на табурет. – Котори передала по закрытому каналу: на Арби сейчас сезон тайфунов. Метеорологическая служба Тенгу объявила желтый уровень опасности, но школьный совет решил не отменять поездку. Говорят, на самом острове шторм пройдет стороной.
Широ на мгновение замер, закрывая крышку третьего контейнера.
Его левое плечо под Саваном Святого Мартина едва заметно закололо. Это не было предупреждением об опасности со стороны DEM или эхом клинков Арчера. Это было далекое, почти неуловимое колебание атмосферного давления — словно где-то далеко в южных морях две колоссальные воздушные массы с бешеной яростью хлестали друг друга невидимыми бичами.
«Духи ветра, – подумал Широ, чувствуя, как Авалон внутри его груди откликается на природный дисбаланс тихим, умиротворяющим теплом. – Не один. Двое. И они делят небо».
– Широ? – окликнул его Шидо, заметив заминку друга. – Все в порядке? Рука?
– Все нормально, – Широ тряхнул рыжей головой, возвращаясь к реальности, и ловко упаковал контейнеры в три раздельные холщовые сумки с термоизоляцией. – Просто подумал, что на побережье влажность выше. Придется внимательнее следить за продуктами. Держи, Шидо. Это твоя сумка, это Токе. А эту большую... я возьму с собой в салон. На всякий случай.
– На всякий случай? – удивился Шидо.
Широ лишь тихо хмыкнул, вспоминая их классную руководительницу:
– Опыт подсказывает, что некоторые взрослые куда более беспомощны в вопросах выживания, чем первоклассники.
***
Аэропорт вылета старшей школы Райзен гудел, как встревоженный улей.
Сотни школьников во втором терминале галдели, фотографировались у панорамных окон, таскали чемоданы на колесиках и скупали в киосках тонны журналов и чипсов. На общем фоне класс два-четыре выделялся особым, почти броуновским хаосом.
Тока уже успела прилипнуть лицом к стеклу, зачарованно провожая взглядом каждый взлетающий «Боинг», и громко спорила с Шидо о том, сможет ли самолет обогнать ее палаш, если перевести двигатели в режим форсажа. Неподалеку, прислонившись к мраморной колонне, застыла Тобиичи Оригами. На ней была стандартная форма, но под легким жакетом наметанный глаз Широ без труда угадал анатомическую кобуру для скрытого ношения и портативный коммуникатор защищенной армейской линии АСТ.
Оригами поймала взгляд Широ, коротко и едва заметно кивнула, подтверждая: обстановка на контроле, слежка DEM за пределами гражданского сектора не зафиксирована.
Широ ответил таким же сдержанным кивком.
Его внимание привлекла другая драма, разворачивавшаяся у стойки регистрации посадочных талонов.
– Нет... Нет-нет-нет! Этого просто не может быть! – тонкий, полный неподдельного, вселенского отчаяния голос разнесся над залом ожидания.
Госпожа Тамаэ Окаминэ сидела на корточках прямо посреди прохода перед своим раскрытым чемоданом. Ее круглые очки сползли на самый кончик носа, короткие каштановые волосы стояли дыбом, а пальцы в панике перерывали стопки методичек, сменной одежды и упаковок с влажными салфетками.
– Где он?! Куда он подевался?! Я же помню... я точно заворачивала его в полотенце с котиками!
К ней неловко подошел Шидо:
– Окаминэ-сенсей? Вы что-то потеряли? Посадку уже объявляют...
Учительница подняла на него заплаканное, трагическое лицо двадцатидевятилетней женщины, чья жизнь окончательно и бесповоротно дала трещину:
– Ицука-кун... Все кончено. Моя жизнь разрушена. Я оставила его на тумбочке в прихожей! Мой обед! Мой единственный, с такой любовью купленный в круглосуточном магазине онигири со скидкой и сосиска с сыром! Я так спешила на утренний автобус, чтобы пересчитать всех вас по списку, что... что... – ее нижняя губа задрожала, а за стеклами очков блеснули крупные, горькие слезы. – А в самолете дают только томатный сок! У меня язва откроется от одного запаха! Почему... почему в двадцать девять лет я не могу даже вовремя поесть перед командировкой?! Неужели я так и умру одинокой, голодной старой девой посреди облаков?!
Вокруг начали оборачиваться ученики. Кто-то прыснул в кулак, кто-то сочувственно вздохнул.
Широ молча подошел ближе. На его плече висела плотная серая сумка.
Он опустился на одно колено рядом с учительницей, поставил сумку на пол и расстегнул молнию.
– Возьмите, Окаминэ-сенсей, – спокойный, ровный голос Широ подействовал на истерику женщины, как холодный компресс на ушиб.
Он вынул двухъярусный деревянный контейнер из темного кедра, перевязанный шелковым алым шнуром.
– Это... что это, Эмия-кун? – всхлипнула Тамаэ, моргая влажными ресницами.
– Мой запасной ланчбокс, – соврал Широ без единого колебания в голосе. – Я всегда готовлю с запасом, когда предстоит долгая дорога. Здесь курица в имбирном маринаде, омлет с бульоном даси, маринованные овощи и рис с кунжутом. Если вы не против домашней кухни, пожалуйста, заберите его себе.
Тамаэ замерла.
Она перевела взгляд с благородного лакированного дерева на лицо семнадцатилетнего юноши. В его золотисто-карих глазах не было ни тени насмешки, ни высокомерия, ни снисходительности. Только искренняя, теплая забота взрослого, уверенного в себе мужчины, пришедшего на помощь в критический момент.
– Эмия-кун... – прошептала она, прижимая тяжелый, еще сохраняющий тепло деревянный коробок к груди, словно это был новорожденный младенец или слиток чистейшего золота. – Ты... ты настоящий ангел...
– Пожалуйста, вставайте, сенсей. Наш класс уже проходит в рукав гейта.
Широ поднялся и протянул ей руку, помогая подняться на ноги и закрыть растерзанный чемодан.
Тамаэ судорожно сжала его крепкую, мозолистую ладонь, чувствуя, как сквозь кожу передается спокойное, непреклонное тепло. Ее сердце пропустило странный, совершенно неуставной удар.
***
В пяти метрах от них, за стойкой с рекламными буклетами авиакомпании, разворачивался отдельный тактический штаб.
Три неразлучные подруги — Аи Ямабуки, Мии Фуджибакама и Маи Хазакура — стояли тесной группкой, наблюдая за сценой с выражением профессиональных охотниц за головами, обнаруживших в кустах редчайшего реликтового зверя.
– Это просто невероятно, – прошептала Аи, поправляя ободок в волосах и прищурив карие глаза. – Вы видели этот жест? Ни секунды колебаний. Он отдал двухъярусный лакированный бэнто ручной работы! Ручной работы, девочки! Мой старший брат не отдаст мне даже засохшую корку пиццы, если я буду умирать от голода посреди пустыни!
– Маджи де? – протянула Мии, скрестив руки на груди и ритмично покачивая головой. – Это не просто круто, это запредельно круто. По моим подсчетам, кулинарный рейтинг Эмии Широ в школьном реестре женихов только что пробил стратосферу и вышел на околоземную орбиту.
– Отвратительно привлекательно, – монотонно поддакнула Маи, прикладывая пальцы к подбородку буквой «V». – Мужчина, который умеет готовить, молчит, когда нужно, и защищает слабых. Коэффициент полезности для совместной жизни — девяносто девять целых и девять десятых процента.
– Слушайте сюда, – Аи заговорщически наклонилась к подругам, понизив голос до конспиративного шепота. – План «Золотой холостяк» вступает во вторую фазу. На острове Арби мы обязаны устроить спецоперацию.
– Захват? – уточнила Мии.
– Тотальная осада, – строго отчеканила Аи. – Мы выманиваем его на ночной пляж под предлогом помощи с барбекю. Кормим его... то есть, нет, заставляем его кормить нас! Затем признаем его абсолютное превосходство, связываем по рукам и ногам семейными обязательствами и женим на ком-то из нас троих. Или... оформляем посменное дежурство. Неделю он готовит у меня, неделю у Мии, неделю у Маи!
– Коллективный муж-кулинар? – Мии мечтательно закатила глаза, представив бесконечный поток свежего рамена и яблочных пирогов прямо в постель. – Маджи де вазари! Я согласна подписать контракт прямо сейчас. Кровью.
– Согласна, – не моргнув глазом, подтвердила Маи. – Домашний уют превыше морали. Начинаем операцию «Кольцо и сковорода» сразу после посадки.
Широ, шедший по рукаву перехода в салон самолета, внезапно почувствовал, как по его спине пробежал странный, леденящий холодок.
Он инстинктивно обернулся, нащупывая под рукавом ткань Савана.
«Убийцы? Снайперы DEM?»
Но сзади шли только три хихикающие старшеклассницы, увлеченно разглядывавшие расписание курортных экскурсий. Широ покачал головой, списав ощущение на нервное напряжение последних дней.
***
На высоте десяти тысяч метров над Тихим океаном чартерный авиалайнер мягко покачивало на воздушных потоках.
В салоне эконом-класса царила полудрема. Большинство школьников либо спали, уткнувшись в надувные подушки, либо залипали в экраны смартфонов. Тока, сметя свою порцию онигири за первые пятнадцать минут полета, сладко посапывала на плече у онемевшего от неудобной позы Шидо.
А вот в передней части салона, на ряду для сопровождающих преподавателей, разворачивалось таинство, граничащее с религиозным экстазом.
Тамаэ Окаминэ сидела в кресле у иллюминатора, аккуратно разложив на откидном столике белоснежную тканевую салфетку.
Ее пальцы благоговейно коснулись гладкого лакированного дерева контейнера. С легким, сухим щелчком шелковый шнур распустился.
Тамаэ сняла верхнюю крышку.
Воздух вокруг ее кресла мгновенно изменился.
Тонкий, глубокий аромат свежесваренного риса сорта косихикари, сдобренного легким дуновением поджаренного кунжута и морской соли, смешался с аппетитным, насыщенным запахом курицы караагэ. Но это не был тяжелый жирный дух фастфуда. Мясо источало тончайшие ноты имбирного сока и благородного саке, в котором его мариновали перед обжаркой.
– Боже мой... – выдохнула учительница, прикрыв рот ладонью.
Раскладка внутри коробки напоминала японский сад камней в миниатюре.
Никакого хаоса. Золотистые брусочки тамагояки лежали ровной лесенкой, демонстрируя идеальные, монолитные слои без единого пузырька воздуха. Рядом зеленели соцветия брокколи, сохранившие сочный хруст благодаря шоковой обработке ледяной водой, и алые половинки томатов черри, ювелирно надрезанные в форме тюльпанов. В нижнем ярусе покоился белоснежный рис, увенчанный темно-бордовой мясистой сливой умэбоси.
Тамаэ дрожащими пальцами взяла бамбуковые палочки.
Первый кусочек. Омлет.
Она поднесла его к губам и осторожно откусила половину.
Время в сознании учительницы замерло.
Сладковатый, плотный, но невероятно нежный пласт яйца буквально растаял на языке, высвобождая скрытый внутри горячий, солоноватый бульон даси. Вкус был настолько глубоким, многослойным и гармоничным, что по телу Тамаэ пробежала крупная, сладкая дрожь.
Это не было просто едой. Это было признание в любви всему живому.
Она зажмурилась, отправив в рот хрустящий кусочек курицы.
Тончайшая крахмальная корочка сухо хрустнула на зубах, выпуская обжигающий, ароматный сок. Мясо было мягким, как парное суфле, чеснок и имбирь подчеркивали естественный вкус птицы, не перебивая его, а соевый соус оставлял долгое, благородное послевкусие.
– М-м-м-х-х... – протяжный, почти неприличный стон вырвался из горла учительницы.
Соседнее кресло занимал физрук, но, к счастью, он крепко спал, надвинув бейсболку на глаза.
В голове Тамаэ вспыхнул фейерверк мыслей, одна безумнее другой.
«Это невероятно... Это невозможно! Как семнадцатилетний мальчик может ТАК готовить?! Моя мама, готовившая сорок лет, не попадала в такой баланс специй! Если... если бы я приходила каждый вечер домой, а на столе стояло ВОТ ЭТО...»
Перед ее мысленным взором мгновенно нарисовалась картина:
Уютная квартирка. Она, уставшая после проверки сотни тетрадей, переступает порог. В прихожей ее встречает Широ — в таком же синем фартуке, с доброй, мужественной улыбкой: *«С возвращением, дорогая. Ужин уже на столе, а ванна набрана»*.
«Стоп! Стоп-стоп-стоп!» – Тамаэ яростно замотала головой, едва не подавившись кунжутным рисом. Щеки ее пылали так, что очки запотели изнутри. – «О чем ты думаешь, дура набитая?! Он твой ученик! Ему семнадцать! Тебе двадцать девять! Это уголовная статья! Это лишение лицензии! Это... Но боже правый, разница всего двенадцать лет! Женщины в истории выходили замуж и с большей разницей! Если подождать год до его выпуска... Нет! Соберись, Окаминэ Тамаэ! Ты педагог! Ты опора класса!»
Она торопливо засунула в рот еще один шарик риса с маринованной сливой, пытаясь заглушить голос проснувшегося матримониального отчаяния.
Но рис был настолько совершенен, что внутренний голос лишь ехидно прошептал:
*«Зато ты никогда больше не будешь есть магазинные сэндвичи. Подумай об этом...»*
***
В хвостовой части самолета, за плотной шторой служебного отсека для бортпроводников, царил полумрак.
Здесь пахло разогретым пластиком кофеварок, сухим льдом и металлическим холодом служебных контейнеров.
На откидном кресле для стюардесс сидела девушка.
Ее идеальная, неестественно прямая осанка выдавала военную выправку высшего класса. Светлые, платиновые волосы были собраны в строгий узел под форменной синей пилоткой, темно-синий жакет авиакомпании сидел на тонкой фигуре как влитой.
Эллен Мира Мазерс.
Сильнейший боевой маг корпорации DEM, личный клинок Айзека Уэсткотта, женщина, способная в одиночку уничтожить механизированную дивизию.
Сейчас она находилась в глубоком тылу «врага».
Поддельные летные документы высшей категории безопасности, перехваченный график рейса, миниатюрный сканер реайзер-поля, вшитый в наручные часы. Ее миссия была предельно ясна: скрытное сопровождение объекта «Кузнец» (Эмия Широ) и объекта «Печать» (Ицука Шидо) до зоны предполагаемого появления Духов ветра на острове Арби.
Эллен была воплощением абсолютной, стерильной эффективности. Ее не интересовали человеческие эмоции. Ее не интересовали слабости плоти. Ее тело было храмом совершенной магии и передовых технологий.
Но сейчас на коленях сильнейшего мага человечества лежал пластиковый прямоугольный контейнер, завернутый в простую серую салфетку.
Как он здесь оказался?
Эллен сама до конца не понимала этой цепи событий. Пятнадцать минут назад, разнося прохладительные напитки по салону, она проходила мимо ряда, где сидел рыжеволосый субъект. Тот как раз доставал из багажной полки плед для своей спящей спутницы-Духа.
На краю полки оставалась запасная коробка. Эмия, заметив взгляд стюардессы, просто... протянул ее ей.
– Вы выглядите уставшей, – негромко, буднично сказал он, глядя ей прямо в глаза своими пугающе спокойными зрачками. – Бортовой паек для экипажа обычно ужасен. Возьмите. Я все равно приготовил слишком много.
Эллен тогда не отказалась. Отказ вызвал бы подозрения. Она приняла подношение с дежурной механической улыбкой стюардессы, вернулась за шторку служебного отсека и приготовилась немедленно утилизировать биологический объект в контейнер для мусора.
Вдруг там яд? Вдруг психотропные препараты «Рататоска»?
Она провела портативным спектрометром над поверхностью пластика.
*Токсины: 0%.* *Следы маны: 0%.* *Следы духовной энергии: 0%.* *Органические соединения: углеводы, белки высшей очистки, комплекс витаминов группы B, антиоксиданты.*
Прибор не нашел ничего, кроме чистейших пищевых нутриентов идеального баланса.
Эллен нахлестнула тонкие брови.
Ее пальцы в белых тканевых перчатках сняли крышку.
Внутри лежали три онигири треугольной формы, аккуратно обернутые водорослями нори, пара ломтиков запеченного лосося в глазури терияки и небольшая порция маринованного корня лотоса — рэнкана.
– Примитивная углеводная пища, – сухо прошептала Эллен в пустоту служебного отсека. – Традиционный японский рацион низшей энергетической ценности. Бессмысленная трата времени на сервировку.
Она взяла один онигири.
Просто чтобы проверить органолептические свойства. Для отчета директорату. Чистый исследовательский интерес.
Она откусила краешек рисового треугольника.
Хруст водоросли нори прозвучал в тишине отсека подобно выстрелу с глушителем.
А затем... холодный, безупречный мир Эллен Миры Мазерс дал сбой.
Рис.
Он не был липким комком. Каждое зернышко сохраняло индивидуальную форму, но при этом они держались вместе тончайшим поверхностным натяжением рисового крахмала. Внутри пряталась начинка — подкопченный лосось, размятый с каплей домашнего майонеза и крошечной щепоткой васаби. Соль подчеркивала сладость риса, дымная нотка рыбы пробуждала вкусовые рецепторы, о существовании которых волшебница DEM даже не подозревала.
Ее обычно бесстрастное, фарфоровое лицо дрогнуло.
Зрачки расширились.
Второй укус последовал мгновенно. Без пауз на аналитическую обработку данных.
Лосось терияки. Нежнейшая рыба, приготовленная так, что жир распределился равномерно по волокнам, а глазурь образовала тончайшую сладковато-соленую корочку. Корень лотоса хрустел, очищая нёбо и оставляя свежее, чуть островатое ощущение.
Эллен жевала молча. Быстро. Сосредоточенно.
Ее процессор тактического прогнозирования выдавал критические ошибки в разделе «Приоритеты миссии».
«Сэр Уэсткотт приказал изолировать объект...» – мысль билась в глубине сознания, но с каждым проглоченным кусочком лосося она становилась все более блеклой. – «Он приказал препарировать его левую руку. Извлечь концептуальные контуры. Уничтожить физическую оболочку...»
Эллен аккуратно проглотила последний кусочек онигири и промокнула губы бумажной салфеткой.
Ее лазурные глаза, обычно холодные, как антарктический лед, полыхнули странным, мрачным, собственническим пламенем.
«Уничтожить? Сэра Айзека интересует только его железо. Мечи. Барьеры. Но железо можно извлечь и сохранить в лаборатории... А руки? Тело? Мозг, способный настраивать молекулярную структуру соуса с такой пугающей точностью?»
Она аккуратно закрыла пустой пластиковый контейнер, спрятав его в свой служебный сейф.
«Нет. Препарировать его — непростительное расточительство ресурсов. Я скорректирую оперативный план. Когда мы разобьем "Рататоск" и захватим Духов ветра... я заберу Эмию Широ себе. Личный бункер в лондонском поместье. Кухня ресторанного уровня с индукционными панелями и набором японских кованых ножей. Три приема пищи в день. И он будет готовить для меня лично. Это... стратегически обоснованное решение. Полноценное питание повысит мою боевую эффективность на двенадцать целых четыре десятых процента».
Сильнейший маг DEM поправила пилотку, глубоко вздохнула и вернула на лицо маску идеального ледяного спокойствия.
Но в глубине ее души впервые за тридцать лет шевельнулось нечто похожее на предвкушение ужина.
***
– Внимание пассажирам, говорит командир корабля, – щелкнул динамик громкой связи, прерывая мерный гул двигателей. Голос пилота звучал напряженно, сквозь слова пробивался треск статических помех. – Мы входим в зону турбулентности над архипелагом. Просьба всем занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Повторяю: немедленно вернитесь на свои места.
Самолет резко провалился вниз на добрую сотню метров.
В салоне раздались испуганные вскрики школьников. Тока мгновенно проснулась, вцепившись в подлокотники кресла с такой силой, что пластик жалобно затрещал:
– Шидо! Небесная повозка падает! Нас атакуют злые птицы?!
– Успокойся, Тока, это просто воздушная яма! – Шидо лихорадочно защелкнул пряжку ее ремня безопасности. – Держись крепче!
Широ не смотрел в потолок.
Он повернул голову к круглому стеклу иллюминатора.
Картина за бортом больше не напоминала мирный курортный перелет.
Спокойное лазурное море внизу исчезло, сменившись свинцово-черной, вспененной пучиной. Чудовищные волны высотой с трехэтажный дом вздымались к небу, разбиваясь о невидимые подводные рифы. Но страшнее всего было небо.
Оно было разорвано пополам.
С востока неслась стена багрово-фиолетовых грозовых туч, озаряемая непрерывными ветвистыми вспышками молний. С запада с ревом налетала полоса мертвенно-белого шквального ветра, срывающего верхушки облаков и закручивающего их в циклопические спирали.
Два колоссальных воздушных вихря, два торнадо диаметром в сотни метров, вращались навстречу друг другу, словно гигантские жернова.
И прямо в центре этой бури, там, где сталкивались два потока, в воздухе плясали две крошечные светящиеся точки.
Одна сияла яростным, оранжевым пламенем заката. Другая мерцала холодным, лазурным светом зимнего утра.
*ЗВОН.*
Звук донесся сквозь вой турбин и рев урагана.
Это не был раскат грома. Это был чистый, пронзительный, металлический звон сталкивающегося оружия. Огромного, концептуального оружия, рассекающего сам воздух.
Левая рука Широ под курткой отозвалась глухим, тяжелым ударом пульса.
Саван Святого Мартина натянулся.
*«Копье и маятник. Цепь и клинок»*, – безошибочно определил его внутренний кузнец, считывая форму далекого столкновения. – *«Они не сражаются насмерть. Это поединок. Бесконечный спор двух половин одного целого»*.
– Опять... – прошептал Шидо, тоже вглядываясь в бушующий шторм сквозь иллюминатор. Его лицо побледнело, на щеке забилась знакомая тревожная жилка. – Это... Дух?
– Не один, – Широ проверил натяжение своего ремня и спокойно положил правую руку на подлокотник, концентрируя прану в ступнях, готовясь при необходимости применить Укрепление к полу самолета, если фюзеляж начнет разрывать перегрузками. – Их двое, Шидо. Близнецы. И они спорят за право владеть небом.
Самолет снова тряхнуло с чудовищной силой.
Один из хвостов ураганного ветра хлестнул по правому крылу лайнера. Металлическая обшивка взвыла, самолет накренился на сорок пять градусов, уходя в крутое пике сквозь плотную пелену облаков.
В салоне завизжали девочки. Тамаэ Окаминэ вжалась в кресло, судорожно прижимая к груди пустой лакированный ланчбокс Широ, словно священную реликвию, способную спасти ее грешную душу.
В проходе между рядами мелькнула синяя форма бортпроводницы.
Эллен Мазерс двигалась по накренившемуся проходу с абсолютной, нечеловеческой устойчивостью, словно гравитация на нее не действовала. Ее взгляд на секунду встретился с глазами Широ.
В этом взгляде не было страха перед падающим самолетом.
Там было ледяное, расчетливое ожидание хищника, выходящего на охоту. И... странная, мимолетная искра признательности сытого человека.
Самолет с ревом пробил нижнюю кромку грозовых туч.
Внизу, сквозь пелену тропического ливня, наконец показались очертания острова Арби: высокие скалы, изгиб песчаной косы, цепочка отелей на побережье и взлетно-посадочная полоса аэродрома, залитая потоками штормовой воды.
Буря только начиналась.
И на этот раз Эмии Широ предстояло иметь дело не с машинами корпорации и не с призраками застывшего времени, а с чистой, первобытной яростью ветра, расколотого надвое.