← Назад к обзору

Меч в мире духов

Тень на часовой стрелке и железо в крови

Утро понедельника в городе Тенгу пахло свежей полиграфической краской, прелыми листьями в школьном дворе и приближающейся грозой.

Воздух в классе два-четыре старшей школы Райзен казался густым, словно патока. Обычный шум начала недели — стук отодвигаемых стульев, шелест тетрадных страниц, громкие споры о прошедших бейсбольных матчах — для Эмии Широ звучал приглушенно, словно доносился из-под толщи воды.

Он сидел на своем привычном месте у окна, положив обе руки на парту.

Правая ладонь сжимала край деревянной столешницы. Левая, скрытая под плотным черным рукавом водолазки и туго спеленутая Саваном Святого Мартина, лежала неподвижно. Широ чувствовал каждый стежок священной ткани. Золотые нити печатей тихо, монотонно вибрировали, отсекая чудовищное наследие Арчера от мира живых. Внутри, под защитой Авалона, царил обманчивый штиль: миллионы клинков в Бесконечном Краю дремали, вонзенные в ржавую пустоту.

Но сегодня что-то заставляло его магические цепи напрягаться.

Это не было угрозой нападения дронов DEM и не напоминало холодную ярость Оригами. Это было ощущение... искривления. Словно сама ткань пространства вокруг школы дала трещину, сквозь которую сочилась тяжелая, затхлая сырость склепа.

– Эй, Широ, – негромко позвал его Ицука Шидо, сидевший за соседней партой. Синеволосый юноша выглядел отдохнувшим, хотя под глазами еще оставались следы бессонных ночей после спасения Йошино. – Ты какой-то бледный. Опять рука ноет?

– Нет, все в порядке, – Широ повернул голову и слегка улыбнулся, пряча тревогу за привычной маской домашнего спокойствия. – Просто погода меняется. Барометр в коридоре падает.

– Это хорошо, что в порядке! – с заднего ряда раздался звонкий, полный неукротимой энергии голос Токи.

Она уже успела уничтожить половину своего утреннего бенто с жареным тофу, которое Широ собрал для нее на рассвете, и теперь радостно болтала ногами под партой. Ее фиолетовые глаза искрились абсолютным, безоблачным счастьем.

– Потому что после уроков Шидо обещал отвести нас в ту пекарню у станции! Там пекут булочки с кремом в форме рыбок! Широ, ты же пойдешь с нами? Ты должен оценить их мастерство!

– Обязательно, Тока, – кивнул Широ. – Только не ешь все сразу, оставь место для обеда.

Дверь класса с грохотом отъехала в сторону.

Вошла классная руководительница, госпожа Окаминэ. Она нервно поправляла круглые очки, ее пальцы заметно подрагивали, а на лице блуждала растерянная, почти испуганная улыбка.

– Так, ребята, тишина, пожалуйста! Рассаживайтесь по местам! – зачастила она, постукивая ладонью по столу. – Сегодня к нам перевелась новая ученица. Обстоятельства исключительные, поэтому прошу вас проявить максимальную вежливость и помочь ей адаптироваться. Входи, пожалуйста!

Широ не смотрел на дверь. Он закрыл глаза, активируя базовый структурный анализ на уровне восприятия эфира.

И мир перед его внутренним взором мгновенно окрасился в цвет свернувшейся крови.

Запах. Первым пришел запах.

Не магия, не духовная энергия реяна. Воздух в классе наполнился ароматом увядших роз, оружейного пороха, застоявшейся серы и чудовищного, нечеловеческого количества смертей. Десятки. Сотни. Тысячи человеческих жизней, перемолотых в пыль, высосанных досуха, обращенных в пепел.

Этот запах Широ знал слишком хорошо. Так пахла Фуюки десять лет назад, когда черная смола оскверненного Грааля выплеснулась на улицы, сжигая людей прямо в их постелях.

В класс вошла девушка.

Ее шаги были плавными, скользящими, словно она ступала не по линолеуму, а по поверхности стоячей воды. Черные, как смоль, волосы были уложены в два неравномерных хвоста — левый был заметно длиннее правого. Безупречно сидящая форма школы Райзен подчеркивала тонкую, фарфоровую талию. Длинная челка закрывала левую половину ее лица, оставляя открытым лишь правый глаз — глубокий, цвета спелого граната, сияющий обманчиво мягким, томным блеском.

Она остановилась у доски, сложив руки на животе, и грациозно наклонила голову.

– Меня зовут Токисаки Куруми, – ее голос полился по классу, словно бархат, скрывающий лезвие бритвы. – Я рада познакомиться со всеми вами. Надеюсь, мы станем... близкими друзьями.

Класс замер. Парни затаили дыхание, сраженные ее холодной, порочной красотой.

Но Куруми не смотрела на толпу.

Ее единственный открытый глаз медленно, безошибочно скользнул по рядам. Он прошел мимо Токи, которая моментально нахмурилась, инстинктивно почувствовав чужую духовную мощь. Он задержался на Ицуке Шидо, и на бледных губах девушки расцвела хищная, предвкушающая улыбка.

А затем ее взгляд упал на Эмию Широ.

И улыбка Токисаки Куруми на долю секунды застыла.

Широ не отводил взгляда. Его золотисто-карие глаза были холодными и неподвижными, как острие клинка перед выпадом.

Под челкой девушки что-то щелкнуло.

*Тик.*

Это был механический звук. Звук взводящейся пружины гигантских башенных часов. На кратчайший миг сквозь темные пряди волос Широ увидел золотой отблеск: римский циферблат вместо зрачка, по которому бешено, против часовой стрелки, неслась тонкая стрелка.

«Дух времени, – мысль обожгла разум Широ, словно капля расплавленного свинца. – Не стихия. Не лед и не меч. Она управляет временем. И ее существование держится на поглощении чужих жизней».

Куруми чуть прищурилась. Тень за ее спиной на мгновение всколыхнулась, вздыбившись десятками крошечных, тянущихся рук, но девушка тут же подавила этот порыв. Ее губы снова изогнулись в насмешливой, чарующей дуге.

– Учитель, – мелодично произнесла она, поворачиваясь к оцепеневшей госпоже Окаминэ. – Могу ли я занять то свободное место? Рядом с рыжеволосым юношей у окна?

Широ медленно перевел дыхание.

Авалон внутри его груди пульсировал глубоким, мерным теплом, отталкивая давящую, холодную гравитацию Духа.

«Началось, – подумал он. – Мирная жизнь закончилась».

***

Подземный командный пункт отряда АСТ на военной базе Тенгу сотрясался от напряжения, хотя внешне все оставалось спокойным.

Капитан Рёко Кусакабэ стояла посреди главного тактического зала, зажав в зубах незажженную сигарету. Ее руки были скрещены на груди, форменный китель расстегнут, а в глазах плескалась холодная, ядовитая злость взрослого волка, которому в логово без спроса сунули чужого, бешеного щенка.

Рядом, вытянувшись по струнке, стояла Тобиичи Оригами. Ее лицо оставалось традиционной маской бесстрастия, но кулаки за спиной были сжаты с такой силой, что побелели костяшки.

Посередине платформы, окруженная свитой из троих инженеров корпорации DEM в строгих серых комбинезонах, стояла невысокая девушка.

На вид ей было не больше четырнадцати лет.

Короткие, темно-синие волосы были небрежно подстрижены, челка падала на лоб, частично скрывая сердитый, высокомерный взгляд лазурных глаз. На ней была модифицированная версия армейского комбинезона матово-белого цвета с массивными интерфейсными разъемами на ключицах и бедрах — прямое подключение к экзоскелету высшего класса «Муракумо». Под левым глазом девушки темнела маленькая аккуратная родинка, а к груди на тонкой металлической цепочке был прижат пластиковый бейдж с гербом DEM.

– Младший лейтенант Мана Такаямия, – звонко, с легким британским акцентом произнесла девочка, щелкнув каблуками армейских ботинок. – Направлена верховным директоратом корпорации DEM в качестве специального советника и главного ударного оператора сил самообороны префектуры Токио.

Она небрежно бросила на металлический стол перед Рёко пластиковый планшет с электронными приказами за подписью министра обороны.

Кусакабэ даже не взглянула на документ. Она медленно вынула сигарету изо рта и выпустила тяжелый, усталый вздох:

– Директорат, значит. Специальный советник. Скажи мне, соплячка... сколько тебе лет? Тринадцать? Четырнадцать? Тебе бы в куклы играть да в школьном хоре петь, а тебя пичкают боевыми стимуляторами и присылают учить спецназ воевать?

Инженеры DEM за спиной девочки синхронно напряглись, но Мана лишь презрительно фыркнула. Она засунула руки в карманы комбинезона и сделала шаг вперед, глядя на взрослого капитана снизу вверх с абсолютным, ледяным превосходством:

– Мой биологический возраст не имеет значения, капитан. Имеет значение моя статистика. На моем личном счету — подтвержденное уничтожение Духа класса «А». Единственное официальное уничтожение в истории человечества. А ваши хваленые «ветераны»... – она насмешливо окинула взглядом ряды операторов АСТ, задержавшись на Оригами. – ...не способны удержать даже плачущего ребенка в парке развлечений. Вы потеряли Отшельника. Вы позволили неизвестным силам вмешаться в операцию. Ваша тактическая пригодность стремится к нулю.

– Ах ты мелкая... – прошипела одна из девушек-пилотов в глубине зала, но Рёко подняла ладонь, обрывая ропот.

– Понятно, – спокойно произнесла Кусакабэ, прищурив карие глаза. – Очередная гордая собачка сэра Уэсткотта. Тебя накачали наномашинами, имплантировали контуры прямой нейросвязи и сказали, что ты богиня войны. Знаешь, сколько таких «богинь» я похоронила за десять лет службы, девочка? Они выгорают за пару лет. Твое сердце выдержит эту нагрузку?

В лазурных глазах Маны на долю секунды мелькнула тень — не страха, а странной, потерянной боли, словно слова капитана задели глубоко запрятанный, полузабытый шрам. Но она мгновенно взяла себя в руки.

– Мое здоровье — забота медицинского департамента DEM, – отрезала она. – Перейдем к делу. Сюда движется «Кошмар». Токисаки Куруми.

При этом имени в командном пункте стало еще тише.

– Самый жестокий и опасный Дух из ныне существующих, – продолжила Мана, выводя взмахом пальца на главный экран панорамные снимки разрушений. – Число подтвержденных жертв среди гражданского населения — свыше десяти тысяч человек. Она не просто устраивает Пространственные Разломы. Она убивает лично. Пожирает время людей, чтобы подпитывать своего Ангела — Зафкиэля. Спутники DEM зафиксировали ее материализацию в жилом секторе Тенгу тридцать минут назад.

– И где она сейчас? – спросила Рёко, посерьезнев.

– Она внедрилась в старшую школу Райзен, – холодно ответила Мана.

Оригами резко вскинула голову. Ее дыхание сбилось:

– Школа Райзен? Класс?

– Класс два-четыре, – Мана повернулась к Оригами, смерив ее оценивающим взглядом. – Ты ведь учишься там, сержант Тобиичи? Значит, ты в курсе оперативной обстановки. Мой приказ предельно прост: эвакуация гражданских не планируется. Любая попытка поднять тревогу приведет к тому, что Кошмар активирует теневой барьер и сожрет всю школу разом. Мы уничтожим ее хирургически. На месте.

– Там сотни детей! – повысила голос Рёко.

– Сопутствующий ущерб допустим, если цель — ликвидация угрозы глобального уровня, – без тени сомнения бросила тринадцатилетняя машина для убийств. – Но есть еще кое-что.

Мана подошла к центральному терминалу и вывела на монитор скрытое досье.

На экране появилось фото рыжеволосого парня в темной куртке. Эмия Широ.

Оригами напряглась всем телом, ее пальцы судорожно коснулись скрытой кобуры на поясе. Рёко медленно прищурилась, перекатывая сигарету из одного угла рта в другой.

– Кто это? – спросила Мана, ткнув пальцем в снимок.

– Гражданский, – ровным, деревянным голосом ответила Оригами. – Ученик того же класса. Пострадал при аварии в закрытом научном комплексе, находится на реабилитации.

Мана медленно повернула голову. Ее лазурные глаза впились в лицо Оригами с пугающей, почти звериной проницательностью:

– Ты лжешь, сержант. И капитан Кусакабэ лжет в своих отчетах.

Девочка наклонилась над столом, и ее голос стал тихим, зловещим:

– Я видела телеметрию уничтожения дронов «Бэндирснэтч». Сэр Уэсткотт думает, что это скрытая разработка «Рататоска». Но я... я чувствую это иначе.

Она поднесла тонкую ладонь в белой перчатке к своей груди, туда, где под ребрами билось ее модифицированное, перегруженное сердце:

– Мои сенсоры настроены на поиск Духов. Но когда я просматривала файлы этого парня... мои интерфейсные разъемы начали греться. Моя кровь... она словно закипает рядом с его следами. Это не духовная энергия. Но это и не человек. От него разит железом. Холодным, мертвым железом, от которого у меня сводит зубы.

Мана опустила руку и хищно усмехнулась:

– Я иду в школу Райзен. Ликвидация Кошмара — приоритет номер один. Но если этот рыжий ублюдок встанет у меня на пути... я вскрою его раньше, чем он успеет моргнуть. Вопросы есть?

– Никаких, младший лейтенант, – ледяным тоном ответила Рёко. – Только помни: земля в городе Тенгу глубокая. И в ней уже лежит немало тех, кто считал себя бессмертным.

Мана лишь презрительно хмыкнула и зашагала к лифту, ведущему в ангар экзоскелетов.

Когда двери за ней закрылись, Оригами сделала шаг к капитану:

– Капитан...

– Знаю, – оборвала ее Рёко, доставая зажигалку. Пальцы взрослой женщины едва заметно дрожали. – Черт бы побрал эту DEM. Они прислали сюда ходячую бомбу. Тобиичи, хватай гражданскую одежду и дуй в школу. Найди Эмию. Скажи ему... пусть уводит Шидо и Току к чертовой матери. Если эта бешеная девчонка схлестнется с Кошмаром посреди школьного двора, а Широ решит поиграть в героя... от города останется только воронка.

– Так точно, – Оригами развернулась и сорвалась на бег.

***

Большая перемена в школе Райзен превратилась в изощренную пытку.

Токисаки Куруми не теряла времени даром. Вокруг ее парты мгновенно образовалась плотная толпа одноклассников, очарованных ее манерами, безупречной речью и загадочной полуулыбкой. Она отвечала каждому с изысканной вежливостью викторианской аристократки, но ее единственный открытый глаз ни на секунду не упускал из виду троих: Шидо, Току и Широ.

Тока сидела нахохлившись, как рассерженная сова, сжимая в руке пластиковую линейку так, что та опасно трещала.

– Она мне не нравится, – громким шепотом объявила девушка, наклоняясь к Шидо. – Шидо! От нее пахнет так же, как от тех темных ям в руинах, где живут подземные черви! Она смотрит на тебя так, словно хочет съесть! Буквально!

– Тока, тише, она же услышит... – шипел перепуганный Шидо, лихорадочно поправляя наушник связи с «Фраксинусом».

В наушнике царил форменный ад.

Котори орала так, что мембрана динамика захлебывалась:

– Шидо! Какого черта ты сидишь на месте?! Это «Кошмар»! Самый кровавый Дух из всех зафиксированных! Рейне, запускай протоколы экстренной эвакуации! Нет, стой, если мы активируем телепортатор, она засечет пространственное возмущение и перебьет полшколы!

– Командир... – послышался сонный, но напряженный голос Рейне. – Уровень реяна у объекта стабилен, но показатели энтропии вокруг нее зашкаливают. Она контролирует время окружающего пространства. Малейшая ошибка — и мы потеряем контакт. Шидо должен действовать по стандартному протоколу свидания.

– Какое к черту свидание с серийным убийцей?! – бесновалась Котори.

Широ сидел молча.

Он не вмешивался в истерику командования «Рататоска». Его правая рука медленно чертила кончиком шариковой ручки незаметные геометрические линии на полях тетради — руны раннего обнаружения, которым его когда-то учила Рин. Левая рука под саваном пульсировала. Мечи внутри него отзывались на близость Куруми странным, голодным скрежетом.

Оружие признавало в ней естественного врага.

Клинки были созданы, чтобы прерывать жизни. Куруми пожирала жизни, чтобы длить свое существование. Это было столкновение двух концепций смерти.

Внезапно толпа вокруг парты новенькой расступилась.

Куруми поднялась со своего места. Ее юбка мягко качнулась, длинные хвосты шелковых волос скользнули по плечам. Легкой, бесшумной походкой она подошла прямо к парте Ицуки Шидо.

– Ицука-сан, – промурлыкала она, прижав тонкие пальцы к щеке. – Не могли бы вы оказать мне услугу?

– А?.. Д-да, конечно! – Шидо вздрогнул, невольно отпрянув к спинке стула. – Какую?

– Я еще совсем не знаю этой школы, – Куруми склонила голову, и ее единственный рубиновый глаз блеснул влажным, манящим светом. – Не покажете ли вы мне здание? Скажем... во время обеденного перерыва? Крышу, библиотеку... тихие, уединенные уголки?

– Я пойду с вами! – мгновенно вскочила Тока, ударив кулаками по парте. Ее фиолетовые глаза горели праведным гневом. – Шидо занят! Он должен помочь мне доесть бенто!

Куруми медленно перевела взгляд на Току.

В глубине ее зрачка промелькнуло ледяное, бездонное высокомерие древнего хищника, смотрящего на домашнюю кошку:

– О, милая Тока-сан... Какая вы шумная. Но я просила Ицуку-сана. Мужчинам иногда нужно личное пространство, не так ли?

А затем ее взгляд скользнул вбок. На Широ.

Широ не двигался. Он даже не поднял головы от своей тетради, продолжая аккуратно выводить руническую спираль.

– А вы, Эмия-сан? – вкрадчиво спросила Куруми. Воздух между ними словно сгустился, температура упала на пару градусов. – Вы тоже пойдете следом за своим... названым братом? Будете охранять его покой?

Широ замер. Медленно положил ручку на стол.

Он поднял глаза, и их взгляды встретились.

В воздухе словно ударили два кресала. Невидимая обычному глазу искра праны и реяна со звоном лопнула в полуметре от их лиц.

– Школьные правила запрещают ученикам находиться на крыше во время уроков, Токисаки-сан, – спокойно, ровно произнес Широ. Его голос звучал так обыденно, словно он обсуждал меню в столовой. – Там ржавые замки и скользкий парапет. Можно оступиться и упасть. А падать с высоты четырех этажей... очень больно. Даже тем, кто считает себя бессмертным.

Куруми тихо, грудно рассмеялась. Звук ее смеха напоминал перезвон хрустальных бокалов на поминках:

– Какая забота о безопасности... Восхитительно. Вы говорите так, словно сами не раз падали в бездну, Эмия-сан.

– Я знаю, каково это — сгорать заживо, – Широ не отвел взгляда ни на миллиметр. – И знаю, как пахнет пепел. В этом городе достаточно огня, Токисаки. Не стоит раздувать новый пожар.

Улыбка девушки стала тоньше. Тонкая бровь над гранатовым глазом чуть приподнялась.

– Как интересно... – прошептала она, наклоняясь к нему так близко, что Широ снова почувствовал запах пороха и увядших роз. – Вы пахнете не так, как эти дети, Широ-сан. От вас не пахнет будущим. От вас разит вечностью. Тысячами клинков, застывших в мертвом времени. Скажите... сколько веков вы прячете под этим жалким красным тряпьем на вашей руке?

Шидо побледнел. В наушнике Котори издала придушенный звук.

Широ не шелохнулся. Его пальцы на здоровой правой руке плавно, без рывка легли на край столешницы, готовые в микросекунду применить Укрепление и сломать дерево, создавая барьер.

– Ровно столько, сколько потребуется, чтобы защитить этот дом, – ответил он тихо.

Куруми заглянула ему в глаза еще на одну бесконечно долгую секунду.

Затем выпрямилась, грациозно расправила складки юбки и снова обратила свой взор на замершего Шидо:

– Ну так что, Ицука-сан? Мы идем на экскурсию?

Шидо сглотнул, бросил короткий, отчаянный взгляд на Широ, получил от него едва заметный, ободряющий кивок и поднялся на ноги:

– Д-да. Пойдем, Токисаки-сан. Я покажу тебе школу.

Когда они вышли в коридор, Тока рванулась было следом, но Широ протянул правую руку, мягко перехватив ее за запястье:

– Стой, Тока.

– Но Широ! Она опасна! Я чувствую ее силу, она... она чудовище!

– Я знаю, – Широ поднялся из-за парты, подошел к окну и посмотрел во внутренний двор школы. – Но если ты побежишь за ними сейчас, она использует это как повод для нападения. Шидо должен попытаться поговорить с ней. «Рататоск» страхует его с воздуха.

– А ты?! Что будешь делать ты?!

Широ не ответил.

Его взгляд упал на ворота школьного двора.

Там, прямо посреди цветущих азалий, стояла фигура в белом армейском комбинезоне с массивными механическими накладками на бедрах. Маленькая, темноволосая девочка с лицом, полным яростной, непреклонной решимости.

Мана Такаямия.

Она не смотрела на окна школы. Она смотрела прямо на него. Сквозь листву, сквозь стекло, сквозь разделявшие их пятьдесят метров расстояния.

Ее лазурные глаза горели неестественным, холодным светом активированных сенсоров DEM. А в правой руке, скрытой за складками форменного плаща, слабо мерцало лезвие лазерного излучателя.

– Оставайся в классе, Тока, – тихо произнес Широ, натягивая рукав куртки на левую руку до самых кончиков пальцев. – И защищай остальных, если завоет сирена.

– Широ, ты куда?!

– У нас гости, – бросил он через плечо, уже выходя в коридор. – Гости, которые не умеют стучать в двери.

***

Пожарная лестница западного крыла школы Райзен выходила в узкий, глухой переулок между спортивным залом и бетонным забором, отделявшим территорию школы от жилого квартала.

Здесь всегда стояла тень. Пахло сырой землей, мокрым бетоном и ржавчиной от водосточных труб. Ученики редко заглядывали сюда — место считалось неуютным.

Именно поэтому оно идеально подходило для засады.

Широ спустился по металлическим ступеням, ступая бесшумно. Подошвы его кроссовок не издали ни звука. Он вышел на растрескавшийся асфальт переулка и остановился, засунув руки в карманы куртки.

– Выходи, – негромко произнес он в пустоту между бетонными опорами. – Твои сервоприводы издают высокочастотный писк на частоте шестнадцать килогерц. Для человеческого уха это почти неслышно, но собаки в соседнем дворе уже воют.

Секунда тишины.

Затем из тени за вентиляционным коробом спортзала плавно, с пугающей механической грацией шагнула фигура.

Мана Такаямия была без тяжелого ранца экзоскелета — полноразмерный «Муракумо» застрял бы в узком переулке. Но на ней был легкий штурмовой корсет, усиленный накладными бронепластинами из сплава титана и вольфрама. На правом предплечье крепился компактный генератор реайзер-поля, а в тонких пальцах левой руки она небрежно вертела рукоять высокочастотного вибро-меча.

Ее лицо было бледным. Под глазами залегли тени от перегрузок боевыми стимуляторами, но взгляд синих глаз был острым, как скальпель хирурга.

– Ты наблюдателен для обычного школьника, – ее голос звучал сухо, звонко, но без единой детской интонации. – Слишком наблюдателен.

Она остановилась в пяти метрах от него, перекрывая выход на улицу.

– Эмия Широ. Возраст — семнадцать лет. Биографические данные отсутствуют до момента катастрофы в парке. Родство с семьей Ицука — стопроцентная фальшивка, сфабрикованная на серверах организации «Рататоск».

Широ не шелохнулся:

– Ты проделала большую исследовательскую работу, младший лейтенант Такаямия. DEM хорошо платит своим детям-солдатам?

Лицо девочки дернулось, словно от пощечины. Ее зрачки опасно сузились:

– Я не ребенок. Я сильнейший боевой оператор корпорации после госпожи Мазерс. И я задаю вопросы, а не ты.

Она сделала шаг вперед. Генератор реайзер-поля на ее руке тихо загудел, окутывая ее фигуру едва заметным маревом искаженного воздуха:

– Кто ты такой? Что произошло в парке развлечений? Корпорация потеряла четыре единицы «Бэндирснэтч». Их срезы... металл был разрублен оружием, которого не существует в каталогах земного вооружения. Без термического следа. Без использования реяна.

Она вскинула палец, указывая на его левую руку, спрятанную в кармане:

– И главное. Почему, когда я приближаюсь к тебе, мои нейроинтерфейсы сходят с ума? Почему мои сенсоры кричат, что передо мной стоит ходячий склеп? Что у тебя под этой курткой, Эмия?!

Широ посмотрел на нее долгим, немигающим взглядом.

Он видел ее насквозь. Не глазами — его магические контуры, обостренные шестым чувством воина, читали ее биоритмы.

Сердце девочки колотилось с чудовищной частотой — сто сорок ударов в минуту в состоянии покоя. Ее кровеносные сосуды были истончены постоянным воздействием химических коктейлей, разгоняющих реакцию. Ткани внутренних органов несли на себе следы микроскопических разрывов от чудовищных перегрузок экзоскелета. Ей оставалось жить от силы пару лет, если она продолжит надевать эту броню.

Она была живым трупом. Оружием, которое взрослые цинично выковали, использовали и выбросят на свалку, как только металл устанет.

Точно так же, как Айнцберны поступили с Илией.

Глухая, горячая волна тяжелого, темного гнева шевельнулась в груди Широ. Не на нее. На тех ублюдков в дорогих костюмах, которые стояли за ее спиной на борту своего черного линкора.

– Ты умираешь, Такаямия-сан, – тихо и очень отчетливо произнес Широ.

Мана замерла. Рукоять меча в ее пальцах дрогнула:

– Что?..

– Твое тело разрушается, – продолжил он, не повышая тона. – Твои наномашины пожирают твои клетки, пытаясь компенсировать перегрузки от реайзер-поля. Твой мозг сожжен стимуляторами. Тебе не говорили об этом твои хозяева из DEM? Они обещали тебе славу? Великую цель? Защиту человечества?

– Заткнись! – сорвалась на крик девочка, и в ее голосе впервые прорезалась живая, истеричная паника подростка, загнанного в угол. – Ты ничего обо мне не знаешь! Я защищаю людей! Я уничтожаю монстров! Я убила Духа!

– Ты убила ребенка, у которого была сила, – безжалостно отрезал Широ. – И сама стала оружием в чужих руках. Ты ищешь монстров вокруг себя, но не замечаешь, как поводок на твоей шее затягивается все туже.

Мана оскалилась. Вся ее напускная офицерская выдержка разлетелась в прах:

– Ты труп, Эмия! Я вскрою тебя и покажу сэру Уэсткотту, что за дрянь ты прячешь внутри!

Она рванулась вперед.

Скорость ее движения была колоссальной. Усиленные реайзер-полем связки выбросили ее тело вперед быстрее, чем человеческий глаз мог уследить.

Пять метров испарились за долю секунды.

Лезвие вибро-меча, вспыхнув ослепительным изумрудным светом, устремилось к его левому плечу — идеальный, выверенный удар спецназа, рассчитанный на то, чтобы отсечь конечность, не задев жизненно важные артерии на шее.

Широ не стал проецировать мечи.

Он обещал капитану Кусакабэ. Он помнил, что над школой могут висеть спутники слежения.

*Укрепление.*

Прана вспыхнула в его правой руке, превращая кости, мышцы и ткань куртки в монолит.

Широ не стал уклоняться. Он сделал полшага навстречу удару, сокращая дистанцию до критической, туда, где клинок терял свою рычажную силу.

Его правая ладонь, раскрытая лодочкой, врезалась снизу вверх в гарду вибро-меча Маны за микросекунду до того, как лезвие набрало максимальную кинетическую энергию.

*ГЛУХОЙ УДАР.*

Звуковая волна выбила пыль из щелей между бетонными плитами.

Вибро-лезвие, способное рассекать стальные балки, наткнулось на голубоватую вспышку укрепленной плоти и со скрежетом соскользнуло вверх, срезав лишь прядь рыжих волос у виска Широ.

Мана опешила. Ее процессор боевого прогнозирования выдал ошибку: человек не мог заблокировать вибро-клинок голой рукой.

Она попыталась активировать генератор импульса на предплечье, чтобы отбросить его кинетической волной, но Широ уже двигался.