Меч Кристальной пещеры
Тени на витринах и запах корицы
Воздух в подвале муниципалитета пах сырым бетоном, застоявшейся водой и мазутом от старого чугунного котла. Котел глухо гудел в полумраке, словно гигантский спящий зверь, согревая холодные кости старинного здания мэрии.
Широ шел позади Джанет Неттлз, стараясь ступать мягко, с носка на пятку. Годы тренировок в додзё и ночные обходы поместья Эмия давали о себе знать: даже с израненным телом и ноющей левой рукой его поступь оставалась почти бесшумной. Чего нельзя было сказать о Велме, чьи начищенные туфли то и дело выбивали сухой, отчетливый ритм по цементному полу.
– Тише, – шепотом бросила Джанет, на секунду замерев у массивной железной двери запасного выхода. – У Стоуна на дежурстве сегодня сержант Кордеро. Парень глуповат, но слух у него как у сторожевого пса, если дело касается запаха пончиков или чужих тайн.
Она осторожно надавила на тяжелый засов. Дверь подалась с протяжным, масляным вздохом. В лицо ударил плотный, холодный морской воздух, мгновенно вытеснивший духоту котельной.
Кристальная Пещера ночью выглядела совсем иначе, чем в лучах заката. Туман, наползавший из гавани, был настолько густым, что казался почти осязаемым – липкая, влажная пелена скрывала основания викторианских фонарей, превращая их желтый свет в размытые, плавающие в воздухе сферы. В этой серой дымке было что-то неестественное, что заставило Широ инстинктивно напрячь спину. Магические цепи внутри него, обычно дремавшие, слабо отозвались коротким покалыванием в затылке.
Город дышал. И это дыхание было... тяжелым. Словно глубоко под землей, под толщей базальта и океанского ила, ворочалось что-то древнее, темное и очень голодное.
– Эмия, не отставай, – негромко окликнула его Велма, придерживая тяжелую железную створку. – Твоя регенерация впечатляет, но если ты схлопочешь воспаление легких на морском сквозняке, мне придется объяснять родителям, почему мой предполагаемый японский ассистент хрипит, как старый дизельный генератор.
Широ очнулся от наваждения и шагнул в сырую тьму переулка.
– Прости. Засмотрелся.
– На что? На взвесь микроскопических капель воды плотностью три десятых грамма на кубический метр? – хмыкнула девушка, быстро оглядывая переулок сквозь квадратные стекла очков. – Обычный прибрежный конденсат. В этом городе его хватает с избытком, как и суеверий на его почве.
Они быстро пересекли узкий двор, заставленный мусорными баками, и скользнули к темно-зеленому седану мэра, припаркованному в глубокой тени раскидистого платана. Джанет щелкнула центральным замком, распахнула заднюю дверь и помогла Широ забраться на просторное сиденье.
– Ляг ниже уровня стекла, – скомандовала она, захлопывая дверцу. – Велма, садись вперед. Если нас остановит патруль, ты забыла в мэрии чертежи городской дренажной системы для школьного проекта. Поняла?
– Мисс Неттлз, врать шерифу Стоуну – это не просто гражданский долг каждого сознательного жителя Кристальной Пещеры, это еще и чистое интеллектуальное удовольствие, – невозмутимо отозвалась Велма, пристегивая ремень безопасности на переднем сиденье. – Трогайтесь. Время – фактор критический.
Мотор седана заурчал тихо и ровно. Машина плавно выкатилась из переулка на главную улицу.
Широ лежал на кожаном заднем диване, глядя в темный потолок. Сквозь затонированные окна проплывали размытые огни неоновых вывесок: «Пещера Тайн», «Сувениры Капитана Скалла», «Жуткие Блинчики У Молли». Город отчаянно, почти истерично торговал собственным страхом. В Фуюки мистику прятали глубоко под землю, запечатывали барьерами и смывали следы кровью, чтобы простые люди спали спокойно. Здесь же кошмары выставляли на витрины, снабжая ценниками и неоновой подсветкой.
Но под этой балаганной мишурой Широ отчетливо чуял настоящую скверну. Не такую концентрированную и ядовитую, как грязь Грааля, но тягучую, въевшуюся в вековые камни мостовой.
Спустя десять минут неспешной езды по серпантину улиц машина свернула в тихий квартал, застроенный двухэтажными деревянными домами в колониальном стиле. Седан мягко затормозил у заднего двора здания с вывеской «Книги, старина и диковины четы Динкли».
– Приехали, – объявила Джанет, глуша двигатель. – Задний флигель прямо за садом. Там отдельный вход, электричество и душ. Телефон я туда проводить не стала, так что никакой связи с внешним миром, пока я не добуду чистые документы.
Она обернулась через плечо, посмотрев на Широ с мягкой, почти материнской строгостью:
– Сиди тихо, Эмия. Не выходи на улицу днем. Еду и сменную одежду тебе обеспечит Велма. И, ради всего святого, не вздумай снова падать сквозь пространство. Второй такой журнальный столик я за счет бюджета не спишу.
– Я постараюсь, мисс Неттлз, – неловко улыбнулся Широ. – Спасибо вам. Правда.
– Замяли, – махнула она рукой. – Велма, веди его. Я на дежурстве, нужно показаться в участке, чтобы Стоун не решил, будто я готовлю государственный переворот.
***
Гостевой домик оказался крошечным, но удивительно уютным.
Первый этаж занимали штабеля деревянных ящиков, забитых старыми книгами, картами и какими-то бронзовыми шестеренками, пахнущими машинным маслом и воском. Узкая винтовая лестница вела на мансарду, где под скошенным потолком помещались широкая железная кровать, круглый стол, заваленный пожелтевшими энциклопедиями, и глубокое кресло с потертой бархатной обивкой. Из круглого чердачного окна открывался вид на залив, скрытый клубящейся молочной мглой.
Велма заперла входную дверь на два оборота ключа, поднялась следом за Широ на мансарду и щелкнула выключателем настольной лампы. Мягкий янтарный свет выхватил из темноты ряды книжных корешков и пылинки, кружащиеся в воздухе.
– Располагайся, – она бросила на стол свою тяжелую папку и повернулась к нему. – Ванная за той занавеской. Вода нагревается от бойлера, так что кипятка на час не жди, но смыть пыль хватит.
Широ осторожно опустился на край кровати. Пружины тихо скрипнули. Усталость навалилась с новой силой – адреналин побега выветрился, оставив после себя сосущую пустоту в желудке и глухую тяжесть в суставах.
– Твои родители... они не будут против? – спросил он, глядя на то, как Велма методично выкладывает на стол блокнот, упаковку стерильных бинтов, медицинские ножницы и флакон со спиртом.
– Мои родители сейчас на аукционе в Сан-Франциско, скупают очередную партию «подлинных ведьминских амулетов семнадцатого века», сделанных на фабрике в Гуанчжоу три месяца назад, – сухо отозвалась девушка, поправляя очки. – Они вернутся не раньше вечера воскресенья. К тому моменту мисс Неттлз либо состряпает тебе фальшивое студенческое удостоверение, либо мы придумаем легенду получше.
Она подошла к нему, держа в руках ножницы и пачку марли.
– А теперь снимай куртку.
Широ моргнул, слегка опешив от такой безапелляционности:
– Что?
– Снимай куртку и повязки, Эмия. Я ученый, а не благотворительная организация. Ты обещал дать мне факты. Я должна зафиксировать динамику заживления твоих тканей при нормальном освещении, сменить фиксирующий компресс и взять образцы эпителия.
– Я могу сам перевязать раны, – запротестовал Широ, отводя взгляд. В нем заговорило чисто японское смущение: оставаться полуголым перед незнакомой сверстницей в ее же комнате было верхом неприличия. – Правда. Я привык справляться с этим в одиночку.
Велма скрестила руки на груди и выразительно посмотрела на него поверх очков. В этом взгляде читалась такая убийственная доза скепсиса, перед которой спасовал бы даже Кирей Котомине.
– Эмия, ты потерял литр крови два дня назад, твое левое предплечье завязано узлом, который используют при переломах полевые санитары, а правая ключица выглядит так, будто по ней проехались циркулярной пилой. Ты физически не сможешь наложить давящую повязку на собственную спину под углом сорок пять градусов. Либо ты позволяешь мне помочь, либо завтра твои рубцы воспалятся, поднимется температура, и мне придется колоть тебе лошадиные дозы антибиотиков внутримышечно. Ты этого хочешь?
Широ тяжело вздохнул. Против этой логики крыть было нечем.
– Ладно. Твоя взяла.
Он расстегнул молнию грубой армейской куртки, которую ему дала Джанет, и осторожно стащил ее с плеч. Затем аккуратно, стараясь не тревожить свежую ткань, размотал верхний слой белых бинтов на торсе.
Велма, несмотря на всю свою напускную холодность, невольно задержала дыхание.
Его тело было картой выживания в филиале ада. Подтянутый, с сухими, вылепленными годами упорных тренировок мышцами, он был буквально исполосован шрамами. Старые, бледные следы ожогов переплетались с новыми, темно-розовыми рубцами от мечей. Некоторые порезы – глубокие, рваные – действительно затянулись плотной молодой кожей с пугающей скоростью, но все еще выглядели воспаленными.
– Невероятно... – тихо выдохнула Велма, забыв про свой циничный тон. Она подошла ближе, опустившись на колени рядом с кроватью, и осторожно коснулась пальцами края длинного шрама на его ребрах.
Ее пальцы были прохладными, но от этого прикосновения по коже Широ пробежала волна мурашек. Он напрягся, удерживая дыхание.
– Тебе больно? – тут же спросила она, заметив его реакцию, и слегка отдернула руку.
– Нет. Просто... непривычно, – пробормотал он, глядя в сторону деревянных балок потолка. – Обычно меня латали люди с куда более тяжелой рукой.
Велма смочила ватный диск антисептиком и принялась аккуратно, с поразительной для подростка ловкостью обрабатывать края затянувшихся ран. Ее лицо находилось совсем близко; Широ видел крошечные веснушки на ее переносице, слегка вздернутый нос и то, как она сосредоточенно прикусывала губу, когда очищала кожу от засохшей сукровицы. От нее пахло мылом с ароматом лаванды, старой бумагой и тем самым вишневым бальзамом. Этот домашний, мирный запах кружил голову сильнее, чем благовония в храме Рюдо.
– Кто тебя так разделал? – негромко спросила она, не отрываясь от работы. – Джанет сказала, что раны колотые и резаные. В Фуюки орудует маньяк с холодным оружием? Или это разборки якудза?
– Ни то, ни другое, – ответил Широ, поморщившись, когда спирт коснулся глубокого пореза возле ключицы. – Это... личное. Человек, с которым я дрался, был священником.
Велма замерла с занесенным тампоном. Медленно подняла на него глаза.
– Священник? Ты шутишь?
– Хотел бы я шутить. Он был тем еще чудовищем. Бывший экзекутор Церкви, мастер китайского кемпо, для которого человеческая жизнь не стоила и гроша. Если бы я не остановил его, город сгорел бы дотла. Снова.
– «Снова»? – уцепилась она за слово, моментально активируя аналитический режим. – В Фуюки уже был крупный пожар? Десять лет назад?
Широ вздрогнул.
– Откуда ты знаешь?
– Я умею читать не только школьные учебники, Эмия, – Велма методично наложила свежую марлевую салфетку ему на грудь и зафиксировала ее пластырем. – Когда Джанет назвала твой родной город, я вспомнила сводки международного агентства новостей за девяносто четвертый год. Аномальное возгорание в жилом секторе Синто. Около пятисот погибших, сотни пропавших без вести, причина так и не была установлена официально – списали на утечку газа из поврежденного магистрального трубопровода. Но утечка газа не дает локальных очагов горения с температурой свыше двух тысяч градусов, способных плавить асфальт за считанные секунды.
Она заглянула ему прямо в глаза:
– Ты выжил в том аду, да?
Широ сжал здоровый кулак так, что побелели костяшки. Воспоминания, которые он так отчаянно пытался задвинуть на задворки разума, поднялись черной волной: черное небо, руины, запах горящего мяса и рука Кирицугу, вытаскивающая его из-под завалов.
– Да. Меня спасли. Один человек... он отдал мне все, чтобы я остался жить. И взял с меня обещание.
– Какое?
– Стать героем, – горько усмехнулся Широ. – Защитником справедливости. Глупая, наивная мечта, правда? Мечта ребенка, который не понимал, какую цену за это придется заплатить.
Велма не стала смеяться. Она закончила с повязкой на груди, аккуратно сложила использованные салфетки в полиэтиленовый пакет и села на край стула, сложив руки на коленях.
– Мечта спасать людей никогда не бывает глупой, – тихо, без тени привычного сарказма произнесла она. – Глупыми бывают методы. В моем клубе... в нашей компании есть парень. Фред. Он тоже помешан на благородстве. Строит сложные ловушки из веревок, шестеренок и рычагов, вечно лезет на рожон, пытаясь всех защитить. Порой он ведет себя как непроходимый болван, но я знаю: если кому-то будет угрожать реальная опасность, он не задумываясь подставится под удар. Вы с ним чем-то похожи. Только... у тебя за плечами настоящая кровь. А у Фреда – победы над жуликами в резиновых масках.
– Резиновые маски? – переспросил Широ, не совсем понимая контекст.
– Долгая история, – махнула рукой Велма, и на ее губах появилась легкая, грустная улыбка. – Наш город... он странный, Эмия. Очень странный. Все вокруг помешаны на призраках, проклятых сокровищах конкистадоров и монстрах. Мы с друзьями расследуем эти случаи. И каждый раз, когда мы срываем маску с очередного «чудовища», под ней оказывается местный банкир, мстительный актер или жадный риелтор. Люди готовы напялить на себя костюм болотной твари, лишь бы украсть миллион долларов или прогнать конкурентов с прибыльной земли. Я привыкла к тому, что зла вне человеческой натуры не существует. Разум, наука, логика – вот единственные законы, которые имеют значение.
Она перевела взгляд на его левую руку, все еще запечатанную алой тканью Покрова:
– Но ты... Ты не вписываешься в эту теорию. Ты разрушаешь ее. И это меня пугает. И одновременно... завораживает.
Широ посмотрел на нее. В мерцающем свете настольной лампы ее каштановые волосы казались медно-рыжими, почти как его собственные. В ее взгляде не было страха перед его шрамами или его мрачным прошлым. Только искреннее, глубокое желание понять.
– Я могу показать тебе кое-что, – внезапно для самого себя предложил Широ. – Если ты действительно хочешь увидеть, что лежит за пределами твоих учебников. Но пообещай, что это останется между нами.
Велма подобралась, ее глаза блеснули за стеклами очков:
– Обещаю. Ученый умеет хранить тайну эксперимента.
Широ опустил взгляд на круглый стол. Там, среди стопок книг, стоял старый механический будильник – дешевая штамповка середины прошлого века с треснувшим стеклом и заклинившим маятником. Судя по слою пыли, он стоял здесь мертвым грузом не один десяток лет.
Широ вытянул правую руку, зависнув ладонью в паре сантиметров над металлическим корпусом часов.
– *Trace on,* – едва слышно прошептал он по-японски.
Глубоко внутри, в районе позвоночника, щелкнул переключатель. Магическая цепь – всего одна, тонкая, как волосок, чтобы не потревожить спящую руку Арчера, – вспыхнула бледно-зеленым неоновым светом.
Велма вздрогнула и подалась назад, когда воздух над столом ощутимо потяжелел. Температура в комнате упала на пару градусов, пахнуло горячим озоном, а по предплечью Широ на долю секунды пробежали призрачные светящиеся линии, похожие на дорожки печатной платы.
Структурный анализ.
В сознании Широ мгновенно развернулся трехмерный чертеж механизма. Состав сплава: низкосортная латунь с примесью цинка. Шестеренка заводного барабана: скол третьего зубца. Ось балансира: деформация на две десятых миллиметра вследствие падения сорок лет назад. Пружина: потеря упругости из-за коррозии.
Широ коснулся кончиками пальцев латунной головки завода.
– Укрепление. Изменение базовой формы.
Крошечный импульс праны – чистый, выверенный, отточенный сотнями часов работы в сарае поместья – вошел в металл. Скол на зубце шестеренки затянулся, металл перестроился на молекулярном уровне, возвращая первоначальную геометрию. Деформированная ось выпрямилась под воздействием мягкого давления магии.
*Щелк.*
Секундная стрелка дернулась. Затем еще раз.
*Тик. Так. Тик. Так.*
Будильник ожил. Ритмичный, четкий металлический звук заполнил тишину мансарды, отсчитывая секунды с абсолютной хронометрической точностью.
Широ разорвал контакт и опустил руку. Цепь погасла. Никаких спецэффектов, никаких взрывов – просто старые сломанные часы, которые снова шли.
Велма сидела неподвижно. Ее рот был слегка приоткрыт, а пальцы судорожно сжимали край столешницы.
– Это... – она сглотнула, пытаясь обрести дар речи. – Это не фокус. Ты не прикасался к механизму. Корпус запаян винтами под плоскую отвертку, резьба сорвана... Ты не мог нажать скрытый рычаг.
Она резко вскочила, схватила со стола часы, поднесла их к самому уху, слушая мерное тиканье, затем достала свою лупу и начала лихорадочно осматривать заднюю крышку:
– Никаких батареек. Пружинный механизм. Но пружина внутри была мертва, я сама пыталась завести их в прошлом году, там лопнул фиксатор! Как?! Как ты изменил физическое состояние сплава без нагрева до точки плавления?!
– Я понял его структуру, – просто ответил Широ, натягивая на плечи чистую хлопковую футболку, которую нашел на спинке стула. – Понял, из чего он сделан, где произошла ошибка и как вернуть его к идеальной форме. Для меня это естественно. Как дышать.
Велма медленно опустила часы на стол. Ее плечи опустились. В ее взгляде, устремленном на Широ, смешались полнейший когнитивный диссонанс, потрясение и... неописуемый, почти детский восторг.
– Закон сохранения массы... второе начало термодинамики... локальная энтропия... – шептала она, словно читая молитву поверженным научным догмам. – Ты нарушил их все за три секунды.
– Прости, – виновато улыбнулся он. – Я не хотел ломать твою картину мира.
– Ломать? – Велма резко вскинула голову, и ее щеки вспыхнули ярким, живым румянцем. – Эмия Широ, ты не сломал ее! Ты только что открыл передо мной дверь в абсолютно неизведанную область физики! Это... это невероятно! Это величайшее открытие века! Если мы сможем математически описать этот процесс, вывести формулу взаимодействия твоего нейронного импульса с кристаллической решеткой металла...
Она осеклась, заметив его усталый, смущенный взгляд.
– То есть... кхм. – Велма кашлянула в кулак, поправила очки и постаралась вернуть лицу прежнее строгое выражение, хотя румянец на скулах выдавал ее с головой. – В смысле, это любопытный феномен, требующий дальнейшей верификации. Но на сегодня исследований достаточно. Тебе нужен сон. А мне нужно... переварить увиденное.
Она собрала свои медицинские принадлежности, сунула блокнот под мышку и направилась к лестнице:
– Ванная готова. На диване внизу есть чистое одеяло, если замерзнешь. Завтра в восемь утра я принесу завтрак. И... Эмия?
Она остановилась на верхней ступеньке и обернулась.
– Спасибо. За то, что показал.
– Спасибо за то, что поверила, – ответил он.
Велма быстро кивнула, словно стесняясь собственной мягкости, и поспешно спустилась вниз. Хлопнула входная дверь, щелкнул замок, и в домике воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, уверенным тиканьем починенного будильника.
Широ подошел к круглому окну и прислонился лбом к прохладному стеклу.
За туманом, где-то далеко в ночи, шумел океан. Город спал под своим фальшивым неоновым саваном, не ведая, какие тени бродят по его улицам. Но здесь, в этой маленькой комнате, пахнущей книгами и лавандой, Широ впервые за долгие месяцы почувствовал нечто забытое.
Покой.
***
Утро встретило Кристальную Пещеру пронзительными криками чаек и редкими лучами солнца, с трудом пробивавшимися сквозь остатки рассеивающегося тумана.
Велма шла по мощеной дорожке между антикварной лавкой и гостевым флигелем, неся в руках бумажный пакет из местной пекарни. Она почти не спала этой ночью. До четырех утра она исписала полтора блокнота уравнениями квантовой сцепленности, пытаясь подогнать вчерашнее чудо под теорию струн, но в итоге лишь заработала головную боль и дикое желание выпить тройной эспрессо.
Она ожидала увидеть парня спящим без задних ног – в конце концов, после таких ранений и магических трюков организму требовался колоссальный отдых.
Однако, подойдя к двери, Велма замерла.
Из щелей приоткрытого кухонного окна на первом этаже доносился умопомрачительный, совершенно нетипичный для прибрежной Калифорнии запах. Это не был запах пережаренного бекона из местной закусочной или дешевых замороженных вафель. Воздух благоухал жареным кунжутным маслом, свежим зеленым луком, сладковатым соевым соусом и нежным, тающим ароматом подрумяненной на гриле рыбы.
Велма нахмурилась, достала ключ, тихо открыла дверь и вошла внутрь.
Кухня, которая последние пять лет служила ее родителям складом для бракованных медных чайников и коробок с макулатурой, преобразилась до неузнаваемости.
Весь мусор был аккуратно рассортирован и сложен в углу ровными стопками. Плита – старая газовая плита с кривыми конфорками, которую отец собирался сдать на металлолом, – сияла первозданной чистотой, отчищенная от многолетнего нагара. Стол был накрыт белоснежным полотенцем, на котором красовались две глубокие керамические миски с рассыпчатым рисом, тарелка с тонко нарезанным омлетом, свернутым в тугой золотистый рулет, и две порции запеченного окуня, политого прозрачной глазурью.
У плиты, спиной к ней, стоял Широ.
На нем были простые серые спортивные штаны и та самая белая футболка. Сверху был повязан старый кухонный фартук ее матери. Левая рука парня была аккуратно подвязана чистой косынкой к груди, чтобы не мешать движениям, но правой он орудовал с виртуозной скоростью: деревянной лопаткой подхватил кипящую жидкость в маленьком ковшике, снял пену и выключил конфорку.
– Доброе утро, Велма, – не оборачиваясь, произнес он ровным, спокойным голосом.
Девушка застыла на пороге с пакетом круассанов в руках.
– Как... как ты узнал, что это я? – выдавила она, оглядывая этот кулинарный шедевр посреди пыльного антикварного склада.
– Твои шаги, – Широ повернулся к ней, вытирая руки чистым полотенцем. На его лице играла легкая, виноватая улыбка. – У тебя очень характерная походка: быстрый шаг, легкий упор на внешнюю сторону стопы. И от тебя пахнет корицей и чернилами.
Велма почувствовала, как к щекам снова предательски подступает тепло. Она кашлянула, закрыла за собой дверь и поставила свой бесполезный пакет с выпечкой на край стола:
– Эмия, ты с ума сошел? Тебе прописан строгий постельный режим! Вчера твои клетки вели войну за выживание, а сегодня ты... ты генеральную уборку устроил и открыл ресторан восточной кухни?!
– Я не могу сидеть без дела, – мягко возразил Широ, отодвигая для нее стул. – Когда я просто лежу, мысли начинают возвращаться туда, куда им возвращаться не стоит. А работа по дому помогает держать голову в чистоте. К тому же, ты и мисс Неттлз спасли мне жизнь. Приготовить завтрак – это меньшее, что я могу сделать в знак благодарности.
Велма подозрительно посмотрела на омлет:
– Где ты взял ингредиенты? Здесь не было ничего, кроме сухого пайка и консервов.
– В холодильнике лежала замороженная рыба – правда, она переморожена, но если вымочить ее в рисовом уксусе и воде с солью, текстура восстанавливается. Рис нашелся в кладовой, яйца и лук тоже. Соевый соус был старым, но я немного прокипятил его с сахаром и сушеными водорослями, которые нашел в банке из-под чая. Получился вполне сносный соус терияки. Садись. Остынет ведь.
Велма поколебалась секунду, но бунтующий желудок, не получавший нормальной пищи со вчерашнего обеда, принял решение за нее. Она села на деревянный стул, взяла бамбуковые палочки, которые Широ, судя по всему, сам выстругал из старой бамбуковой вешалки, лежавшей на складе, и с опаской подцепила кусочек омлета.
Тамагояки. Воздушный, многослойный, источающий тончайший аромат бульона.
Она отправила кусочек в рот.
Глаза Велмы за стеклами очков распахнулись до предела. На несколько секунд весь ее аналитический аппарат, все мысли о пространственных аномалиях, теории струн и шерифе Стоуне просто испарились. Вкус был идеальным. Нежная сладость яйца балансировала с солоноватой глубиной бульона, текстура таяла на языке, оставляя послевкусие тепла и абсолютного, безмятежного уюта.
– О боже... – вырвалось у нее прежде, чем включился внутренний цензор. – Это... это преступно вкусно. Ты где учился готовить? В кулинарной академии в Париже?
Широ сел напротив, положив перед собой одну миску с рисом, и тихо рассмеялся:
– Нет. Дома. Мой опекун совершенно не умел готовить, питался полуфабрикатами и бургерами. Если бы я не встал к плите в десять лет, мы бы оба умерли от язвы желудка.
Велма с удвоенным аппетитом принялась за рыбу. Хрустящая корочка, сочное мясо, идеальный баланс специй. Она ела так быстро, как не ела даже во время их самых изнурительных расследований с ребятами.
– Если ты будешь так готовить каждый день, – пробормотала она с набитым ртом, – я запру тебя в этом флигеле навсегда и совру мисс Неттлз, что ты растворился в воздухе.
– Договорились, – улыбнулся Широ. – Только дай мне доступ к нормальным ножам. Те, что лежали в ящике, тупые, как деревянные бруски. Мне пришлось потратить полчаса, чтобы навести кромку на точильном камне.
Они ели в тишине – уютной, спокойной, словно знали друг друга не полтора дня, а много лет. Велма украдкой наблюдала за ним. Широ ел сосредоточенно, аккуратно, держа спину идеально прямо. В каждом его жесте сквозила сдержанная грация человека, привыкшего к жесткой дисциплине. Но в глубине его глаз, когда он опускал взгляд, все еще сквозила та невыразимая тень утраты.
– Эмия, – нарушила тишину Велма, откладывая палочки и вытирая губы салфеткой. – Насчет твоего вчерашнего трюка.
Широ поднял голову:
– С часами?
– Да. Я полночи думала об этом. Ты сказал, что понимаешь структуру вещей. Это врожденная аномалия твоего мозга? Какая-то форма синестезии, помноженная на телекинез?
– В моем мире это называют магическим происхождением, – ответил он, сделав глоток зеленого чая. – У каждого мага есть свой элемент. Земля, Вода, Огонь, Воздух, Пустота. Но у меня... особый случай. Мой элемент и мое происхождение совпадают. Это «Меч». Я не умею лечить людей классическими заклинаниями, не умею призывать огонь или повелевать ветром. Все, на что я способен, связано с клинками, металлом и структурой материалов. Я могу понять, как устроена вещь, укрепить ее или... создать ее точную копию из своей памяти.
Велма замерла, осмысливая его слова.
– Создать копию? Материализовать физический объект из ничего?
– Не из ничего. Из праны – магической энергии. И это не настоящие вещи, лишь временные проекции. Но если я знаю их историю, состав и концепцию, они ничем не уступают оригиналу.
– Это противоречит закону Ломоносова-Лавуазье, – на автомате пробормотала девушка, но уже без прежней уверенности. После идущего будильника спорить с ним было бессмысленно. – Значит... те клинки, которые разорвали твое тело?
Широ помрачнел. Пальцы его правой руки коснулись перевязанного левого предплечья:
– Эта рука принадлежала другому человеку. Героическому Духу. Воину из будущего, чьей душой был тот же самый мир мечей. Когда мне пересадили его конечность, его сила стала просачиваться в меня. Стоит мне потерять контроль, и его магия начнет бесконтрольно проецировать мечи прямо из моей плоти. Превращая меня в нагромождение железа.
Велма побледнела. Она вспомнила страшные, вывернутые края порезов на его теле. Они действительно выглядели так, словно лезвия пробивались *изнутри наружу*.
– Какой кошмар... – прошептала она, невольно подавшись вперед и накрыв своей теплой ладонью его пальцы, лежащие на столе. – Кто вообще мог сделать такую операцию ребенку?!
Широ удивленно посмотрел на ее руку. Велма тут же смутилась, осознав свой порыв, но руку не убрала – лишь упрямо поджала губы, глядя ему прямо в лицо.
– Это было необходимо, – тихо произнес он. – Без этой руки я бы не смог защитить тех, кто мне дорог. Но цена... оказалась слишком высокой. Моя сестра заплатила ее за меня.
– Ты винишь себя, – это был не вопрос. Велма видела людей насквозь. – Ты выжил, а она осталась там. И теперь ты думаешь, что не заслуживаешь этой жизни. Что должен был умереть на том обрыве.
Широ промолчал, отведя взгляд в сторону окна.
– Знаешь, что я скажу, Эмия? – голос Ве