← Назад к обзору

Меч и пистолет

Пепел чужих надежд

– Он больше не Поттер, Дамблдор, – голос Северуса Снейпа хлестнул по тишине штаб-квартиры Ордена Феникса подобно лезвию скальпеля. – Точнее, в Японии его имя звучит иначе. Он зарегистрирован в гильдии Бутэй и реестре древних кланов как Гарри Аояма-Поттер. Полноправный супруг наследницы стиля Синмэй-рю.

Лили покачнулась, судорожно хватаясь за край дубового стола. Ее лицо, и без того осунувшееся за последние недели, стало белее больничной простыни.

– Супруг?.. – едва слышно прошептала она, прижимая ладонь к губам. – Ему же всего шестнадцать... Он ребенок, наш маленький мальчик...

– Он перестал быть ребенком в ту секунду, когда вы заперли его в чулане ради дутой славы второго сына, – безжалостно отрезал зельевар. В черных глазах Снейпа не было ни капли сочувствия, лишь холодное, вымороженное презрение. – Вы хотели вырастить послушного ягненка на заклание, а вырастили волка, который научился рвать глотки быстрее, чем ваши хваленые мракоборцы успевают вытащить палочки из карманов.

– Северус, пожалуйста, держи себя в руках, – тихо, но весомо произнес Альбус Дамблдор. Старый чародей выглядел постаревшим на добрый десяток лет. Серебряная мантия казалась ему велика, а здоровой рукой он то и дело потирал переносицу под очками-половинками. – Ситуация критическая. Министерство практически пало. Фадж заперся в кабинете, Пожиратели смерти контролируют Косой переулок, а Волан-де-Морт... Волан-де-Морт ждет. Пророчество требует исполнения.

– Да плевать мне на пророчество! – внезапно взревел Джеймс Поттер, вскакивая со своего места.

Его левая рука висела на перевязи – пуля, выпущенная Гарри, раздробила плечевой сустав, и даже лучшие колдомедики святого Мунго не смогли полностью восстановить нервные окончания. При каждом резком движении лицо Джеймса искажалось от острой боли, но куда сильнее болело его уязвленное самолюбие.

– Он мой сын! Моя кровь! Он не имел права стрелять в меня, не имел права бросать семью, когда над страной нависла угроза! – Джеймс тяжело дышал, глядя на Дамблдора безумными, воспаленными глазами. – Мы должны поехать туда. Немедленно! Забрать его силой, если понадобится! Он обязан встать рядом с братом!

– Забрать силой? – Снейп издал сухой, лающий смешок. – Джеймс, твоя глупость воистину не знает границ. Ты всерьез полагаешь, что сможешь явиться в чужую страну, нарушить юрисдикцию Министерства Магии Японии и местных кланов, а затем скрутить наемника S-ранга?

– Он всего лишь мальчишка с магловскими хлопушками! – раздался от дверей капризный, дрожащий от обиды голос.

В комнату вошел Годрик Поттер. На «Мальчике-который-выжил» была парадная мантия с золотыми гриффиндорскими львами, но выглядел он жалко. Под глазами залегли темные круги, пальцы нервно теребили палочку из остролиста. После позорного разгрома в Косом переулке, где Беллатриса Лестрейндж едва не сняла с него кожу заживо, юный «герой» вздрагивал от каждого шороха.

– Я избранный! – воскликнул Годрик, оглядывая присутствующих в поисках поддержки. – Директор сам говорил! Гарри просто завидует мне! Он всегда был завистливым уродом! Если он научился каким-то магловским трюкам, он обязан передать это оружие мне! Ордену! Мне нужны эти пистолеты, чтобы уничтожить Сам-Знаешь-Кого!

Сириус Блэк, сидевший в углу и мрачно глушивший огневиски прямо из горла, с глухим стуком опустил бутылку на стол.

– Заткнись, Годрик, – процедил Блэк с такой яростью, что юноша невольно отшатнулся. – Просто заткни свою пасть. Мы вырастили из тебя хвастливого павлина, не способного даже защитить собственный зад. А настоящий боец сейчас за десять тысяч миль отсюда чистит оружие и плюет на наши имена. И он абсолютно прав.

– Сириус! – возмутилась Лили, но Блэк лишь отмахнулся.

– Альбус, – Сириус повернулся к директору. – Я поеду. И Джеймс поедет. И Лили. Мы найдем его. Мы встанем на колени, если потребуется. Но мы должны вернуть мальчишку. Не ради войны... ради нас самих. Иначе этот груз утянет нас на дно раньше, чем Волан-де-Морт переступит порог этой комнаты.

Дамблдор тяжело вздохнул, его пальцы сцепились в замок.

– Международная конфедерация магов не одобрит официальный визит. Нам придется использовать старые каналы. Портключ до Йокогамы, оттуда – местным транспортом до префектуры Канагава, город Хината. Возьмите Годрика. Возможно, вид брата пробудит в Гарри кровные узы.

– Надейся на это, старик, – тихо пробормотал Снейп, отступая в тени коридора. – Но если ты сунешься к зверю в логово, будь готов остаться без руки.

***

Японское утро пахло дождем, свежесваренным рисом и оружейным маслом.

В спальне на втором этаже гостиницы Хината царил безмятежный полумрак. Легкий ветерок шевелил бумажные перегородки сёдзи, принося с веранды прохладу цветущего сада.

Гарри открыл глаза ровно за секунду до того, как солнечный луч пробился сквозь листву глицинии. Годы жизни в режиме боевой готовности научили его тело просыпаться мгновенно, без зевоты и вялости. Но сегодня он не спешил вскакивать, сжимая в руке рукоять «Беретты».

Рядом с ним, мерно и глубоко дыша, спала Мотоко.

Ее длинные шелковистые волосы разметались по белоснежному футону, скрывая тонкую ключицу. Одеяло сползло, обнажая изящную линию спины и округлое бедро, на котором белел едва заметный шрам – память об их совместной зачистке гнезда шанхайских контрабандистов в порту Токио три месяца назад. Во сне гордая воительница клана Синмэй-рю выглядела удивительно юной, хрупкой и беззащитной.

Гарри осторожно, чтобы не разбудить жену, протянул руку и убрал с ее лица непослушную черную прядь. На безымянном пальце его правой руки тускло блеснуло широкое кольцо из платины и зачарованной стали. На пальце Мотоко было точно такое же.

Шевельнувшись, девушка сладко вздохнула, прижалась ближе к его теплому боку и уткнулась носом в шрамированную грудь Гарри. Ее пальцы машинально нащупали его ладонь, переплетаясь с его пальцами.

– Ты снова не спишь, муж мой, – ее голос был хриплым со сна, но в нем звенела нежная, собственническая ласка.

– Солнце встало, – с легкой улыбкой ответил Гарри, целуя ее в макушку. – Через два часа у нас тренировка в Академии. А потом заказ от префектуры: банда наемников из Гонконга решила, что в окрестностях Хинаты можно безнаказанно торговать запрещенными стимуляторами.

Мотоко приоткрыла темные, глубокие глаза, в которых мгновенно растаяла сонная дымка, уступив место острому, как лезвие катаны, вниманию.

– Значит, сегодня мы снова танцуем вместе?

– Только ты и я, – Гарри притянул ее к себе, накрывая губы девушки жадным, глубоким поцелуем.

Мотоко ответила с той же неукротимой страстью, которая проявлялась во всем, что она делала: будь то смертельный бой на клинках или их ночи на этом татами. Ее руки обвились вокруг его шеи, притягивая ближе, стирая даже намек на утреннюю прохладу. Никаких запретов, никакого страха перед мужчиной – Гарри выжег эти комплексы из ее души, заменив их абсолютным доверием и пылающей преданностью. Для нее он был не просто защитником. Он был ее господином, ее равным, ее воздухом.

Когда они наконец разомкнули объятия, Мотоко тихо рассмеялась, ее щеки горели румянцем.

– Если мы продолжим, мы опоздаем на завтрак. Харука-сан грозилась лишить нас зеленого чая, если Кейтаро снова сожжет омлет.

– Этот балбес опять заснул над учебниками? – усмехнулся Гарри, поднимаясь с футона.

Его тело – сплошной узел стальных мышц, покрытый картой былых сражений – двигалось с совершенной грацией хищника. Он натянул свободные черные штаны, привычным движением зафиксировал на бедрах сдвоенные набедренные кобуры с модифицированными «Береттами 92FS», оснащенными компенсаторами и магическими рунами охлаждения ствола. За спину привычно лег анатомический чехол с зачарованным коротким клинком вакидзаси – подарок старейшин клана Аояма на свадьбу.

Мотоко наблюдала за ним, не скрывая восхищения. Одевшись в традиционное белое косодэ и темно-синее хакама, она привычным жестом завязала длинные волосы в высокий хвост и взяла в руки свою катану в черных лакированных ножнах.

Они вышли в коридор, где гостиница Хината уже жила своей обычной, безумной и громкой жизнью.

– Кейтаро-о-о! – раскатистый вопль Нару сотряс деревянные стены, после чего последовал звонкий звук сокрушительного удара, треск ломающейся перегородки и глухой стон несчастного ронина, вылетевшего во внутренний двор прямо через сёдзи.

– Я... я просто хотел полить цветы!.. – донеслось из кустов сакуры жалобное блеяние управляющего.

– В женской душевой?! В семь утра?! – Нару стояла на пороге, воинственно сжимая деревянную швабру, словно копье.

– Доброе утро, Нару, – невозмутимо поздоровался Гарри, проходя мимо застывшей девушки.

– А... доброе утро, Гарри-кун, Мотоко-тян, – мгновенно сменила гнев на милость Нару, смущенно пряча швабру за спину. К этой парочке в общежитии относились с благоговейным трепетом. Никто, даже взбалмошная Митсуне или дикая Каолла, не смели нарушать покой молодой четы воинов. – Завтрак уже на столе. Синобу приготовила мисо-суп.

– Спасибо, – Мотоко коротко поклонилась подруге.

Они спустились на кухню, где за низким столом уже сидели остальные. Митсуне лениво цедила кофе, хитро поглядывая на Гарри из-под челки; Каолла увлеченно конструировала механическую птицу из старого тостера и пустых гильз, которые Гарри регулярно отдавал ей на растерзание; Синобу с мягкой улыбкой раскладывала рис по пиалам, а Харука за стойкой неторопливо курила тонкую сигарету.

– Ну что, молодожены, – протянула Митсуне с лукавой усмешкой, – соседи снизу жалуются, что вы слишком громко тренируетесь по ночам.

Мотоко мгновенно вспыхнула, ее рука машинально легла на рукоять меча.

– Конно-сан! Следите за языком, иначе я отрежу вам челку до самых бровей!

– Ой-ой, какие мы грозные, – прыснула лисица, прячась за спину Харуки.

Гарри лишь покачал головой, усаживаясь на татами рядом с женой. Он взял палочки для еды, но едва успел поднести пиалу с супом ко рту, как все его естество скрутило внезапным, ледяным спазмом.

Это было не магическое нападение. Это было ощущение чужеродного, гнилостного присутствия. Воздух в саду гостиницы дрогнул, запахло дешевым антимольным зельем, шерстью старых мантий и затхлой британской чопорностью. Барьеры, которые Гарри установил по периметру гостиницы вместе с бабушкой Хиной, натянулись, как струны, предупреждая об опасности.

Мотоко среагировала долей секунды позже. Ее глаза сузились, превратившись в две обсидиановые щели. Киай – духовная энергия – волной ударила от ее тела, заставив чашки на столе зазвенеть.

– Чужаки, – коротко бросила мечница, поднимаясь на ноги в идеальной боевой стойке. – Четверо. Несут с собой оружие и дурные намерения.

Харука мгновенно затушила сигарету, ее лицо стало жестким.

– Девочки, марш на второй этаж. Синобу, уведи Каоллу. Живо.

– Но я хочу посмотреть на чудищ! – пискнула смуглая изобретательница, но Нару уже подхватила ее под мышки и потащила к лестнице.

Гарри медленно опустил пиалу на стол. Его лицо словно высекли из гранита. Ни гнева, ни страха – абсолютная, расчетливая пустота профессионального стрелка, готового открыть огонь на поражение.

– Останься здесь, сестрица, – спокойно произнес он, проверяя ход затворов обеих «Беретт». – Это мусор из моего прошлого. Я вынесу его сам.

– Мы вынесем его вместе, – поправила его Мотоко, становясь с ним плечом к плечу. Щелкнула гарда ее катаны, клинок вышел из ножен на пару сантиметров, блеснув холодным серебром.

Они вышли через веранду во внутренний двор.

***

Возле деревянных ворот гостиницы Хината, прямо на дорожке из белого гравия, стояли четверо магов в длинных европейских мантиях. Они выглядели чудовищно нелепо среди цветущих азалий, аккуратно подстриженных сосен и журчащих бамбуковых фонтанчиков цукубай.

Джеймс Поттер, бледный, с перекошенным от боли лицом, опирался на трость. Рядом с ним стояла Лили, кутаясь в дорожную мантию, с красными от слез глазами. Сириус Блэк настороженно оглядывался по сторонам, держа правую руку в кармане, где явно покоилась палочка. А чуть впереди, надув губы и сжимая в руке древко из остролиста, стоял Годрик, с брезгливостью осматривая традиционные японские постройки.

– Какая дыра, – громко произнес Годрик, морща нос. – Воняет сырой рыбой и травой. И ради этого он сбежал из родового поместья? Жалкий идиот.

– Заткнись, Годрик, – процедил Сириус, но тут его взгляд зацепился за две фигуры, вышедшие из дома.

Гарри и Мотоко спускались по деревянным ступеням без единого звука. Они двигались синхронно, с пугающей плавностью двух охотящихся леопардов. На Гарри больше не было мешковатых школьных мантий или старых обносков, которые ему когда-то с барского плеча скидывал Джеймс. Черная штурмовая форма Академии Бутэй идеально сидела по фигуре, на бедре покачивались тяжелые рукояти модифицированных пистолетов, а взгляд серых глаз был настолько мертвым и тяжелым, что даже Сириус невольно сделал шаг назад.

– Гарри!.. – вскрикнула Лили, делая шаг вперед и протягивая дрожащие руки. – Сынок! Боже мой, Гарри!

– Стоять, – голос Гарри прозвучал не громко, но гравий под ногами британцев хрустнул, словно от удара невидимого молота. – Еще один шаг за линию внешнего круга, миссис Поттер, и моя жена отсечет вам обе ноги по колено.

Мотоко не произнесла ни слова. Ее катана бесшумно покинула ножны, описав в воздухе короткую, ослепительную дугу. Кончик лезвия замер в миллиметре от воображаемой черты на песке. Воздух вокруг девушки замерцал от чудовищного давления духовной силы, от которого волосы Лили встали дыбом, а магическое ядро внутри сжалось в паническом ужасе.

– Гарри, как ты смеешь?! – взревел Джеймс, пытаясь расправить плечи, но скривился от приступа боли в раздробленном плече. – Мы твои родители! Мы преодолели полмира, чтобы найти тебя! Мы простили тебе твою выходку! Простили ранение, побег, эту... эту дикую магловскую девку!

Воздух во дворе словно обратился в жидкий азот.

Гарри не стал кричать. Он просто исчез.

В глазах магов это выглядело так, будто парень растворился в воздухе, оставив после себя лишь смазанный черный росчерк. Джеймс даже не успел моргнуть, когда железные пальцы с силой гидравлического пресса сомкнулись на его горле, впечатывая взрослого мага спиной в массивную деревянную балку ворот. Опорная стойка треснула. Трость выпала из ослабевших пальцев Джеймса, глухо стукнув о землю.

– Джеймс! – истошно завопила Лили, выхватывая палочку.

– Экскурсо!.. – начал было выкрикивать Сириус, вскидывая руку.

Щелк-щелк.

Два ствола «Беретт» смотрели прямо в переносицы Блэка и Лили. Гарри держал Джеймса за горло одной левой рукой, приподняв его над землей так, что носки ботинок лорда Поттера едва касались гравия. В правой руке Гарри не было оружия – второй пистолет каким-то немыслимым образом держала Мотоко.

Она стояла слева от мужа, блокируя Сириуса. Ее левая рука держала ствол с идеальной, непоколебимой жесткостью армейского снайпера, а в правой руке катана была приставлена к кадыку Годрика, который от ужаса обмочил свои парадные гриффиндорские штаны и замер с открытым ртом, боясь даже сглотнуть.

– Опустите палочки, – тихо, с пугающим спокойствием произнес Гарри. Его лицо находилось в нескольких сантиметрах от багровеющего лица отца. – Опустите их медленно и бросьте на землю. Если я услышу хоть слог латыни, в ваших черепах появятся аккуратные девятимиллиметровые отверстия. Вы не успеете закончить заклинание. Я стреляю за две десятых секунды. Проверено в боях против таких же надменных ублюдков.

– С-сириус... брось... – прохрипел Джеймс, синея от нехватки кислорода. Хватка сына перекрывала сонные артерии с хирургической точностью.

Сириус и Лили разжали пальцы. Две палочки упали на гравий.

Мотоко презрительно скривила губы, глядя на трясущегося Годрика.

– И это великий герой запада? – ее голос звенел от отвращения. – Кусок трусливого мяса, не умеющий даже скрыть свой страх. Ты назвал меня «дикой девкой», старик? – ее взгляд метнулся к Джеймсу. – В моем роду двадцать поколений воинов, защищавших императора и очищавших землю от демонов. А кто вы? Свора предателей, выбросивших собственного первенца на помойку, как сломанную куклу.

Гарри разжал пальцы. Джеймс мешком рухнул на колени, судорожно кашляя и хватаясь за горло.

Гарри опустил пистолет, но не убрал его в кобуру. Он стоял над поверженным отцом, глядя на него сверху вниз, как смотрят на раздавленное насекомое.

– Зачем вы приперлись сюда? – ледяным тоном спросил Гарри. – Я предупреждал вас в прошлый раз: если наши пути пересекутся, вы станете моими врагами. Я держу свое слово. Только присутствие моей жены и уважение к этому дому удерживают меня от того, чтобы пристрелить вас всех прямо на пороге.

Лили упала на колени рядом с мужем, слезы градом катились по ее щекам, смывая тушь.

– Гарри, милый... послушай нас, умоляю! – рыдала она, протягивая к нему руки, но натыкаясь на глухой, непроницаемый взгляд. – Волан-де-Морт вернулся! Он убивает людей! Министерство гибнет! Годрику нужна твоя помощь... Он не справляется, Гарри! Мы признаем, мы были неправы! Мы отдадим тебе все: титул лорда Поттера, доступ к родовым сейфам, дом на Годриковой Лощине! Только вернись! Ты нужен Англии! Ты нужен Ордену!

Гарри медленно склонил голову набок. На его губах появилась кривая, страшная ухмылка – оскал наемника из трущоб Роанапура.

– Титул? Сейфы? Дом? – он негромко рассмеялся, и этот смех заставил Сириуса содрогнуться. – Когда мне было десять лет, я просил у тебя буханку хлеба и пару теплых носков на зиму, «мама». А ты оттолкнула меня, потому что твой драгоценный Годрик хотел новую метлу. Когда мне было двенадцать, я истекал кровью после того, как в одиночку отстреливал тварей в Запретном лесу, спасая девчонку с Когтеврана. А вы праздновали очередной «подвиг» этого клоуна, который просто стоял рядом и пускал слюни.

Гарри сделал шаг к Годрику. «Мальчик-который-выжил» заскулил, вжимая голову в плечи.

– Ты хотел мои пистолеты, братец? – Гарри резко выдернул из набедренной кобуры второй «Кольт» 45-го калибра и с размаху впечатал рукоять в лицо Годрика.

Раздался хруст ломаемого носа. Годрик с воплем рухнул на спину, заливая кровью траву, судорожно зажимая разбитое лицо.

– Оружие – это не игрушка для показухи перед фанатками, – Гарри наступил тяжелым штурмовым ботинком на грудь брата, вдавливая его в землю. – Чтобы нажать на спуск, нужно иметь дух убийцы. Нужно быть готовым смотреть в глаза человеку, когда из его затылка вылетают мозги. Ты обделался от одного вида катаны. Если перед тобой встанет Волан-де-Морт, ты будешь лизать его сапоги и умолять о пощаде.

– Гарри, хватит! – закричал Сириус, делая шаг вперед, но замер под дулом, которое Мотоко мгновенно перевела на него.

– Молчать, шакал, – бросила мечница на чистом английском. – Твой голос оскорбляет слух моего мужа.

Гарри убрал ногу с груди стонущего брата и повернулся к родителям.

– Англия для меня мертва. Ее законы, ее министерство, ее дурацкая война – все это прах под моими подошвами. Я боец штурмового отделения Токийской Академии Бутэй. Мой дом – здесь. Моя семья – здесь, – он протянул руку, и Мотоко без колебаний вложила свою ладонь в его пальцы, с гордостью глядя на мужа. – Моя жена – наследница Синмэй-рю. Мое будущее принадлежит этой стране. Если ваш великий «светлый» Дамблдор не может победить одного полоумного недоноска с манией величия – пусть ложится в гроб и освободит место для тех, кто умеет воевать.

– Но как же высшее благо?! – в отчаянии воскликнул Джеймс, с трудом поднимаясь на ноги, опираясь на плечо жены. – Люди гибнут! Невинные дети! Неужели в твоем сердце не осталось ни капли света?!

– Свет? – Гарри окинул отца ледяным взглядом. – Свет ослепляет, Джеймс. Он делает людей наивными и беспомощными. Я предпочитаю тьму. В ней лучше видны цели.

Гарри убрал пистолеты в кобуры. Жестом приказал Мотоко опустить клинок. Девушка послушно, одним плавным движением вернула меч в ножны – раздался сухой, чистый щелчок цубы.

– Убирайтесь, – негромко произнес Гарри. – Забирайте свое сопливое «пророчество», свои палочки и убирайтесь вон из префектуры. Если до заката вы не покинете Японию, я объявлю официальный контракт Бутэй на ликвидацию четырех нелегальных магов, проникших на территорию суверенного государства без согласования с местными властями. Поверьте мне, оперативники штурмового дивизиона найдут вас за полчаса. И пленных мы не берем.

Сириус сглотнул ком в горле. Он поднял с земли свою палочку, затем палочку Лили и, не говоря ни слова, помог подняться скулящему Годрику, чье лицо превратилось в кровавое месиво.

Лили не двигалась. Она смотрела на Гарри – высокого, широкоплечего, устрашающего мужчину, в котором не осталось ни единой черточки того маленького, тихого мальчика с виноватой улыбкой, которого она когда-то знала.

– Ты... ты правда нас ненавидишь? – с разрывающей душу тоской спросила она.

Гарри посмотрел ей прямо в глаза. И в этом взгляде Лили прочитала самый страшный приговор в своей жизни.

– Нет, миссис Поттер, – ответил он ровным, безжизненным голосом. – Чтобы ненавидеть, нужно, чтобы человек хоть что-то для тебя значил. А вы для меня – пустое место. Просто четыре чужих трупа, которые пока еще дышат. Прощайте.

Он повернулся спиной к застывшим британцам и пошел к веранде. Мотоко задержалась на мгновение. Она бросила на Лили один-единственный взгляд – взгляд законной хозяйки и защитницы, полной холодного торжества и абсолютной верности своему избраннику.

– И запомните, чужаки, – тихо произнесла японская воительница. – Если вы еще хоть раз посмеете потревожить покой моего мужа... я лично сниму ваши головы и повешу их на этих воротах. Это слово дома Аояма.

Она развернулась и последовала за Гарри, ступая бесшумно и грациозно. Двери гостиницы Хината с тихим стуком закрылись, отрезая прошлое навсегда.

***

На гравийной дорожке осталась лишь лужица крови Годрика да тяжелая, удушающая тишина.

Джеймс Поттер стоял, опустив голову. Его здоровое плечо мелко тряслось. Он понял. Наконец-то, сквозь пелену гордыни, слепого фанатизма и веры в сказки Дамблдора, до него дошла чудовищная истина.

Они потеряли его.

Не просто потеряли – они сами, своими руками, превратили величайшего мага поколения, плоть от своей плоти, в безжалостного палача, для которого их имена значили меньше пыли под ногами. И когда Волан-де-Морт придет штурмовать Хогвартс, спасать их будет некому. Избранный был сломан и раздавлен одной лишь оплеухой, а настоящий бог войны нашел свой дом в объятиях восточной мечницы за тысячи миль от их гибнущего мира.

– Пойдемте, – надтреснутым, стариковским голосом произнес Сириус, взваливая Годрика на плечо. – Здесь нам больше нечего делать. Мы опоздали на четырнадцать лет.

Лили не ответила. Она стояла на коленях, сжимая в кулаке горсть чужой земли, и беззвучно выла, чувствуя, как внутри нее окончательно умирает то, что когда-то называлось материнским сердцем.

***

А в комнате на втором этаже, залитой мягким утренним светом, жизнь продолжалась.

Гарри стоял у открытого окна, глядя на вершины далеких гор, окутанных туманом. Его руки больше не сжимали оружие. Сзади подошла Мотоко. Ее сильные, тренированные руки мягко обвили его талию, прижимаясь к его спине всем телом. Она положила подбородок ему на плечо, чувствуя, как постепенно расслабляются железные мышцы мужа.

– Ты в порядке? – тихо спросила она на родном языке.

Гарри накрыл ее ладони своими, переплетая пальцы, ощущая прохладу платинового кольца.

– В полном, – ответил он, поворачиваясь к ней и заглядывая в ее темные, бездонные глаза, в которых отражалось ясное небо Хинаты. – Прошлое наконец-то сдохло, Мотоко. Больше никаких призраков.

– Тогда пойдем, – на ее губах расцвела та самая редкая, ослепительная улыбка, которую она дарила только ему одному. – Харука сказала, что у нее есть для нас срочный контракт в Йокогаме. Банда контрабандистов захватила склад с оружием.

Гарри улыбнулся в ответ – хищно, свободно и счастливо. Он наклонился и запечатлел на ее губах долгий, горячий поцелуй, пахнущий порохом, сталью и безграничной свободой.

– Меч и пистолет, любимая.

– Всегда вместе, муж мой, – ответила Мотоко, застегивая ножны на поясе.

И они шагнули навстречу новому дню, зная, что в этом безумном мире нет силы, способной разорвать их союз. Союз крови, стали и непобедимой любви.