Маски сброшены
Вечный отблеск небесной лазури
Пять лет в мире теней пролетели как одно мгновение. Здесь, где время течет по иным законам, а само пространство подчиняется воле Монарха, изменения происходят иначе. Но ничто не менялось так стремительно и захватывающе, как мой сын.
Я стоял на вершине главной башни замка, наблюдая за тем, как на тренировочной площадке внизу разворачивается настоящий танец смерти. Юки двигался так быстро, что даже мой обостренный взгляд едва улавливал его перемещения. Его противником был Игрис — верный рыцарь не сдерживался, его огромный меч рассекал воздух с оглушительным свистом, но Юки уклонялся с грацией кошки.
Ему исполнилось восемнадцать. Мой мальчик вырос, превратившись в молодого мужчину, от одного взгляда на которого у простых смертных перехватило бы дыхание, а у врагов — застыла бы кровь. Черные, как сама бездна, волосы были коротко и дерзко острижены с выбритыми висками, что придавало его лицу еще более резкие, волевые черты. Фарфоровая кожа, казалось, светилась изнутри, а небесно-голубые глаза, унаследованные от матери, теперь приобрели ту самую глубину и холод, которые были присущи мне.
– Довольно, – произнес я, и мой голос, усиленный маной, эхом разнесся над ареной.
Юки мгновенно замер, его теневые щупальца, извивавшиеся за спиной подобно живым лезвиям, втянулись под кожу. Игрис опустил меч и почтительно склонил голову.
Сын поднял взгляд на балкон. На его губах играла легкая, чуть дерзкая усмешка. В ушах поблескивал пирсинг — несколько серебряных колец, которые он добавил совсем недавно, а на правой руке, выходя из-под рукава, виднелась сложная татуировка в виде переплетенных теней, уходящая к самому плечу.
Через минуту он уже был рядом со мной, преодолев лестницы за считанные секунды. Рост сто восемьдесят восемь сантиметров — он почти догнал меня. Сегодня он был одет не в тренировочный доспех, а в черную водолазку, плотно облегающую мускулистое тело, строгие брюки и длинное черное пальто, которое развевалось при ходьбе. Моя копия. Моя гордость.
– Ты снова опоздал на пять минут, – сказал я, сложив руки на груди и стараясь придать голосу строгость, хотя внутри меня распирало от отеческого тепла.
– Балин, ну пап! – Юки закатил глаза и картинно вздохнул, снимая пальто и перебрасывая его через плечо. – Я просто заканчивал сет с Игрисом. Он стал двигаться чуть медленнее, я не мог упустить шанс поставить ему подножку.
– Что я тебе говорил о дисциплине, молодой человек? – я приподнял бровь. – Приказ Монарха — это не предложение обсудить время встречи.
– Да-да, «Тень не знает промедления, а Монарх не знает оправданий», – процитировал он мой старый урок, лукаво прищурившись. – Но ты же сам учил меня использовать слабости противника. Игрис отвлекся на твой голос, и я этим воспользовался. Разве это не лучший результат тренировки?
Я невольно усмехнулся. Спорить с ним становилось всё труднее — он был слишком умен и слишком хорошо знал, на какие рычаги нажимать.
– Пойдем, – я кивнул в сторону обеденного зала. – Нам нужно обсудить дела.
Мы шли по бесконечным коридорам замка. Тени-слуги бесшумно расступались перед нами, склоняясь в глубоком поклоне. За эти пять лет я полностью перестроил это измерение. Оно больше не было просто тюрьмой или складом для армии — оно стало живым, пульсирующим сердцем моей власти.
Где-то глубоко в подземельях, в самых темных казематах, о которых не знал даже Юки (хотя, уверен, догадывался), всё еще «существовали» Ча Хэ Ин и её любовники. Я не убил их. Смерть была бы милосердием. Вместо этого они гнили в измерении абсолютного одиночества, где время растягивалось в бесконечность, а единственным собеседником был их собственный страх. О них забыли быстро. В мире людей Ча Хэ Ин стала лишь строчкой в архивах Ассоциации, легендой, которая «ушла на покой».
А Су Янь... маленькая девочка, ставшая плодом предательства. Ей сейчас было пять. Иногда я позволял себе взглянуть через теневое зеркало на её жизнь. Она росла в тихой деревне, окруженная любовью приемных родителей, которые души в ней не чаяли. Она была обычным ребенком: смеялась, бегала по лужам и не имела ни малейшего представления о том, что её «отец» — существо, способное уничтожить планету, а «мать» — предательница, запертая в вечной тьме. Это была лучшая судьба, которую я мог ей дать.
– Пап, ты опять ушел в себя, – голос Юки вырвал меня из раздумий.
Мы сели за стол из черного обсидиана. Бери, в поварском колпаке, который смотрелся на его хитиновом теле нелепо, но крайне торжественно, лично подал нам ужин. Юки с аппетитом принялся за еду, совершенно не смущаясь присутствия верховного главнокомандующего моей армии в роли официанта.
– Завтра мы отправляемся в Разлом Междумирья, – начал я, глядя на сына. – Разведчики доложили, что там пробудились остатки сил Древних. Это не просто монстры, Юки. Это существа, которые питаются магией Монархов.
Юки замер, его вилка зависла в воздухе. В глазах вспыхнул азартный огонек, тот самый, который я видел в зеркале каждый раз, когда готовился к серьезной битве.
– Наконец-то, – прошептал он. – Я уже устал от манекенов и Игриса. Он слишком предсказуем в своей чести. Древние... это звучит как настоящий вызов.
– Это опасно, Юки. Я не буду вмешиваться, пока твоя жизнь не окажется под прямой угрозой. Ты поведешь свой собственный отряд теней.
Сын выпрямился, его лицо мгновенно стало серьезным. Он отложил приборы и посмотрел мне прямо в глаза.
– Я готов, отец. Мои щупальца стали прочнее алмаза, а тени, которых ты мне выделил, подчиняются мне беспрекословно. Я не опозорю твое имя.
– Я знаю, что не опозоришь, – я протянул руку и на мгновение сжал его ладонь. – Но помни: сила Монарха — это не только разрушение. Это ответственность. Если ты потеряешь контроль над гневом, тени поглотят тебя самого.
– Я помню, – он мягко улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то от той детской нежности, которую он проявлял когда-то давно. – Но с таким учителем, как ты, у теней просто нет шансов меня сожрать. Они меня боятся почти так же сильно, как тебя.
– Почти? – я усмехнулся.
– Ну, Бери всё еще считает, что я недостаточно громко кричу, когда отдаю приказы, – Юки кивнул в сторону муравьиного короля, который в углу зала усердно полировал серебряный поднос.
– МОЛОДОЙ ГОСПОДИН ДОЛЖЕН ИЗЛУЧАТЬ ВЕЛИЧИЕ, КОТОРОЕ СОТРЯСАЕТ НЕБЕСА! – тут же прострекотал Бери, не удержавшись от комментария.
Юки расхохотался, и этот чистый, звонкий звук заполнил холодный зал, делая его более... живым.
После ужина мы вышли на террасу. Над нами раскинулось небо, усыпанное звездами, которые не были видны из мира людей. Это были искры чистой маны, освещавшие наш путь.
– Знаешь, пап, – Юки облокотился на перила, глядя вдаль. – Иногда я думаю о том, что было бы, если бы всего того... с Хэ Ин... не случилось. Жили бы мы сейчас в Сеуле, ходил бы я в обычную школу, сдавал бы экзамены...
Я почувствовал, как сердце кольнуло старой болью.
– Ты жалеешь? – спросил я тихо.
Юки повернулся ко мне, и свет звезд отразился в его небесно-голубых глазах.
– Нет. Ни секунды. Там я был бы тенью великого отца, живущей в фальшивом свете. А здесь я — тот, кто я есть. Здесь я по-настоящему твой сын. И я счастлив, что ты тогда выбрал правду, какой бы горькой она ни была.
Он подошел ближе и приобнял меня за плечи. Несмотря на свой грозный вид и татуировки, для меня он всё еще оставался тем маленьким мальчиком, который когда-то сказал мне у колыбели: «Она не наша».
– Спасибо тебе, пап. За всё.
Я обнял его в ответ, чувствуя невероятную силу в его руках.
– Иди отдыхать, Юки. Завтра будет длинный день. И не забудь сменить серьги на боевые протекторы.
– Балин, ну пап! Они же круто смотрятся! – снова донеслось до меня, когда он уже скрылся в дверях.
Я остался на балконе один, глядя на свои руки. Когда-то я боялся, что моя тьма уничтожит всё, что мне дорого. Но глядя на Юки, я понимал: тьма не всегда означает зло. Иногда это единственное место, где может вырасти что-то по-настоящему чистое и сильное.
Мой сын был готов. А мир... мир скоро узнает, что у Теневого Монарха есть достойный преемник. И на этот раз никакое предательство не сможет встать у нас на пути.
Я посмотрел на луну теневого мира. Где-то там, в бесконечности, ждали новые враги. Но пока у нас был этот момент тишины, я был просто отцом, который безумно гордился своим ребенком. И это было важнее любого титула и любой магии.