Маги семьи Поттеров
Знамя Бисямонтэна над заливом Фуюки
Терминал частной авиации аэропорта Хитроу тонул в промозглой январской мороси, когда тяжёлый стальной чемодан со снаряжением с глухим стуком лёг на весы багажного отсека.
Джессика Поттер стояла у трапа зафрахтованного бизнес-джета, нервно постукивая каблуком по мокрому бетону. Её чёрное пальто силовика Башни было расстёгнуто, обнажая воротник строгой рубашки, а в серых глазах, всегда таких спокойных и расчётливых, плескалась непривычная тревога. Она в сотый раз поправила шарф на шее шестнадцатилетнего племянника, хотя тот уже перерос её на полголовы.
– Очки не снимай ни при каких обстоятельствах, если только не решишь выжечь противнику мозг, – вполголоса наставляла она, понижая тон, чтобы шум прогревающихся турбин заглушал слова. – Токо гарантировала прочность оправы, но линзы тонкие. Если сработают Мистические глаза, обычный человек ослепнет и впадёт в паралич, а маг получит тяжелейший нервный шок. Используй это только как добивающий аргумент.
– Тётя Джесс, ты повторяешь это в пятый раз за утро, – мягко улыбнулся Гарри, перехватывая её руку и сжимая тонкие, покрытые сетью боевых рун пальцы.
Его лазурные глаза за зачарованными стёклами оставались абсолютно спокойными. В них больше не было детской растерянности четырёхлетнего мальчика, брошенного родителями в разрушенной детской Годриковой Впадины. Перед ней стоял молодой маг, чьё тело помнило тысячи часов жестоких спаррингов с Базетт, стрельбу до онемения пальцев под надзором Майи Хисау и анатомические лекции Сисиго. Под простым тёмным свитером и курткой мерно пульсировали тридцать восемь совершенных цепей, готовых в долю секунды превратить его мышцы в стальные канаты.
– Я имею право волноваться, – фыркнула Джессика, но хватку не ослабила. – Я вырастила тебя не для того, чтобы какой-то прогнивший японский ритуал забрал тебя, как забрал Айри и Кирицугу. И помни: Базетт — профессионал, но она слишком доверяет Церкви. Этот их куратор, Котомине Кирей… отец Чарлус упоминал его отца, Рисея, но о самом Кирее ходят дурные слухи. Если почуешь неладное — стреляй первым. В Башне тебя никто не осудит, а Зелретч только посмеётся.
– Обещаю, – кивнул Гарри. – Я не собираюсь умирать. У меня есть долг перед Илией.
– Вот именно. Вытащи её из этого ледяного склепа, – Джессика глубоко вздохнула, борясь с подступившими слезами, и вдруг крепко прижала племянника к себе. – Возвращайся живым, Гарри. Ради меня. Ради бабушки Дореи.
– Я вернусь, тётя.
Позади них раздался звонкий, совершенно неуместный для пасмурного лондонского утра смех.
– О-хо-хо! Какая трогательная картина семейных уз! – звонкий голос заставил обоих магов обернуться.
По трапу с неподдельным восторгом сбегала невысокая девушка. На ней были надеты светлые джинсы, тяжёлые кожаные сапоги и объёмная байкерская куртка вишнёвого цвета, которую Джессика купила ей всего два дня назад в Сохо. Длинные тёмные волосы воительницы развевались на ветру, а на поясе, прямо поверх современной одежды, открыто висела длинная катана в лакированных ножнах, которую маггловский персонал чудесным образом игнорировал благодаря наложенному внушению.
Уэсуги Кэнсин, легендарный Дракон Этиго, воплощение бога войны Бисямонтэна и… Слуга класса Рулер, призванная вопреки всем канонам на место тайного убийцы, сияла широкой, почти безумной улыбкой.
– Не волнуйся, уважаемая Джессика! – Кэнсин ударила себя кулачком в грудь, из-за чего кожаная куртка скрипнула. – Разве может совершенная, непобедимая и великолепная Кэнсин-тян позволить кому-то навредить своему Мастеру? Пока со мной благословение Небес и это копьё… точнее, этот великолепный стальной конь, которого вы мне обещали, праведный суд настигнет любого злодея!
– Кэнсин, умерь пыл, мы ещё даже не взлетели, – вздохнул Гарри, хотя на его лице мелькнула тень усмешки.
– Но ведь это полёт по воздуху в чреве гигантской механической птицы! – восторженно воскликнула Слуга, сверкая глазами. – В мою эпоху о таком не могли мечтать даже величайшие полководцы! Гарри, скажи, а там подают то прозрачное рисовое вино, о котором ты говорил вчера вечером?
– В самолёте есть саке, – сдалась Джессика, потирая переносицу. – Боги правые, Чарлус бы в гробу перевернулся, увидев, кого призвал его внук. Рулер с повадками кавалериста-берсерка… Летите уже. И звони по защищённому каналу, как только прибудете на базу.
Гарри в последний раз кивнул, подхватил сумку с ручной кладью и шагнул на трап вслед за своей неугомонной Слугой.
Двенадцать часов перелёта прошли под знаком непрекращающегося восторга древней воительницы. Кэнсин с детским любопытством изучала иллюминатор, искренне радовалась турбулентности, называя её «гневом духов ветра», и с завидной скоростью опустошала запасы японского алкоголя из бортового бара, ни на секунду не теряя кристальной ясности взгляда. В этой женщине удивительным образом уживались наивная непосредственность и пугающая, запредельная аура живого божества, привыкшего ступать по телам павших врагов с неизменной безмятежной улыбкой.
Когда шасси коснулись посадочной полосы аэропорта Кансай, над Японией стояла глубокая ночь.
Город Фуюки встретил их влажным морским ветром, запахом соли и едва уловимой, но отчётливой тяжестью в атмосфере. Для обычного человека это была просто промозглая зимняя ночь, но Гарри, чьи тридцать восемь цепей мгновенно отозвались на колебания лей-линий, почувствовал это сразу.
Воздух был отравлен.
Это не был физический яд. Это был застарелый, запекшийся смрад скверны, затаившейся в глубинах земли после пожара десятилетней давности. Земля помнила Четвёртую Войну. Она стонала от жажды новой крови.
– Хм-м, – Кэнсин, стоявшая на парковке у неприметного чёрного седана, внезапно перестала улыбаться. Её пальцы легли на рукоять меча. – Какой скверный запах у этого места, Мастер. Словно под землёй гниёт труп демона.
– Это местный Грааль, – тихо отозвался Гарри, убирая багаж в багажник. – Десять лет назад он уничтожил целый район. Мой приёмный наставник сгорел здесь изнутри.
– Вот как… – её глаза сузились, став похожими на два ледяных клинка. – Значит, здесь нет места чести. Только очищение. Что ж, тем проще будет обнажить клинок!
Машина, арендованная через подставные счета Ассоциации, плавно рассекала пустынные улицы ночного Фуюки, направляясь в район Мияма. Базетт Фрага МакРемитц выбрала идеальное убежище: традиционный двухэтажный японский дом на самой окраине, окружённый высоким забором и вековыми соснами. С одной стороны к нему подступал густой лесистый склон холма, с другой — открывался вид на огни делового квартала Синто за рекой Мион.
Едва Гарри заглушил мотор во внутреннем дворе, как из темноты террасы бесшумно соткалась фигура.
Базетт выглядела в точности так, как её запомнил Гарри в Лондоне: короткие каштановые волосы, строгий мужской костюм-двойка цвета бордо, холодный взгляд профессионального ликвидатора. На её руках были намотаны плотные кожаные бинты, скрывавшие рунические знаки для кельтского бокса.
– Ты опоздал на двадцать минут, Поттер, – сухо произнесла она, спускаясь по деревянным ступеням.
– Ветер над Сибирью был встречным, инструктор, – парировал Гарри, доставая чемоданы. – Базовые барьеры уже стоят?
– Три контура, – Базетт перевела взгляд на вышедшую из машины Кэнсин, и её брови едва заметно дрогнули. – А это, надо полагать, твоё непредвиденное обстоятельство? Лорд Эль-Меллой прислал мне отчёт Белфебана. Ты должен был призвать Ассасина или Лансера. Как, во имя Торфа, ты умудрился вытащить Слугу класса Рулер на чужой земле?
– Бисямонтэн сам выбирает, где являть свою волю! – весело отозвалась Кэнсин, подходя ближе и бесцеремонно оглядывая ирландку с головы до ног. – А ты сильна, женщина с запада. Твои кулаки пахнут железом и кровью многих сражений. Мне это нравится!
В воздухе за спиной Базетт внезапно сгустились алые искры праны. Из астральной формы материализовался высокий мужчина в обтягивающем синем доспехе, с диким хищным оскалом и длинным алым копьём, небрежно заброшенным на плечо.
– Ого, – присвистнул копейщик, и его рубиновые глаза хищно блеснули при виде Кэнсин. – А девчонка-то непростая. От неё несёт божественностью так, что у меня аж зубы ломит. Базетт, ты уверена, что этот сопляк — наш союзник, а не ходячая катастрофа?
– Прикуси язык, Лансер, – резко оборвала Слугу женщина. – Это Гарри Поттер, наследник рода Поттеров и мой ученик. А это — Кухулин, Дитя Света Ирландии.
Кэнсин замерла. Её улыбка на мгновение стала шире, а по телу прокатилась такая мощная волна духовного давления, что гравий под её сапогами мелко задрожал.
– Пеон из далёких земель, герой копья… – протянула она с явным наслаждением. – Какая прекрасная встреча! Как насчёт того, чтобы сойтись на сотню ударов прямо сейчас, синеволосый пёс?
– Ха! А девка с характером! – Кухулин перехватил копьё обеими руками, его тело согнулось в низкой боевой стойке. – Я не привык отказывать дамам, особенно когда они просят хорошей взбучки!
– Отставить, оба, – голос Гарри прозвучал негромко, но в нём зазвенела такая тяжёлая, властная сталь, что оба Слуги синхронно скосили на него глаза. Юноша снял дорожное пальто, оставшись в тренировочной кофте. На тыльной стороне его левой ладони отчётливо пылали три витиеватых багровых гребня Командных Заклинаний. – Мы не на арене. Разборки оставим на потом. Базетт, где мастерская?
Ирландка удовлетворённо хмыкнула, оценив хладнокровие ученика.
– В подвале. Всё, что ты заказывал через каналы Сисиго, доставлено вчера вечером. Идём.
Подвал японского дома был переоборудован под полноценную оружейную лабораторию. На массивных дубовых столах, освещённых холодными люминесцентными лампами, ровными рядами лежали оружейные кейсы, банки с химикатами и коробки с тяжёлыми свинцовыми пулями.
Гарри подошёл к центральному верстаку и с щелчком открыл первый чемодан.
Внутри, покоясь в формованном поролоне, лежал укороченный помповый дробовик Remington 870 с тактической рукояткой и пистолетной ложей, а рядом — пара армейских пистолетов SIG Sauer P226 в матовом чёрном исполнении.
– Оружие чистое, номера спилены в порту Иокогамы, – отчиталась Базетт, прислонившись к дверному косяку и закуривая тонкую сигарету. – Патронный пресс установлен в углу. Там же — порох, очищенный по рецепту твоего некроманта, и стружка из драгоценных камней.
Гарри провёл кончиками пальцев по холодному воронёному металлу дробовика. Его цепи мягко шевельнулись, посылая слабый импульс структурного анализа. Металл отозвался идеально: плотный, без микротрещин, готовый принять усиление.
– Картечь? – спросил он, не оборачиваясь.
– Шестнадцать коробок магнума двенадцатого калибра, – кивнула Базетт. – Свинец переплавлен с добавлением серебра и праха мертвецов, как просил Сисиго. Против гулей и магов барьерного типа — идеальное средство. Но ты ведь понимаешь, Гарри, против Слуг это лишь хлопушки.
– Слуги зависят от своих Мастеров, – ровно ответил юноша, доставая из внутреннего кармана бархатный кисет. Он бережно развязал шнурок и выкатил на ладонь две необычные пули калибра 7,62. Латунные гильзы тускло блестели, но наконечники пуль казались странными — шероховатыми, цвета сухой кости.
Базетт прищурилась, выпустив струю дыма:
– Пули Истока. Наследие Кирицуги?
– Да. «Связывание» и «Разрушение». Если маг попытается заблокировать такой выстрел своей магией, его собственные цепи разорвут его нервную систему в клочья. Это на крайний случай. Если нам попадётся кто-то вроде Атрама Гальясты или другого высокомерного лорда.
Гарри сел за верстак, методично закрепил гильзу в станке и потянулся за банкой с зачарованным порохом. Его движения были выверены до миллиметра — Кирицуга вбивал этот автоматизм годами. Насыпать мерку, добавить щепотку рубиновой пыли для термического расширения, утрамбовать пыж, засыпать картечь, завальцевать. На гильзе тонким резцом он выводил скандинавскую руну Турисаз — руну шипа и сокрушения.
Кэнсин, бесшумно спустившаяся в подвал, с любопытством склонилась над его плечом. От неё пахло саке, морозным железом и цветущей сакурой.
– Странное оружие, – задумчиво произнесла она, разглядывая патроны. – В нём нет чести прямого поединка. Но… в нём есть решимость убить. Твоё сердце бьётся ровно, Мастер. Ты не испытываешь страха перед тем, что начнётся?
– Я испытывал страх десять лет назад, – ответил Гарри, не прерывая работы. – Когда смотрел на зелёную вспышку, убившую моих дедушку и бабушку. Когда слышал, как отец и старик Дамблдор решали выбросить меня, словно сломанную игрушку, чтобы освободить место для их золотого мальчика Годрика. С тех пор страх кончился. Осталась только цель.
– И спасти ту белокурую девочку — часть этой цели? – тихо спросила Кэнсин. Её вечно смеющиеся глаза на миг стали пронзительно-глубокими.
– Главная часть, – отрезал он, запечатывая очередной патрон.
– Хорошо, – воительница удовлетворённо улыбнулась и хлопнула его по спине так, что станок едва не сдвинулся. – Мне нравятся мужчины, которые знают, ради кого они держат меч! Или эту твою грохочущую железную трубку. Кстати, Гарри! А где мой стальной конь?!
Гарри тяжело вздохнул, поправляя очки:
– В гараже, Кэнсин. Чёрный «Кавасаки». Базетт перекрасила его и зачаровала подвеску на прочность. Но город патрулировать мы поедем вместе.
– Ура-а-а! – победно возвестила Слуга, вскидывая кулак. – Бисямонтэн благословляет колесницы новой эры!
– Идиотка, – послышалось с лестницы ворчание Кухулина. – Базетт, ты уверена, что она Рулер, а не пациентка дурдома?
Пока в подвале собирались боеприпасы, за тысячи миль от туманной Японии, в заснеженной Шотландии, жизнь текла по совершенно иным законам.
В кабинете директора школы чародейства и волшебства Хогвартс потрескивали замысловатые серебряные приборы. За широким столом из полированного дуба сидел Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, задумчиво разглядывая пергаментный отчёт из Министерства Магии. Напротив него в глубоких креслах расположились Джеймс и Лили Поттер.
Джеймс заметно заматерел за прошедшие годы. В его волосах появилась благородная седина, на мантии сиял золотой герб главы рода, а на лице застыло выражение непоколебимой уверенности человека, знающего, что его семья спасла магический мир. Лили выглядела прекрасной, но в уголках её глаз залегли глубокие тени непреходящей тревоги.
– Альбус, это правда? – с волнением спросила она, комкая в руках кружевной платок. – Тёмные метки… они действительно становятся ярче?
– Увы, девочка моя, – Дамблдор скорбно вздохнул, поверх очков-половинок глядя на родителей национального героя. – Северус подтверждает это. Силы Волан-де-Морта восстанавливаются. Годрик на пороге своего четвёртого курса показал выдающиеся результаты в защитной магии. Его победа над василиском в тайной комнате в прошлом году доказала: древняя магия его матери и доблесть отца сделали мальчика настоящим оплотом Света.
– Годрик справится, – гордо заявил Джеймс, расправляя плечи. – Он настоящий гриффиндорец. Не то что некоторые…
Он скривился, явно намекая на сестру.
– Кстати, о семье, – осторожно начал Дамблдор, и в его глазах блеснул цепкий, холодный огонёк. – Мои осведомители в Лондоне сообщают о странной активности вокруг старого особняка Чарлуса в Кенсингтоне. Джессика… она полностью изолировала поместье древними языческими чарами. Авроры даже приблизиться не могут — у них начинаются приступы удушья. Но самое главное… Гарри.
При имени первенца Лили вздрогнула, а её лицо побледнело:
– Что с ним? Альбус, вы смогли что-то узнать? Он… он жив?
– Жив, Лили, – мягко произнёс старец, хотя голос его оставался бесстрастным. – Но, боюсь, всё сложилось наихудшим образом. Джессика окончательно сбила мальчика с истинного пути. Вместо того чтобы жить тихой, безопасной жизнью маггла, как мы планировали ради его же блага, он был втянут в грязные интриги Часовой башни. Мои контакты утверждают, что мальчик абсолютно неуправляем. Он перенял цинизм своей тётки, не брезгует общением с темнейшими отщепенцами и полностью лишён света любви и прощения.
– Сквиб, возомнивший себя кем-то важным среди этих безумцев без палочек, – презрительно фыркнул Джеймс, хотя в глубине его зрачков мелькнуло неприятное воспоминание о чёрной стреле «Гандра», едва не оторвавшей ему руку десять лет назад. – Отец совершил колоссальную ошибку, оставив Джессике часть архивов. Если бы всё досталось мне, как законному лорду, мы бы очистили род от этой скверны.
– Нам нужно вернуть его, Джеймс, – тихо, но твёрдо сказала Лили, глядя на мужа с мольбой. – Годрику скоро предстоит решающая битва. Пророчество говорит об избранном, но Гарри… он ведь наш сын! Если Тёмный Лорд узнает, что у Годрика есть брат-близнец, пусть даже лишённый магии…
– Именно об этом я и беспокоюсь, дорогая Лили, – вкрадчиво проговорил Дамблдор, сцепляя длинные пальцы в замок. – Гарри уязвим. Без защиты Хогвартса и Ордена Феникса он лёгкая добыча для Пожирателей Смерти. Или, что ещё хуже, Волан-де-Морт может использовать обиду брошенного ребёнка, чтобы ударить по Годрику. Как только начнётся Турнир Трёх Волшебников в следующем году, я лично займусь вопросом возвращения мистера Поттера под юрисдикцию Министерства. Джессика больше не сможет прятать его за маггловскими законами. Ради высшего блага мальчик должен занять своё место рядом с братом. Под нашим строгим присмотром.
Джеймс решительно кивнул:
– Я сам приведу его, Альбус. Пора напомнить щенку, кто здесь глава рода Поттеров.
Они не знали. Ни верховный чародей Британии, ни самопровозглашённый лорд не имели ни малейшего представления о том, что мальчик, которого они списали со счетов как бессильного калеку, в эту самую минуту заправлял ленту зачарованной картечи в патронник дробовика на другом краю планеты, готовясь к войне, рядом с которой их возня с полуразложившимся призраком Реддла казалась вознёй детей в песочнице.
Часы на центральной площади района Мияма пробили два часа ночи.
Рёв форсированного четырёхцилиндрового двигателя разорвал сонную тишину прибрежной трассы. Чёрный мотоцикл, окутанный едва заметным маревом укрепляющей праны, на бешеной скорости закладывал виражи по серпантину, ведущему к горному массиву Энзо.
За рулём, пригнувшись к ветровому стеклу, сидела Кэнсин. Её вишнёвая куртка хлопала на ветру, шлем она наотрез отказалась надевать, объявив, что «воину негоже закрывать взор от неба», а на её лице сияла дикая, безудержная радость.
– ХА-ХА-ХА! ВОТ ОНА, СИЛА СОВРЕМЕННОСТИ! – перекрывая рев мотора, кричала Слуга в ночное небо. – Лошади клана Такэда и близко не стояли с этой железной бестией! Гарри, держись крепче, сейчас мы пойдём на прорыв перевала!
Гарри, сидевший сзади, лишь крепче сжал её талию одной рукой, второй удерживая на коленях длинный чехол со снайперской винтовкой и дробовиком.
– Сбавь скорость перед поворотом, безумная богиня! – крикнул он в ответ. – Если мы улетим с обрыва, мне придётся потратить Командное Заклинание, чтобы заставить тебя оплачивать ремонт!
– Обижаешь, Мастер! Бог Войны никогда не теряет поводьев!
Мотоцикл с визгом покрышек прочертил идеальную дугу и затормозил на смотровой площадке на самом гребне холма. Двигатель смолк, оставив после себя лишь мерное потрескивание остывающего глушителя и шелест сосен.
Перед ними, как на ладони, лежал ночной Фуюки. Залив искрился холодными огнями фонарей, мост между районами выгнулся изящной стальной дугой, а далеко на севере, за рекой, темнел бескрайний массив реликтового леса.
Гарри заглушил свет фары, сошёл на асфальт и снял перчатки. Его взгляд скользнул к лесному массиву на горизонте.
Там, глубоко в чаще, за многослойными барьерами лежал замок Айнцбернов. Филиал баварской цитадели, возведённый специально для Войны Грааля.
Юноша медленно снял очки в тонкой оправе и убрал их во внутренний карман куртки.
Мир мгновенно преобразился.
Цвета померкли, сменившись пульсирующими линиями энергии. Воздух прочертили золотые и лазурные нити магии, а в глазах Гарри вспыхнул холодный, потусторонний свет. Два концентрических золотых кольца сжались вокруг зрачков, фокусируя зрение сквозь мили пространства и плотные слои тумана.
Мистические Глаза Связывания распороли тьму.
Он увидел это. Колоссальный, куполообразный барьер, сплетённый из серебряных алхимических нитей Третьей Магии. Он пульсировал в такт биению сердца. Но внутри этого купола…
Там горело маленькое, до боли знакомое пламя.
Чистая, ни с чем не применимая прана Илии. Она была слабой, измученной, закованной в кандалы противоестественных командных контуров, которыми старик Юбстахат изуродовал тело маленького гомункула. А рядом с ней клубилась циклопическая, нечеловеческая тьма — духовная масса Слуги класса Берсеркер, чьё присутствие давило на пространство вокруг замка, словно упавшая гора.
– Илия… – глухо сорвалось с губ Гарри.
Его цепи вспыхнули так ярко, что трава вокруг его ботинок мгновенно покрылась серебристым инеем. Воздух сжался от непроизвольного выброса силы.
Кэнсин мгновенно оказалась рядом. Её рука, тяжёлая и тёплая, опустилась ему на плечо.
– Ты нашёл её, Мастер?
– Да, – Гарри медленно выдохнул, заставляя цепи успокоиться, и снова надел зачарованные очки Токо. Золотые кольца погасли, мир вернул свои обычные цвета. – Она там. С ней монстр. Слуга невероятной мощи.
– Тем слаще будет победа, – просто ответила Кэнсин, глядя в сторону леса с хищным прищуром. – Если этот зверь стоит между тобой и твоим обещанием, я рассеку его надвое. Даже если это сам царь демонов Шестого Неба.
В этот момент тишину ночи нарушил сухой треск рации на поясе юноши.
Раздался напряжённый голос Базетт:
– Гарри, немедленно возвращайтесь на базу.
– Что случилось? – юноша мгновенно подобрался, отбрасывая эмоции.
– Церковь активизировалась, – быстро проговорила ирландка. – Котомине Кирей прислал официальное уведомление через каналы Ассоциации. Шесть Слуг из семи уже призваны. В городе замечена активность неизвестного Мастера в районе старшей школы Хомурахара. И… Лансер засёк слежку на границе нашего района. Кто-то прощупывает наши внешние барьеры.
Гарри переглянулся с Кэнсин. Воительница осклабилась, в её глазах вспыхнуло предвкушение хорошей драки.
– Понял тебя, инструктор, – спокойно ответил Гарри в рацию, перещёлкивая предохранитель винтовки в чехле. – Выдвигаемся. Скажи Лансеру, пусть не лезет на рожон. Если это разведка, мы снимем хвост на подходе.
Он оседлал мотоцикл за спиной своей Слуги.
– Ну что, Кэнсин-тян. Пора показать этому городу, почему Ассоциация доверила эту войну силовикам.
Девушка издала заливистый, боевой клич, резко выжала сцепление, и чёрный зверь сорвался с места, оставляя на асфальте чёрные следы жжёной резины.
Тень надвигающейся бури накрыла Фуюки. Война Пятого Грааля началась, но на этот раз среди её пешек не было слепцов. Тот, кого британские маги посчитали мёртвым грузом, ступил на поле боя с клинком древнего бога и волей человека, которому больше нечего было терять.