Маг Поттеров
Колокола судного часа
Морозная полночь выморозила улицы Фуюки до звонкого, хрустального оцепенения.
Над заливом висел тяжелый, багрово-черный туман, в котором гасли огни портовых кранов и редких высоток района Синто. Воздух казался не просто холодным — он был пропитан ядовитой, маслянистой тяжестью. Земля под асфальтом вибрировала, словно в глубине тектонического разлома билось гигантское, больное сердце, отравляющее город невидимыми эманациями гнили.
Шестеро магов и воинов двигались по мосту через реку Мион плотной боевой группой.
Гарри шел во главе строя, распахнув полы темно-синего пальто, чтобы ничто не сковывало движений. Его пальцы правой руки сжимали тонкую палочку из остролиста, а под рукавом на левом предплечье мерно, в такт дыханию, пульсировал Магический Герб Дома Поттер. Сорок Цепей юноши были разомкнуты и гудели чистой, лазурной праной, сканируя окружающее пространство на сотни метров вперед.
По правую руку от него неслышной тенью скользила Каваками Гэнсай. Мечница сменила европейскую куртку на боевое одеяние: темное кимоно с узкими рукавами, перехваченными алыми шнурами тасуки, и широкие черные хакама. Рукоять ее катаны покоилась под ладонью, а в карих глазах, обычно хранивших кроткую нежность для Мастера, сейчас горел безжалостный, холодный огонь хитокири, вышедшего на охоту в полночь.
Следом шли Сэйбер и Широ. Королева рыцарей ступала тяжело и уверенно, ее серебряные латы отбрасывали бледные лунные блики, а Невидимый Воздух с низким, утробным свистом закручивал поземку вокруг ее клинка. Широ сжимал в руках две тяжелые стальные полосы, напитанные структурным анализом до состояния алмазной грани.
В центре колонны, под бдительным присмотром Рин Тосака, шагала Иллиасфиль. Маленькая хозяйка замка надела теплое шерстяное пальто с меховым воротником, найденное в сундуках поместья Поттеров. Ее серебряные волосы были заплетены в две тугие косы, а на фарфоровом личике застыло выражение холодной, царственной решимости. Рубиновые глаза девочки неотрывно смотрели на холм Синто, где над черными верхушками кедров высился остроконечный шпиль католической церкви.
– Барьер на холме изменился, – тихо произнесла Рин, натягивая кожаную перчатку с зачарованным сердоликом. Ее голос слегка дрожал от холода и сдерживаемой ярости. – Это больше не купол Святого Престола. Это концентрированное проклятие. Оно буквально пожирает бродячих духов и мелких фамильяров. Кирей даже не пытается скрывать ритуал.
– Потому что ему больше незачем прятаться, – отозвался Гарри, не замедляя шага. – Он знает, что мы идем. Он знает, что у него остался один шанс выплеснуть грязь Грааля наружу — завершить жертвоприношение до того, как мы снесем алтарь.
– Мои Цепи… – Иллия прижала ладонь к грудине, ее брови болезненно сдвинулись. – Они резонируют с подземельем холма. Там внизу… что-то шевелится. Черное, вязкое… как смола, в которой тонут тысячи голосов. Они кричат от боли, Гарри.
Юноша на мгновение обернулся и мягко опустил руку на плечо маленькой чародейки:
– Держи ментальный щит, Иллия. Не впускай этот шум в сознание. Ты больше не сосуд для этой скверны. Твое ядро принадлежит только тебе.
Девочка подняла на него глаза, судорожно выдохнула облачко белого пара и едва заметно кивнула:
– Я держусь. Я передам Сэйбер столько силы, сколько потребуется, чтобы этот золотой вор сгорел дотла.
– Этого и ждем, – отозвалась Сэйбер, и в ее изумрудном взоре вспыхнула ярость древних королей. – Предатель священного сана и самозванный царь заплатят за каждую каплю оскверненной крови.
Арчер материализовался на перилах моста на долю секунды, его красный плащ взметнулся на ледяном ветру.
– Впереди заслон, – сухо бросил стрелок, указывая на подножие лестницы, ведущей к церкви. – Пес на привязи. И похоже, его цепь натянута до предела.
Гарри и Гэнсай переглянулись.
– Лансер, – коротко бросила мечница.
– Идем вперед, – скомандовал юноша. – Никаких задержек.
***
Широкая каменная лестница, насчитывавшая более трехсот ступеней, вела на вершину холма Синто сквозь густую, мертвую рощу искривленных криптомерий.
Здесь не было снега. Земля вокруг ступеней почернела, трава превратилась в сухой, ломкий пепел, а в воздухе стоял невыносимый, удушливый смрад жженой плоти и ладана. Каждые несколько секунд над верхушками деревьев прокатывалась немая волна багрового сияния, исходившая от стрельчатых окон храма.
На середине подъема, прислонившись спиной к замшелому гранитному фонарю, стоял человек.
Кухулин сжимал багровое копье Гаэ Болг поперек плеч, лениво перекатывая в зубах деревянную зубочистку. На его мускулистом теле, затянутом в темно-синий кельтский доспех, чернели следы запекшейся крови — и это была не чужая кровь. На левом запястье и шее копейщика пульсировали уродливые, налитые багрянцем рубцы — следы принудительных приказов Командных Заклинаний, буквально вплавленных в его духовную плоть.
Увидев приближающийся отряд, ирландский герой медленно выпрямился. Его звериные, рубиновые глаза полыхнули мрачным, бешеным пламенем.
– Долго же вы ползли, сопляки, – пророкотал он, и багровое копье в его пальцах с тихим свистом описало дугу, острием упершись в гранит под ногами Гарри. – Я уж думал, фальшивый пастырь успеет выпустить кишки всему этому проклятому острову, пока вы начищаете свои железки.
Сэйбер мгновенно выступила вперед, закрывая собой Широ и Иллию. Невидимый клинок в ее ладонях взревел сжатым воздухом:
– Отойди с дороги, Кухулин! Мы пришли не за твоей головой. Наш враг — тот, кто осквернил таинство веры и держит тебя на поводке!
Лансер горько, хрипло рассмеялся, запрокинув голову к свинцовому небу. Затем его лицо исказилось от дикой, яростной муки:
– Думаешь, я сам торчу на этих ступеньках, королева рыцарей?! Думаешь, ирландский пес мечтает сдохнуть, прикрывая спину ублюдку, который зарезал мою настоящую хозяйку в ее собственной постели?!
Рин Тосака сделала шаг вперед, ее кулаки сжались:
– Базетт… Он действительно убил ее?
– Отрезал ей руку вместе с командными метками, пока она спала, – выплюнул Лансер, и из его рта брызнула кровавая пена — тело кельта сопротивлялось ментальному давлению приказа. – А мне всадил в глотку сразу два заклятия повиновения. «Стой насмерть на ступенях. Убей любого, кто попытается войти в дом Господень до полуночного удара колокола». Мои мышцы не слушают меня, Тосака! Моя кровь кипит! Если вы сделаете еще шаг — Гаэ Болг сам разорвет ваши сердца!
– Тогда мы упокоим тебя с честью, воин Кельтов! – Сэйбер покрепче перехватила рукоять меча, готовясь к рывку.
– Стой, Сэйбер, – раздался холодный, спокойный голос Арчера.
Красноволосый стрелок бесшумно спрыгнул с ветки вековой криптомерии прямо между Лансером и отрядом. В его руках с глухим металлическим звоном материализовались изогнутые парные клинки Каншо и Бакуя — белый и черный, Инь и Ян, покрытые древней даосской вязью.
– Арчер? – нахмурилась Рин.
– Идите, – не оборачиваясь, бросил стрелок. Его серые глаза неотрывно следили за острием багрового копья. – Этот пес задолжал мне реванш еще со времен школьного двора. Если мы ввяжемся в бой всей толпой, мы потеряем время, которое нужно Гарри и Сэйбер в подземелье. Я задержу его.
– Задержишь?! – оскалился Лансер, и его копье запылало алым огнем, воздух вокруг наконечника начал искажаться от концепта неизбежного пронзания. – Ты слишком много о себе возомнил, безродный лучник! Мой наконечник достанет твое сердце за три удара!
– Попробуй, дворняга, – Арчер встал в низкую, пружинистую стойку. Затем бросил через плечо: – Поттер! У Котомине в алтарной комнате черная грязь. Не подпускай ее к голой коже. Один контакт — и твой Исток Времени начнет жрать сам себя. Шевелитесь!
Гарри коротко кивнул:
– Держись, Арчер. Гэнсай, Сэйбер, вперед! Обходим справа!
– ХА-А-АРХ! – взревел Кухулин.
Его тело против собственной воли сорвалось в чудовищный рывок. Багровый росчерк Гаэ Болга метнулся к горлу Гарри со скоростью падающей звезды, разрывая воздух громовым хлопком.
Но путь копью преградил вихрь из черной и белой стали.
*КЛАН-Н-НГ!*
Сноп ослепительных лазурных искр осветил гранитные ступени. Арчер принял удар на скрещенные клинки, его ноги прочертили глубокие борозды в камне, но строй удержал.
– Бегите! – прорычал стрелок сквозь стиснутые зубы.
Гарри, Гэнсай, Сэйбер, Широ, Рин и Иллия единым, слаженным броском пронеслись мимо сцепившихся Слуг, взлетая по ступеням к распахнутым, зияющим чернотой дубовым дверям церкви.
Позади них ночь разорвалась яростным звоном стали, грохотом ломающегося камня и ревом двух легендарных воинов, сошедшихся в смертельном танце.
***
Внутри храма царила абсолютная, могильная тишина.
Здесь не было ветра, но воздух был настолько ледяным, что дыхание мгновенно оседало инеем на ресницах. Высокие готические своды тонули в непроглядном мраке. Единственным источником света служили ряды черных восковых свечей, расставленных вдоль центрального нефа, и багровое зарево, сочившееся из глубин алтарной части.
Повсюду на дубовых скамьях для прихожан лежали тела.
Десятки иссушенных, мумифицированных человеческих фигур в современной одежде. Мужчины, женщины, подростки. Их кожа обтягивала кости, лица застыли в безмолвном крике вечного кошмара, а из их грудных клеток вились тонкие, светящиеся серебром нити праны, уходящие вниз — сквозь каменный пол, в подземелья.
– Боже мой… – прошептала Рин, прижимая ладонь ко рту. Ее глаза наполнились слезами ярости и ужаса. – Это… жители окрестных кварталов. Те, кто числился пропавшим без вести за последние полгода… Он выкачивал их заживо!
– Не смотрите на них, – жестко приказал Гарри. Его палочка мерно чертила в воздухе защитные руны Дома Блэк, отсекая ядовитые испарения. – Их души уже в накопителе. Мы сможем отомстить за них только одним способом: вогнать осиновый кол в глотку тому, кто сотворил эту мерзость.
– Алтарь расколот, – указала катаной Гэнсай.
Массивный мраморный престол в конце центрального нефа был расколот надвое чудовищным ударом. На месте распятия зияла круглая дыра диаметром в десять метров — провал, уходящий в глубокие подземные катакомбы храма.
Оттуда, из черной бездны, доносился мерный, булькающий звук кипящей смолы и глухие удары церковного колокола, бившего где-то в недрах земли. С каждым ударом стены церкви содрогались, а с потолка сыпалась штукатурка.
– Вниз, – произнес Гарри.
Он бросил вперед нефритовый амулет. Зеленый луч рассек темноту колодца, высвечивая широкую винтовую лестницу, залитую отвратительной черной жижей.
Сэйбер шагнула первой, ее латы вспыхнули чистым лазурным светом, выжигая скверну на ступенях:
– Я иду в авангарде. Широ, держись позади меня. Ни при каких обстоятельствах не отпускай руку Иллиасфиль.
– Я понял, Сэйбер, – рыжеволносый парень сжал зубы. На его ладонях проступили багровые контуры проецируемых клинков.
Они начали спуск в преисподнюю Фуюки.
***
Подземный зал под церковью Синто превосходил по размерам верхний храм в несколько раз.
Когда-то это было тайное хранилище реликвий Святого Престола — древняя романская крипта с массивными круглыми колоннами из серого базальта. Но сейчас крипта превратилась в оскверненное святилище древнего зла.
В центре зала находился гигантский каменный бассейн.
Он был до краев наполнен густой, смоляно-черной грязью, от которой поднимались ядовитые багровые испарения. По поверхности жижи плавали тысячи искаженных человеческих лиц — призрачные слепки душ, пожранных скверной за последние шестьдесят лет. Грязь медленно переливалась через край, стекая по ступеням к подножию базальтовых колонн.
Посреди этого кипящего ада, на выступе скалы прямо над центром бассейна, стоял человек.
Отец Кирей Котомине не изменил своему привычному облачению. Черная сутана священника сидела на нем безупречно, руки в кожаных перчатках были сложены на животе, а на шее покачивался тяжелый серебряный крест. Его лицо, иссеченное глубокими тенями, хранило выражение абсолютной, ледяной безмятежности. Лишь в пустых, мертвых глазах священника плясали отблески черного пламени.
А над ним, паря в трех метрах над землей на троне из древних резных камней, восседал Гильгамеш.
Царь Героев восстановил свое великолепие. Его золотые доспехи сияли ослепительным, нестерпимым для смертного глаза блеском. Золотые волосы были зачесаны назад, обнажая хищный лоб полубога, а в правой руке он лениво покачивал кубок из цельного рубина, наполненный темным вином.
– Вы опоздали, дворняги, – голос Гильгамеша прозвучал под сводами крипты подобно раскату грома, заставив вибрировать базальтовые колонны. – Пес на лестнице не смог задержать вас надолго, но этого времени хватило. Великий сосуд пробудился. Этот мир скоро сбросит с себя шелуху ничтожеств, расчистив место для моего нового царства.
Шестеро вошли в зал, выстроившись полукругом у входа.
Рин Тосака сделала шаг вперед. Ее дыхание перехватило от ярости, пальцы судорожно впились в ткань пальто:
– Кирей… Зачем?! Ради чего ты устроил эту бойню?! Ты был священником! Ты давал клятву защищать слабых!
Котомине медленно повернул голову к своей воспитаннице. На его тонких, бескровных губах появилась едва заметная, пугающая улыбка:
– Защищать, Рин? Какой смысл защищать то, что рождено несовершенным?
Он развел руками, указывая на кипящее озеро черной грязи:
– Всю свою жизнь я искал ответ на один простой вопрос: почему Господь создал меня пустым? Почему чужая радость вызывала во мне лишь тошноту, а чужая боль… была единственным, что заставляло мое сердце биться? Твой отец, Токиоми, учил меня благородству магии. Но его благородство было лишь красивой ширмой для тщеславия. И только когда я вонзил кинжал в его спину… я впервые почувствовал, что живу.
Рин задохнулась от ярости, из ее горла вырвался хриплый стон:
– Ублюдок… Ты чудовище!
– Чудовище? Нет, дитя мое, – Кирей покачал головой, и его голос звучал мягко, почти ласково. – Я просто честен с самим собой. Этот мир полон лицемерия. Грааль, в который слились проклятия сотен поколений, наконец-то подарит человечеству истинное крещение. Рождение Ангра-Майнью сотрет ложь. Останется лишь чистая, первородная агония. Разве это не прекрасно?
– Это отвратительно, фальшивый пастырь, – раздался холодный, твердый голос Гарри Поттера.
Юноша вышел вперед, встав плечом к плечу с Рин.
Его палочка была опущена, но левая рука, обнаженная до локтя, пылала ослепительным, яростным сапфировым светом. Магический Герб Дома Поттер раскрылся на все семь поколений родовых матриц, воздух вокруг его пальцев дрожал от колоссальной концентрации хрономагии.
– Ты прикрываешь свою душевную убогость высокими речами о судьбах мира, Котомине, – произнес Гарри, глядя прямо в мертвые глаза священника. – Но на самом деле ты просто трус. Трус, который не нашел в себе сил выстроить собственную жизнь и решил сжечь чужой дом, чтобы согреться у чужого костра. Мой отец и Дамблдор прикрывались «Высшим Благом», когда стирали меня из истории моей семьи. Ты прикрываешься волей Господа, скармливая невинных детей черной смоле. Вы все вылеплены из одного и того же гнилого теста.
В рубиновых глазах Гильгамеша вспыхнуло яростное, опасное пламя. Царь Героев с грохотом опустил кубок на каменный подлокотник трона:
– Дерзкий червь! Ты снова смеешь раскрывать свою пасть в моем присутствии?! Ты посмел украсть мой сосуд, а теперь явился сюда, чтобы читать проповеди?!
Золотой царь поднялся во весь рост.
Пространство за его спиной содрогнулось.
Шестьдесят золотых порталов распахнулись под сводами крипты, озаряя черную грязь нестерпимым сиянием небесного арсенала. Мечи, секиры, трезубцы и копья древнейших цивилизаций выдвинулись из врат, целясь точно в грудь Гарри Поттера:
– На этот раз твоя жалкая магия времени не спасет тебя, маг! Я сотру тебя в пыль вместе с твоими воспоминаниями! Умри, дворняга!
– *ШИРО! СЕЙЧАС!* – скомандовал Гарри.
– *I am the bone of my sword!* – разорвал тишину яростный выкрик Эмии.
Магические Цепи Широ вспыхнули с ослепительной силой. Сзади него Иллиасфиль вскинула руки, и колоссальный поток чистейшей праны Айнцбернов хлынул в тело ее названого брата, превращая его нервы в раскаленные титановые нити.
– *Trace… ON!*
Перед строем защитников с оглушительным звоном материализовался гигантский щит из семи полупрозрачных лепестков света:
– *Rho Aias!*
*ГРО-О-О-ОМ!*
Шестьдесят фантазмов Гильгамеша сорвались с мест одновременно.
Шквал небесных орудий врезался в семислойную концептуальную защиту Трои. Первые три лепестка лопнули с хрустальным звоном за долю секунды, осыпаясь искрами. Четвертый и пятый прогнулись, растрескиваясь от чудовищной кинетической энергии божественной стали. Широ упал на одно колено, из его глаз и ушей брызнула кровь от чудовищного ментального отката, но он держал щит, срывая голос в крике:
– ДЕРЖУ-У-У! ГАРРИ, ПОШЕЛ!
– *Time Alter: Triple Accel!* – мысленный приказ Гарри разорвал оковы физического мира.
Боль привычно полоснула по сердцу, но юноша уже не чувствовал ее. Для него мир застыл.
Он видел каждый летящий осколок, видел, как шестой лепесток Аякса рассыпается стеклянной крошкой, видел перекошенное от бешенства лицо Гильгамеша на троне.
– *Stasis Maxima: Sphera Tempus!* – выкрикнул Гарри, взмахивая палочкой.
Серебряная сфера замороженного времени диаметром в двадцать метров накрыла пространство перед троном Царя Героев. Врата Вавилона, только начавшие порождать вторую волну орудий, завязли в хронологической яме. Золотые порталы потускнели, скорость вылета мечей упала до скорости ползущей улитки.
– Гэнсай! Путь открыт! – выдохнул юноша, сплевывая алую пену.
Мечница не бежала — она летела над поверхностью черного бассейна.
Ее ноги едва касались выступающих из грязи камней. Стиль Синнуки-рю в сочетании с ускорением праны Гарри превратил ее в размытую белую полосу света.
Она взмыла в воздух перед застывшим в стазисе троном, ее катана описала вертикальную дугу, вспыхивая ослепительным пламенем чистейшей духовной концентрации:
– *Стиль Синнуки… Падение Звездного Клинка!*
Сталь смертной работы, напитанная концептом абсолютного рассечения, опустилась на правое плечо Гильгамеша — точно в узкую щель между золотым наплечником и горжетом доспеха.
*КРА-А-АХ!*
Золотая божественная броня брызнула осколками. Клинок Гэнсай глубоко вошел в плоть древнего царя, рассекая ключицу и вспарывая мышцы груди. Черно-золотая кровь полубога брызнула на каменный трон.
– А-А-АРХ! – дикий, исполненный боли и унижения вопль Гильгамеша сотряс своды крипты.
Стазис лопнул от перегрузки.
Взрывная волна золотой праны отбросила Гэнсай назад. Мечница грациозно сгруппировалась в воздухе и мягко приземлилась на каменный парапет бассейна, стряхивая кровь царя с дымящегося лезвия.
Гильгамеш пошатнулся на троне, зажимая рану на плече левой рукой. Его глаза налились кровью, лицо превратилось в маску первобытного бешенства:
– Тварь… Смертная тварь посмела ранить меня?! Я вырву твой позвоночник! Я уничтожу этот мир до самого основания!
Он вскинул окровавленную правую руку к сводам зала.
В воздухе над его головой распахнулся единственный золотой портал — но его сияние было не теплым и ясным, а багрово-черным, пожирающим свет свечей. Из глубин портала медленно выдвинулась рукоять оружия, от одного вида которого само пространство вокруг начало скручиваться в смертоносную спираль.
Три цилиндрических сегмента из черного железа, исписанные пылающими алыми клинописными знаками.
Меч Разрыва.
– *Эа…* – побледнела Сэйбер, ее руки задрожали на рукояти меча. – Он обнажает Эа… Меч, сотворивший этот мир и способный разорвать само полотно пространства!
– Сэйбер! – закричала Иллиасфиль, вливая в королеву рыцарей весь колоссальный резерв Дома Айнцберн. – Сожги его! Сделай это сейчас!
Артурия Пендрагон шагнула вперед.
Невидимый Воздух с оглушительным хлопком рассеялся. В руках королевы рыцарей материализовался клинок ослепительного, незапятнанного золотого света — меч обещанной победы, выкованный самой планетой в сердце Авалона.
– *EX…* – начала древнюю песнь Артурия, поднимая меч над головой. Золотой столб света пробил каменный потолок крипты, устремляясь в ночные небеса.
– *Enuma Elish!* – взревел Гильгамеш, и сегменты Эа начали вращаться с чудовищным ревом, порождая пространственный разлом.
– *CALIBUR!*
Два величайших концепта человечества ударили навстречу друг другу.
Золотой луч Экскалибура, чистый и всесокрушающий, столкнулся с черным вихрем разрыва пространства.
Ударная волна колоссальной мощи стерла в пыль половину базальтовых колонн зала. Воздух в крипте перестал существовать, превратившись в сплошную плазму. Вода и черная грязь в бассейне закипели, вздымаясь гигантскими цунами.
В этот миг вселенского хаоса Гарри Поттер перевел взгляд на каменный выступ у алтаря.
Кирей Котомине стоял там, скрестив на груди руки с черными лезвиями Черных Ключей — ритуальных клинков Церкви, готовый нанести удар в спину истощенной Сэйбер.
– Твой противник здесь, фальшивый священник! – ледяной голос Гарри прорезал рев столкновения фантазмов.
Юноша сорвался с места.
Его тело двигалось с неестественной, рваной скоростью — комбинация родового ускорения времени и шагов Дома Блэк. В руке Гарри палочка из остролиста описала смертоносный росчерк:
– *Diffindo Maxima!*
Невидимое серповидное лезвие трансфигурации рассекло воздух, целясь в шею священника.
Котомине среагировал с нечеловеческой быстротой. Его тело метнулось в сторону в низком нырке стиля Бацзицюань, полы сутаны взметнулись, и три Черных Ключа со свистом сорвались с его пальцев, целясь Гарри в глаза, горло и сердце.
– *Reducto!* – выкрикнул Гарри, и кинетический взрыв превратил летящие клинки в железную пыль в дюйме от его лица.
Священник сократил дистанцию за долю секунды.
Его тяжелый кулак, напитанный внутренней энергией китайского бокса и темной праной мертвого сердца, метнулся в грудь Гарри с силой гидравлического пресса.
Юноша не стал блокировать удар смертным телом.
– *Time Alter: Double Decel!*
Гарри искусственно замедлил течение времени в собственных мышцах груди, одновременно смещая ось равновесия. Кулак Кирея прошел по касательной, сорвав пуговицы пальто и оставив глубокий ожог на ткани, но не пробив ребра.
В ту же микросекунду Гарри вывернул кисть, направляя кончик палочки прямо в открытое горло священника:
– *Sectumsempra!*
Темнейшее проклятие, созданное Северусом Снейпом и бережно сохраненное в тайных архивах Дома Блэк, сорвалось с дерева невидимым лезвием ярости.
Кирей успел вскинуть левую руку, закрывая горло предплечьем.
*ХРУСЬ!*
Черная сутана и плоть священника разошлись глубокой, зияющей раной от запястья до локтя. Черная, похожая на деготь кровь брызнула на камни. Котомине отшатнулся на два шага назад, его лицо впервые исказилось от гримасы боли.
– Черная магия?.. – прошипел