Любовь монарха
Голод тени
Воздух между нами был настолько плотным, что его можно было резать теневым клинком.
Юки стоял передо мной, чуть запрокинув голову, и его небесно-голубые глаза казались бесконечными колодцами, в которых за две тысячи лет утонули тысячи звезд. Я смотрел на него сверху вниз — мои сто девяносто два сантиметра давали небольшое преимущество в росте, но рядом с ним я чувствовал себя не охотником, загнавшим добычу, а хищником, встретившим равного себе первородного зверя.
Какой же он был красивый.
Это слово казалось слишком мелким, слишком плоским для описания того, что открывалось моему взору. Ни одна женщина на этой планете — ни прекрасная Хэ Ин с ее тонким ароматом трав, ни признанные мировые красавицы S-ранга — не могли сравниться с ним даже на сотую долю процента. В его чертах не было искусственности или смертной хрупкости. Фарфорово-белая кожа казалась выточенной из цельного куска лунного камня, черные взъерошенные пряди с выбритыми висками подчеркивали острую, хищную линию челюсти, а пухлые, тронутые естественным жаром губы так и манили прижаться к ним, смять, почувствовать их вкус.
Но хуже всего был его запах.
Стоило легкому порыву ветра качнуть его расстегнутую рубашку, как в мои ноздри ударила волна аромата, от которого у меня перехватило дыхание. Он не пах духами или городской пылью. От Юки пахло чистым озоном — тем самым, что рождается после удара небесной молнии в горную вершину, — горьковатым пеплом древних пожаров, сладким сандалом и раскаленным металлом. Это был пьянящий, дурманящий запах драконьего пламени.
И в этот миг все мое тело, доселе спавшее холодным сном Повелителя Смерти, взбунтовалось.
Кровь хлынула к вискам с яростным шумом горного потока. Внизу живота сладко и тяжело потянуло, мышцы напряглись, а в паху запульсировал тугой, раскаленный узел желания. Черт возьми. Я никогда в жизни — ни до получения системы, ни после восхождения на престол Монарха — не испытывал ничего подобного. Смертные женщины не вызывали у меня даже тени физического отклика, мое тело оставалось безразличным гранитом. Но сейчас… сейчас мне стоило колоссальных усилий воли просто стоять ровно, не сжать его тонкую талию ладонями и не впечатать в ствол векового дуба, чтобы впиться в эту шею поцелуем.
Я хотел его. До дрожи в пальцах, до безумия, до глухого рычания, готового сорваться с моих губ.
– Ты слишком громко думаешь, Сон Джинву, – вкрадчиво нарушил тишину Юки. На его губах снова мелькнула та самая полуулыбка — лукавая, опасная, читающая меня насквозь. – Твоя тень за спиной уже колышется так, будто собирается проглотить половину Сеула. Так что насчет кофе?
Я моргнул, силой заставляя серые грозовые глаза проясниться, и с трудом сглотнул вязкую слюну.
Идея вести его в людную кофейню, где на него будут пялиться сопливые студенты и смертные клерки, вызвала во мне волну первобытного, собственнического гнева. Ни за что. Я не собирался делить этот взгляд и этот запах ни с кем.
– В кофейне шумно, – мой голос прозвучал куда ниже и глуше, чем я планировал, в нем отчетливо пробился рокот Монарха. – И кофе там варят отвратительный. Порошковая дрянь.
Юки изогнул идеально очерченную бровь.
– Вот как? И какое же у тебя встречное предложение?
– Поехали ко мне, – выпалил я, не раздумывая ни секунды. Шаг был наглым, почти вызывающим, но отступать я не собирался. – У меня тихо. Никаких лишних глаз, никакой Ассоциации и охотников. Я закажу нормальный кофе. И… еду.
При слове «еда» в небесно-голубых глазах дракона вспыхнул искренний, почти мальчишеский интерес. Золотые искры в его зрачках блеснули ярче.
– Еду? – переспросил он, склонив голову. – Что-то приличное? За две тысячи лет я так и не привык к вашей современной привычке жевать траву и называть это обедом. Мне нужно мясо, Джинву. Настоящее, много. Драконье пламя требует топлива, даже когда оно сковано человеческой шкурой.
Внутри меня что-то победно дрогнуло. Я усмехнулся — открыто, хищно, ощущая, как спадает первое оцепенение.
– Мясо? Будет тебе мясо. Самое лучшее, высшей мраморности. Закажу целую гору самгёпсаля, свиные ребрышки в остро-сладкой глазури, говядину по-королевски, свежайшие суши с тунцом и лососем. Все, что пожелаешь. Стол будет ломиться.
Юки окинул меня долгим, оценивающим взглядом, скользнув глазами по моим широким плечам, туго натянутой черной водолазке и тяжелым армейским ботинкам. В его взоре не было покорности — лишь азарт существа, готового поиграть с огнем.
– Заманиваешь древнее чудовище в свою берлогу с помощью жареной свинины? – хмыкнул он, но в его тоне слышалось явное одобрение. – Весьма дерзко для смертного мальчишки, которому я всего год назад собирал кости по кускам.
– Я давно не смертный, Юки, – тихо отозвался я, делая шаг назад и открывая проход между деревьями. – И берлога тебе понравится. Идем?
– Веди, Монарх. Посмотрим, как ты обустроился.
***
Мы не стали ловить такси. Поймать машину посреди Сеула в час пик означало потратить драгоценные полчаса в пробках, а мое терпение и так трещало по швам от одной лишь близости его тела.
Я призвал Кайсела.
Конечно, материализовать гигантского теневого виверна прямо посреди людного парка было бы безумием, поэтому мы сначала нырнули в густые тени заброшенной технической зоны на окраине парка. Перемещение сквозь пространство заняло доли секунды. Когда мы оказались на крыше заброшенного заводского корпуса, я позволил тени раскрыться.
Огромный чешуйчатый ящер с фиолетовыми переливами на крыльях опустился перед нами, склонив массивную рогатую голову.
Юки замер. Его взгляд прикипел к Кайселу. На мгновение его лицо утратило человеческое выражение: на фарфоровых скулах проступила призрачная золотистая чешуя, а по рукам, прямо поверх застарелых шрамов от небесных кандалов, пробежали синие разряды чистой молнии. Наруч-браслет на его запястье глухо зазвенел, вибрируя от резонанса.
Кайсел, обычно свирепый и готовый разорвать любого по моему приказу, вдруг мелко задрожал. Теневой зверь вжался брюхом в потрескавшийся бетон крыши и издал жалобный, подобострастный клекот, не смея поднять глаз на парня в джинсах и кроссовках.
– Теневой дракон… – негромко произнес Юки, протягивая руку. Его пальцы коснулись мерцающей фиолетовой морды ящера. Кайсел замер, боясь даже вздохнуть. – Искусственное создание, рожденное из праха и магии смерти. Но порода… порода благородная. Ты хорошо его выдрессировал, Джинву.
– Он знает, кто перед ним, – ответил я, вставая рядом с Юки так близко, что наши плечи соприкоснулись. Мой бицепс коснулся его руки, и сквозь ткань рубашки я ощутил обжигающий, нечеловеческий жар. – Садись. Долетим за пару минут.
Юки легко, с кошачьей грацией взлетел на спину ящера, устроившись впереди. Я поднялся следом, сознательно сев сзади и положив руки ему по бокам, едва не касаясь его талии. Когда Кайсел с мощным взмахом крыльев сорвался в небо, пробивая облака, ветер швырнул черные взъерошенные волосы Юки мне в лицо.
Его запах заполнил мои легкие целиком. Я стиснул зубы. Внизу живота снова скрутило тугой пружиной. Он был таким близким, таким гибким и смертоносным. Мне стоило колоссальных усилий не обвить его талию руками, не прижать спиной к своей широкой груди, укрывая от высотного холода, хотя я знал — дракон, рожденный в небесах, в тепле не нуждался.
Сеул под нами промелькнул россыпью стеклянных башен и неоновых огней. Мы приземлились на вертолетной площадке элитного жилого комплекса в Каннаме — на крыше пентхауса, который я выкупил целиком после получения S-ранга.
Кайсел бесшумно растаял в моей тени. Юки спрыгнул на покрытие площадки, засунул руки в карманы черных потертых джинсов и огляделся по сторонам, разглядывая панораму вечернего города, загорающегося миллионами огней.
– Неплохо, – лаконично оценил он. – Высоко. Небеса ближе. Терпеть не могу норы у самой земли.
– Заходи, – я открыл тяжелую стеклянную дверь, ведущую в двухуровневый пентхаус. – Чувствуй себя как дома.
Пока Юки не спеша осматривал просторную гостиную с панорамными окнами от пола до потолка, минималистичной мебелью из темного дерева и полированного камня, я достал телефон. Мои пальцы буквально летали по экрану приложения закрытой службы доставки премиум-класса.
Я не мелочился.
Пять порций отборной говядины Ханву наивысшей категории 1++, замаринованной для жарки. Огромное плато свежего самгёпсаля — толстые, идеальные полоски свинины с ровными прослойками жира. Свиные ребрышки в трех видах соуса, которые в этом ресторане коптили на вишневых углях. Огромный сет элитных суши и сашими: жирное брюшко тунца торо, дикий лосось, угорь под густым унаги, морские гребешки и сладкие креветки. И, разумеется, кофе — свежесваренный холодный колд-брю из редких эфиопских зерен, крепкий, темный, как сама ночь.
– Заказ прибудет через пятнадцать минут, – сообщил я, убирая телефон. – Для S-рангов у них отдельная скоростная курьерская линия.
Юки стоял у панорамного окна, глядя на огни Сеула. Он уже стянул наушники и небрежно бросил их на низкий журнальный столик. Затем его пальцы легли на пуговицы темно-синей рубашки.
Мое дыхание перехватило.
Одним плавным движением он расстегнул пуговицы и сбросил рубашку на спинку кожаного кресла, оставшись в одной белой футболке, которая плотно облегала его тело. Под тонким хлопком рельефно проступали безупречные грудные мышцы, кубики пресса и широкая линия плеч. Никакого лишнего жира, идеальная атлетическая форма, созданная словно для бесконечной войны.
На его правом предплечье во всей красе обнажилась татуировка — свирепый, покрытый тончайшей чешуей восточный дракон с яростным оскалом, его тело обвивало мускулистую руку, уходя под черно-золотой наруч. А чуть выше запястья и на лодыжках, видных над кедами, отчетливо проступали тонкие, глубокие серебристые борозды — шрамы от небесных цепей.
Юки потянулся, запрокинув руки за голову, и тонкая ткань футболки натянулась на его груди, приподнявшись и обнажив полоску бледной фарфоровой кожи на животе.
В паху у меня отозвалось острой, почти болезненной вспышкой. Я стиснул кулаки в карманах штанов так, что побелели костяшки. Мой внутренний зверь, Монарх Теней, требовал подойти, провести пальцами по этой татуировке, коснуться каждого шрама, прижать его к стеклу и целовать, пока этот нечеловеческий огонь в его глазах не сменится поволокой страсти.
– Жарко у тебя тут, – небрежно бросил Юки, повернувшись ко мне. В его небесно-голубых глазах заплясали лукавые искорки. Он прекрасно видел мое состояние. Он чувствовал его — драконье чутье не могло обмануть. – Или это от тебя исходит такой фон? Ты фонишь не только смертью, Сон Джинву. В тебе сейчас бурлит кое-что куда более… живое.
– Я предупреждал, что я не святой, – хрипло ответил я, не пытаясь отвести взгляд от его ключиц.
Звонок защитного терминала у двери разбил густую тишину. Доставка.
Я лично забрал бесконечные крафтовые пакеты и контейнеры у онемевшего от благоговения курьера, который едва не выронил термосумку, увидев перед собой сильнейшего охотника страны. Через пару минут огромный стол из черного гранита был полностью заставлен.
В центре пылала встроенная в стол индукционная жаровня. Мраморная говядина шипела, источая умопомрачительный мясной сок, полоски самгёпсаля шкворчали, покрываясь золотистой хрустящей корочкой. Рядом высилась горка ребрышек, от которых поднимался ароматный вишневый дымок, а на деревянном круглом блюде сверкали глянцевые ломтики свежей рыбы.
Юки опустился на стул напротив меня, взял тонкие металлические палочки и на мгновение прикрыл глаза, втягивая носом аромат жареного мяса.
– А ты держишь слово, Монарх, – произнес он, и в его голосе прозвучало искреннее наслаждение.
Он подцепил палочками толстый кусок говядины прямо с жаровни, даже не дав ему остыть, и отправил в рот. Любой смертный обжег бы горло до волдырей, но дракон лишь прикрыл веки от удовольствия.
– Божественно, – выдохнул Юки. – Настоящее, сочное мясо. В тех человеческих забегаловках, куда я заходил, подавали какую-то резину.
– Ешь сколько влезет, – я сел напротив него, подперев подбородок кулаком.
Сам я почти не притрагивался к еде. Я налил себе и ему темный холодный кофе, пододвинул ближе ребрышки и просто смотрел. Смотрел, как он ест — с жадным, хищным аппетитом, но при этом сохраняя невероятное, аристократическое изящество движений. Его губы блестели от мясного сока, щеки слегка порозовели, а фарфоровая кожа казалась теплой, почти светящейся изнутри.
– Ты на меня так смотришь, будто собираешься съесть вместо этого самгёпсаля, – заметил Юки, не отрываясь от ребрышек. Он ловко переломил кость пальцами, слизнув капли острого соуса с кончика большого пальца.
Это простое движение — вид его розового языка, коснувшегося фарфоровой кожи, — едва не сорвало мне крышу. Внизу живота свело так сильно, что мне пришлось незаметно перевести дыхание сквозь сжатые зубы.
– Может, и собираюсь, – не стал отрицать я. Мой голос звучал глухо, с опасными бархатными нотками. – Я год искал тебя по всему миру не для того, чтобы просто накормить ужином, Юки.
Юки отложил палочки. Он медленно взял высокий стеклянный стакан с черным колд-брю, сделал долгий глоток, не сводя с меня своих пронзительных синих глаз. Капля конденсата со стекла сорвалась и упала ему на запястье, прямо на тонкий серебристый шрам от небесной цепи.
– И чего же ты хочешь? – спросил он тихо, и в тишине пентхауса его голос прозвучал как вибрирующий гул натянутой тетивы. – Ты знаешь мою историю. Знаешь, что Нефритовый Император сковал меня, потому что не смог подчинить. Я не склоняю голову перед богами, Сон Джинву. Неужели ты думаешь, что я склоню ее перед Монархом Теней?
– Я уже говорил в парке, – я медленно поднялся со своего места.
Моя фигура отбросила длинную, густую тень, которая поползла по полированному полу, ласково и осторожно огибая ножки его стула, но не прикасаясь к нему без спроса. Я обошел гранитный стол и остановился позади него.
Юки не шелохнулся. Он лишь слегка запрокинул голову назад, глядя на меня снизу вверх. С этого ракурса его горло было полностью открыто — беззащитное и смертоносное одновременно.
– Мне не нужна твоя покорность, – прошептал я, наклоняясь к нему так близко, что его озоновый запах заполнил все мое существо. Мои руки легли на спинку его стула по обе стороны от его плеч, фактически заключая его в капкан моего тела. – Мне плевать на Нефритового Императора. Плевать на твои цепи. Я хочу тебя, Юки. Целиком. С твоим яростным пламенем, с твоими шрамами и твоей гордостью.
Я протянул руку. Мои длинные пальцы, привыкшие сжимать рукояти клинков и вырывать души врагов, коснулись его фарфоровой щеки.
Кожа была обжигающе горячей, гладкой, как шелк. Юки не отстранился. Напротив — он медленно, словно пробуя эту новую для себя грань ощущений, прижался щекой к моей ладони, и его ресницы слегка дрогнули.
– Ты сумасшедший смертный, ставший богом смерти, – выдохнул он, и его губы коснулись основания моей ладони. Легкий, почти невесомый поцелуй отозвался во мне электрическим разрядом, ударившим прямо в пах. – Драконье пламя сжигает все, к чему прикасается.
– Попробуй сжечь меня, – ответил я, опуская вторую руку ему на плечо, чувствуя под тонкой тканью футболки стальные, напряженные мышцы. – Я с удовольствием сгорю в твоем огне. Но сегодня ты никуда отсюда не уйдешь.
Юки тихо, глубоко рассмеялся — тем самым переливчатым звуком, от которого у меня внутри все переворачивалось. Он развернулся на стуле, поднимаясь на ноги в кольце моих рук, и оказался лицом к лицу со мной. Расстояние между нашими губами сократилось до жалких нескольких сантиметров.
– Сначала… дожарь говядину, Монарх, – прошептал он, и его синие глаза полыхнули расплавленным золотом прямо мне в душу. – А потом посмотрим, чье пламя окажется жарче.