любовь к отчиму
Шепот греха в стенах тишины
Т/И чувствовала, как холодная стена за спиной становится единственной опорой, не дающей ей окончательно рухнуть в бездну, которую разверз перед ней этот мужчина. Чонгук не просто прижимал её — он доминировал всем своим существом, подавляя волю запахом дорогого табака, терпкого парфюма и чем-то первобытным, опасным. Его ладонь на её груди двигалась уверенно, почти болезненно сжимая мягкую плоть, заставляя Т/И судорожно втягивать воздух сквозь стиснутые зубы.
– Пусти... Чонгук, это безумие, – прохрипела она, пытаясь вывернуть запястья из его стального захвата. – Мама доверяет тебе, она...
– Твоя мать видит то, что хочет видеть, – перебил он, его голос вибрировал у самого её виска, обжигая кожу горячим дыханием. – А я вижу тебя. И я видел, как ты смотрела на меня вчера. Твои глаза кричали о том, как тебе противно, но тело... тело никогда не лжет, маленькая дрянь.
Он резко дернул её на себя, отрывая от стены, и в следующее мгновение Т/И оказалась переброшена через его плечо. Мир перевернулся. Она начала колотить его по спине кулаками, вскрикивая от возмущения и страха, но Чонгук лишь сильнее сжал её бедра, впиваясь пальцами в нежную кожу. Он нес её в спальню так уверенно, словно этот дом уже принадлежал ему.
Швырнув её на широкую кровать, он не дал ей и секунды, чтобы подняться. Чонгук навис сверху, блокируя любые пути к отступлению. Его взгляд, темный и мутный от желания, буквально пожирал её.
– Ты ведь хочешь знать, почему я здесь? – он начал медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке, не сводя с неё глаз. – Деньги твоей семьи помогут моему бизнесу взлететь. Но ты... ты станешь моей персональной наградой за терпение, которое мне приходится проявлять с твоей матерью.
– Ты подонок, – выплюнула Т/И, чувствуя, как к горлу подкатывают слезы ярости. – Я всё ей расскажу. Она вышвырнет тебя вон!
– Не расскажешь, – он криво усмехнулся, сбрасывая рубашку и демонстрируя рельефное тело, покрытое татуировками, которые в полумраке казались живыми тенями. – Потому что к тому моменту, как она вернется, ты будешь умолять меня о повторении.
Он действовал напористо, не оставляя места для нежности. Его руки бесцеремонно избавили её от домашних шорт и белья. Т/И пыталась свести ноги, но он грубо раздвинул их, вклиниваясь коленями между её бедер. Когда его лицо оказалось опасно близко к её промежности, она затаила дыхание, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле.
– Чонгук, нет... – это был уже не приказ, а жалобный всхлип.
Но он не слушал. Его язык, горячий и властный, коснулся самой чувствительной точки. Т/И выгнулась дугой, вцепляясь пальцами в простыни. Это было шокирующее, невыносимо острое ощущение. Она ожидала боли, насилия, но это... это было разрушительное удовольствие, которое заставляло её мозг отключаться. Его язык двигался ритмично, дразняще, высасывая из неё остатки сопротивления. Внизу живота разлился нестерпимый жар, а в голове пульсировала только одна мысль: «Этого не должно быть».
Эмоции смешались в дикий коктейль: ненависть к нему, стыд перед матерью и предательская дрожь в коленях, требующая большего. Когда он вошел в неё — резко, без подготовки, заполняя собой всё пространство — Т/И вскрикнула, вонзая ногти в его плечи. Он двигался тяжело и мощно, каждый толчок отдавался в её сознании осознанием полного краха её привычного мира. Чонгук владел ей так, будто подписывал контракт кровью, не оставляя места для сомнений.
Спустя час, когда в комнате воцарилась тяжелая тишина, Чонгук спокойно оделся, поправляя манжеты. Т/И лежала, отвернувшись к стене, натянув одеяло до самого подбородка. Её тело ныло, а душа казалась выжженной пустыней.
– Приведи себя в порядок, – бросил он, даже не глядя в её сторону. – Скоро вернется твоя мать. И сегодня у нас ужин. Веди себя естественно, если не хочешь, чтобы я стал еще... настойчивее.
***
Вечер опустился на город душным покрывалом. Т/И сидела перед зеркалом, накладывая плотный слой тонального крема, чтобы скрыть бледность и следы бессонной ночи. Внизу уже слышался смех матери и низкий рокот голоса Чонгука. Они ужинали на кухне, обсуждая какие-то скучные детали его «бизнес-плана».
Т/И спустилась по лестнице, стараясь не хромать. Каждый шаг отдавался тупой болью, напоминающей о том, что произошло в этой самой комнате наверху всего пару часов назад.
– О, милая, спускайся к нам! – мать, сияющая от счастья, махнула ей рукой. – Чонгук принес потрясающее вино.
Чонгук сидел во главе стола, вальяжно откинувшись на спинку стула. Когда Т/И вошла, он медленно поднял бокал, салютуя ей. В его глазах не было ни капли раскаяния — только холодный расчет и скрытая насмешка.
– Ты выглядишь уставшей, Т/И, – произнес он, смакуя каждое слово. – Надеюсь, ты хорошо отдохнула днем?
Т/И сжала кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
– Да, – выдавила она сквозь зубы. – Сон был... незабываемым.
Мать рассмеялась, не заметив яда в голосе дочери.
– Она у меня соня, Чонгук. Иногда её не добудишься.
В этот момент в прихожей раздался настойчивый звонок. Т/И вздрогнула, радуясь возможности сбежать из-за стола.
– Я открою!
На пороге стояли Чимин и Тэхён. Чимин, как обычно, был в своей кожаной куртке и с идеальной укладкой, а Тэхён держал в руках огромную коробку с пиццей и две бутылки газировки.
– Сюрприз! – воскликнул Тэхён, широко улыбаясь. – Мы решили, что вечер субботы слишком хорош, чтобы ты проводила его в одиночестве.
– Ребят, сейчас не вовремя... – начала было Т/И, но Чимин уже бесцеремонно проскользнул мимо неё в коридор.
– Да ладно тебе, мы ненадолго. Привет, тетя Суджин! – крикнул он в сторону кухни.
Мать Т/И вышла в коридор, а следом за ней, не спеша, вышел и Чонгук. Атмосфера в прихожей мгновенно наэлектризовалась. Чимин, который всегда остро чувствовал конкуренцию, замер, сканируя незнакомого мужчину взглядом.
– О, у вас гости? – Тэхён заметно сбавил тон, переводя взгляд с Чонгука на Т/И.
– Это Чонгук, мой... друг, – представила его мать, слегка покраснев. – Чонгук, это друзья Т/И из колледжа. Чимин и Тэхён.
Чонгук сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Он был выше парней, и его аура власти буквально подавляла их юношеский задор. Он протянул руку Чимину, и тот, помедлив, ответил на рукопожатие.
– Приятно познакомиться, – голос Чонгука звучал по-хозяйски. – Т/И много о вас рассказывала. Особенно о том, как вы настойчиво пытаетесь скрасить её досуг.
Чимин прищурился. Он почувствовал скрытую угрозу, исходящую от этого человека.
– Мы не просто пытаемся, мы это делаем, – ответил Чимин, не отводя взгляда. – Т/И любит нашу компанию. Правда, детка?
Он собственнически приобнял Т/И за плечи. Девушка застыла, чувствуя, как взгляд Чонгука мгновенно стал ледяным. Он смотрел на руку Чимина так, словно хотел её отрубить.
– Ребята, может, в другой раз? – тихо попросила Т/И, пытаясь высвободиться. – Мы как раз ужинаем.
– Ну зачем же в другой раз? – вкрадчиво вмешался Чонгук. – Пусть молодые люди присоединяются. У нас как раз осталось вино, а пицца будет отличным дополнением. Мне было бы крайне интересно узнать, чем живет нынешняя молодежь. И насколько близко вы дружите с... моей будущей падчерицей.
Слово «падчерица» он произнес с такой издевкой, что у Т/И по спине пробежал мороз. Она видела, как Тэхён недоверчиво переглянулся с Чимином. Они оба чувствовали, что здесь что-то не так. Чонгук вел себя не как гость, а как хищник, охраняющий свою территорию.
Все переместились в гостиную. Мать суетилась, расставляя дополнительные тарелки, совершенно не замечая того, как парни сверлят друг друга взглядами.
– Так чем вы занимаетесь, Чонгук? – спросил Тэхён, откусывая кусок пиццы. – Т/И сказала, у вас бизнес.
– Инвестиции, – коротко бросил Чон. – Я вкладываюсь в перспективные проекты. И в людей, которые имеют потенциал.
– Звучит скучно, – хмыкнул Чимин, намеренно садясь поближе к Т/И и кладя руку на спинку её стула. – Мы вот с Т/И предпочитаем более... активный отдых. Танцы, вечеринки. Она у нас звезда любого клуба.
Чонгук медленно повернул голову к Т/И. Его взгляд скользнул по её губам, напоминая о том, что эти губы делали совсем недавно.
– Звезда, значит? – прошептал он. – Я уверен, что у Т/И есть таланты, о которых вы даже не подозреваете. Она умеет быть очень... послушной, когда этого требуют обстоятельства.
Т/И поперхнулась соком, закашлявшись. Тэхён тут же начал хлопать её по спине, а Чимин подал салфетку.
– Тебе плохо? – заботливо спросил Тэхён.
– Всё в порядке, просто... воздух тяжелый, – ответила она, не смея поднять глаз на Чонгука.
– Может, проветримся? – предложил Чимин, вставая. – Т/И, пойдем на балкон, покурим?
– Т/И не курит, – отрезал Чонгук раньше, чем она успела открыть рот.
– Откуда вам знать? – огрызнулся Чимин, теряя терпение. – Вы знакомы всего пару дней.
– Я знаю о ней гораздо больше, чем ты можешь себе представить, парень, – Чонгук встал, медленно обходя стол. Он подошел к Т/И со спины и положил руки ей на плечи. Его пальцы сильно сжали её ключицы, заставляя вздрогнуть. – Я очень внимателен к деталям.
Мать вышла на кухню за десертом, оставив их четверых в гнетущей тишине.
– Убери от неё руки, – тихо сказал Чимин, поднимаясь со своего места. – Мне плевать, кто ты такой и сколько у тебя денег. Ты ей неприятен, разве не видишь?
Чонгук рассмеялся — сухим, лишенным тепла смехом.
– Неприятен? – он наклонился к самому уху Т/И, так что его дыхание защекотало её кожу. – Скажи им, Т/И. Скажи своим друзьям, как сильно я тебе «неприятен». Расскажи им, как ты дрожала в моих руках сегодня днем.
Т/И замерла, боясь пошевелиться. Мир вокруг начал рушиться. Чимин и Тэхён смотрели на неё в упор, ожидая опровержения, но она молчала, чувствуя на своем теле невидимые ожоги от прикосновений Чона.
– Ты... ты что несешь? – голос Тэхёна дрогнул. – Т/И, что он говорит?
– Он... он просто шутит, – выдавила она, чувствуя, как слезы застилают глаза. – Ребята, уходите. Пожалуйста.
– Мы не уйдем, пока этот урод не отойдет от тебя, – Чимин сделал шаг вперед, сжимая кулаки.
Чонгук лишь сильнее сжал плечи девушки, его лицо исказилось в хищной гримасе.
– Уходите, пока я не вызвал охрану и не испортил вам биографию, – процедил он. – Т/И остается здесь. Со мной. И со своей матерью. Это семейный вечер, и вам здесь не место.
В этот момент вернулась мать с подносом в руках.
– Ой, а что случилось? Почему все стоят? – она удивленно посмотрела на напряженные лица парней.
– Мы уже уходим, Суджин-щи, – холодно сказал Чимин, не сводя глаз с Чонгука. – Т/И, если тебе что-то понадобится... ты знаешь наш номер. Звони в любое время. В любое.
Парни направились к выходу. Т/И проводила их взглядом, чувствуя, как последняя надежда на спасение исчезает за закрывшейся дверью.
– Какие невоспитанные мальчики, – вздохнула мать, ставя поднос на стол. – Чонгук, дорогой, не обращай внимания. Молодежь сейчас такая дерзкая.
Чонгук снова сел на свое место, его лицо мгновенно приняло выражение спокойного дружелюбия.
– Всё в порядке, Суджин. Я понимаю их. Т/И действительно очень привлекательная девушка. Трудно сохранять самообладание рядом с ней.
Он посмотрел прямо на Т/И, и в этом взгляде она прочитала свое будущее. Он не просто ворвался в её жизнь — он собирался перекроить её под себя, используя мать как щит, а её друзей — как досадную помеху, которую он рано или поздно устранит.
Ночью, когда мать уснула, Т/И сидела на подоконнике в своей комнате, глядя на пустую улицу. Дверь тихо скрипнула. Она не обернулась — знала, кто это.
Чонгук вошел, не включая свет. Он подошел сзади, обнимая её за талию и прижимаясь лицом к её волосам.
– Твои друзья слишком много о себе мниют, – прошептал он. – Если Чимин еще раз коснется тебя, я разорю его отца. Ты ведь этого не хочешь?
Т/И закрыла глаза, чувствуя, как его рука снова начинает блуждать по её телу, забираясь под пижамную рубашку.
– Зачем ты это делаешь? У тебя есть мама, у тебя есть деньги...
– Мне мало, – он развернул её к себе, заставляя смотреть в глаза. – Мне всегда мало. А ты... ты самая дорогая инвестиция в моей жизни. И я намерен получать дивиденды каждую ночь.
Его губы грубо накрыли её, заглушая тихий всхлип. В этом доме, за стеной от спящей матери, начиналась новая глава её жизни — глава, написанная чернилами греха и власти человека, которого она ненавидела всем сердцем, но которому больше не могла сопротивляться.