← Назад к обзору

Ледяной маг и Нэкомата

Искусство абсолютного нуля

Утренний туман над холмами Куо рассеивался медленно, неохотно уступая место прохладным лучам майского солнца. В саду поместья Люцифуг, скрытом от посторонних глаз сложнейшими барьерами высшей демонической ритуалистики и природного сендзюцу, звенела тишина. Лишь мерный шелест бамбука нарушал покой, пока тишину не разорвал сухой металлический звон.

Клинок из черненой стали, окутанный багровыми искрами демонической мощи, столкнулся с тонким лезвием из чистого, прозрачного льда.

Гарри плавно ушел с линии атаки, его ботинки скользнули по влажной траве, не оставив даже вмятины. Взмах руки — и в воздухе соткались три серповидных лезвия абсолютного холода, с воем устремившихся в сторону нападавшей.

Грейфия Люцифуг даже не шелохнулась. Тонкая серебряная завеса ее собственной ауры встретила ледяные серпы, заставив их рассыпаться на сверкающую алмазную пыль. В следующее мгновение сильнейшая «Королева» Подземного мира уже стояла перед Гарри, ее ладонь в белоснежной перчатке была направлена прямо ему в грудь.

– Слишком много прямолинейности, Адриан, – невозмутимо произнесла она. – Лед Дома Люцифуг — это не просто стихия. Это концепция прекращения любого движения, застывшее время, абсолютный покой. Ты все еще атакуешь как европейский боевой чародей: выстрел, щит, перемещение. Ты думаешь о заклинаниях, вместо того чтобы стать самим холодом.

Гарри выдохнул белесое облачко пара и опустил руку. Тонкий ледяной клинок в его пальцах мгновенно растаял, обратившись в росу, которая тут же испарилась.

– Память тела, тетя Грейфия, – с легкой кривой усмешкой отозвался он, поправляя серебристо-пепельные волосы, стянутые на затылке в строгий хвост. – В Хогвартсе нас годами учили вкладывать волю в короткие деревянные палочки и выкрикивать латынь. А в Азкабане... там приходилось цепляться за малейшие крохи разума, чтобы дементоры не выпили душу досуха. Перестроиться на прямое управление концептуальной магией за пару месяцев не так просто.

Взгляд серых глаз Грейфии смягчился. Она сделала шаг ближе и аккуратно поправила воротник его тренировочного кимоно. За строгой маской безупречной горничной скрывалась женщина, которая слишком долго несла груз вины за потерянную ветвь своей семьи.

– Твой прогресс феноменален даже по меркам чистокровных дьяволов высшего ранга, – тихо сказала она. – Твоя человеческая половина, кровь древнего рода Блэк, дала твоему льду невероятную пластичность. Их ритуалы крови и проклятия... они прекрасно легли на основу нашей фамильной силы. Твоя бабушка Дорея сделала невозможное, запечатав семя демонической крови столь глубоко, что оно пережило поколения и спасло тебя в момент смертельной опасности. Но теперь ты в безопасности. Тебе больше не нужно выживать, Гарри. Теперь ты учишься править.

– Нья-ха-ха! Правь, любимый, правь, но сначала позавтракай! – раздался с веранды звонкий, певучий голос.

Курока сидела на перилах, свесив босые ноги. На ней было легкое шелковое юката, совершенно не скрывавшее соблазнительных изгибов ее фигуры, а два черных пушистых хвоста мерно покачивались из стороны в сторону. На маленьком столике рядом с ней уже стоял поднос с дымящимся мисо-супом, жареной рыбой и традиционным английским чаем, заваренным специально для Гарри.

– Ты опять не надела нижнее белье, Курока, – ровным тоном заметила Грейфия, даже не повернув головы. – Сколько раз я просила тебя соблюдать нормы приличия в присутствии наследника дома?

– Ой, брось, тетушка Грейфия! – нэкомата спрыгнула с перил с кошачьей грацией и в мгновение ока оказалась рядом с Гарри, собственнически обвив руками его талию и уткнувшись лицом в его плечо. – Гарри видит меня такой каждое утро. Мы ведь столько лет делили одну постель, нья! К тому же, в Японии тепло, а моя шерстка требует свободы.

Гарри лишь покачал головой, привычно положив ладонь на мягкие кошачьи ушки девушки. Курока довольно зажмурилась и заурчала, словно сытая домашняя кошка, хотя аура сендзюцу вокруг нее мерцала опасным лазурным пламенем. Она была свободна. Больше не было нужды прятаться в сырых переулках и вздрагивать от каждого шороха.

– Спасибо за завтрак, Курока, – мягко произнес Гарри. – И за то, что наложила согревающие чары на чай.

– Для тебя — все что угодно, мой принц, – мурлыкнула она, бросив хитрый взгляд снизу вверх. – Только не задерживайся сегодня в академии. Я нашла в старых свитках клана Набериус одну очень любопытную технику парной циркуляции духовной энергии... Нам обязательно нужно ее опробовать ночью в постели, нья!

– Курока! – голос Грейфии приобрел опасные морозные нотки, хотя в глубине ее глаз промелькнуло искреннее веселье.

Гарри поспешно кашлянул в кулак, чувствуя, как шею начинает покалывать от жара. Жизнь с двумя сильнейшими женщинами сверхъестественного мира требовала ничуть не меньше выдержки, чем выживание среди дементоров.

***

Академия Куо жила своей привычной, внешне беззаботной жизнью. Майское солнце заливало школьный двор, а воздух был напоен ароматом цветов и свежей листвы. Для обычных смертных Гарри оставался загадочным иностранцем Адрианом Греем — красивым, молчаливым и пугающе вежливым второгодкой, вокруг которого всегда держалась легкая прохлада.

Но для тех, кто знал правду, он был центром нового баланса сил.

После третьего урока Гарри направился в западное крыло, где располагался кабинет студенческого совета. Едва он переступил порог, как Цубаки Шинра, стоявшая у книжного шкафа, приветливо склонила голову:

– Добрый день, Адриан-сан. Президент ждет тебя.

– Здравствуй, Цубаки, – тепло кивнул Гарри. Его взгляд скользнул по строгой вице-президенту. Девушка с неизменной катаной на поясе в его присутствии всегда держалась чуть мягче, чем с остальными, а за стеклами ее очков порой проскальзывал неподдельный интерес.

В центре кабинета, за массивным полированным столом, сидела Сона Ситри. Рядом с ней хлопотали Рея Кусака и Томоэ Мегури. Увидев Гарри, Рея смущенно зарделась, чуть не выронив папку с отчетами, а Томоэ открыто и задорно улыбнулась, помахав ему рукой.

– Адриан-кун! – звонко позвала Томоэ. – А мы как раз спорили, заглянешь ты сегодня или пойдешь в клуб оккультных наук!

– Президент Ситри варит куда более изысканный чай, чем подают в старом корпусе, – с легким поклоном ответил Гарри, и уголки губ Соны едва заметно дрогнули в редкой, едва уловимой полуулыбке.

– Присаживайся, Адриан, – произнесла Сона, указывая на кресло напротив себя. На столе уже была расставлена шахматная доска из черного оникса и белого нефрита. – Мне требуется твое мнение по нескольким вопросам. Цубаки, налей нашему гостю чай.

Рея поспешно поднесла пирожные, робко коснувшись пальцами плеча Гарри, когда ставила тарелку:

– Это... это с черникой, Адриан-сан. Я сама пекла вчера вечером. Надеюсь, тебе понравится.

– Благодарю, Рея, – мягко улыбнулся Гарри, и девушка вспыхнула до кончиков ушей, поспешно отступив за спину Томоэ, которая весело толкнула подругу локтем.

Гарри сел в кресло, положив руки на подлокотники. Сона сделала первый ход пешкой.

– Падшие ангелы активизировались на окраинах города, – негромко начала Ситри, не отрывая взгляда от доски. – После того как ты уничтожил ту падшую, напавшую на Хёдо Иссея, Григори затаились. Но наши барьеры фиксируют мелкие всплески святой энергии в заброшенной церкви на южной границе.

– Рейнар и ее приспешники, – спокойно ответил Гарри, двигая коня. – Мелкие сошки, действующие без прямого приказа Азазеля. Они охотятся за Святыми Механизмами. Иссей был их первой целью из-за Усиливающего Механизма, но Риас успела забрать его в свой пэрский состав. Теперь они ищут носителей исцеляющих артефактов.

– Откуда у тебя эти сведения? – Сона прищурила глаза за стеклами очков, оценивающе глядя на него.

– Курока сканирует город через сендзюцу духовных жил земли, – ответил Гарри. – В этом городе нет мыши, которая пискнула бы без ее ведома. К тому же, тетя Грейфия предоставила мне доступ к архивам разведки Подземного мира. Церковь направила сюда монахиню с редким артефактом — Сумеречным Исцелением. Ее зовут Асия Ардженто. Падшие планируют заманить ее в ловушку, вырвать механизм и использовать в своих целях.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Цубаки нахмурилась:

– Извлечение Святого Механизма убьет носителя. Это прямое нарушение перемирия со стороны бродячих падших.

– Именно, – кивнул Гарри. – Риас Гремори наверняка попытается вмешаться, но ее методы слишком эмоциональны. Она попытается спасти девочку и переродить ее в дьявола, чтобы усилить свой дом перед неизбежным визитом Райзера Феникса.

При упоминании Райзера лицо Соны посуровело.

– Ты знаешь о помолвке?

– Грейфия посвятила меня в детали, – Гарри сделал ход ладьей, блокируя фланг Соны. – Высокомерный индюк с комплексом бога, уповающий на регенерацию пламени феникса. Риас в отчаянии. Но меня волнует не столько семейная драма Гремори, сколько безопасность города. Если здесь начнется открытая резня между слугами Григори, церковниками и двумя наследницами высших домов демонов, пострадают невинные.

Сона долго смотрела на доску, затем подняла взгляд на юношу:

– Чего ты хочешь, Адриан?

– Я заберу эту проблему на себя, – ровно произнес Гарри. – Падшие в заброшенной церкви будут уничтожены тихо, без шума и лишних свидетелей. Монахиня останется жива. Но взамен мне потребуется содействие твоего клана в другом вопросе.

– Каком же?

– Я хочу создать независимую исследовательскую группу в Куо. Мы с Курокой разрабатываем синтез демонической магии, восточного сендзюцу и древних европейских рун. Клан Ситри славится своими магами и учеными. Мне нужны архивы твоей семьи по теории пространственных печатей. И... – Гарри слегка улыбнулся, глядя прямо в глаза Соны, – мне нужно твое личное участие, Сона. Твой аналитический ум превосходит всех, кого я встречал в своей прошлой жизни.

Сона замерла. Легкая краска тронула ее бледные щеки, но она сохранила абсолютное самообладание, хотя пальцы, державшие шахматную фигуру, едва заметно дрогнули. Томоэ и Рея за ее спиной переглянулись с нескрываемым восторгом, а Цубаки тихо кашлянула, пряча улыбку.

– Ты умеешь вести переговоры, Адриан Люцифуг, – негромко произнесла Сона. – Я согласна. Студсовет окажет тебе полную поддержку. Шах.

– Мат в три хода, Сона, – парировал Гарри, мягко сдвигая своего ледяного короля на свободную клетку. – И спасибо за чай. Пирожные Реи были великолепны.

Рея издала тонкий писк и спрятала пылающее лицо в ладонях, пока Томоэ весело смеялась, похлопывая подругу по спине.

***

После занятий Гарри решил прогуляться к восточной границе города, где холмистые предгорья переходили в густой лес. Интуиция мага, отточенная годами ожидания удара в спину от собственной семьи, подсказывала: в пространстве назревает разрыв.

Воздух на лесной тропе был неестественно сух. Пахло озоном, горелой бумагой и гнилью.

Пройдя около сотни метров вглубь чащи, Гарри остановился. Впереди, на небольшой поляне у полуразрушенного синтоистского святилища, шел бой.

– Очистись именем предков! Пять стихий, внемлите моему зову! – звенел чистый, напряженный девичий голос.

В центре поляны стояла девушка в традиционных одеждах клана онмёдзи: белое косодэ, алое хакама и длинные темные волосы, перевязанные белой лентой. В ее руках мелькали бумажные талисманы-офуда, вспыхивавшие ярким духовным огнем. Вокруг нее кружили три гигантских паукообразных монстра — порождения скверны, низшие бродячие духи, мутировавшие под воздействием остаточной демонической энергии.

Это была Киёме Абэ — молодая наследница знаменитого рода экзорцистов и магов Японии, чья семья веками хранила границы духовного мира столицы и провинций.

Один из монстров с визгом метнул струю едкой зеленой кислоты. Киёме успела выставить духовный барьер, но удар был слишком силен: бумага талисмана истлела, защитный купол треснул, и девушка отлетела назад, больно ударившись спиной о каменный фонарь торо. Оставшиеся две твари ринулись на нее, щелкая зазубренными жвалами.

– Проклятье... – прошептала Киёме, пытаясь достать последний свиток из рукава, но времени уже не оставалось.

– Абсолютный ноль: Замерзшая роща, – раздался холодный, спокойный голос из тени деревьев.

Звук был похож на звон разбивающегося тончайшего хрусталя.

В ту же секунду земля под ногами чудовищ вспыхнула серебристо-голубым светом. Из почвы с глухим рокотом вырвались массивные кристаллы серебряного льда, формой напоминавшие раскрывающиеся бутоны лотоса. Морозная волна прокатилась по поляне за долю секунды. Температура рухнула до таких величин, что воздух превратился в белесый туман, а опавшие листья звенели, как стекло.

Монстры даже не успели закричать. Их тела мгновенно покрылись ледяной коркой, превращаясь в безупречные морозные статуи. Секунда — и серебряный лед пророс сквозь их плоть изнутри, разорвав оскверненную сущность тварей на миллионы сверкающих ледяных осколков, которые тут же развеялись по ветру, оставив поляну кристально чистой.

Киёме затаила дыхание, не веря собственным глазам. Она чувствовала духовные потоки лучше большинства магов смертного мира, но эта сила... Это не было обычным стихийным льдом онмёдо. В нем не было примеси темной скверны падших или агрессивного жара дьяволов. Это была первородная, древняя и пугающе чистая магия, несущая в себе совершенный покой.

Из тумана вышел Гарри. Школьный пиджак расстегнут, руки в карманах, вокруг пальцев еще кружили серебристые снежинки.

– Ты в порядке? – спросил он, протягивая ей руку.

Киёме подняла глаза, встретившись с его серым, глубоким взглядом. Ее сердце пропустило удар. Перед ней стоял юноша невероятной, почти неземной красоты, в чьей осанке читалась порода истинного владыки, но голос звучал удивительно мягко.

– Д-да... благодарю вас, – смутившись своей минутной слабости, Киёме приняла его руку. Ее ладонь ощутила приятный, бодрящий холод. Поднявшись на ноги, она торопливо поправила хакама и отвесила глубокий, церемониальный поклон. – Я — Киёме из клана Абэ. Вы спасли мне жизнь. Могу я узнать имя моего спасителя?

– Адриан Грей, – представился Гарри, слегка склонив голову в ответном вежливом жесте. – Хотя в некоторых кругах меня знают как Адриана Люцифуга.

Киёме вздрогнула, широко распахнув глаза:

– Люцифуг?! Древний род дьяволов преисподней? Но... от вашей силы не разит грехом! В ней есть чистота, сопоставимая с высшими небесными духами севера!

– Магия — это инструмент, Киёме-сан, – спокойно ответил Гарри. – Ее природа зависит от того, чье сердце направляет поток. Те, кто считают демоническую силу безусловным злом, так же слепы, как те, кто считает святой свет абсолютным добром. Я знаю это по собственному горькому опыту.

Девушка замерла, пораженная глубиной и застарелой печалью в его словах. Как представительница древнего клана экзорцистов, она с детства воспитывалась на догмах противостояния, но этот полудемон перед ней разрушал все шаблоны. В нем чувствовалась невероятная внутренняя сила, прошедшая через ад и закалившаяся в чистейший клинок.

– Вы необычный дьявол, Адриан-сан, – тихо произнесла она, и ее щеки окрасились нежным румянцем. – Клан Абэ помнит долги чести. Если вам когда-нибудь потребуется помощь онмёдзи или доступ к святилищам духов земли... мое плечо к вашим услугам.

– Я запомню это, Киёме, – Гарри мягко улыбнулся, и от этой улыбки у юной заклинательницы окончательно перехватило дыхание. – И будь осторожнее на границах города. Скоро здесь станет слишком шумно.

***

Вечер опустился на Куо, окрасив небо в тревожные багрово-фиолетовые тона.

Гарри стоял на крыше заброшенного заводского склада в промзоне. Рядом с ним, словно пантера перед прыжком, припала к бетонному парапету Курока. Ее кошачьи глаза светились золотом в темноте, а сендзюцу тончайшими нитями охватывало территорию склада.

Внизу, во внутреннем дворе, клуб оккультных наук Риас Гремори вел зачистку бродячего дьявола — мерзкой многоножки с женским торсом по имени Вайзер.

– Риас слишком небрежна, нья, – фыркнула Курока, нервно подергивая хвостом. – Посмотри на ее новобранца. Этот мальчишка Хёдо просто носится кругами и орет как резаный, вместо того чтобы использовать силу Дракона! А Широне... моей сестренке приходится принимать весь урон на себя!

Гарри внимательно наблюдал за боем. Конеко действительно сдерживала натиск чудовища, принимая удары массивных жвал на свои миниатюрные кулаки, усиленные печатью Ладьи. Киба Юто мелькал вокруг твари серебряной молнией, нанося точечные удары мечом, но панцирь бродячей был слишком крепок.

Риас готовила заклинание Разрушения, но Вайзер внезапно извернулась и метнула в сторону красноволосой наследницы тучу ядовитых шипов. Хёдо попытался заслонить госпожу, но споткнулся о собственную ногу.

– Жалкое зрелище, – раздался сзади знакомый, вибрирующий темным соблазном голос.

Из тени вентиляционной шахты плавно шагнула Акено Химеджима. Ее жрическое одеяние мягко колыхалось на ночном ветру, а в раскосых фиалковых глазах плясали искры золотых молний.

– Ты знала, что мы здесь, Акено? – не оборачиваясь, спросил Гарри.

– Твой холод трудно не заметить, Адриан-кун, – промурлыкала она, подходя ближе и встав по правую руку от юноши, едва не касаясь его плеча своей пышной грудью. Курока тут же недовольно зашипела, прижав уши, но Акено лишь сладко усмехнулась. – Риас думает, что полностью контролирует ситуацию. Но президент слишком горда, чтобы признать, что ее пэры еще не готовы к серьезным угрозам. Ты ведь поможешь нам, правда? Ради прекрасных дам?

– Я обещал Грейфии, что наследница Гремори не погибнет по собственной глупости до приезда своего жениха, – ответил Гарри.

Он шагнул с парапета прямо в пустоту.

Курока ахнула, но в следующее мгновение Гарри уже не падал. Под его ногами прямо в воздухе с кристальным звоном вырастали ступени из серебряного льда. Он спустился во двор завода с ледяным изяществом, словно владыка, сходящий с трона.

Вайзер, загнавшая Конеко в угол и готовая пронзить ее ядовитым жалом, внезапно замерла. Все ее тело сковала волна первобытного ужаса. Воздух на складе остыл до такой степени, что металлические конструкции начали стонать и трещать от температурной деформации.

– Что за... – прохрипел Иссей, прижатый к земле тяжелой волной силы.

– Адриан?! – воскликнула Риас, опуская руку с багровой сферой Разрушения.

Гарри медленно шел вперед. Каждый его шаг отзывался в полу кристаллизацией инея.

– Омерзительное создание, – произнес Гарри, глядя на бродячую тварь глазами цвета стылого зимнего неба. – Ты забыла свое место и предала тех, кто дал тебе жизнь. В моем прошлом мире предателей просто запирали в клетках, позволяя им гнить. Но здесь... закон милосерднее.

Вайзер заверещала и всем весом бросилась на него, раскрыв пасть, полную бритвенно-острых зубов.

Гарри не поднял руки. Он лишь мысленно активировал формулу, объединившую древнюю родовую магию Блэков — заклятие «Окоченения костей» — с концепцией абсолютного льда Люцифуг.

– Вечный покой.

Черный морозный туман ударил во все стороны. Это не было физическим льдом — это было проклятие холода, ударившее прямо по душе и энергетическим каналам монстра. Вайзер застыла в воздухе в метре от Гарри. Ее плоть стала полупрозрачной, серебристо-серой, а затем осыпалась вниз безобидным стеклянным песком. Ни капли крови, ни следа скверны.

В наступившей тишине было слышно лишь прерывистое дыхание Иссея.

Конеко подняла голову. Ее золотистые глаза встретились со взглядом Гарри. Она знала, кто он. Знала, что этот юноша укрыл ее сестру, снял с нее клеймо беглой преступницы и вернул ей право на жизнь. Маленькая ладья медленно подошла к Гарри, сжала кулачки на своей юбке и тихо, едва слышно произнесла:

– Спасибо... за Куроку. И за помощь.

Гарри опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой, и мягко коснулся ее макушки, слегка взъерошив белые волосы:

– Ты храбро сражалась, Конеко. Но помни: ты больше не одна. Если тебе понадобится защита или совет... дом Люцифуг всегда открыт для тебя. И для твоей сестры.

На бесстрастном кукольном личике Конеко проступил едва заметный румянец, и она коротко, благодарно кивнула.

– Ты... ты чудовищно силен, парень! – подал голос ошарашенный Иссей, поднимаясь с колен. – Это какая-то супер-магия льда?! Научи меня, а?! Девушки же от такого просто тащат...

Договорить он не успел, потому что Конеко с невозмутимым видом нанесла ему сокрушительный удар кулаком под дых, заставив согнуться пополам.

– Извращенец. Помолчи, – бросила она.

Риас подошла ближе, ее лицо выражало сложную смесь благодарности, уязвленной гордости и искреннего трепета.

– Адриан... Спасибо за вмешательство. Хотя я справилась бы сама.

– Разумеется, Риас, – с вежливой иронией отозвался Гарри. – Но время не ждет. Тетя Грейфия просила передать тебе сообщение.

– Сообщение? – напряглась Гремори.

– Райзер Феникс прибудет в Куо завтра вечером, – произнес Гарри, и его голос прозвучал как погребальный колокол. – Официальный вызов на Рейтинговую Игру уже одобрен Советом Старейшин. Твой брат Сазекс сделал все возможное, чтобы дать тебе шанс сразиться за свою свободу, но правила древних домов непреклонны. Тебе придется выйти на поле боя.

Лицо Риас побелело. Ее пальцы судорожно сжались в кулаки:

– Завтра?.. Но мои слуги... они еще не готовы! Иссей даже не научился контролировать механизм!

– Значит, пришло время повзрослеть, – холодно отрезал Гарри. – Настоящие враги не ждут, пока ты закончишь тренировки. Они приходят и забирают все, что тебе дорого.

Он развернулся, собираясь уйти, но Акено внезапно скользнула вперед, преграждая ему путь. Ее глаза сияли опасным, манящим светом.

– А ты, Адриан-кун? – прошептала она, наклонившись к самому его уху, обжигая шею теплым дыханием с ароматом жасмина. – Какова твоя роль в этой партии? Ты останешься зрителем... или протянешь руку помощи несчастным демоницам, попавшим в беду?

Гарри посмотрел на нее сверху вниз. Его серые глаза на мгновение вспыхнули серебряным светом истинного Люцифуга:

– Пламя феникса считает себя бессмертным лишь потому, что никогда не встречало холод, способный заморозить саму концепцию возрождения. Завтра все увидят, чего стоит огонь против абсолютного нуля.

Акено затаила дыхание, чувствуя, как сладостная дрожь пробегает по ее телу от этой неприкрытой, хищной уверенности. Впервые за долгие годы она видела мужчину, который не боялся ее темной полукровной природы и не пытался заискивать. Он был несокрушим.

***

Поздней ночью особняк Люцифуг погрузился в тишину.

Гарри сидел на широкой веранде, выходившей в японский сад. На его коленях лежал древний фолиант по высшей ритуалистике Блэков, который ему когда-то тайком передал портрет дедушки Чарлуса, а рядом остывала чашка чая.

Тихий шорох — и на его колени с тихим мурлыканьем опустилась Курока. Она снова сменила человеческий облик на полуформу: мягкие черные ушки, пушистый хвост, обвивший бедро Гарри, и тонкое кимоно, едва прикрывавшее плечи.

– Ты слишком много думаешь, нья, – тихо сказала она, прижавшись щекой к его груди и слушая ровный, размеренный стук его сердца. – Завтра будет тяжелый день. Райзер — высокомерный идиот, но его род силен, а регенерация слез феникса делает его пэров опасными противниками.

– Меня не волнует Райзер, – Гарри мягко перебирал пальцами ее шелковистые темные волосы, заставляя нэкомату довольно жмуриться. – Меня волнует то, что будет после. Если я открыто вмешаюсь в Рейтинговую Игру чистокровных домов, совет старейшин Подземного мира больше не сможет игнорировать существование наследника Люцифуг. Скрываться больше не выйдет.

– А зачем нам скрываться, нья? – Курока подняла голову, ее золотистые глаза сияли искренней, непоколебимой верой. – Ты победил холод Азкабана. Ты выжил там, где ломались сильнейшие маги людей. Ты вернул мне доброе имя и подарил мне дом. Пусть эти старые дьявольские пни попробуют вякнуть хоть слово! Тетя Грейфия свернет шею любому, кто косо на тебя посмотрит, а я... я выпущу когти и сожгу их души синим пламенем сендзюцу!

Гарри тихо рассмеялся — искренне, тепло, чувствуя, как тает застарелая корка льда вокруг его израненного сердца.

– Ты кровожадная кошка, Курока.

– Только ради тебя, любимый, – промурлыкала она, приподнимаясь на руках и заглядывая ему прямо в глаза. Ее губы оказались в миллиметре от его губ. – И вообще... ты обещал мне котят, помнишь? А время идет, ночь теплая, и постель уже расстелена, нья...

– Курока... – слабо попытался воззвать к ее разуму Гарри, чувствуя, как ледяной самоконтроль дает сокрушительную трещину под напором ее феромонов и ласковых прикосновений.

– Никаких «но», господин принц, – прошептала нэкомата, увлекая его за собой внутрь комнаты и захлопывая сдвижные двери взмахом хвоста. – Сегодня ночью мой ледяной маг растает в моих лапах...

Где-то далеко на западе, в сырой и туманной Британии, Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете, тревожно глядя на замершие серебряные приборы, которые когда-то отслеживали кровь старшего сына Поттеров. Приборы молчали, покрытые тонкой корочкой инея, не поддававшейся никакому теплу.

Джеймс Поттер высокомерно хвалил Годрика за успехи в дуэлях на третьем курсе, не подозревая, что их забытый первенец давно перешагнул пределы смертного понимания силы.

А над городом Куо восходила холодная луна.

Завтра демоническая знать преисподней узнает, что пламя феникса — всего лишь искра перед лицом истинного владыки абсолютного нуля. И эта искра будет безжалостно погашена.