Кролик изобретатель и сквиб помощник
Привет из могилы и квантовый барьер
Гарри коснулся сенсорной панели на стене. Бронированная створка окна плавно отъехала в сторону с едва слышным шипением пневматики, впуская в комнату прохладный утренний воздух залива и слабый запах озона — остаточное явление от работы плазменного купола.
Сова, почувствовав исчезновение невидимой преграды, тяжело плюхнулась на полированный подоконник. Птица шумно дышала, раскрыв клюв, а ее когти судорожно скребли по металлу. Правое крыло заметно подрагивало: защитная система резиденции опознала приближающийся биологический объект с аномальным энергетическим фоном как потенциальную угрозу и выдала предупредительный разряд микроволнового излучения. Птице чертовски повезло, что турели ПВО работали в пассивном режиме наблюдения, иначе от пернатого посланника осталась бы лишь горстка ионизированного пепла.
– Бедняжка, – вздохнул Гарри. Каким бы глубоким ни было его отвращение к волшебному миру, животные не несли ответственности за глупость своих хозяев.
Он достал из кармана небольшой перочинный нож из титанового сплава и аккуратно срезал кожаные путы, удерживавшие тяжелый свиток на лапе птицы. Сова благодарно ухнула, ткнувшись клювом в его ладонь, и тут же перевела взгляд на миску с чистой водой, которую Гарри предусмотрительно наполнил и поставил рядом на подоконник. Птица принялась жадно пить.
– Уровень электромагнитного следа на конверте просто смехотворен, – пробормотала Табане.
Она подошла ближе, держа на одной руке посапывающего Шина, а пальцами другой ловко крутя портативный диагностический планшет. Одно из ее механических кроличьих ушек изогнулось под острым углом, сканируя пергамент синеватыми лазерными лучами.
– Никаких нанитов, никакого кремния, никакой квантовой запутанности... Чистая энтропийная каузальность на базе органического носителя. Гарри-кун, как вы вообще умудрялись передавать информацию на такие расстояния с помощью летающих комков перьев? Это же скорость передачи данных на уровне нуля целых и двух десятых бита в секунду! Неэффективно! Устарело! Дико!
– Это мир, где люди искренне верят, что освещение комнат восковыми свечами развивает духовность, а стирка вручную делает характер тверже, – сухо ответил Гарри, вертя в руках свиток.
Пергамент был толстым, дорогим, спрессованным из шкуры гиппогрифа — такие использовали только чистокровные лорды при составлении официальных ультиматумов. Алая сургучная печать запечатывала свиток намертво. На ней красовался щит Дома Поттеров: бегущий олень под сенью меча с рукоятью в виде грифона.
Гарри не чувствовал ни ностальгии, ни боли. Десять лет назад, когда он добровольно переломил свою палочку из остролиста о колено прямо на глазах онемевшего от ярости отца, он выжег из своей души всякую привязанность к этим людям. Но легкое раздражение, словно от приставучей мошки в душный полдень, все же кольнуло висок.
– Ну давай, покажи, что там настрочил твой высокородный производитель биологического материала, – Табане оперлась подбородком на плечо мужа, ее фиолетовые глаза искрились откровенным исследовательским любопытством. Шин на ее руках сонно захлопал ресницами и потянулся пухлой ручкой к сургучу.
Гарри сорвал печать. Магический контур, запиравший свиток, слабо вспыхнул и рассеялся — защита рассчитывала на авторизацию кровью Поттеров, и кровь Гарри, пусть и лишенная традиционного палочкового ядра, признала сигнал.
Буквы были выведены размашистым, наглым почерком Джеймса Поттера. Густые изумрудные чернила, фамильные вензеля, ядовитая смесь ложного великодушия и абсолютного презрения.
Гарри развернул лист и принялся читать вслух ровным, лишенным всяких эмоций голосом:
*«Гарри.*
*Пишет тебе твой отец, Лорд Джеймс Поттер.*
*Великая война окончена. Твой брат Годрик исполнил пророчество и поверг Темного Лорда в прах, освободив всю магическую Британию от ужаса и тирании. Весь цивилизованный мир празднует триумф Дома Поттеров. Однако победа потребовала жертв. В финальной схватке Годрик принял на себя темнейшее проклятие, лишившее его возможности дать жизнь будущему поколению героев.*
*Магия справедлива, и она не позволит угаснуть нашей великой фамилии. Банк Гринготтс уведомил меня, что ты, несмотря на свое добровольное падение до уровня сквиба и позорный побег в мир маглов, стал отцом мальчика.*
*Я посоветовался с директором Дамблдором и своей супругой Лили. Мы приняли решение проявить к тебе отцовское милосердие и дать тебе шанс искупить свой позор перед семьей.*
*Своей властью Главы Рода я отменяю твое изгнание. Дом Поттеров готов вновь принять тебя в качестве младшего родича и управляющего поместьем, а также выделить тебе приличное содержание.*
*Взамен ты обязан исполнить свой единственный долг: передать своего первенца в Англию.*
*Твой сын будет официально усыновлен Годриком и его будущей супругой Джиневрой Уизли через ритуал очищения крови. Он получит великое имя Поттеров, лучшее магическое образование и займет подобающее место в обществе чистокровных волшебников. Твоей магловской спутнице будет выплачена единовременная компенсация в размере десяти тысяч галеонов за понесенные труды.*
*Ты должен явиться в лондонское отделение Гринготтса в течение семи дней с момента получения этого письма, имея при себе ребенка и документы. В случае отказа я аннулирую твой немагический союз через Международную Конфедерацию Магов, объявлю твоего сына незаконно удерживаемым наследником магического Рода Британии и задействую силы Аврората для его принудительного изъятия.*
*Не смей испытывать мое терпение. Ты и так задолжал этой семье слишком много.*
*Лорд Джеймс Поттер, кавалер Ордена Мерлина Первой Степени».*
В кухне воцарилась тишина. Настолько глубокая, что было слышно, как на подоконнике сова аккуратно чистит перышки, изредка пощелкивая клювом.
Гарри медленно опустил руки со свитком. На его лице не дрогнул ни один мускул. Зеленые глаза, некогда бывшие цвета весенней листвы, сейчас напоминали полированный нефрит — холодный, твердый и непроницаемый.
– Десять тысяч галеонов... – негромко произнес он. – По текущему курсу гоблинского золота это примерно пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Джеймс всегда славился своей щедростью к прислуге.
– Гарри-кун... – протянула Табане.
Ее голос внезапно потерял всю свою привычную детскую веселость и писклявость. Он стал тихим, бархатным и пугающе спокойным. Белые механические ушки на ее голове медленно опустились, прижавшись к волосам, а фиолетовые глаза сузились до щелочек, в которых вспыхнул опасный, почти безумный огонек абсолютного интеллекта.
– Твой... производитель... только что предложил купить нашего сына? – спросила она, наклонив голову набок. – А потом назвал меня «магловской спутницей», которой полагается компенсация за инкубационный период?
– Именно так, – кивнул Гарри. – И добавил, что если мы откажемся, он пришлет людей в мантиях, чтобы выкрасть Шина и стереть ему память о нас с помощью кровного ритуала.
Табане медленно моргнула. Затем она передала Шина Гарри, подошла к кухонному гарнитуру, взяла со стола недоеденный блинчик и аккуратно отправила его в рот. Прожевала. Сделала глоток чая.
– Какая прелесть, – промурлыкала она, и этот тон заставил бы любого генерала Сил Самообороны Японии упасть на колени и молить о пощаде. – Какая восхитительная, первобытная, незамутненная наглость биологических приматов. Значит, некие бородатые обезьяны с полированными деревянными палочками считают, что могут прийти на территорию Шинононо Табане... и забрать мой самый удачный, самый совершенный генетический проект?
Она взмахнула руками, и из-под ее просторного лабораторного халата выскользнул тончайший браслет из серебристого металла. В воздухе перед ней мгновенно развернулись три полупрозрачных голографических экрана, переливающихся неоново-зелеными строками кода.
– Табане, что ты делаешь? – спокойно поинтересовался Гарри, качая сына на руках. Шин зевнул и ухватился за пуговицу на рубашке отца.
– Перевожу орбитальный спутниковый ретранслятор «Белый Кролик-1» в режим боевого дежурства, – беззаботно отозвалась девушка, ее пальцы порхали по виртуальной клавиатуре со скоростью пулеметной очереди. – Провожу баллистический расчет для кинетического удара вольфрамовыми стержнями по географическим координатам этого вашего... как его... Уилтшира? Или сразу накрыть всю Шотландию плазменным полем? Нет-нет, кинетика — это слишком скучно. Давай я активирую прототип третьего ядра «Белого Близнеца», установлю импульсный квантовый излучатель на беспилотный носитель и просто распылю их министерство на субатомные частицы? Это займет... м-м-м... сорок две минуты, включая время на прогрев гиперпространственного двигателя!
– Табане, успокойся, – Гарри положил свободную руку ей на макушку, мягко потрепав между механическими ушками. Одно ушко дернулось, выражая крайнее возмущение, но второе послушно прижалось к ладони. – Никаких орбитальных бомбардировок Великобритании. Мы привлечем слишком много внимания ООН, а проект «Небесного Доспеха» еще не готов к публичной демонстрации. Мир еще не должен знать о существовании Infinite Stratos.
– Но они угрожали забрать моего пирожочка! – надула губки гениальная создательница мехов, ткнув пальчиком в сторону пергамента. – Они хотят забрать Шина-тяна в свою сырую пещеру и отдать его какой-то рыжей девке!
– Никто никого не заберет, – в голосе Гарри лязгнул металл. – Джеймс Поттер привык, что мир вращается вокруг его прихотей. Он свято верит, что за пределами его маленького острова живут лишь дикари и неполноценные сквибы. Он ждет ответа. Он ждет, что я испугаюсь его угроз и приползу на коленях.
– И что мы сделаем? – Табане потерлась щекой о его плечо, с обожанием глядя снизу вверх на мужа. – Пошлем им коробку с бомбой из антиматерии? Я могу собрать ее за три часа из старого микроволнового тостера и запчастей от стиральной машины!
– Нет. Мы не будем тратить ресурсы на бессмысленный мусор, – Гарри подошел к утилизатору органических отходов под раковиной.
Он поднес письмо Лорда Поттера к отверстию. Измельчитель с глухим урчанием сожрал вековой пергамент из шкуры гиппогрифа, превратив напыщенные угрозы чистокровного мага в мелкую серую труху за долю секунды.
– Мы не ответим, – произнес Гарри. – Человек, не получивший ответа на ультиматум, неизбежно теряет терпение. Джеймс самодоволен, глуп и упрям. Он решит, что я струсил и прячусь. А значит... он придет сам.
– О-о-о... – протянула Табане, и на ее лице расцвела широкая, хищная улыбка, обнажившая маленькие белые зубки. – Он придет сюда? Сам? К нам в гости?
– Да. И судя по его характеру, он возьмет с собой группу поддержки. Годрика, чтобы показать «ничтожному брату» величие Избранного, возможно, Сириуса или кого-то из Ордена Феникса. Они попытаются взломать наш дом, как привыкли делать это в Англии.
– Какая прелесть! – захлопала в ладоши Табане, подпрыгивая на месте. Ее кроличьи ушки радостно затрепетали. – Живые мишени для полевых испытаний фазового щита и кинетических рассеивателей! Я как раз думала, на ком протестировать нелетальные шоковые дроны! Чифую-чан вечно отказывается, говорит, что это неспортивно и бьет током слишком больно!
Словно в ответ на ее слова, со стороны прихожей послышался звук открывающегося электронного замка, за которым последовал тяжелый, размеренный стук армейских ботинок по деревянному полу.
– Табане! Гарри! Вы дома? – раздался резкий, командный женский голос, в котором звенела привычка отдавать приказы и не терпеть возражений.
В гостиную вошла высокая, статная девушка лет двадцати пяти. Ее короткие темные волосы были идеально уложены, а пронзительные серо-стальные глаза сканировали помещение с профессиональной цепкостью телохранителя высшего ранга. Одета она была в строгий черный спортивный костюм, а на ее плече висел чехол с тренировочным деревянным мечом — бокэном.
Чифую Оримура, национальный чемпион Японии по кендо и будущий легендарный пилот первого поколения IS, бросила взгляд на кухонный стол, на притихшую сову на подоконнике и на развернутые голографические панели Табане.
– Надеюсь, вы тут не строите термоядерный реактор на кухне? – сухо осведомилась она, снимая чехол с плеча и ставя его в угол. – И почему у вас на внешней ограде подпалины от плазмы? Я видела следы копоти, когда парковала мотоцикл. Табане, ты опять экспериментировала с микроволновой защитой без предупреждения властей?
– Чифую-ча-а-ан! – Табане с визгом бросилась ей на шею, но Оримура ловко выставила ладонь, уперевшись подруге в лоб и удерживая ее на безопасном расстоянии. Ушки изобретательницы возмущенно задергались. – Чифую-чан, ты такая жестокая! А у нас тут чрезвычайная ситуация межконтинентального масштаба! Злые западные варвары хотят украсть нашего Шина-тяна!
Брови Чифую мгновенно сошлись к переносице. Вся ее расслабленность испарилась за долю секунды. Тело девушки подобралось, пальцы рефлекторно скользнули к рукояти бокэна, а взгляд стал ледяным.
– Что значит «украсть»? – отчеканила она, переводя взгляд на Гарри. – Поттер, объясни. Нормальным языком. Без кроличьего бреда этой ненормальной.
Гарри аккуратно переложил заснувшего сына в парящую колыбельку и нажал сенсор блокировки, активируя звукоизоляционный купол вокруг ребенка. Только после этого он повернулся к Чифую:
– Моя старая семья из Британии подала голос. Их Избранный победил террориста, но остался бесплодным. Они узнали, что у меня родился сын, и решили, что имеют право забрать его, стереть ему память о нас и сделать наследником своего рода.
Чифую молчала несколько секунд. Ее лицо стало похожим на маску театра Но — застывшим и пугающе неподвижным.
– Они угрожали ребенку? – тихо спросила она.
– Да. Официальным ультиматумом. Пригрозили силой забрать Шина, если мы не отдадим его добровольно через неделю.
Чифую медленно выдохнула через нос. Ее рука сжалась на рукояти меча с такой силой, что деревянные волокна сухо скрипнули.
– Эти напыщенные островные ублюдки в платьях совсем берега попутали? – процедила она с искренней, ледяной яростью. – Они думают, что Япония — это их колония девятнадцатого века? Что они могут явиться сюда и тронуть семью моих друзей?
Оримура знала всю историю Гарри. Когда этот замкнутый, тощий парень появился в их районе десять лет назад, она лично допросила его под прицелом клинка, подозревая в шпионаже за гениальной Табане. Но Гарри не солгал ни единым словом. Он показал ей свои шрамы — не только тот, что на лбу, но и те, что остались на душе от бесконечного пренебрежения, холодного подвала и предательства тех, кто называл себя его родителями. За прошедшие годы Гарри стал для нее не просто напарником безумной подруги детства. Он стал частью их странной, нелепой, но крепкой семьи. Он учил Ичику математике, готовил ужины, когда Чифую валилась с ног после тренировок, чинил ее сломанные тренировочные мечи и стабилизировал гиперактивный хаос Табане.
А теперь какие-то заморские вырожденцы решили прийти и отобрать у него счастье?
– Сколько их будет? – коротко спросила Чифую.
– Трое или четверо, – ответил Гарри. – Джеймс Поттер слишком горд, чтобы просить помощи у официального министерства магии Японии. Они знают, что восточные маги не любят вмешательства европейцев. Значит, они воспользуются нелегальным международным порталом или аппарацией дальнего действия. Прибудут тихо, думая, что имеют дело со сквибом и беззащитной маглой.
– Превосходно, – оскалилась Чифую, и в ее глазах блеснул хищный азарт первоклассного бойца. – Я возьму отгул на службе на всю следующую неделю. Ичике скажу, что уехала на сборы.
– Ой-ой-ой, Чифую-чан будет драться деревяшкой против магии? – захихикала Табане, высунув язычок.
– Я этой «деревяшкой» выбивала зубы парням в кевларовых шлемах, – отрезала Оримура. – Но если ты, безумная крольчиха, одолжишь мне тот наручный силовой генератор, который мы тестировали в прошлом месяце... я с огромным удовольствием переломаю этим «лордам» их волшебные палочки вместе с пальцами.
– Договорились! – Табане победно вскинула кулачок. – Гарри-кун, объявляю операцию «Охота на оленей» открытой! Мы модернизируем периметр! Поставим гравитационные ловушки, акустические дезориентаторы и... о-о-о, давай установим ту турель с резиновыми пулями калибра двадцать миллиметров? Ну пожалуйста!
Гарри покачал головой, но на его губах впервые за утро появилась холодная, предвкушающая улыбка:
– Никаких пуль, Табане. Мы поступим иначе. Мы позволим им зайти. Позволим им почувствовать себя хозяевами положения. А потом... покажем, чем отличается двадцать первый век от пятнадцатого.
***
9 августа 2015 года. Лондон, поместье Поттер-мэнор.
В роскошной гостиной родового особняка витал тяжелый дух нетерпения и раздражения.
Джеймс Поттер, облаченный в парадную мантию из тончайшей драконьей кожи с золотым шитьем, мерял шагами мягкий персидский ковер. Прошла ровно неделя с того момента, как королевская почтовая сова вылетела в сторону Японии. Срок ультиматума истек два часа назад.
Ответа не было.
– Он издевается, – рычал Джеймс, нервно теребя кончик своей палочки из красного дерева. – Щенок просто издевается надо мной! Я оказал ему высочайшую честь, согласился смыть его позор, простить побег, принять его бастарда в главную ветвь Рода... а он даже не удосужился черкнуть пару строк с благодарностью!
– Успокойся, Сохатый, – подал голос Сириус Блэк, вальяжно раскинувшийся в глубоком кожаном кресле. Он крутил в пальцах бокал с огневиски двадцатилетней выдержки. – Парень просто перепугался до смерти. Ты же сам написал, что аннулируешь его брак и заберешь щенка силой. Он наверняка забился под кровать в своей магловской лачуге и дрожит от ужаса. Сквибы всегда были трусливыми созданиями. Они чувствуют нашу силу на инстинктивном уровне.
– Джеймс, дорогой, может быть, письмо просто затерялось? – с надеждой в голосе спросила Лили.
Она сидела у камина, нервно сжимая в руках чашку с чаем. Ее лицо осунулось за эту неделю. Мысль о том, что где-то на другом конце света живет ее родной внук, не давала ей спать. Она разрывалась между слепой верой в авторитет мужа и Дамблдора и глухим, ноющим чувством вины перед вторым сыном, которого они так легко вычеркнули из жизни десять лет назад.
– Сова вернулась вчера вечером, Лили! – отрезал Джеймс. – Грипхук подтвердил, что пергамент был доставлен лично в руки Гарри! Защитные чары подтвердили вскрытие печати! Он прочитал мое письмо! И просто проигнорировал его!
– Какая дерзость... – процедил Годрик, стоявший у окна.
Избранный выглядел намного лучше, чем в Мунго, хотя под его глазами залегли темные тени, а движения стали более резкими и нервными. Знание о собственном бесплодии грызло его изнутри, превращая привычное высокомерие в ядовитую злобу.
– Он всегда был завистливым уродом, – продолжал Годрик, кривя губы. – Еще в Хогвартсе, когда я сражался за честь Гриффиндора, он прятался по углам со своими книжками. А на Турнире бросил меня! Он просто хочет потешить свое жалкое самолюбие, папа. Думает, что раз у него есть ребенок, а у меня нет, то он теперь главный? Жалкий, ничтожный калека без палочки!
– Не волнуйся, сын, – Джеймс подошел и тяжело опустил руку на плечо Избранного. – Никакой сквиб не посмеет диктовать условия Дому Поттеров. Закон на нашей стороне. Магия на нашей стороне.
Дверь в гостиную тихо скрипнула, и в комнату бесшумно вошел Альбус Дамблдор. Великий волшебник был одет в дорожную мантию глубокого сапфирового цвета, расшитую серебряными полумесяцами. В его руке покоился старинный медный хронометр сложной формы — международный портключ, зачарованный в обход министерских реестров лично директором.
– Время пришло, друзья мои, – мягко, но весомо произнес Дамблдор. Его глаза за очками-половинками лучились спокойной, отеческой мудростью. – К сожалению, юный Гарри так и не осознал глубины своей ответственности перед высшим благом волшебного мира. Его сердце ожесточилось среди маглов. Это прискорбно, но вполне ожидаемо для тех, кто лишен спасительного света магии.
– Мы отправляемся прямо сейчас, Альбус? – подобрался Сириус, отставляя бокал.
– Да, Сириус. Я настроил портключ на координаты, зафиксированные почтовой службой. Мы переместимся непосредственно к границе магловского поселения в префектуре Канагава. Министерство Магии Японии не осведомлено о нашем визите — их традиционализм и неприязнь к европейским делам могли бы создать ненужные бюрократические задержки. Мы решим этот внутрисемейный вопрос быстро, благородно и тихо.
– А если... если Гарри окажет сопротивление? – робко спросила Лили, поднимаясь на ноги.
Джеймс коротко и сухо рассмеялся:
– Сопротивление? Лили, ты в своем уме? Чем он окажет сопротивление? Натравит на нас своего магловского юриста? Или бросит в меня кухонный нож? Мы наложим на него и его девку чары оцепенения, заберем младенца и вернемся в Англию до того, как они успеют осознать, что произошло. Дальше дело за тобой, Альбус — ритуал усыновления в Отделе Тайн.
– Именно так, мальчик мой, – кротко улыбнулся Дамблдор, доставая палочку из бузины и слегка взмахивая ею. – Иногда нам приходится причинять малую боль во имя исцеления великого целого. Гарри со временем поймет, что мы спасли его сына от серой, бессмысленной жизни среди машин и грязи немагического мира. Возьмитесь за портключ.
Четверо магов — Джеймс, Сириус, Годрик и Лили — подошли к директору и коснулись пальцами медного корпуса хронометра.
Секундная стрелка щелкнула.
Пространство вокруг них свернулось в узкую, ревущую воронку, выдергивая их из викторианского уюта Поттер-мэнора и швыряя сквозь тысячи миль пространства.
***
9 августа 2015 года, 23:40 по местному времени. Япония, префектура Канагава, пригород Йокогамы.
Ночь над заливом была душной и влажной. В воздухе пахло соленой морской водой, цветущими магнолиями и далеким шумом скоростной автострады.
С тихим хлопком, напоминающим схлопывание вакуумного пузыря, пять фигур в тяжелых европейских мантиях материализовались на пустынном асфальтированном перекрестке в паре сотен метров от океанского побережья.
– Мерлинова борода, какая мерзкая влажность, – проворчал Годрик, тут же стягивая капюшон и отдуваясь. – Здесь дышать нечем!
– Тише, Годрик, – шикнул Джеймс, с отвращением оглядываясь по сторонам.
Вокруг них вздымались аккуратные, двухэтажные коттеджи из бетона, стекла и темного дерева, утопающие в ухоженных садиках. На улицах горели яркие белые фонари на тонких металлических столбах, от которых исходило мерное электрическое гудение. Для чистокровных магов Англии все это выглядело стерильным, чужим и неестественным. Никакого плюща, никаких покосившихся башенок, никаких фамильных привидений.
– Где его лачуга, Альбус? – нетерпеливо спросил Сириус, уже вытащив палочку из рукава и поигрывая ею.
Дамблдор извлек из кармана серебряный компас, стрелка которого слабо пульсировала алым светом:
– Прямо по этой улице, триста ярдов на восток. На самом берегу. Судя по сигнатуре крови, ребенок находится там. И Гарри тоже.
– Отлично. Закончим с этим фарсом поскорее, – процедил Джеймс, решительно шагая вперед по идеально ровному асфальту. – Лили, держись позади. Годрик, будь начеку, но не доставай палочку без нужды — негоже Избранному пачкать руки об сквиба.
Они дошли до конца улицы за три минуты. Дом Гарри стоял особняком, на небольшом возвышении прямо над скалистым обрывом, откуда открывался вид на ночной залив.
Строение совершенно не походило на «лачугу нищего эмигранта», которую рисовало воображение Джеймса. Это был футуристический, элегантный комплекс из матового композитного камня и огромных тонированных панорамных окон. Дом опоясывала низкая ограда из гладкого титанового сплава, на которой не было видно ни замков, ни засовов. В саду мерно шумели бамбуковые заросли, подсвеченные снизу мягкими бирюзовыми светодиодами.
– Ничего себе... – присвистнул Сириус. – А парень неплохо устроился. На какие шиши он отгрохал этот дворец? Неужели ограбил банк этих ускоглазых?
– Это не имеет значения, – холодно оборвал его Джеймс. – Магловские побрякушки. Бетон и стекло. Никаких защитных чар, никакого родового камня. Жалкая коробка.
Он подошел к калитке и с презрением толкнул ее рукой. Калитка даже не шелохнулась.
– Заперто механическим способом, – поморщился лорд Поттер, вскидывая палочку. – *Алохомора!*
Ничего не произошло. Луч заклинания просто разбился о металл, осыпавшись тусклыми искрами.
– Странно... – нахмурился Джеймс. – *Бомбарда!*
В ту же секунду, когда сгусток взрывного проклятия коснулся поверхности забора, ночную тьму разорвала ослепительная вспышка.
Перед магами соткался идеальный геометрический купол из сотен светящихся бирюзовых шестиугольников. Заклинание Джеймса не просто не разрушило преграду — оно мгновенно поглотилось решеткой, оставив лишь легкую рябь на силовом поле. А через долю секунды из скрытых пазов в титановых столбах бесшумно выдвинулись четыре тонких цилиндрических устройства с линзами из темного синтетического сапфира.
– Внимание, – раздался из скрытых динамиков жизнерадостный, записанный на пленку девичий голос, говорящий на безупречном оксфордском английском с легким японским акцентом. – Зафиксирована попытка несанкционированного проникновения с использованием низкочастотных квази-энергетических аномалий! Вы нарушаете частную территорию лаборатории Шинононо! Пожалуйста, опустите ваши палки и поднимите руки вверх, иначе система будет вынуждена произвести принудительную калибровку вашего сознания! Удачного вам дня!
– Что за чертовщина?! – вскрикнул Годрик, отшатываясь. – Папа, что это за тварь говорит из забора?!
– Это магловские шуточки! – прорычал Джеймс, чье лицо побагровело от бешенства. – *Редукто Максима!*
– Джеймс, постой! – крикнул Дамблдор, но было поздно.
Мощнейший луч кинетического проклятия ударил в шестиугольный щит. Фазовый барьер Табане даже не дрогнул. Энергия удара была мгновенно перенаправлена в накопительные конденсаторы, а автоматическая система обороны перешла в активную фазу.
*Пи-и-ип.*
Четыре цилиндра на столбах вспыхнули фиолетовым светом.
Воздух перед магами сжался с чудовищной силой. Высокочастотная акустическая волна в сочетании с импульсным электромагнитным разрядом ударила точно по нервным окончаниям пришельцев.
– А-а-а-а-ах! – взвыл Годрик, падая на колени и зажимая уши руками. Из его носа тонкой струйкой брызнула кровь.
Сириус пошатнулся, его палочка выскользнула из онемевших пальцев и со звоном покатилась по асфальту. Лили охнула и осела на землю, дезориентированная резким скачком давления в вестибулярном аппарате. Даже Дамблдор покачнулся, его серебряная борода взметнулась, а щит Протего, который он инстинктивно выставил перед собой, лопнул, как мыльный пузырь, не предназначенный для отражения инфразвуковых частот.
– Прекратить! – Дамблдор с трудом вскинул Бузинную палочку, создавая вокруг группы плотный купол абсолютной тишины и блокируя звуковую атаку.
И в этот момент бирюзовый шестиугольный барьер плавно растаял в возду