Кримейт
Замкнутый горизонт
Туннель становился всё уже, и воздух здесь казался более спёртым, пропитанным запахом старой извести и сырости. Джаст Энди шёл следом за Гоустом, стараясь не отставать. После того, что произошло между ними несколько часов назад, в их движениях появилась новая, негласная синхронность. Энди смотрел на широкую спину лейтенанта, на то, как перекатываются мышцы под тактической тканью, и чувствовал, как внутри до сих пор тлеет жар.
– Впереди просвет, – голос Саймона, приглушённый маской, эхом отозвался от низкого свода. – Похоже на технический лаз.
Они упёрлись в бетонную перегородку. В самом низу, почти у пола, зияло отверстие — квадратная дыра, оставшаяся то ли от вентиляционной шахты, то ли от недостроенного перехода. Отверстие было узким, едва ли шире плеч Гоуста.
– Я попробую пролезть первым, – скомандовал Саймон. – Если там чисто, вытяну тебя.
Гоуст опустился на колени, а затем лёг на живот, проталкивая вперёд руки и голову. Джаст наблюдал за ним, подсвечивая фонарём. Лейтенант двигался медленно, с трудом втискивая своё массивное тело в тесный бетонный плен. Сначала прошли плечи, затем грудная клетка. Послышался скрежет снаряжения о бетон и тяжёлое, прерывистое дыхание.
– Чёрт... – прохрипел Гоуст. Его голос доносился уже из-за стены, глухо и искажённо.
– Что там? – Джаст присел рядом, вглядываясь в оставшуюся снаружи часть тела Саймона.
– Застрял. Пояс... подсумки зацепились за арматуру, – Саймон дёрнулся, но это лишь усугубило ситуацию. Его мощные бедра и таз остались на стороне Джаста, в то время как торс и голова были полностью скрыты в другом помещении.
Джаст схватил его за поясной ремень, пытаясь потянуть назад, но Гоуст лишь глухо зарычал от боли.
– Не тяни! Там штырь... он вошёл в ткань. Если дёрнешь, я просто распластаюсь здесь.
Энди тяжело дышал, глядя на беспомощно зажатого лейтенанта. Гоуст, этот несокрушимый колосс, сейчас был полностью обездвижен, разделён стеной пополам. Его мощные ноги в тяжёлых ботинках упирались в пол, мышцы на бедрах напряглись, обтягивая брюки до предела.
Джаст положил ладонь на поясницу Саймона, пытаясь нащупать место зацепа. Кожа под тканью была горячей, пульсирующей. Пальцы Энди невольно скользнули ниже, очерчивая крутые изгибы ягодиц Гоуста. Внезапно тишина туннеля наполнилась другим напряжением. Воспоминание о том, как эти бедра вбивались в него на бетонном полу, вспыхнуло в мозгу Джаста ярким пожаром.
– Джаст? Что ты там копаешься? – голос Гоуста стал резче, в нём послышались нотки беспокойства.
Вместо ответа Энди начал медленно, почти ласково поглаживать поясницу командира, спускаясь всё ниже. Его ладони уверенно сминали плотную ткань форменных брюк. Он чувствовал, как Гоуст под ним замер, перестав дёргаться.
– Энди... прекрати это, – прорычал Саймон, но в его голосе уже не было прежней стальной уверенности. В нём прорезалась хрипотца, которую Джаст научился распознавать.
– Ты так удачно устроился, Саймон, – прошептал Джаст, наклоняясь к самому входу в лаз. – Ты ведь совсем не можешь пошевелиться, верно?
Он расстегнул тактический ремень лейтенанта, отбрасывая его в сторону. Пальцы Джаста дрожали от возбуждения. Он видел, как подрагивают мышцы на ногах Гоуста, как тот судорожно втягивает воздух. Воздух в туннеле снова стал густым и липким.
– Это... нарушение субординации, – выдавил из себя Гоуст, но его таз непроизвольно качнулся назад, ища контакта с рукой Джаста.
– Мы в дыре под землёй, здесь нет званий, – Энди рванул пуговицу на брюках Саймона и потянул их вниз вместе с бельём.
Перед его глазами предстали массивные, покрытые шрамами и редкими волосками бедра, переходящие в крепкие, налитые силой ягодицы. В центре этого великолепия, скрытый в тени, уже пробуждался зверь. Член Гоуста, даже в полувозбуждённом состоянии, выглядел внушительно. Джаст почувствовал, как его собственные штаны стали невыносимо тесными.
– Джаст, мать твою... – Гоуст ударил кулаком по полу с той стороны стены, звук вышел глухим. – Если ты это сделаешь...
– То что? – Джаст уже не слушал. Он полностью освободил плоть Саймона.
Огромный, тёмно-багровый ствол длиной в тридцать сантиметров и невероятной толщины в семь сантиметров в обхвате сейчас был у него как на ладони. Энди коснулся головки, влажной от предэякулята, и Гоуст издал звук, похожий на сдавленный стон раненого зверя. Сопротивление было сломлено. Райли, зажатый в узком проходе, не имея возможности обернуться или оттолкнуть, сдался на милость своего подчинённого.
Джаст быстро избавился от своих штанов. Его собственный член, длинный и прямой, пульсировал от жажды. Он не стал использовать смазку — естественной влаги Гоуста и его собственного возбуждения было достаточно. Энди прижался к бедрам лейтенанта, чувствуя кожей его жар.
– Я возьму тебя так же, как ты брал меня, – выдохнул Джаст.
Он приставил свой член к анусу Гоуста. Несмотря на внушительные габариты Саймона, его вход был тугим и требовательным. Джаст надавил, входя медленно, смакуя каждый миллиметр. Гоуст вскрикнул, его голос эхом прокатился по ту сторону стены. Он упёрся лбом в холодный бетон, чувствуя, как его тело бесцеремонно захватывают.
– Чёрт, Энди... ты... такой большой... – прохрипел Гоуст.
Джаст вошёл наполовину, и его дыхание сбилось. Ощущение того, как его охватывает самый опасный оперативник ОТГ-141, кружило голову. Он перехватил Гоуста за тазовые кости, фиксируя его, и толкнул до упора. Тяжёлый стон Саймона стал для Джаста лучшим стимулом.
Энди начал двигаться. Сначала осторожно, давая телу Гоуста привыкнуть к инвазии, но быстро теряя контроль. Он вбивался в лейтенанта с яростью, накопленной за годы службы, за часы страха в этих туннелях. Звуки шлепков его живота о ягодицы Саймона были единственным, что нарушало тишину.
– Да, Саймон... чувствуй меня, – рычал Джаст, его хвост растрепался, а голубые глаза горели лихорадочным блеском.
Гоуст, зажатый в стене, мог только принимать эти удары. Он чувствовал, как огромный член Джаста внутри него задевает самые чувствительные точки, как он растягивает его, заставляя забыть о том, где он находится. Саймон начал сам подмахивать тазом навстречу толчкам, его собственный член тёрся о бетонный пол отверстия, доводя его до исступления.
– Ещё... сильнее, щенок! – прорычал Гоуст, переходя на грубость, которая только сильнее заводила Джаста.
Энди удвоил темп. Он чувствовал, как внутри Саймона всё горит, как мышцы сжимают его ствол, словно пытаясь раздавить. Это была борьба двух тел, запертых в каменной ловушке. Джаст чувствовал, что он на пределе. Его член, длиной в тридцать сантиметров, казалось, пронзал Гоуста насквозь, доходя до самой души.
– Я сейчас... Саймон! – крикнул Джаст, вцепляясь пальцами в кожу на бедрах лейтенанта, оставляя там багровые следы.
Он сделал последний, максимально глубокий толчок, буквально впрессовывая себя в тело Гоуста, и замер. Но вопреки ожиданиям, он не излился. Его тело сотрясала крупная дрожь, оргазм был близок, но он словно застрял на самом пике, не давая разрядки.
Джаст тяжело дышал, уткнувшись лбом в поясницу Саймона. Его член, всё ещё каменный и пульсирующий, оставался внутри.
– Почему ты... не кончил? – голос Гоуста был едва слышным, он был полностью измотан.
– Не хочу, чтобы это заканчивалось, – прошептал Джаст, медленно выходя из него.
Звук выхода был влажным и долгим. Энди стоял на коленях, глядя на то, как расслабляются мышцы на спине и бедрах Саймона. Он аккуратно натянул на лейтенанта брюки, стараясь не задеть застрявшие части снаряжения. Теперь, когда возбуждение немного спало, он смог трезво оценить ситуацию.
– Погоди, я сейчас попробую освободить тебя с этой стороны, – Джаст достал нож и аккуратно подрезал стропу, которая зацепилась за торчащий кусок арматуры.
Спустя минуту Гоуст с громким выдохом проскользнул вперёд и исчез в проёме. Послышался шорох, а затем из отверстия показалась рука Саймона.
– Давай руку, Энди.
Джаст ухватился за ладонь лейтенанта, и тот одним мощным рывком втянул его в соседнее помещение. Здесь было светлее — через дыры в потолке пробивался лунный свет.
Они стояли друг против друга, восстанавливая дыхание. Гоуст поправил маску, его глаза за прорезями смотрели на Джаста с нечитаемым выражением. В этом взгляде была и ярость, и признание, и нечто такое, что Джаст никогда не надеялся увидеть у «Призрака».
– Иди сюда, – не терпящим возражений тоном произнёс Саймон.
Он притянул Джаста за бедра, заставляя того сесть на край какого-то ящика. Гоуст опустился перед ним на колени — второй раз за этот бесконечный день. Его руки, всё ещё дрожащие от напряжения, расстегнули ширинку Энди.
– Ты не кончил, – констатировал Гоуст, глядя на всё ещё эрегированный, огромный орган Джаста. – Я это исправлю.
Саймон взял его в рот сразу целиком, насколько это было возможно. Джаст вскрикнул, вцепляясь в плечи лейтенанта. После того, как он сам только что доминировал над этим человеком, видеть его таким — покорным и одновременно властным в своей ласке — было невыносимо сладко.
Гоуст работал языком с невероятным усердием. Он знал, как довести мужчину до края. Его губы плотно обхватывали ствол, создавая вакуум, который вытягивал из Джаста последние силы. Энди бессильно откинулся назад, его пальцы судорожно сжимали ткань куртки Гоуста.
– Саймон... о боже... – Джаст чувствовал, как наслаждение накатывает девятым валом.
Лейтенант не останавливался, он сосал жадно, глубоко, его голова двигалась в ритме, который не оставлял шансов на спасение. Когда Джаст почувствовал, что больше не может сдерживаться, он попытался предупредить, но Гоуст лишь сильнее сжал его бедра, давая понять, что не отпустит.
В этот раз всё произошло мгновенно. Джаст содрогнулся всем телом, изливаясь мощными толчками прямо в горло Саймону. Он чувствовал, как лейтенант глотает его семя, как его кадык мерно ходит вверх-вниз. Это был момент абсолютного единения, здесь, в радиоактивной пыли и темноте забытой лаборатории.
Когда всё закончилось, Гоуст поднялся и вытер рот тыльной стороной ладони. Он не сказал ни слова, просто протянул Джасту руку, помогая встать.
– Выход там, – он указал на лестницу в конце зала. – Пошли, Энди. У нас ещё есть работа.
Джаст кивнул, поправляя снаряжение. Он чувствовал себя странно обновлённым. Туннели больше не казались такими бесконечными, а тьма — такой враждебной. Он шёл вслед за Гоустом, зная, что теперь их связывает не только долг и приказы, но и этот горько-сладкий вкус бетона, пота и семени, который останется с ними навсегда.