Колониальный морпех Поттер
Пепел прошлого, звезды будущего
Ветер с Черного озера гнал над холмами Хогвартса горький, едкий дым. Пахло сгоревшим кордитом, паленым сукном мантий, раскаленным металлом и озоном. На вековых камнях парадных ворот еще шипели раскаленные осколки бетона и брызги разорванного на молекулы величия Альбуса Дамблдора.
Школа безмолвствовала. Студенты, сбившиеся у высоких стрельчатых окон, замерли, боясь даже вздохнуть. Преподаватели стояли белее мела. Ни один волшебник, ни один мракоборец из министерского эскорта не решался поднять оброненную палочку. Перед ними лежали не просто останки директора и Темного Лорда — перед ними в прах рассыпалась сама иллюзия их неуязвимости, превосходства и безопасности.
Джеймс Поттер, прижатый к холодной земле тяжелым армейским ботинком сержанта морской пехоты, хрипел, захлебываясь собственной кровью. Обрубок его правой руки был грубо перетянут жгутом-турникетом, чтобы бывший лорд не сдох раньше времени от болевого шока. Чуть поодаль, вцепившись пальцами в мокрую траву, беззвучно трясся Годрик. Шрам на его лбу, некогда бывший символом национальной гордости, сейчас казался лишь нелепой, уродливой царапиной на лице перепуганного мальчишки, с которого содрали всю спесь.
Гарри Поттер даже не смотрел в их сторону. Он закинул помповый дробовик за спину, привычным движением поправил лямку бронежилета и подошел к капитану Крузу, склонившемуся над тактическим планшетом прямо на капоте головного бронетранспортера.
– Как показатели, капитан? – спокойно спросил Гарри. В его голосе не было ни капли триумфа, ни злорадства. Только холодная деловитость солдата, завершившего зачистку сектора.
– Темпоральный маяк держит стабильный захват, капрал, – отозвался Круз, не отрывая взгляда от мерцающих зеленых графиков. – Гравитационный пробой, который этот их дурацкий Кубок пробил в ткани континуума, начинает схлопываться. У нас есть минут двенадцать, максимум пятнадцать, пока искривление не запечатается наглухо. Если не уйдем сейчас — останемся куковать в этом сыром средневековье до скончания веков, питаясь овсянкой и слушая сказки про эльфов.
– Нам здесь делать нечего, – бросила подошедшая Аманда Рипли. Она держала руку на плече Лили Поттер, не позволяя женщине оглядываться назад, на руины ее прошлой жизни. – Здесь нечего спасать, Круз. Цивилизация, застрявшая в феодализме и гнилом культе крови. Возвращаемся.
Лили вздрогнула, услышав стон за спиной. Джеймс поднял голову из грязи, его глаза налились безумием и отчаянием.
– Лили... – прохрипел он, сплевывая розовую пену. – Лили, одумайся... Ты ведь моя жена... Наша кровь... Наш род... Не уходи с этими бездушными чудовищами... Ты погибнешь там! Маглы погубят тебя!
Женщина медленно остановилась. Морпехи у трапа насторожились, но Гарри лишь слегка качнул головой, давая матери возможность сказать то, что должно было быть сказано.
Лили повернулась к человеку, с которым провела четырнадцать лет в беспамятстве. В ее зеленых глазах, смывших дурман Амортензии, больше не было ни капли прежней нежности — лишь бесконечная, выжженная пустота.
– Чудовище здесь только одно, Джеймс, – произнесла она так тихо, что ее слова едва пробивались сквозь мерный рокот прогревающихся двигателей десантного челнока. – Ты украл у меня жизнь. Ты накачивал меня ядом, заставлял улыбаться тебе, делить с тобой постель и забыть собственного первенца. Ты превратил нашего второго сына в напыщенного, трусливого мерзавца, похожего на тебя в худшие твои дни. Ты думал, что магия дает тебе право владеть чужой душой?
Она сняла с пальца фамильное кольцо с гербом рода Поттеров — тяжелое, золотое, украшенное рубином. Секунду подержала его на ладони, а затем разжала пальцы. Кольцо с глухим звуком упало в грязную колею, продавленную многотонным колесом бронетранспортера.
– Я оставляю тебе твое имя, твои деньги и твой замок, Джеймс. Захлебнись ими.
Она повернулась к Годрику, который поднял на нее заплаканное лицо, полное детской мольбы.
– Мама... Не бросай меня... Я же Избранный... Я же твой сын...
– Мой сын остался в чулане под лестницей много лет назад, – с невыразимой болью в голосе ответила Лили. – А ты... ты просто эхо своего отца. Молись, чтобы этот мир научил тебя хоть чему-то, пока ты окончательно не сгнил от собственной важности.
Она развернулась и твердым, уверенным шагом пошла вверх по металлической аппарели «Шайенна». Аманда слегка приобняла ее за плечи, увлекая внутрь безопасного бронированного чрева машины.
Гарри задержался у трапа на секунду. Он посмотрел на Минерву Макгонагалл, застывшую среди перепуганных профессоров. Старая шотландка казалась постаревшей на двадцать лет. В ее глазах стояли слезы запоздалого раскаяния.
– Профессор, – окликнул ее Гарри.
– Мистер... Гарри, – пролепетала она, прижимая дрожащие руки к груди. – Что... что же нам теперь делать? Министерство... совет попечителей... весь наш мир...
– Стройте его заново, – ровно ответил Гарри, поправляя ремень винтовки. – Без кумиров, без стариков, мнящих себя богами, и без сказок о чистоте крови. Если не справитесь сами — космос придет за вами. А он, поверьте моему опыту, к слабым и глупым жалости не знает.
Он вскинул два пальца к козырьку шлема в коротком военном салюте, развернулся и взбежал по аппарели.
– Задраить люки! – рявкнул Круз в гарнитуру. – Пристегнуться! Запуск темпорального привода через сорок секунд!
Гидравлика взвыла, тяжелая бронированная плита аппарели с лязгом встала на замки, отрезая сырой шотландский воздух, крики изувеченного Джеймса и запах средневековой Британии. Внутри десантного отсека зажглись тусклые красные лампы боевой готовности. Морпехи сидели в креслах, привычно защелкивая пятиточечные ремни безопасности. Ни у кого на лицах не было волнения: для них это была просто еще одна боевая операция, пусть и с чертовски странным выездом в глушь.
– Держись, мама, – негромко сказал Гарри, пристегивая Лили в кресле напротив себя и проверяя надежность замков. – Сейчас немного тряхнет.
– Гарри... – она посмотрела на него снизу вверх, судорожно сжимая его бронированную перчатку. – Куда мы летим? Что ждет нас там?
– Будущее, – мягко улыбнулся он. Это была та самая редкая, спокойная улыбка, которую на передовой видели только Аманда и пара близких боевых товарищей. – Звезды, мама. Настоящие звезды, а не иллюзия на потолке Большого зала.
Снаружи раздался нарастающий гул чудовищной мощности. Пространство перед бронетранспортерами и челноком лопнуло, скручиваясь в ослепительную гравитационную воронку. Мощные плазменные двигатели «Шайенна» взревели на форсаже, вдавливая людей в кресла с силой в несколько перегрузок. За стеклами визоров вспыхнул белый свет, стирая очертания замка, древние башни, озеро и Запретный лес.
Секунда абсолютной невесомости, сопровождаемая выворачивающим наизнанку металлическим скрежетом искривленного пространства, — и земля предков осталась позади, канув в бездну времен.
***
Выход из гиперпространственного скачка всегда сопровождался легким приступом тошноты и холодным потом. Но на этот раз переход был чистым.
– Внимание экипажу, – прозвучал через динамики внутренней связи спокойный голос пилота. – Мы вышли в нормальное пространство. Сектор 4, внешний рубеж колоний. Приближаемся к орбитальной станции «Гелиос-Прайм». Запрашиваю посадочный коридор.
Красное дежурное освещение сменилось мягким белым светом люминесцентных панелей. Морпехи дружно защелкали замками ремней, потягиваясь, разминая затекшие плечи и перебрасываясь привычными армейскими шутками.
– Черт меня побери, если я еще раз соглашусь на командировку в прошлое, – проворчал пулеметчик Хадсон, стягивая шлем и вытирая вспотевший лоб. – Ни нормального пива, ни сигарет, одни только чокнутые в платьях и здоровенная ящерица, от которой разило тухлой рыбой!
– Зато ты не потратил ни одного патрона, увалень, – усмехнулся Круз, выходя из кабины управления. – Капрал Поттер выполнил всю работу за тебя.
Гарри отстегнулся, помог подняться Аманде и бережно поддержал Лили. Ноги бывшей волшебницы подкашивались. Ее мозг, привыкший к свечам, пергаментам и деревянным полам старой Англии, отказывался принимать происходящее.
Когда внешняя аппарель опустилась, Лили замерла, ослепленная масштабом открывшейся картины.
Они находились внутри колоссального посадочного дока орбитальной станции. Потолок терялся на высоте добрых пятидесяти метров, повсюду сновали сервисные андроиды, гудели погрузчики, перемещающие контейнеры с маркировкой колониальной администрации. За гигантскими бронированными панорамными иллюминаторами простиралась бездна космоса, усеянная миллионами немигающих, пронзительно-ярких звезд. А прямо под ними, словно исполинский драгоценный камень, медленно вращалась планета: лазурные океаны, золотисто-зеленые массивы терраформированных материков и тонкая полоска нежно-голубой атмосферы.
– Великий Мерлин... – прошептала Лили, невольно прижимая руки к груди. Из ее глаз покатились слезы, но на этот раз это были слезы благоговейного потрясения. – Это... это Земля?
– Нет, мама, – негромко ответил Гарри, вставая рядом с ней и глядя на планету тем же спокойным, уверенным взглядом. – Это Новый Эдем. Рубежный мир. Земля осталась далеко позади, в глубине изученного космоса, старая, уставшая и закованная в бетон мегаполисов. А здесь — фронтир. Здесь человечество начинает все заново.
– И здесь нет волшебников? – спросила она с затаенным страхом. – Нет тех, кто может прийти и забрать твою волю одним словом?
– Здесь правят законы физики, честный труд и калибр твоего оружия, – жестко, но с теплотой сказала Аманда, подходя с другой стороны. – А от тех ублюдков, которые пытаются нажиться на чужой свободе — будь то фанатики с палочками или корпораты из «Вейланд-Ютани», — у нас есть надежное лекарство.
Она похлопала по прикладу своего дробовика.
В доке их уже встречала медицинская бригада во главе с ведущим нейрохирургом станции — пожилым доктором Васкесом, давним знакомым Круза и ветераном санитарной службы флота.
– Круз! Твою мать, где вас носило трое суток? – крикнул доктор, подходя к группе в сопровождении двух санитарных автоматонов. – Центр управления зафиксировал гравитационную аномалию шестого класса, мы уже собирались объявлять ваш челнок пропавшим без вести в подпространстве!
– Были небольшие технические неполадки с навигацией, док, – не моргнув глазом, соврал капитан Круз. – Но мы вернулись в полном составе. И у нас гражданский на борту. Требуется полный курс реабилитации, очистка крови от органических токсинов неизвестного генеза и адаптационная терапия.
Васкес быстро просканировал Лили портативным диагностом. Прибор тихо пискнул, выдав на крошечный экран цепочку биохимических маркеров. Брови доктора поползли вверх.
– Святые угодники... Женщина, как вы вообще на ногах стоите? У вас в гипоталамусе следы тяжелейшей долговременной блокады, уровень эндорфинов искусственно раскачан до предела, а надпочечники истощены. Кто вас так отделал?
– Прошлое, доктор, – ответил за нее Гарри. – Сделайте все необходимое. Счета за лечение запишите на мой наградной фонд.
– Твоего наградного фонда хватит, чтобы купить небольшую колонию на астероиде, парень, – хмыкнул Васкес, но тон его стал мягким и профессиональным. Он повернулся к Лили: – Не бойтесь, мэм. Наши синтетические регенераторы почистят ваши сосуды и восстановят нервные связи за сорок восемь часов. Ложитесь на капсулу, вы в надежных руках.
Лили на мгновение заколебалась, оглядываясь на Гарри. Тот ободряюще кивнул ей.
– Иди, мама. Мы будем рядом. Тебе больше не нужно бояться.
Когда медицинская платформа с Лили плавно покатила в сторону лифтов стационара, Гарри повернулся к жене. Напряжение последних дней, державшее его в железных тисках, наконец начало отступать. Плечи слегка опустились, дыхание стало глубже. Он снял перчатки, обнажив огрубевшие, покрытые мозолями и шрамами ладони, и провел рукой по лицу.
– Ну что, миссис Поттер, – негромко произнес он, глядя в усталые, но сияющие глаза Аманды. – Кажется, контракт официально закрыт.
– Закрыт, капрал, – Аманда шагнула к нему вплотную, положив руки ему на нагрудную пластину бронежилета. От нее пахло оружейной смазкой, машинным маслом и тем неповторимым, родным теплом, которое согревало его в самых холодных уголках галактики. – И если ты прямо сейчас не снимешь с себя эту груду железа и не отведешь меня в наш сектор, я оформлю на тебя рапорт о неподчинении старшему по званию.
Гарри коротко усмехнулся — той самой скупой, теплой ухмылкой Дуэйна Хикса:
– Так точно, мэм. Слушаюсь и повинуюсь.
***
Их личный жилой модуль находился в жилом кольце станции, где поддерживалась искусственная гравитация и открывался великолепный вид на кольца Нового Эдема. Это была небольшая, но уютная квартира, обставленная просто и функционально: массивный металлический стол, пара удобных глубоких кресел, оружейный сейф у входа и широкая кровать в спальне за раздвижной переборкой.
Здесь не было золота Хогвартса, не было напыщенных фамильных портретов, шепчущих за спиной гадости, не было тайн и паутины интриг. Здесь был мир, который они построили сами, вырвав его зубами у холодной пустоты и смертоносных тварей.
Тяжелая броня с глухим звоном легла на стойку для снаряжения. Винтовка М41А встала на предохранитель и заняла свое место в оружейной пирамиде рядом со старым верным помповиком. Гарри стянул через голову пропитанную потом армейскую майку, обнажая крепкое тело, испещренное белыми полосами старых ранений — следами когтей ксеноморфов, ожогами от осколков гранат и швами полевой хирургии.
Аманда уже сбросила комбинезон, оставшись в легком белье. Ее стройное, натренированное тело не уступало телу Гарри в выносливости. Она подошла к нему сзади, обвив руками его торс и прижавшись щекой к его широкой спине.
– Мы сделали это, Гарри, – прошептала она, закрывая глаза. – Мы вытащили ее. И мы похоронили твоих призраков.
Гарри медленно повернулся в ее кольце, обнимая ее за талию. Его руки, способные за секунду свернуть шею врагу или хладнокровно загнать патрон в патронник под огнем, касались ее кожи с бесконечной, трепетной нежностью.
– Я похоронил их тринадцать лет назад, Аманда, – тихо ответил он, заглядывая в ее карие глаза. – Сегодня я просто забил последний гвоздь в крышку их гроба. Мой дом — здесь. Моя жизнь — ты.
Она потянулась к его губам, прерывая слова жадным, глубоким поцелуем, в котором смешались вкус пережитой опасности, облегчение победы и всепоглощающая, дикая страсть двух выживших. В этом поцелуе не было места сомнениям.
Гарри подхватил ее на руки, заставив тихо вскрикнуть от неожиданности, и понес к постели.
Той ночью за бронированным стеклом иллюминатора безмолвно плыли далекие туманности и холодные кометы. Но внутри каюты было жарко, как в реакторном отсеке на пределе мощности. Они любили друг друга яростно, самозабвенно, с той отчаянной искренностью, которая доступна лишь тем, кто не раз смотрел в лицо неминуемой смерти и сумел обмануть ее. Их тела двигались в едином ритме, пальцы впивались в кожу, дыхание сбивалось на хриплый шепот, а простыни сминались под тяжестью тел. Это было их личное торжество жизни над смертью, их священный союз, выкованный в боях и освященный звездами.
Когда буря утихла, Аманда лежала на груди Гарри, слушая мерный, сильный стук его сердца. Пальцы ее лениво перебирали короткие темные волосы на его затылке.
– Круз говорил, что совет колонии утвердил наш запрос на земельный надел, – сонно пробормотала она, выводя невидимые узоры на его ключице. – В южном полушарии. Предгорья, река, чистый воздух. Никаких заводов «Вейланд-Ютани» в радиусе пятисот миль. Только дикая природа и плодородная почва.
– Идеально, – отозвался Гарри, прижимая ее к себе крепче и глядя в потолок. – Построим дом. Настоящий дом из дерева и композита. Заведем хозяйство. Я научусь пахать землю вместо того, чтобы стрелять по ублюдкам.
– А твоя мама? – Аманда приподнялась на локте, глядя на него с легким беспокойством. – Как думаешь, она сможет прижиться здесь?
– Она сильная, – уверенно ответил Гарри. – Ей просто нужно время, чтобы понять: ее мир не ограничивался кухней в Годриковой Впадине и приказами Джеймса. У нее светлый ум. Васкес сказал, что ее магический потенциал никуда не делся, просто теперь он не скован догмами. Может, она найдет себя в науке. Биоинженерия, селекция растений на новых планетах... Ей понравится.
Аманда улыбнулась, положила подбородок ему на грудь и тихо прошептала:
– А еще нам понадобится как минимум три спальни, капрал.
Гарри приподнял бровь:
– Три? Для нас, для мамы... а третья?
– Для детей, дуралей, – нежно усмехнулась она, прикусив его за мочку уха. – Мы ведь не собираемся жить вдвоем на огромной ферме вечно? Я хочу дочь. С твоими зелеными глазами и моим скверным характером.
Гарри замер на секунду, переваривая ее слова, а затем тихо рассмеялся — открыто, свободно, счастливо, как не смеялся никогда в своей прошлой жизни.
– Договорились, миссис Поттер. Сделаем все по высшему разряду.
***
Прошло пять лет.
Южное полушарие планеты Новый Эдем славилось своими мягкими зимами и долгим, щедрым на тепло летом. Долина реки Серебрянки, зажатая между величественными скалистыми хребтами, утопала в сочной изумрудной зелени.
На пологом холме, откуда открывался захватывающий вид на искрящуюся ленту реки и пасущиеся на равнине стада одомашненных травоядных колониального подвида, стоял просторный двухэтажный дом. Он был построен на совесть: прочный каменный фундамент, стены из закаленной термодревесины местных исполинских сосен и легкие солнечные панели на пологой крыше, аккуратно замаскированные под черепицу.
На широкой деревянной веранде, вытянувшись во весь свой внушительный рост, лежал крупный пес породы кангал — подарок капитана Круза на новоселье. Пес лениво приоткрыл один глаз, повел ухом и снова задремал, наслаждаясь полуденным солнцем.
Гарри сидел на ступеньках веранды в простых холщовых штанах, армейских ботинках и расстегнутой на груди рубашке с засученными рукавами. В руках он держал старый помповый дробовик. Оружие было полностью разобрано: на чистой ветоши аккуратно лежали затвор, ударник, пружина подавателя и чистый ствол. Гарри методично, с привычной армейской тщательностью протирал металлические детали промасленной тряпкой. Это была не паранойя ветерана — просто старая привычка держать инструмент в идеальном порядке. В этих краях давно не было видно опасных хищников, но морпех всегда оставался морпехом.
Хлопнула сетчатая дверь, и на веранду вышла Аманда. Годы не убавили ее красоты — напротив, на смену вечной фронтовой тревоге и усталости пришла глубокая, цветущая женская уверенность. Ее темные волосы были собраны в небрежный узел, на ней был легкий домашний сарафан, а в руках она держала две кружки со свежесваренным местным травяным чаем, аромат которого разносился по всей округе.
– Ты все еще возишься с этой древней железякой? – с мягкой укоризной спросила она, опускаясь на ступеньку рядом с мужем и протягивая ему кружку.
– Механика требует уважения, Рипли, – с легкой улыбкой ответил Гарри, принимая чай и делая глоток. – Это ружье вытащило мою шкуру из трех шахтерских бунтов и одного гнезда на LV-112. Оно заслужило немного свежей смазки.
– Ну да, ну да, – усмехнулась она, прижимаясь плечом к его крепкому плечу. – Скажи еще, что ты скучаешь по крикам Хадсона и вою сирен.
– Ни капли, – абсолютно искренне ответил он, переплетая свои пальцы с ее пальцами. – Ни единой секунды.
В этот момент со стороны фруктового сада донесся звонкий, заливистый детский смех.
Гарри и Аманда одновременно повернули головы.
По аккуратной гравиевой дорожке, петляющей между деревьями, несся сломя голову четырехлетний мальчишка с копной непослушных черных волос. На нем были короткие комбинезончики, а в руках он сжимал деревянную модельку штурмового челнока «Шайенн», которую Гарри лично выстругал для него прошлой зимой.
– Папа! Смотри, я иду на бреющем полете! – вопил мальчик, раскинув руки в стороны и имитируя рев реактивных двигателей: – Вжжжж! Трррр-тах-тах! Все жуки уничтожены!
– Эй, пилот, сбавь обороты на виражах! – со смехом крикнул Гарри, наблюдая, как сын ловко огибает кусты смородины. – Шасси сломаешь!
Следом за мальчиком, не торопясь, шла девочка чуть постарше — шестилетняя Эллен. У нее были выразительные, умные карие глаза матери, но держалась она с тем самым спокойным, не по годам взрослым достоинством, которое выдавало в ней породу Поттеров. В руках Эллен несла корзинку, доверху наполненную крупными, светящимися изнутри синими ягодами — уникальным местным сортом, который вывела ее бабушка.
А замыкала шествие сама Лили.
Глядя на нее сейчас, никто бы не поверил, что эта цветущая, полная энергии женщина когда-то была забитой, накачанной зельями тенью в холодном шотландском замке. Ее медные волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо, щеки горели здоровым румянцем, а на тонких губах играла спокойная, умиротворенная улыбка. Лили заведовала агробиологической лабораторией местного поселения. Сочетание ее врожденного магического чутья к растениям и передовых технологий генетической адаптации сделало ее ведущим специалистом колонии. Ее уважали, к ее советам прислушивались фермеры и ученые со всего континента.
– Дуэйн, не бегай так быстро, разобьешь коленки! – мягко крикнула Лили внуку, подходя к веранде и ставя на столик корзину с фруктами.
– Бабушка, я же десантник! Десантники не разбивают коленки, они десантируются! – гордо заявил маленький Дуэйн, затормозив перед ступенями и с обожанием глядя на отца. – Пап, а когда капитан Круз прилетит? Он обещал показать мне настоящую турель!
– Капитан Круз прилетит в субботу, разбойник, – Гарри сгреб сына в охапку, взъерошил ему вихры и усадил себе на колено. Мальчишка радостно вцепился в отцовскую рубашку. – И если ты к его приезду не выучишь таблицу умножения, никакой турели ты не увидишь. Будешь чистить картошку на кухне, как штрафник.
– Ну па-а-а-п! – протянул Дуэйн, но тут же хитро улыбнулся, зная, что отец никогда не бывает по-настоящему строг.
Эллен подошла к Аманде, протягивая ей самую крупную, спелую ягоду:
– Мама, попробуй. Бабушка сказала, что в этом сезоне они слаще сахара.
Аманда взяла ягоду, надкусила ее и удовлетворенно зажмурилась:
– М-м-м, Лили, это шедевр. Если корпорация «Вейланд» узнает, какие фрукты мы здесь выращиваем, они попытаются скупить весь наш сектор только ради десертов для совета директоров.
– Пусть только сунутся, – спокойно и с легкой усмешкой отозвалась Лили, садясь в плетеное кресло на веранде и принимая от Аманды чашку чая. – У капитана Круза в гарнизоне стоят две батареи тяжелых плазменных орудий. А если они откажут — я всегда могу вспомнить пару старых заклинаний, от которых у их синтетиков плавятся процессоры.
Все дружно рассмеялись. Лили давно перестала стыдиться своего прошлого. Магия вернулась к ней, но теперь она была не цепью рабства, а полезным, созидательным инструментом, гармонично вплетенным в технологический уклад нового мира.
Гарри посмотрел на свою семью.
На жену, чья рука тепло и надежно лежала на его плече. На детей, растущих свободными под мирным небом бескрайней планеты, не знающих, что такое война, голод, предрассудки и чуланы под лестницей. На мать, обредшую достоинство, счастье и покой.
Он перевел взгляд на горизонт, туда, где за зубчатыми вершинами гор медленно садилось золотое солнце Нового Эдема, окрашивая перистые облака в багровые и пурпурные тона.
Где-то там, в невообразимой дали, сквозь световые годы и века, осталась крошечная планета Земля. Где-то в шотландских туманах все так же стоял мрачный каменный замок, в котором глупцы продолжали взмахивать деревянными палочками, споря о чистоте своей гнилой крови и оплакивая мертвых идолов. Где-то там старел искалеченный Джеймс, и прозябал в безвестности напыщенный Годрик, так и не понявший, в чем заключается истинная сила человека.
Но все это больше не имело значения.
Здесь, на краю Вселенной, среди звезд и вольного ветра, начиналась новая история. История людей, которые не ждали милости от богов и королей, а строили свое будущее собственными руками, защищая его свинцом, сталью и бесконечной любовью.
Гарри щелкнул затвором дробовика, загоняя деталь на место. Металл отозвался чистым, звонким, уверенным звуком.
– Пора ужинать, десант, – сказал Гарри, поднимаясь и подхватывая сына на плечи. – Занять позиции на камбузе.
– Есть занять позиции! – звонко отчеканил маленький Дуэйн.
Аманда улыбнулась, беря за руку дочь, и они вместе вошли в теплый, наполненный ароматами свежего хлеба и детского смеха дом, оставив за порогом холод космоса и пепел давно сгоревшего прошлого.