хз
Инферно в пустом зале
Металлический зонд скользнул по чувствительной плоти, и Лера почувствовала, как сознание начинает меркнуть от новой, острой, почти электрической боли. Она дернулась, ремни врезались в запястья, оставляя багровые борозды, но Кирилл лишь сильнее навалился на ее бедра, фиксируя их своим весом. В полумраке клуба, где неоновые вывески «Bar» и «VIP» отбрасывали мертвенно-синие тени, он выглядел как демон, спустившийся в личный ад.
– Не дергайся, сука, хуже будет, – прорычал он, и в его голосе не осталось даже тени того лоска, который он демонстрировал днем. – Ты же хотела внимания? Ты его получила.
– Пожалуйста... Кирилл, умоляю... там же... там нельзя... – Лера захлебывалась слезами, ее тело сотрясала крупная дрожь.
Он проигнорировал ее мольбу. Зонд входил медленно, с ужасающей неотвратимостью. Каждый миллиметр ощущался как раскаленная игла. Кирилл с садистским любопытством наблюдал, как ее живот сводит судорогой, как напрягаются мышцы пресса под тонкой, вспотевшей кожей. Когда он, наконец, вытащил инструмент, Лера обмякла, издав протяжный, жалобный стон, но это было лишь начало.
Кирилл отшвырнул зонд в сторону. Его взгляд упал на огромный резиновый фаллос, который он использовал ранее. Черный, лоснящийся от смазки и ее соков, он казался чудовищным в этой обстановке.
– Ты плохо усвоила урок, Лера, – он схватил ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои темные, полные ярости глаза. – Ты посмела испортить мне одежду. Ты сопротивляешься, когда должна благодарить за то, что я вообще прикоснулся к такой серой мыши.
– Я... я не хотела... – прохрипела она, пытаясь отвернуться, но его пальцы впились в ее щеки еще сильнее.
– Ты сейчас будешь делать то, что я скажу. И если я услышу хоть один звук недовольства, я найду способ сделать так, чтобы ты вообще не смогла ходить неделю. Поняла?
Лера лишь слабо кивнула, закрывая глаза. Она чувствовала себя сломанной куклой.
Кирилл поднялся, его мощная фигура нависла над ней. Он взял со стола широкий медицинский расширитель для рта — конструкцию из металла и пластика, предназначенную для того, чтобы челюсти оставались разомкнутыми максимально широко.
– Открывай, – коротко приказал он.
Лера сжала губы, инстинктивно пытаясь защититься. Лицо Кирилла мгновенно побагровело. Он нанес ей резкую пощечину, от которой ее голова мотнулась в сторону, а в ушах зазвенело.
– Я сказал — открывай!
Он грубо втиснул пальцы ей в рот, разрывая сомкнутые губы, и вставил расширитель. Послышался сухой щелчок фиксатора. Рот Леры оказался растянут до предела, уголки губ натянулись так сильно, что кожа начала белеть и трескаться. Она не могла закрыть рот, не могла сглотнуть, ее слюна непроизвольно стекала по подбородку на грудь.
– Вот так, – Кирилл довольно оскалился. – Теперь ты выглядишь как настоящая шлюха, готовая к приему.
Он не дал ей и секунды на то, чтобы привыкнуть к боли в челюстных суставах. Схватив тот самый пятидесятисантиметровый фаллос, он приставил его к ее широко раскрытому рту.
– Принимай, – прошептал он, и с силой толкнул игрушку внутрь.
Лера издала сдавленный звук, похожий на крик раненого животного. Резиновый стержень был слишком толстым, он давил на язык, упирался в небо, заполняя всё пространство. Кирилл не останавливался. Он двигал его ритмично и жестко, игнорируя то, как она краснеет и как слезы градом катятся из ее глаз. Ее рвотный рефлекс срабатывал раз за разом, но расширитель не позволял ей сомкнуть челюсти, превращая каждое движение в пытку.
– Глотай, дрянь, глотай его целиком! – подгонял он, его движения становились всё более неистовыми.
Когда он, наконец, выдернул игрушку, рот Леры остался застывшим в неестественном оскале из-за железки. Она судорожно пыталась дышать через нос, ее грудь высоко поднималась и опускалась.
– Теперь перейдем к главному блюду, – Кирилл обошел диван и встал у ее ног.
Он снова развел ее ягодицы. Вид измученной, растянутой плоти, казалось, только добавил ему азарта. Он взял массивную анальную пробку, увенчанную тяжелым стальным шаром, и без всяких прелюдий, без капли новой смазки, вогнал ее в Леру одним мощным толчком.
Девушка выгнулась дугой, ее крик, приглушенный расширителем, превратился в жуткий хрип. Боль была такой силы, что перед глазами поплыли черные пятна. Она чувствовала, как внутри всё рвется, как мышцы не справляются с таким объемом.
– Терпи, маленькая сучка, – Кирилл начал вращать пробку, заставляя Леру со