← Назад к обзору

хх

Шепот в бархатной тьме

После битвы у Черного Пика замок Теней погрузился в странное, почти неестественное оцепенение. Дикие вампиры отступили вглубь северных пустошей, зализывая раны после гибели своего вожака, а Клан Луны, верный временному договору, отбыл в свои владения.

Прощание Ёнхуна с братом было тихим. Чанмин, чьи глаза теперь светились новой, острой осознанностью, крепко обнял старшего брата у подножия главных ворот. Ли Донхёк стоял поодаль, нетерпеливо постукивая пальцами по эфесу меча, но в его взгляде, устремленном на Чанмина, сквозило нечто похожее на собственнический интерес.

– Я скоро вернусь, хён, – прошептал Чанмин, отстраняясь. – Донхёк говорит, что мне нужно многому научиться, чтобы выжить в его землях. Но я буду присылать вестников.

Ёнхун смотрел вслед уходящему отряду, пока последний всадник не скрылся за густым туманом. Он чувствовал пустоту, но она больше не была всепоглощающей. В его сознании, словно якорь, пульсировало присутствие Джуёна. Тяжелое, жаркое и непоколебимое.

Дни потянулись чередой тренировок и вылазок. Хэрин, удовлетворенная победой, позволила клану перевести дух, но её требования к Ёнхуну только возросли.

– Ты всё еще слишком медлишь при ударе, – голос Джуёна разрезал прохладный воздух тренировочного зала.

Он стоял без камзола, в одной тонкой рубашке, которая прилипла к его телу от пота. Вампиры не уставали так, как люди, но Джуён вкладывал в каждое движение столько силы, что воздух вокруг него вибрировал.

Ёнхун поднял меч, чувствуя, как мышцы отзываются привычной тяжестью. За последние недели он изменился: его движения стали четче, взгляд — холоднее, а кожа приобрела тот самый алебастровый блеск, свойственный древним вампирам.

– Я не медлю, – возразил Ёнхун, делая резкий выпад. – Я выжидаю.

Джуён легко ушел от атаки, перехватив запястье Ёнхуна. В момент соприкосновения кожа к коже Запечатление вспыхнуло с новой силой. Ёнхун почувствовал, как по его венам разливается не просто чужая энергия, а чистое, неразбавленное желание. Оно было подобно расплавленному свинцу — тяжелое и обжигающее.

Джуён не отпустил его руку. Напротив, он притянул Ёнхуна ближе, так что их грудные клетки почти соприкоснулись.

– Твоё выжидание может стоить тебе головы, – прошептал Джуён. Его голос стал глубже, в нем появились рычащие нотки. – Ты должен чувствовать врага раньше, чем он подумает о нападении. Ты чувствуешь меня, Ёнхун?

– Я чувствую только то, как сильно ты хочешь меня ударить, – выдохнул Ёнхун, хотя его сердце — точнее, то, что пришло ему на смену — предательски замерло.

– Я не хочу тебя ударить, – Джуён медленно провел большим пальцем по пульсирующей жилке на шее Ёнхуна. – И ты это знаешь. Связь не лжет.

Ёнхун закрыл глаза. В его голове пронеслись образы, принадлежащие Джуёну: вкус губ Ёнхуна, ощущение его мягких волос под пальцами и бесконечная, мучительная жажда прикосновений, которую Принц подавлял десятилетиями.

– Тогда почему ты останавливаешься? – спросил Ёнхун, открывая глаза. В них больше не было страха, только вызов.

Джуён резко отпустил его и отошел на несколько шагов, восстанавливая дистанцию.

– Потому что завтра — бал в честь Королевы. Хэрин будет наблюдать за каждым нашим вздохом. Она ищет трещину в моей броне, Ёнхун. И эта трещина — ты. Если я позволю себе слабость, она использует её, чтобы уничтожить нас обоих.

***

Охота с Борой стала для Ёнхуна единственной отдушиной. Она была единственной, кто не смотрел на него как на «слабое место Принца». Для неё он был напарником, пусть и неопытным.

Они скакали через лес, огибая старые дубы. Бора, как всегда, была на шпильках, которые, казалось, ничуть не мешали ей управляться с конем.

– Знаешь, – начала она, перепрыгивая через поваленное дерево, – Джуён стал невыносим. Он рычит на стражу, он спит по два часа и постоянно проверяет, где ты находишься, через вашу связь. Ты его доконал, милашка.

– Я ничего не делал, – отозвался Ёнхун, пригибаясь к луке седла. – Это Запечатление. Оно сводит нас с ума.

– Ой, не сваливай всё на магию, – Бора притормозила у ручья. – Магия лишь открывает дверь, а входите в нее вы сами. Я вижу, как ты на него смотришь. Как на единственный источник света в подземелье.

Ёнхун промолчал, глядя на свое отражение в темной воде. Он знал, что она права. Без Джуёна этот мир казался ему серым и безжизненным. Только рядом с ним цвета становились ярче, а чувства — острее.

– Сегодня на балу будет опасно, – серьезно добавила Бора. – Хэрин обожает театральные жесты. Она пригласила старейшин из других кланов. Она хочет показать им свою силу. А твоя связь с Джуёном — это либо величайшее оружие, либо позор. Будь начеку.

***

Вечер бала наступил внезапно, принося с собой запах тяжелых духов, воска и свежей крови, которую слуги разливали в хрустальные кубки. Главный зал замка Теней преобразился: черные знамена были украшены серебряным шитьем, а тысячи свечей создавали пляшущие тени на стенах.

Ёнхун стоял перед зеркалом в своих покоях, поправляя воротник черного бархатного камзола с серебряными застежками. Он выглядел как истинный аристократ ночи — бледный, изящный и пугающе красивый.

Дверь открылась без стука. Джуён вошел, и комната словно сжалась от его присутствия. На нем был парадный мундир Принца клана, украшенный орденами, которые он заслужил в битвах, о которых история предпочла забыть.

– Ты готов? – спросил Джуён. Его взгляд медленно скользнул по фигуре Ёнхуна, задерживаясь на открытой шее.

– Настолько, насколько можно быть готовым к выходу в логово змей, – ответил Ёнхун.

Джуён подошел к нему сзади, глядя на их отражение в зеркале. Он положил руки на плечи Ёнхуна, и тот почувствовал, как дрожь пробежала по его телу.

– Слушай меня внимательно, – прошептал Джуён, склоняясь к его уху. – Весь вечер ты должен быть рядом со мной. Не принимай напитки ни от кого, кроме Боры или меня. И что бы ни случилось, не позволяй эмоциям взять верх. Связь сегодня будет работать на пределе из-за количества вампиров вокруг.

– Я справлюсь, – Ёнхун повернулся в его руках, оказываясь лицом к лицу. – Но я чувствую, что ты нервничаешь больше меня. Твои мысли... они как шторм.

Джуён усмехнулся, и эта улыбка была горькой.

– Я нервничаю, потому что ты выглядишь слишком... – он запнулся, подбирая слово. – Слишком притягательно. И я знаю, что не только я это заметил.

Он внезапно подался вперед, прижимаясь своими губами к виску Ёнхуна. Это было мимолетное прикосновение, но через Запечатление оно ощутилось как удар молнии.

– Пойдем, – сказал Джуён, отстраняясь. – Королева не любит ждать.

***

Бал был ослепительным и удушающим одновременно. Вампиры в роскошных нарядах кружились в вальсе, их движения были слишком быстрыми для человеческого глаза. Ли Хэрин восседала на троне, одетая в платье из кроваво-красного шелка, её корона из черных бриллиантов сияла в свете свечей.

Джуён и Ёнхун вошли в зал, и музыка на мгновение стихла. Шепот пронесся по рядам гостей.

– Принц и его тень, – прокомментировал кто-то из старейшин, прихлебывая из кубка.

Вечер тянулся бесконечно. Джуён играл роль холодного и дерзкого наследника, отвечая на колкости гостей с ледяным спокойствием. Ёнхун стоял по правую руку от него, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, хотя внутри него всё кричало от переизбытка чужих эмоций, витавших в зале.

В какой-то момент Хэрин подала знак, и музыка прекратилась.

– Мои верные подданные и дорогие гости! – её голос, усиленный магией, разнесся под сводами зала. – Сегодня мы празднуем не только моё рождение, но и триумф нашего клана. Мы выстояли против диких и заключили мир с Луной. И всё это благодаря моему Принцу... и его необычайной связи.

Она перевела взгляд на Джуёна и Ёнхуна.

– Говорят, Запечатление делает вампиров единым целым. Что ж, я хочу увидеть это. Джуён, подари нам танец со своим... соулмейтом. Покажи нам, как звучит ваша общая кровь.

Джуён напрягся. Это был приказ, завуалированный под просьбу. Хэрин хотела проверить, насколько сильно Запечатление влияет на его контроль.

– Как пожелаете, Моя Королева, – ответил Джуён.

Он повернулся к Ёнхуну и протянул руку.

– Доверься мне, – прошептал он так тихо, что услышать мог только Ёнхун.

Музыканты заиграли медленную, тягучую мелодию. Джуён обнял Ёнхуна за талию, и они начали двигаться. Это не был обычный вальс. Это был разговор без слов. С каждым шагом связь между ними крепла, отгораживая их от толпы.

Ёнхун чувствовал, как мир вокруг расплывается. Остались только сильные руки Джуёна, его запах и ритм его движений. Он положил голову на плечо Принца, забыв о предостережениях. Через Запечатление он транслировал Джуёну всё то, что не решался сказать: свою благодарность за спасение брата, свое одиночество и свою растущую любовь.

Джуён ответил тем же. Весь его холод, вся дерзость испарились, оставляя обнаженную, израненную душу, которая нашла приют в руках новообращенного.

– Ты слышишь? – прошептал Джуён, кружа его в танце.

– Слышу, – ответил Ёнхун. – Твоя душа больше не кричит. Она поет.

Когда музыка стихла, в зале воцарилась мертвая тишина. Даже Хэрин выглядела ошеломленной той силой, которая исходила от этой пары. Это было не просто Запечатление — это было нечто более древнее и опасное.

– Достаточно, – резко оборвала момент Королева. – Продолжайте веселье.

Джуён, не выпуская руки Ёнхуна, направился к выходу на балкон. Ему нужно было увести его отсюда, пока он не потерял контроль окончательно.

***

На балконе было прохладно и тихо. Снег медленно падал на перила, отражая свет луны.

Джуён прижал Ёнхуна к стене, тяжело дыша. Его глаза горели алым, а клыки непроизвольно удлинились.

– Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? – прорычал он, нависая над младшим. – Я не могу думать ни о чем другом. Я чувствую твой голод, твою жажду... твою потребность во мне.

– Тогда перестань бороться с этим, – Ёнхун притянул его за воротник мундира. – Мы уже принадлежим друг другу. Магия это сделала или мы сами — какая разница?

Джуён больше не сдерживался. Он накрыл губы Ёнхуна властным, требовательным поцелуем. На этот раз в нем не было горечи, только чистая страсть. Ёнхун ответил с готовностью, его пальцы запутались в волосах Джуёна, притягивая его еще ближе.

Связь между ними взорвалась сверхновой. Они чувствовали каждое движение, каждый вздох друг друга. Это было похоже на возвращение домой после долгого скитания во тьме.

Джуён спустился поцелуями к шее Ёнхуна, осторожно прикусывая кожу рядом с артерией. Ёнхун вскрикнул, но это был крик не боли, а наслаждения. Обмен кровью во время поцелуя был высшей степенью интимности у вампиров, актом полного доверия.

– Мой, – прошептал Джуён, слизывая каплю крови с его шеи. – Только мой.

– Навсегда, – выдохнул Ёнхун, прижимаясь к нему всем телом.

В этот момент они не знали, что из тени зала за ними наблюдает Хэрин. Её лицо было скрыто маской, но в глазах горел холодный, расчетливый огонь. Она увидела то, что хотела: слабость Джуёна стала абсолютной. И теперь она знала, как нанести удар, когда придет время.

Но на балконе, под светом луны, двое вампиров были счастливы. Затишье перед бурей продолжалось, и они намеревались вкусить каждую секунду этого покоя, прежде чем мир вокруг них снова утонет в крови и пепле.

– Джуён, – тихо позвал Ёнхун, когда они наконец отстранились друг от друга.

– Да?

– Чанмин... я чувствую его через нашу общую связь. Он в порядке. Донхёк его не обижает.

Джуён улыбнулся — редкой, настоящей улыбкой, которая преобразила его лицо.

– Я знаю. Я тоже это чувствую. Теперь мы одна семья, Ёнхун. Хотим мы этого или нет.

Они стояли, глядя на заснеженные горы, и впервые за долгое время будущее не казалось таким уж беспросветным. У них была связь, у них была сила, и, самое главное, у них был этот момент — шепот в бархатной тьме, который обещал, что они выстоят против любых невзгод.