Капитан 2-го отряда Шинсэнгуми
Импортная сталь и клубничные пончики
Пыль от рухнувших дубовых перекрытий и каменной крошки медленно оседала на зачарованные тыквы, парившие под сводами Большого зала. Вековой покой школы чародейства и волшебства Хогвартс не просто нарушили — его растоптали армейскими сапогами, переехали тяжелой гусеничной техникой и сверху присыпали пеплом от дешевого табака.
– ТЕТСУЯ-А-А-А! – громовой рык Хиджикаты Тоширо заглушил панические вскрики студенток с Пуффендуя.
Заместитель командующего Шинсэнгуми стоял посреди развороченного стола Когтеврана, по колено утопая в праздничных пирогах с патокой. Из его рта натурально вырывались струйки едкого серого дыма, а в безумных глазах плескалась чистая жажда убийства. В правой руке сверкала обнаженная катана, а в левой он сжимал пачку печенья, густо залитую ядовито-красным соусом хабанеро.
– Сдохни! Прямо здесь сдохни! Ты заменил мой драгоценный майонез на перетертый концентрат лавы пришельцев! У меня пищевод горит ярче, чем двигатели крейсера Аманто! Делай сеппуку! Быстро вспори себе брюхо, ублюдок!
– Хиджиката-сан, умерьте свой пыл, – раздался холодный, убийственно спокойный голос Окиты Сого.
Капитан первого отряда лежал прямо на поверженном серебряном блюде с запеченной индейкой, небрежно закинув ногу на ногу и поправляя свою любимую красную маску для сна.
– Ваша смерть от язвы желудка сэкономила бы бюджету бакуфу кучу денег. Позвольте мне милосердно ускорить процесс.
Щелкнул затвор. Из ниоткуда в руках подростка материализовалась массивная базука. Сого не дрогнув навел жерло орудия прямо в затылок своему непосредственному начальнику.
– СОГО, ТВОЮ МАТЬ! ТЫ ЦЕЛИТЬСЯ НАУЧИСЬ, КУДА СТВОЛ ТЯНЕШЬ?! – взвыл Хиджиката, в последний миг отпрыгивая в сторону.
Снаряд с оглушительным свистом пропорол воздух и снес массивное готическое окно за спиной преподавательского стола, осыпав профессора Макгонагалл дождем из цветных витражных осколков.
– А-А-А-А-А! ГДЕ МЫ?! ЭТО ЧТО, ДЖАМП-СПЕШЛ?! ПОЧЕМУ ЗДЕСЬ СТОЛЬКО ПАЦАНОВ В ДУРАЦКИХ ПЛАТЬЯХ?! – истошно заорал Шинпачи, судорожно вцепившись в свои очки, которые чудом не слетели при падении.
– Заткнись, Шинпачи, ты раздражаешь мою диафрагму, да, – Кагура, не обращая ни малейшего внимания на сотни уставленных на нее расширенных глаз, уже деловито сгребала в подол своего красного китайского платья жареные сосиски со стола Слизерина. – Какая разница, где мы? Тут дают бесплатную жратву! Эй, очкарик в мантии, передай вон ту баранью ногу, пока я не проткнула твою печень зонтиком!
Драко Малфой, которому предназначалась эта угроза, медленно сполз под стол, судорожно хватая ртом воздух.
– Успокойтесь, дети мои, – раздался невнятный, шаркающий голос из-под обломков супницы.
Саката Гинтоки медленно поднялся на ноги, лениво почесывая задницу через дыру в форменном кимоно с волнистым узором. Его серебристые волосы были густо перепачканы овсянкой, а во рту торчала деревянная зубочистка. Он обвел мутным, рыбьим взглядом величие Хогвартса, парящие свечи, призраков и застывших магов.
– Эй, Тетсуя... – протянул Гинтоки, поковыряв мизинцем в ухе. – Я, конечно, понимаю, что у тебя сложные отношения с отцом и твоей жуткой бабой, но переносить нас посреди рабочего дня в дешевую фэнтезийную мангу про школьников-мажоров — это перебор. Здесь даже сахарной ваты нет. Где клубничное молоко? Где мой любимый выпуск Джампа? Если я не прочитаю продолжение арки про ниндзя, я лично сдам тебя в полицию нравов.
– Это не Джамп, Гин-сан, – Кацура Котаро грациозно взмахнул длинными черными волосами, встав в пафосную позу на спинке дубовой скамьи. – Это очевидно! Мы попали в тайную штаб-квартиру западных повстанцев! Посмотрите на эти лица, полные скорби и решимости свергнуть тиранию! Товарищи! Джой зовет вас! Сбросим оковы бакуфу и пришельцев!
Рядом с ним тяжело переступило с ноги на ногу белое округлое нечто, напоминающее гигантского пингвина-мутанта. Элизабет подняла деревянную табличку: «Смерть угнетателям, даешь революцию и скидки на рамэн».
– Зура, заткнись, ради всего святого, – простонал Гинтоки.
– Не Зура, а Кацура!
– МНЕ ВСЕ РАВНО, КТО ВЫ, НО ЭТО МОЯ КОРОБКА! – раздался полный вселенской тоски вопль из темного угла.
Хасэгава Тайзо, более известный как Мадао, судорожно пытался заклеить изолентой развалившуюся картонную коробку из-под импортных бананов, в которой он мирно спал до перемещения.
– Мой дом! Моя ипотека! Моя единственная стабильность в этом жестоком мире разрушена британской архитектурой! За что судьба так жестока к безработным самураям?!
В центре этой вакханалии, развалив лакированный преподавательский стол надвое, сидел Мацудайра Катакурико. Шеф полиции Эдо невозмутимо стряхнул пепел с сигареты прямо на парадную мантию министра магии Корнелиуса Фаджа, который сидел рядом с открытым ртом и трясущимися губами.
Катакурико достал из внутреннего кармана массивный револьвер размером с небольшую пушку, неторопливо взвел курок и оглядел оцепеневших британцев сквозь темные очки.
– Значит так, шпана, – прогремел его низкий, прокуренный голос, от которого задрожали стеклянные флаконы на стенах. – Я не знаю, какая секта любителей Хэллоуина решила сорвать мой обеденный перерыв, но у вас есть ровно три секунды, чтобы бросить свои деревянные палочки и лечь мордой в пол. Раз...
Он даже не стал делать паузу.
– ТРИ!
БАМ!
Грохот крупнокалиберного выстрела разнес зачарованную кафедру Дамблдора в щепки, заставив феникса Фоукса с истошным клекотом взмыть под потолок.
– К ОРУЖИЮ! – взревел Аластор Грюм, его деревянная нога с глухим стуком врезалась в пол, а палочка метнулась в сторону Катакурико. – НАПАДЕНИЕ! ДЕМЕНТОРЫ ИХ ДЕРИ, ЭТО ТЕМНЫЕ МАГИ!
– Экспеллиармус! – крикнул Джеймс Поттер, вскакивая с места и заслоняя собой Лили и Майкла.
Красный луч заклинания рассек воздух, устремляясь прямо в грудь шефа полиции.
Но до цели заклятие не долетело.
Воздух в центре зала сжался с леденящим душу свистом. Серебристая вспышка чистой, необузданной силы ударила наперерез. Простой взмах клинка — без латинских слов, без деревянных палочек, без магических пассов — рассек боевое заклинание чистокровного мага надвое, развеяв его искрами по каменным плитам.
Тетсуя стоял на ступенях, ведущих к помосту, держа катану обратным хватом. Черный форменный мундир Шинсэнгуми сидел на нем как влитой, золотые пуговицы тускло мерцали в полумраке зала. Его изумрудные глаза — холодные, пустые, расчетливые глаза человека, убивавшего сотнями на узких улочках Эдо, — медленно скользнули по залу.
Рядом с ним, словно соткавшись из самого воздуха, замерла Имаи Нобуме. В ее тонких пальцах блеснул вакидзаси, лезвие которого замерло буквально в миллиметре от сонной артерии Сириуса Блэка, посмевшего дернуться вперед. Второй рукой девушка невозмутимо отправляла в рот круглый пончик, покрытый розовой глазурью.
– Слишком шумно, – бесцветным голосом произнесла Нобуме, медленно пережевывая угощение. – Тетсуя, здесь слишком много людей в платьях. И у них воняет страхом. Можно я перережу горло вон тому тощему с крючковатым носом? Он смотрит на меня так, будто хочет украсть мою выпечку.
Северус Снейп, застывший с поднятой палочкой, ощутил, как по спине пробежал ледяной пот. Опытный шпион, ветеран двух войн, он мгновенно распознал этот взгляд. Девчонка перед ним не была волшебницей. Она была машиной для убийств. Совершенным оружием, не знающим сомнений.
– Подожди, Нобуме, – спокойно отозвался Тетсуя, даже не обернувшись. – Сначала выясним, кто оплатит ремонт нашего снаряжения и моральный ущерб за испорченный выходной.
Зал погрузился в мертвую, звенящую тишину, нарушаемую лишь громким чавканьем гигантского белого пса Садахару, который с неподдельным гастрономическим интересом методично вылизывал лысину онемевшего от ужаса Аргуса Филча.
Дамблдор медленно поднялся со своего трона. Старый волшебник выглядел потрясенным, но вековая выдержка взяла свое. Васильковые глаза за стеклами очков-полумесяцев лихорадочно ощупывали фигуру черноволосого мечника.
Этого не могло быть. Этого просто не должно было случиться.
Перед ним стоял не забитый, сломленный маглами подросток, готовый с благодарностью принять спасительную руку мудрого наставника. Перед ним стоял взрослый, сформировавшийся хищник. Мужчина под тридцать лет, с широкими плечами, жесткой линией челюсти и осанкой генерала. Но черты лица... форма подбородка, цвет волос и эти невыносимо яркие, поттеровские глаза...
– Гарри? – выдохнул директор, и в его голосе впервые за многие десятилетия прорезалась нотка искренней растерянности.
Лили Поттер зажала рот ладонями. Слезы брызнули из ее глаз.
– Сынок... Боже мой, Гарри! Это ты?! Джеймс, посмотри, это же наш Гарри!
Джеймс Поттер замер, его рука с палочкой бессильно опустилась. Он вглядывался в лицо незнакомца, пытаясь найти в нем черты того крошечного младенца, которого они тринадцать лет назад оставили на мокром пороге в Суррее.
– Гарри? – переспросил Тетсуя. На его губах появилась кривая, ядовитая усмешка. Он лениво повернул клинок, загоняя его в ножны с сухим, четким щелчком. – Кажется, вы ошиблись адресом, уважаемые. Мое имя — Мацудайра Тетсуя. Капитан второго отряда специальной полиции Шинсэнгуми. А тот щенок, которого вы выкинули на помойку, сдох очень давно. Вы опоздали на похороны примерно на два десятка лет.
– О чем ты говоришь, мальчик мой? – Дамблдор попытался вернуть себе привычный мягкий, отеческий тон, делая шаг вперед и расправляя руки. – Мы понимаем твою боль. Жизнь вдали от магии была суровым испытанием, но это было необходимо! Ради высшего блага! Твой брат Майкл должен был окрепнуть, а теперь...
– Эй, дедуля с бородой до колен, – лениво перебил его Гинтоки, вытирая руки о штаны. – Ты сейчас серьезно толкаешь эту шаблонную речь из третьесортных комиксов? «Высшее благо», «ты должен понять»... Тебе сценарий случайно не второгодник писал? У нас в Эдо за такие речи шеф полиции сразу прописывает двоечку в печень и контрольный в колено, дабы не засорять эфир.
– Заткнись, бродяга! – внезапно взвизгнул Майкл Поттер.
Четырнадцатилетний «Мальчик-Который-Выжил», холеный, слегка одутловатый подросток в роскошной алой мантии, расшитой золотом, выступил вперед, воинственно выпятив подбородок. На его лбу отчетливо алел шрам в форме буквы «V».
– Как вы смеете так разговаривать с директором Дамблдором?! И с моими родителями! Я — Майкл Поттер! Победитель Темного Лорда! Чемпион Хогвартса! А ты... – он с брезгливым презрением оглядел черную форму Тетсуи, катану и стоящую рядом Нобуме. – Ты просто мой никчемный братец, который спелся с шайкой каких-то бродячих магловских циркачей! Папа, мама, почему вы вообще на него смотрите?! Велите аврорам вышвырнуть этот мусор вон! Кубок выбрал меня! Я здесь главный!
Повисла пауза.
Хиджиката медленно вынул изо рта сигарету. Сого убрал базуку и разочарованно вздохнул. Кагура перестала жевать сосиску.
– Ого, – протянул Гинтоки, почесав затылок. – А этот жирный карапуз реально напрашивается на то, чтобы его продали на органы на подпольном аукционе Аманто. Тетсуя, это твой родственник? Серьезно? Какая нелепая мутация генов.
Мацудайра Катакурико тяжело вздохнул, медленно поднялся со своего места и направился к помосту. Каждый его шаг отдавался гулким эхом. Чиновники министерства в ужасе вжимались в спинки стульев.
– Значит так, свиненок, – шеф полиции остановился прямо перед Майклом. Разница в росте и ауре была настолько колоссальной, что подросток невольно сжался, почувствовав, как колени начинают мелко подрагивать. Катакурико наклонился к нему, выпустив клуб сизого табачного дыма прямо в круглое лицо гриффиндорца. – Я не знаю, кого ты там победил в своих влажных фантазиях, но запомни раз и навсегда. Тетсуя — мой сын. Я подобрал его, когда вы, высокородные ублюдки, бросили его гнить заживо под кулаками садистов. Я воспитал из него мужчину. Он проливал кровь за страну, резал террористов пачками и заслужил право носить форму своей честью и мечом. А ты... ты просто раздутый от важности сопляк, который даже собственный зад без магии подтереть не сможет.
– Не смейте угрожать моему сыну! – взревел Джеймс Поттер, вскидывая палочку в лицо Катакурико. – Инкарцеро!
Веревки из магического света метнулись к шефу полиции.
Движение Тетсуи человеческий глаз уловить не смог.
Воздух взорвался. Меч даже не покинул ножен полностью — Тетсуя использовал технику баттодзюцу, напитав сталь чистой, концентрированной мане-энергией, которой он научился управлять без дурацких латинских формул. Глухой щелчок гарды о ножны — и магические путы Джеймса разлетелись на тысячи искр, а сам старший Поттер отлетел на несколько метров назад от сильнейшей воздушной волны, врезавшись спиной в учительский стол.
Палочка Джеймса аккуратным срезом развалилась на две идеальные половинки и упала на каменный пол.
– Джеймс! – закричала Лили, бросаясь к мужу.
– Еще одно движение, – ледяным тоном произнес Тетсуя, не оборачиваясь, – и вместо деревяшки я укорочу чью-нибудь руку. Вы потеряли право называть меня сыном в тот день, когда закрыли за собой дверь чулана на Тисовой улице.
Сириус Блэк попытался дернуться, но холодное лезвие вакидзаси Нобуме сильнее вдавилось в его горло, пустив тонкую струйку алой крови.
– Не дергайся, собачка, – прошептала девушка с пугающе нежной улыбкой. – Тетсуя сегодня добрый. А вот я еще не доела свой пончик, и если ты заставишь меня отвлечься, я вскрою твою грудную клетку и посмотрю, какого цвета у тебя легкие.
– Хватит! Прекратите это безумие! – голос Дамблдора громыхнул под сводами зала, усиленный чарами Сонорус. Старик выглядел постаревшим на двадцать лет. В его глазах больше не было привычного лукавого блеска, там застыл холодный расчет загнанного в угол гроссмейстера. – Мистер Мацудайра... Гарри. Кем бы ты себя ни считал, ты связан древней магией. Кубок Огня изверг твое имя. Ты — четвертый чемпион Турнира Трёх Волшебников. Это магический контракт. Если ты откажешься участвовать, твоя магия будет выжжена дотла!
Тетсуя медленно повернулся к древней чаше, которая все еще слабо потрескивала багровыми искрами.
– Магический контракт? – он усмехнулся. – Старик, ты правда думаешь, что можешь запугать меня потерей магии? Я двадцать лет жил среди людей и пришельцев, которые разрубали боевые крейсеры простыми деревянными мечами. Моя сила — это не твои детские фокусы с палочками. Моя сила — это мои руки, мой клинок и воля.
– Тетсуя, подожди, – вдруг подал голос Хиджиката, методично туша сигарету о край стола. Он уже немного отошел от ожогов хабанеро и вернул себе привычный командирский вид. – Что это за турнир? За него платят?
– Турнир Трёх Волшебников, – подал голос Людо Бэгмен, робко выглядывая из-за спины министра. – Победитель получает тысячу галеонов золотом и вечную славу!
– Тысяча золотых?! – глаза Кагуры вспыхнули маниакальным пламенем. Она мгновенно забыла про сосиски и подскочила к Тетсуе, схватив его за рукав мундира. – Тетсуя! Ты обязан участвовать, да! На эти деньги мы сможем купить пожизненный запас сушеной морской капусты и арендовать космический корабль! Гин-чан сможет закрыть долги по аренде, а я куплю себе золотой зонтик!
– Слышь, соплячка, отвали от моего брата, – лениво протянула Нобуме, не убирая лезвия от шеи Блэка. – Золото пойдет на открытие круглосуточной кондитерской лавки в Кабуки-тё. Тетсуя обещал мне безлимитный доступ к глазурованным пончикам. Если кто-то тронет эти деньги, я отрежу ему уши.
– ЧЕГО-О-О?! ДА Я ТЕБЯ САМА НА ПЕРЬЯ ПОРВУ, КИТАЙСКАЯ ПОДДЕЛКА! – взъярилась Кагура, выхватывая зонт-пулемет.
– Я японка, дура, – монотонно парировала Нобуме.
– ДА МНЕ ВСЕ РАВНО, КТО ВЫ, ВЫПЛАТИТЕ МНЕ ПОСОБИЕ ПО БЕЗРАБОТИЦЕ! – рыдал на заднем плане Мадао, обнимая остатки коробки.
– ТАК, ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! – рявкнул Тетсуя так, что своды зала вновь содрогнулись, а с потолка посыпалась штукатурка.
Даже Кагура с Нобуме притихли, зная, что капитан второго отряда в гневе бывает страшнее самого Катакурико.
Тетсуя подошел к Кубку Огня. Древнее пламя взметнулось вверх, почувствовав истинного наследника рода Поттер. Тетсуя посмотрел в бушующий огонь, затем перевел взгляд на бледного Дамблдора, на растерянных Лили и Джеймса, на дрожащего от ненависти Майкла.
Они хотели героя? Они хотели послушную пешку, сломанную детскими травмами, готовую броситься на амбразуру ради крохи родительского одобрения?
Они получат нечто совершенно иное.
– Хорошо, старик, – произнес Тетсуя, и в его голосе зазвенела дамасская сталь. – Я останусь. Я приму участие в вашем дурацком турнире. Но играть мы будем по моим правилам.
– По твоим правилам? – переспросил ошарашенный Корнелиус Фадж. – Молодой человек, вы не понимаете... существуют министерские протоколы, правила безопасности!
– Правила безопасности закончились в тот момент, когда ваше корыто призвало сюда командование специальной полиции Эдо, повстанческую армию Джой и банду головорезов на полставки, – усмехнулся Тетсуя. – Мой отряд остается здесь. Мы займем отдельное крыло замка. Любая попытка министерства, твоих ручных авроров или учителей диктовать нам условия будет расценена как нападение на представителей иностранного государства и караться на месте. Отец, ты не против внеплановой командировки?
Катакурико довольно оскалился, перезаряжая револьвер:
– Давно пора было развеяться. Воздух здесь сырой, но выпивка, судя по запаху из подвалов, отменная. Сого, Тоширо — оцепить территорию. Всех подозрительных личностей в мантиях допрашивать с пристрастием. На счет три.
– Есть, сэр, – с садистской улыбкой отозвался Сого, уже присматривая среди преподавателей жертву для полевых испытаний новой модификации базуки.
– Стойте! Альбус, ты не можешь этого допустить! – в отчаянии воскликнула Лили, поднимаясь на ноги и прижимаясь к побитому Джеймсу. – Это же наш замок! Это школа! А они... они же чудовища! Гарри, сынок, опомнись! Мы же твоя семья! Мы любим тебя! Мы совершили ошибку, но мы можем все исправить! Ты должен вернуться домой, в Поттер-мэнор!
Тетсуя медленно повернул голову. Его взгляд заставил женщину поперхнуться собственными словами.
– Семья? – тихо, почти шепотом переспросил он. – Семья не оставляет семилетнего ребенка под дверью садистов, стирая ему память и запечатывая силы. Семья не забывает первенца ради блестящей цацки и газетных заголовков. Моя семья сейчас стоит позади меня. Вот этот пьяный старик с пушкой, который вытащил меня из петли и научил держать меч. Вот эти идиоты, которые каждый день пытаются взорвать друг друга, но прикрывают спины в любом бою. И вот эта девушка, которая молча пойдет за мной хоть в ад, пока у нее не закончатся пончики. А вы...
Он сплюнул на каменные плиты прямо к ногам Лили.
– Вы для меня просто чужие люди, чья кровь по какому-то недоразумению течет в моих жилах. Не приближайтесь ко мне. Не пытайтесь заговорить со мной. И держите своего ручного щенка на коротком поводке. Потому что на турнире я не буду играть в благородство. Если он встанет у меня на пути — я просто перешагну через его труп.
Майкл сдавленно пискнул и спрятался за спину матери.
– Турнир начнется через месяц, директор, – Тетсуя бросил холодный взгляд на Дамблдора. – Готовьте ваши испытания. Надеюсь, они окажутся крепче, чем двери в этом сарае.
Он развернулся и зашагал к выходу из Большого зала.
– Эй, Тетсуя, погоди! – завопил Гинтоки, семеня следом. – А жить-то мы где будем?! Тут есть комнаты с татами?! А горячие источники?! Если тут нет нормального туалета с подогревом сиденья, я объявляю забастовку!
– Заткнись, Гин-чан, мы захватим спальню вон тех змеиных мажоров! – бодро заявила Кагура, волоча за собой упирающегося Садахару, который все еще пытался дожевать подол мантии Снейпа. – Там кровати с балдахинами, да!
– Джой объявляет эту столовую свободной зоной! – вещал Кацура, пока Элизабет раздавала листовки ошалевшим пятикурсникам Когтеврана.
Нобуме плавно убрала клинок от горла Сириуса, окинула крестного отца Гарри презрительным взглядом, достала из кармана еще один пончик и, не торопясь, пошла вслед за Тетсуей.
Двери Большого зала с грохотом распахнулись под напором странной, шумной, невероятно опасной процессии из другого мира.
Обитатели Хогвартса остались стоять в гробовом молчании посреди разрухи, битого стекла и размазанного по стенам майонеза.
Дамблдор тяжело опустился на уцелевший край своего кресла, глядя на тлеющий Кубок Огня. Его великий план, выстраиваемый годами, рассыпался в прах за считанные минуты. Британия ждала спасителя. Но вместо ягненка на заклание из бездны явился волк.
Волк, закованный в импортную сталь, не знающий пощады и готовый перегрызть глотку любому, кто посмеет встать на его пути.
А впереди был первый тур. И драконам, ожидавшим в загонах за запретным лесом, оставалось только посочувствовать.