← Назад к обзору

Изгой и тигр

Цена крови и пороха

Словом «консультации» Тайга обычно именовала ту часть его жизни, о которой предпочитала не расспрашивать слишком подробно. Она знала, что Гарри работает на загадочную «лондонскую организацию», знала, что за его плечами стоят пули, кровь и темные дела, но для нее он оставался просто Гарри — ее мужем, человеком, который готовил лучший в мире омлет с рисом и смотрел на нее так, словно она была единственным источником тепла на этой промерзшей планете.

– Никаких заказов, – мягко повторил Гарри, наливая жене жасминовый чай. – Мой куратор из Башни, лорд Эль-Меллой, знает, что я взял бессрочный отпуск. Ближайшие три месяца я принадлежу только тебе и Дорее.

– Вот и славно! – Тайга довольно прищурилась, прижимая к себе задремавшую малышку. – А то дедушка на прошлой неделе уже спрашивал, не нужно ли отправить пару ребят из клана в этот твой Лондон, чтобы переломать ноги твоему начальнику за переработки. Я еле отговорила старика!

Гарри не сдержал короткого смешка. Представить лорда Эль-Меллоя II — вечно хмурого, курящего свои сигары мага высшего ранга, — перед лицом вооруженных автоматами боевиков клана Фудзимура было отдельным удовольствием.

– Твой дедушка слишком радикален, Тайга. Хотя лорду это пошло бы на пользу — он слишком много нервничает из-за бюджета факультета.

– Дедушка просто заботится о семье! – фыркнула она, допивая чай одним большим глотком. Затем взглянула на настенные часы в виде тигриной морды и испуганно ойкнула: – Ой-ой-ой! Без пятнадцати восемь! Если я опоздаю на утреннее построение, учитель Ку Kuzuki снова посмотрит на меня так, будто я сгрызла его любимую книгу!

Началась привычная утренняя суматоха, которую Гарри уже успел искренне полюбить. Тайга аккуратно переложила Дорею на руки мужу, пулей метнулась в спальню, на ходу натягивая строгую юбку и белую блузку, едва не опрокинула напольную вазу в коридоре, схватила чехол с любимым бамбуковым мечом — легендарным «Тора-синаем» — и, наконец, замерла перед зеркалом в прихожей, пытаясь пригладить непослушные каштановые волосы.

– Все, я побежала! – выпалила она, обувая туфли на невысоком каблуке.

– Постой, – Гарри подошел к ней, укачивая дочку на левой руке. Правой он ловко поправил сбившийся воротник блузки Тайги, провел пальцами по ее теплой щеке и нежно поцеловал в губы. – Ты забыла папку с контрольными тестами.

– Ах, точно! Что бы я без тебя делала! – Тайга покраснела, схватила лежавшую на тумбочке папку и расплылась в счастливой улыбке. – Вернусь к четырем! Не вздумай кормить Широ только покупными полуфабрикатами, если он заглянет на обед! И береги мою маленькую принцессу!

– Иди уже, гроза старшей школы, – усмехнулся Гарри.

Дверь хлопнула, звонкий топот шагов Тайги затих в саду, и в доме воцарилась уютная, сонная тишина.

Гарри вернулся в залитую солнцем гостиную. Он опустился на татами, положив Дорею на мягкий плед рядом с собой. Девочка сладко потянулась, забавно сморщила маленький носик и снова уснула, сжимая в крошечном кулачке угол одеяла.

Гарри смотрел на нее, и глубоко внутри него разливалось незнакомое для прежней жизни спокойствие. В Волшебной Британии он был лишним. Пустым местом между сияющим золотом Годрика и фанатичной слепотой родителей. Сколько раз его запирали в сыром подвале Поттер-мэнора за то, что Годрик сломал метлу или разбил древнюю вазу? Сколько раз его выставляли лжецом, когда он пытался защитить свое достоинство? Там магия была статусом, поводком, цепью, которая должна была привязать его к служению «Великому Свету».

Здесь все было иначе.

Здесь магия была наукой, ремеслом и оружием. Кирицугу учил его, что Прана — это не привилегия благородных лордов, а топливо для механизма, способного защитить то, что тебе дорого. А Айрисфиль показала, что даже искусственная жизнь может быть наполнена абсолютной, всепрощающей любовью.

Гарри коснулся виска. Его пятьдесят три Магические Цепи внутри тела тихо вибрировали, поддерживая скрытый барьер вокруг дома. Никакие птицы, никакие чужаки не могли приблизиться к поместью незамеченными.

И именно в этот момент внешний контур барьера глухо отозвался тревожным импульсом.

Гарри мгновенно подобрался. Спокойное выражение любящего отца смыло за долю секунды — на его месте возникло лицо оперативника, хладнокровного ликвидатора, готового к бою.

Сигнал пришел не со стороны улицы Синто, где располагались ворота, а с воздуха. Что-то чужеродное, грубое и насыщенное плотной, неструктурированной маной пересекло границу участка на высоте десяти метров.

«Слишком медленно для атакующего снаряда. Слишком шумно для разведки Ассоциации. Магия… старая. Британская».

Гарри бесшумно поднялся, подошел к комоду, коснулся потайного замка и извлек из выдвижного ящика тяжелый полуавтоматический пистолет «Браунинг Хай-Пауэр», модифицированный под патроны с сердечником из зачарованного вольфрама. Загнав патрон в патронник, он активировал скрытые рунные цепочки на створках раздвижных окон, блокируя комнату с ребенком абсолютным защитным полем, и вышел на крытую веранду, выходящую во внутренний двор.

На спинке каменного фонаря, тяжело дыша и взъерошив перья, сидела крупная полярная сипуха. К ее лапе тонкой шелковой лентой был привязан свиток из тяжелого пергамента, опечатанный огромной кляксой красного сургуча.

Гарри замер, разглядывая птицу сквозь прицел опущенного пистолета.

Почтовая сова. В Японии. В XXI веке.

– Какая архаичная нелепость, – негромко произнес Гарри по-английски.

Британские волшебники были настолько оторваны от реальности, что всерьез отправляли зачарованных птиц через континенты, не задумываясь о том, что любая система противовоздушной обороны магов Дальнего Востока или стая обычных хищников сбила бы такую посылку над Сибирью. Этой сове просто чудовищно повезло: барьер вокруг дома Гарри распознал в ней фамильный отпечаток магии, когда-то принадлежавший роду Поттеров, и пропустил птицу, приняв за семейный маяк.

Гарри подошел ближе. Сова слабо ухнула, протягивая лапу. Ее перья были покрыты инеем и пылью дальних перелетов.

Не касаясь пергамента голыми руками, Гарри вынул из кармана складной нож из темной холоднокованой стали — подарок Майи. Направив тончайшую струйку Праны в лезвие, он проверил свиток на наличие контактных ядов, проклятий подчинения или скрытых порталов.

«Чисто. Лишь следы стандартных чар сохранения и концентрированная спесь отправителя».

Он срезал ленту. Сова, почувствовав свободу, даже не стала просить угощения — с трудом взмахнула крыльями и улетела прочь, растворяясь в утреннем мареве Фуюки.

Гарри взглянул на сургучную печать.

Герб: два грифона, держащих щит с перекрещенными золотыми палочками. Девиз рода Поттеров: *«Gesta Non Verba»* — «Деяния, а не слова». Ирония судьбы: род, кричавший о деяниях, последние двадцать лет только и делал, что торговал пустыми словами и фальшивой славой.

Сломав сургуч, Гарри развернул тяжелый лист. Почерк был знаком ему до тошноты — размашистый, нервный, преисполненный чувства собственного непререкаемого авторитета. Почерк Джеймса Поттера.

*«Гарри.*

*Пишет тебе твой отец, Лорд Джеймс Поттер.*

*Великая война окончена. Твой брат Годрик исполнил свое священное предначертание и сокрушил Волан-де-Морта в финальной битве в Атриуме Министерства. Тьма рассеяна, и Орден Феникса празднует победу Света.*

*Однако победа потребовала от нашего рода величайшей жертвы. Темный Лорд перед гибелью успел поразить Годрика подлым проклятием, навсегда лишившим его возможности оставить потомство. Линия Победителя оказалась под угрозой угасания.*

*Но магия справедлива. Через архивы Гринготтса мне стало известно, что ты жив, осел на Востоке и вступил в брак с местной маглой, которая родила тебе дочь.*

*Учитывая чрезвычайные обстоятельства и долг крови, я, как Глава Древнейшего и Благороднейшего Дома Поттеров, объявляю о своем решении:*

*Твое изгнание отменяется. Твое имя будет восстановлено на гобелене в Поттер-мэноре. Твои юношеские ошибки и бунт прощены.*

*Взамен ты обязан незамедлительно прибыть в Лондон вместе со своим ребенком. Девочка Дорея должна быть передана Годрику и его нареченной, Джиневре Уизли, для проведения древнего ритуала Кровного Принятия. Она станет законной наследницей Победителя Темного Лорда, вернет роду Поттеров величие и будет воспитана среди истинных магов в богатстве и почете, которых ты, будучи лишенным магии сквибом, дать ей никогда не сможешь.*

*Что касается твоей магловской супруги: род Поттеров выплатит ей единовременную компенсацию в размере десяти тысяч галлеонов (что по магловскому курсу сделает ее весьма обеспеченной женщиной). Вы молоды и вполне сможете завести себе других детей, подходящих для вашего круга общения.*

*Если же ты посмеешь проявить упрямство, предупреждаю: я задействую свои связи в Международной конфедерации магов. Твой магловский брак будет признан ничтожным согласно Статуту о Секретности, а ребенок будет изъят уполномоченными аврорами Британского Министерства на основании закона о защите чистокровного наследия.*

*У тебя есть три дня на подготовку. Международный портключ в Лондон ожидает тебя в отделении Гринготтса в Токио.*

*Не разочаруй меня снова, сын.*

*Лорд Джеймс Поттер, кавалер ордена Мерлина I степени».*

Гарри опустил пергамент.

В его изумрудных глазах не вспыхнул гнев. Не было ни крика, ни ярости, ни дрожи в руках. Внутри него поднялась та самая абсолютная, ледяная тишина, которую так ценил в нем Кирицугу. Тишина прицела снайперской винтовки за секунду до спуска курка.

Они ничего не поняли.

Прошло десять лет, отгремела война, рушились судьбы, а Джеймс Поттер и Альбус Дамблдор все так же сидели в своем затхлом островном аквариуме, воображая себя центром мироздания. Они всерьез полагали, что могут выбросить человека на помойку, как сломанную игрушку, а затем поманить пальцем — и он приползет на коленях, счастливый от одного только звука их прощения.

И они посмели заикнуться о Дорее. Посмели оценить Тайгу в горсть золотых монет.

– Десять тысяч галлеонов… – прошептал Гарри с едва уловимой, жуткой усмешкой. – Какая щедрость от человека, чье состояние тает быстрее прошлогоднего снега.

Он щелкнул пальцами. С кончиков ногтей сорвалась крошечная искра концентрированного огненного магкрафта. Пергамент вспыхнул ровным лазурным пламенем и за две секунды обратился в невесомый серый пепел, осыпавшийся на деревянный настил веранды.

– Гарри? Ты чего там стоишь на сквозняке?

Гарри вздрогнул от неожиданности, мгновенно развеяв остатки праны. Обернувшись, он увидел Тайгу.

Она стояла в дверном проеме веранды, тяжело дыша, со съехавшим набок галстуком и виноватым выражением лица.

– Ты же ушла в школу? – удивился Гарри, убирая пистолет за спину в кобуру скрытого ношения.

– Я… э-э-э… забыла ключи от учительской! – выпалила она, заливаясь краской. – И вообще, на перекрестке встретила дедушку с парой его ребят, он подвез меня обратно… А чем это тут пахнет? Ты что, опять жег свои алхимические бумажки?

Гарри помолчал несколько секунд, глядя на нее. Прятать от Тайги правду было бессмысленно. Она была эмоциональной, громкой, порой до смешного нелепой, но когда дело касалось семьи, внутри этой женщины просыпался инстинкт тигрицы, защищающей свое логово.

– Зайди в дом, Тайга, – спокойно произнес он. – Нам нужно поговорить.

***

Через десять минут на низком столике в гостиной стояли две нетронутые чашки с чаем.

Дорея мирно посапывала в своей плетеной колыбели в углу комнаты, убаюканная мерным тиканьем часов. А перед Тайгой лежал чистый лист блокнота, на котором Гарри по памяти, слово в слово, перевел на японский язык послание Джеймса Поттера.

По мере того как Тайга читала строчки, ее лицо менялось. Исчезла привычная ребячливость, пропала широкая улыбка. Ее карие глаза расширились, брови сошлись к переносице, а пальцы с такой силой сжались на рукояти лежавшего рядом бамбукового меча, что сухое дерево жалобно скрипнуло.

– Они… – голос Тайги стал неестественно низким, глухим и вибрирующим. – Эти люди… твои так называемые родители… они хотят забрать Дорею?

– Они считают, что имеют на это право, – ответил Гарри, неотрывно глядя на жену. – По их законам, если старшая ветвь угасает, ребенок младшего брата может быть изъят для спасения рода. А тебя они считают «примитивной маглой», которой достаточно швырнуть мешок золота, чтобы заткнуть рот.

Тайга медленно поднялась на ноги.

В этот момент в ней не было ничего от школьной учительницы английского языка. Перед Гарри стояла законная наследница криминальной империи Фудзимура, женщина, с пяти лет державшая в руках боевой клинок и не раз видевшая, как ее дед решает вопросы жизни и смерти.

– Швырнуть мешок золота?.. – Тайга оскалилась, и этот оскал был по-настоящему пугающим. – Моему ребенку пять месяцев! Она еще даже маму сказать не умеет! И эти британские сухари в своих дурацких мантиях думают, что могут явиться в Мой город, в Мой дом и забрать Мою дочь, чтобы отдать ее какому-то искалеченному болвану, возомнившему себя героем?!

– Тише, разбудишь ее, – предостерег Гарри, кивнув на колыбель.

Тайга осеклась, бросила полный безумной нежности взгляд на спящую Дорею, шумно выдохнула через нос и опустилась обратно на колени. Ее плечи мелко дрожали от бешенства.

– Гарри. Скажи мне одну вещь. Ты собираешься с ними договариваться?

Гарри посмотрел ей прямо в глаза.

– Когда мне было четырнадцать лет, я стоял посреди Больничного крыла Хогвартса. Мой отец кричал, что я ничтожество. Моя мать смотрела на меня с отвращением. Мой брат упивался тем, что меня презирает вся школа. Я сломал свою палочку не для того, чтобы через десять лет просить у них пощады. Тайга, для меня они не семья. Это потенциальные цели, представляющие прямую угрозу безопасности моей жены и дочери. А с угрозами я работаю по протоколам Кирицугу.

Тайга выдохнула. Напряжение в ее фигуре не исчезло, но сменилось мрачной, холодной решимостью.

– Дедушка должен узнать.

– Тайга, это магические дела…

– Плевать! – отрезала она, стукнув кулаком по татами. – Ты член клана Фудзимура! Ты женился на мне перед алтарем предков! Наш дом — территория клана! Если какие-то иностранные выскочки думают, что могут нарушать границы района Синто, они очень сильно ошибаются. Дедушка поднимет всех ребят с автоматами. Пусть только сунутся со своими деревянными палочками — мы их прямо в порту на дно зальем в бетонные блоки!

Гарри невольно улыбнулся краешком рта. В этом была вся Тайга: абсолютная, первобытная преданность тем, кого она любит.

– До бетона дело пока не дойдет, – мягко произнес он. – Но прикрыть тылы не помешает. Позвони в поместье Эмия. Попроси Кирицугу и Айрисфиль заглянуть к нам. Нам понадобится консультация специалиста по международным делам.

***

Вечер того же дня. 19:30. Гостиная дома Фудзимура-Поттер.

Атмосфера в комнате напоминала военный совет перед штурмом вражеской крепости.

За низким столом сидел старый Райга Фудзимура — глава крупнейшего синдиката якудза префектуры. Несмотря на преклонный возраст, старик держался прямо, как вековой дуб. Его строгий черный костюм скрывал затейливые татуировки драконов, покрывавшие все тело, а тяжелый взгляд узких глаз буравил стену с такой силой, словно пытался прожечь в ней дыру. За его спиной молчаливо застыли двое крепких телохранителей в одинаковых костюмах, с оттопыренными подмышками пиджаками.

Рядом, прислонившись к деревянной балке, курил Кирицугу Эмия. В его серых глазах застыла привычная усталая пустота, но пальцы, стряхивавшие пепел в фарфоровую пепельницу, двигались с математической точностью.

Айрисфиль сидела на подушке подле колыбели, осторожно покачивая Дорею тонкой, ухоженной рукой. Ее алые глаза светились тихим, но леденящим материнским гневом.

– Значит, Международная конфедерация магов? – негромко нарушил тишину Кирицугу, выпустив струйку горьковатого дыма. – Какая самоуверенность. Британцы действительно застряли в девятнадцатом веке. Они до сих пор считают, что их провинциальные министерские законы имеют хоть какой-то вес на территориях Ассоциации Магов и Святой Церкви.

– Они опасны, папа? – подал голос сидевший в углу Широ Эмия. Пятнадцатилетний подросток с огненно-рыжими волосами внимательно слушал старших, сжимая кулаки. Он уже успел привязаться к маленькой племяннице и искренне не понимал, как кто-то может угрожать семье сестры Тайги.

– Опасны ли они? – переспросил Кирицугу. – Как стая диких собак. Британские волшебники обладают высоким разрушительным потенциалом на коротких дистанциях, но их мышление примитивно. Они полагаются исключительно на словесные заклинания, прямолинейные лучи магии и деревянные проводники. Они не обучены тактике городской войны, ничего не знают о скрытности современного мира и понятия не имеют, как работать против огнестрельного оружия и взрывчатки.

– Кирицугу прав, – мелодично произнесла Айрисфиль, поправляя кружевной край пеленки Дореи. – Но главная их проблема — высокомерие. Они привыкли, что в Британии их слово — закон. Они искренне верят, что Гарри здесь никто. Изгнанник. Сквиб. Они придут сюда не как враги на войну, а как хозяева за своей собственностью. И в этом будет их фатальная ошибка.

– Мои люди перекрыли порт и железнодорожный вокзал, – глухим, хриплым басом произнес старик Райга. Он ударил костяшками пальцев по полированному дереву стола. – Ни один подозрительный иностранец в дурацком пальто не сделает и шага по Фуюки незамеченным. Гарри, сынок. Ты взял мою внучку в жены. Ты подарил мне правнучку. Твоя кровь теперь — наша кровь. Скажи только слово, и эти английские лорды исчезнут в заливе быстрее, чем успеют достать свои палочки для ковыряния в зубах.

– Спасибо, дедушка Райга, – с искренней благодарностью склонил голову Гарри. – Но пока не стоит устраивать стрельбу на улицах города. Если британское Министерство магии потеряет здесь официальных лиц, это может привлечь внимание Исполнительного комитета Часовой Башни. Лорд Эль-Меллой II завален работой, и лишняя дипломатическая головная боль ему ни к чему. Мы решим этот вопрос по правилам Ассоциации. Жестко. Быстро. И так, чтобы у них навсегда пропало желание смотреть в сторону Японии.

– Я уже связалась с Вейвером, – улыбнулась Айрисфиль, доставая из сумочки изящный мобильный телефон с гербом Башни. – Лорд Эль-Меллой был… скажем так, крайне разгневан. Британское Министерство давно раздражает Ассоциацию своими попытками лезть в дела внешних магов. Вейвер оформил Дорею как признанную наследницу исследовательской стипендии факультета Современной Магии. Юридически, любая попытка похитить ребенка будет расценена Часовой Башней как нападение на имущество и персонал Ассоциации. За это полагается Приказ об Устранении.

– Юриспруденция — это хорошо, – холодно заметил Кирицугу, затушив окурок. – Но они не поверят бумажкам. Джеймс Поттер прислал письмо с угрозами, значит, следом прибудут исполнители. Гарри, сколько у нас времени?

– В письме было сказано о трех днях, – ответил Гарри. – Но зная самовлюбленность моего отца… он отправил послов одновременно с письмом. Они уже здесь, в Японии. Либо прибудут утренним поездом из Токио.

– Превосходно, – губы Кирицугу тронула тонкая, безжалостная усмешка, от которой у любого мага Часовой Башни по спине побежали бы мурашки. – Мы устроим им встречу, достойную героев Британии.

***

6 августа 2005 года. Город Фуюки, станция Синто. Утро, 09:15.

Скоростной синкансэн «Нодзоми», тихо зашипев пневматическими тормозами, плавно замер у чистейшей платформы станции Синто. Двери раздвинулись, выпуская плотный поток аккуратно одетых японских служащих, спешащих в офисы.

Среди этой организованной, тихой толпы двое иностранцев выделялись, как бельмо на глазу.

Первым шел высокий, худой мужчина лет сорока пяти с длинными черными волосами, тронутыми благородной сединой. На нем было длинное шерстяное пальто глубокого винного цвета с массивными серебряными пуговицами — магловская одежда, которую он, впрочем, носил с небрежной грацией чистокровного аристократа. Лицо Сириуса Блэка сохраняло следы былой красоты, но сейчас было искажено глубоким, раздраженным презрением к окружающему миру. Он то и дело брезгливо дергал плечом, когда кто-то из спешащих японцев случайно задевал его локтем.

Вторым был долговязый, широкоплечий парень лет двадцати пяти с пылающей копной рыжих волос, густо усыпанным веснушками лицом и массивным подбородком. Рональд Уизли, ныне старший аврор ударной группы Министерства и без пяти минут шурин Национального Героя Годрика Поттера, выглядел так, словно его заставили проглотить живого флоббер-червя. На нем были магловские джинсы, явно короткие ему в щиколотках, и ярко-оранжевая спортивная куртка с кривой надписью «Лондон», под которой отчетливо угадывалась скрытая кобура для палочки.

– Мерлин великий, Сириус, ну и вонища тут! – громко, не стесняясь окружающих, проворчал Рон по-английски, озираясь по сторонам. – Пахнет сырой рыбой и жареной травой. Как тут вообще нормальные люди живут? Ни одной нормальной совы, везде эти магловские коробки на колесах…

– Заткнись, Рон, – сквозь зубы процедил Сириус, нервно поправляя шарф. – Мы здесь не для туризма. Напоминаю: наша задача — найти мальчишку, вручить ему официальное требование Визенгамота и забрать ребенка. Если повезет, успеем на обратный международный рейс из Токио сегодня вечером. Терпеть не могу магловские поезда. У меня от их вибрации голова раскалывается.

– Да брось, Сириус! – самодовольно ухмыльнулся Рон, похлопывая себя по карману куртки, где лежала палочка из ясеня и волоса единорога. – Чего ты так нервничаешь? Гарри — жалкий сквиб. Он с четвертого курса волшебства в глаза не видел! Небось, когда увидит нас, в ноги бросится и разрыдается от счастья, что его обратно в приличные люди зовут. А девчонка… Годрик и Джинни уже детскую в Годриковой Лощине обставили. Джинни лично выбрала шторы с летающими снитчами! Гарри еще спасибо должен сказать, что его отродье вырастет в приличной магической семье, а не среди этих узкоглазых дикарей!

Сириус нахмурился. Где-то на самом дне его души еще шевелились смутные остатки совести. Он помнил Гарри маленьким мальчиком, сидевшим в темном углу гостиной на Гриммо, пока взрослые поднимали бокалы за здоровье Годрика. Но воспоминание о сломанной палочке и холодных, мертвых глазах крестника быстро заглушило эту жалость.

«Он сам выбрал этот путь, – привычно оправдал себя Сириус. – Он предал идеалы Ордена. А сейчас речь идет о выживании древнего рода Блэков и Поттеров. Годрик за