Изгнанный Поттер стал лидером страны
Себестоимость заказного убийства
– Роберта, – Гарри медленно обернулся к горничной, и в его голосе зазвучали бархатные, обманчиво мягкие ноты. – Скажи мне, как профессионал профессионалу: десять миллионов золотых галеонов по текущему курсу Банка международных расчетов – это сколько?
Ниним Райлей даже не стала дожидаться ответа колумбийки. Ее тонкие пальцы с пугающей скоростью простучали по клавишам механического арифмометра «Феликс», металл сухо щелкнул, и девушка подняла холодный, как ледниковая трещина, взгляд:
– По курсу цюрихского гномьего клиринга с учетом пятидесятипроцентной скидки за неликвидность британской магической валюты на магловском рынке... это приблизительно пятьдесят два миллиона швейцарских франков чистым золотом девятьсот девяносто девятой пробы, Гарри.
Гарри замер. Его брови медленно поползли вверх, а рот приоткрылся.
– Пятьдесят два миллиона?.. – переспросил он шепотом, в котором звенел благоговейный экстаз человека, заглянувшего в разверзшиеся небеса. – Ниним... Ты понимаешь, что это значит?! Мы можем выкупить весь долг Натры перед СССР! Мы можем построить третью ветку железной дороги до рудников, полностью модернизировать Августградскую ТЭЦ, выдать всем рабочим двойные тринадцатые зарплаты, а на сдачу купить мне виллу в Ницце и яхту с шестнадцатью каютами!
– Господин президент, – с нажимом произнесла Ниним, и в ее рубиновых глазах блеснуло предупреждающее пламя, – эта сумма обещана за твою *голову*. Отдельно от туловища.
– И что?! – Гарри с жаром всплеснул руками, шагнув к советнице. – Какая разница, за какую часть тела?! Ниним, подумай стратегически! Это же величайшая финансовая возможность в истории Восточной Европы! Мы связываемся с этим безносым лордом через подставных лиц. Роберта гримирует меня под свежий труп, мы отрубаем голову свинье, накладываем сложную маскировочную иллюзию, сдаем «товар» его эмиссарам в Женеве, забираем пятьдесят два миллиона франков...
– А потом? – с ледяным сарказмом поинтересовалась девушка, скрестив руки на груди.
– А потом ты подписываешь акт о моей героической гибели при исполнении служебных обязанностей! – Гарри схватил ее за плечи, его зеленые глаза лихорадочно блестели. – Парламент рыдает, народ ставит мне бронзовый памятник на центральной площади, ты берешь власть в свои руки как пожизненный канцлер, а я под именем дона Энрике, богатого аргентинского винодела, уплываю в закат! Без отчетов! Без заседаний профсоюза горняков! Без чертова листового железа!
В кабинете повисла пауза, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов с бронзовым орлом Натры.
Роберта, стоявшая у двери с серебряным подносом в руках, невозмутимо поправила круглые очки:
– С технической точки зрения, господин Гарри, план имеет уязвимости. Во-первых, лорд Волан-де-Морт использует легилименцию высшего уровня и некромантический анализ плоти. Фальшивый труп будет раскрыт в течение трех минут. Во-вторых, если вы попытаетесь покинуть территорию республики без сопровождения службы безопасности, госпожа Райлей прикажет мне перебить вам коленные чашечки из бесшумного карабина на взлетной полосе.
– Роберта права, – холодно подтвердила Ниним, аккуратно убирая руки президента со своих плеч. – Я лично прострелю тебе вторую ногу, Гарри. А затем посажу в инвалидное кресло и заставлю подписывать пятилетний план электрификации сельских районов до тех пор, пока у тебя не отсохнут пальцы.
Гарри издал мучительный стон и снова повалился на диван, накрыв лицо подушкой:
– Господи... Никакой свободы маневра. Никакой инициативы снизу. Я нахожусь в заложниках у собственного секретариата.
– Ты находишься во главе государства, находящегося в состоянии необъявленной войны, – отрезала Ниним, доставая из папки чистый бланк оперативной директивы. – Волан-де-Морт совершил грубейшую ошибку. Он перевел конфликт из плоскости идеологической в плоскость экономическую. Нападения на наши торговые караваны – это прямая угроза экспортной выручке Натры. Если хоть один транспорт с тирольским серебром или тульскими станками будет сожжен, наши страховые премии в европейских банках вырастут на триста процентов.
Гарри медленно убрал подушку от лица.
Безумный блеск беглого принца в его глазах угас, мгновенно сменившись расчетливым холодом военного стратега. Он сел прямо, поправил ворот белой рубашки и посмотрел на карту транспортных коридоров, висевшую на стене.
– Где они попытаются ударить?
– Перевал Сен-Готард, швейцарский сектор, – четко доложила Роберта, шагнув вперед. – Через сорок восемь часов там должен пройти литерный железнодорожный состав №142. Сорок вагонов с руническим прокатом и партия высокоточных магических оптических прицелов для французских пограничников. По данным нашей агентуры в Люцерне, наемный отряд под командованием Фенрира Сивого и Антонина Долохова уже сосредотачивается в заброшенном монастыре в четырех километрах от железнодорожного виадука.
– Долохов? – Гарри прищурился. – Тот самый Долохов, которого мы отпустили под честное слово швейцарцев после разгрома на перевале Черных Сосен?
– Тот самый, господин главнокомандующий, – Ниним сделала пометку в блокноте. – Видимо, русская водка и английские галеоны плохо влияют на память чистокровных магов. Сивый привел около сорока боевиков-оборотней диких стай, Долохов – три десятка наемников из бывших карателей болгарского магического министерства. У них с собой две безоткатные пушки магловского производства и зачарованные фугасы. План прост: подорвать виадук, пустить поезд под откос в пропасть, перебить охрану и заявить на весь мир, что торговать с Натрой смертельно опасно.
Гарри поднялся на ноги. Его походка стала мягкой, неслышной, хищной. Он подошел к карте и коснулся пальцем тонкой красной нити железной дороги, рассекавшей горный массив.
– Подожди-ка, Ниним... Состав №142 застрахован?
Советница моргнула, мгновенно уловив направление его мысли:
– Застрахован в Синдикате Ллойда и Цюрихском страховом пуле на сумму в четыре миллиона франков. С пунктом о выплате двойной компенсации в случае доказанного акта международного терроризма.
Гарри медленно повернулся к девушкам. На его губах расцвела та самая улыбка, от которой у генералов британского министерства начиналась изжога:
– Значит, если террористы повредят наши вагоны... мы получим восемь миллионов франков чистыми?
– Гарри, – предостерегающе произнесла Ниним, – груз в этих вагонах стоит три с половиной миллиона. Мы сорвем контракт с французами.
– Мы сорвем контракт, если в вагонах будет настоящий груз, – хмыкнул главнокомандующий, закладывая руки за спину. – Роберта. Распорядись отогнать состав №142 на запасные пути депо Августграда. Разгрузить оптику, разгрузить сталь. Загрузить все сорок платформ бракованными чугунными болванками со свалки третьего металлургического завода и битым кирпичом со стройки казарм.
– А охрана? – деловито уточнила колумбийка.
– В вагонах не будет обычных стрелков. Лиза Вайлдман берет две роты егерей-оборотней с новейшими приборами ночного видения и тяжелыми снайперскими комплексами. Сама садишься на бронепоезд сопровождения, замаскированный под ремонтный состав. Долохов ждет легкой добычи – перепуганных железнодорожников и кучки магловских охранников. Мы предоставим ему эту иллюзию.
Гарри подошел к Роберте вплотную, заглянув в ее спокойные, немигающие глаза за толстыми стеклами:
– Никаких дуэлей, Роберта. Никаких бесед о чести магии. В монастыре не должно остаться ничего, что могло бы свидетельствовать в суде. Мне нужны только Сивый и Долохов. Живыми, если получится, но без лишних конечностей. Нам нужно точно знать номер счета в Базеле, с которого Волан-де-Морт перевел им аванс.
Горничная присела в идеальном, безупречном реверансе:
– Сектор будет зачищен в соответствии с высшими стандартами санитарной гигиены, господин Гарри. Ни одного пятна на репутации республики.
***
Швейцарские Альпы. Окрестности перевала Сен-Готард. Заброшенный монастырь святого Галла.
Холодный, липкий туман полз по дну ущелья, укутывая гранитные скалы серой ватой. Где-то внизу, скрытая плотной мглой, шумела горная река, а над ней тонкой черной паутиной нависал арочный железнодорожный виадук.
В полуразрушенной трапезной монастыря пахло сыростью, перегаром, немытыми телами и сырым мясом.
Фенрир Сивый, сгорбившись на каменной плите, остервенело соскабливал охотничьим ножом грязь из-под кривых, пожелтевших когтей. На нем была драная кожаная куртка без рукавов, обнажавшая покрытые густой шерстью и старыми шрамами мускулистые руки. Вокруг, сбившись в кучи у чадящих костров, сидели три десятка его соплеменников – диких оборотней, не знавших иной жизни, кроме лесного разбоя и сладкого вкуса теплой человеческой плоти.
– Когда поезд, Антонин? – прохрипел Сивый, оскалив желтые клыки в сторону дверного проема. – Мои парни голодны. Они хотят рвать глотки. Ты обещал, что мы перебьем эту магловскую падаль и сожрем машинистов прямо на путях!
Из тени арочного свода выступил Антонин Долохов.
Русский чистокровный маг выглядел мрачно. Черная штормовая мантия была застегнута под самое горло, на шее мерцал охранный амулет из кости грифона, а в руках он сжимал тяжелую штурмовую винтовку бельгийского производства, на дуло которой был наварен медный раструб для фокусировки темных проклятий. Разгром на перевале Черных Сосен оставил на его душе незаживающий рубец: Долохов больше не верил в превосходство чистой магии над магловским свинцом. Он научился стрелять. Но ненависть к выскочке-сквибу, посмевшему держать чистокровных лордов на урановом пайке, выжигала его изнутри.
– Заткнись, псина, – холодно бросил Долохов на ломаном английском. – Поезд пройдет перевал через двадцать минут. Заряды уже установлены на центральных опорах виадука. Магловская взрывчатка с добавлением толченого праха феникса. Когда первый вагон выйдет на середину моста, я нажму детонатор. Состав рухнет в ущелье с высоты ста метров. Выживших добьете.
– А золото? – Сивый жадно облизнулся. – Темный Лорд обещал нам пятьдесят тысяч галеонов за голову этого Арбалеста!
– Арбалеста в поезде нет, тупое животное, – сплюнул Долохов. – Но этот состав везет металл и прицелы на три миллиона. Если мы уничтожим его, натранский щенок потеряет доверие европейцев. А за каждый сорванный караван Лорд платит сполна. Мы обескровим их торговлю, заставим эту недо-республику жрать собственную землю!
В глубине монастырского двора послышался глухой, едва различимый металлический стук.
Долохов мгновенно вскинул винтовку, палец лег на спусковой крючок. Его темные глаза сузились:
– Кто там? Болгары на посту?
– Ветер, наверное, – проворчал Сивый, лениво поднимаясь на ноги и потягивая носом холодный воздух. Оборотень внезапно замер. Шерсть на его загривке встала дыбом, а зрачки расширились от накатившей волны первобытного, животного ужаса. – Стой...
– Что? – прошипел маг.
– Запах... – Сивый судорожно втянул ноздрями туман. – Там нет ветра. Там... там пахнет лавандой. Накрахмаленным хлопком. И... горячим оружейным маслом.
С крыши монастырской колокольни, пробив ветхую сланцевую кровлю, с тихим шелестом упали две черные металлические банки. Они не взорвались с грохотом – они с глухим хлопком выпустили в пространство трапезной плотные, клубящиеся струи тяжелого белого газа.
– Газ! «Агуаменти»! «Эванеско»! – взревел Долохов, вскидывая палочку свободной рукой.
Заклинание сорвалось с дерева, но белый туман даже не шелохнулся. Напротив – от контакта с магической искрой газ мгновенно вспыхнул ослепительной, беззвучной магниевой вспышкой температурой в две с половиной тысячи градусов.
Крики ослепленных оборотней разорвали тишину ночи. Сивый взвыл, зажимая выжженные глаза когтистыми лапами.
А в следующую секунду старинные дубовые ворота монастыря разлетелись в щепы от удара направленного кумулятивного заряда.
Сквозь пламя и оседающий туман во двор шагнула одинокая фигура.
Это была женщина в строгом черном платье горничной с белоснежным, безукоризненно отглаженным передником и кружевным чепцом. Круглые стекла ее очков мерцали рубиновыми отблесками пожара. В правой руке она держала тяжелый автоматический дробовик Franchi SPAS-12 со сложенным прикладом, в левой – армейский штурмовой нож с черным матовым лезвием.
– Добрый вечер, джентльмены, – произнесла Роберта на чистейшем английском с легким испанским акцентом. Ее голос звучал так мягко и вежливо, словно она предлагала чашку чая в лондонской гостиной. – Прошу прощения за беспокойство. Канцелярия президента Республики Натра уведомляет вас о начале санитарной обработки помещения.
– УБИТЬ ЕЕ! – истошно заорал Долохов, вскидывая винтовку и выпуская очередь от бедра.
Пули калибра 7,62 ударили в то место, где горничная стояла долю секунды назад.
Но ее там уже не было.
Роберта двигалась со скоростью боевого гепарда, нарушая все законы человеческой анатомии. Низкий перекат по битому камню – и первый наемник-болгарин, вскинувший палочку для «Авады», лишился горла: тяжелый армейский нож вошел под подбородок по самую рукоять. Не сбавляя инерции движения, женщина выдернула лезвие и в упор нажала на спуск дробовика.
*БАМ!*
Тяжелый патрон, снаряженный картечью из толченого серебра и обедненного урана, буквально разорвал грудную клетку ближайшего оборотня, впечатав его останки в каменную стену.
*БАМ! БАМ!*
Дробовик в ее руках работал с механической четкостью швейной машинки. Гильзы с сухим звоном веером летели на пол. Каждый выстрел находил цель. Оборотни, хваленые дикие звери Сивого, бросались на нее стаей, щелкая клыками, но натыкались на шквал тяжелого свинца и удары кованых сапог, ломавшие берцовые кости.
– В кольцо ее! Окружай! – взвыл Сивый, ориентируясь на слух и запах крови. Он прыгнул вперед, выставив вперед когти, способные разорвать стальной лист.
Но из темноты монастырских галерей с грохотом рухнули оконные рамы.
– Работать по стае! – раздался звонкий, яростный девичий окрик.
На каменные плиты двора высыпали бойцы специального горного батальона Натры. Лейтенант Лиза Вайлдман лично вела своих бойцов в бой. Оборотни Республики – дисциплинированные, закованные в титан и кевлар, вооруженные короткоствольными автоматами со спаренными магазинами – не дрались на когтях. Они вели плотный, методичный перекрестный огонь короткими очередями по три патрона.
Серебряные пули шили диких сородичей Сивого насквозь. Завязалась не битва – началась хладнокровная военная зачистка.
Долохов, прижавшись спиной к алтарной колонне, лихорадочно вытащил из кармана детонатор.
– Мост... – прохрипел он, вдавливая кнопку сжатия рунического запала. – Я взорву мост, суки! Вы все сдохнете в этом ущелье!
Ничего не произошло.
Виадук в полукилометре от монастыря оставался цел. Сквозь шум перестрелки снизу донеслось мерное, тяжелое пыхтение паровоза: замаскированный бронепоезд Натры неторопливо выползал на мост, ведя перед собой платформы с чугунным ломом.
– Радиоэлектронная борьба, гражданин Долохов, – раздался спокойный голос прямо над его ухом.
Маг в ужасе крутанулся на месте, вскидывая палочку для смертельного проклятия:
– *Авада Ке...*
Тяжелый армейский ботинок Роберты с хрустом вогнал его коленную чашечку внутрь сустава. Долохов взвыл от нечеловеческой боли, падая на пол. В ту же секунду железные пальцы в белой нитяной перчатке сомкнулись на его запястье, выкручивая руку под неестественным углом. Буковая палочка с тихим треском переломилась пополам.
– Вы задержаны сотрудниками службы безопасности республики за нарушение таможенного законодательства и незаконное хранение взрывчатых веществ, – безупречно вежливо проинформировала его горничная, прижимая ствол дробовика к его переносице. – Пожалуйста, сохраняйте неподвижность. Иначе мне придется применить меры физического воздействия.
Рядом, придавленный к земле тяжелым титановым щитом Лизы Вайлдман, хрипел и плевался кровавой пеной Фенрир Сивый. Волчица Натры стояла над поверженным вожаком, наступив кованым сапогом ему на горло, и методично затягивала на его лапах толстые пластиковые стяжки с серебряной нитью.
– Шесть минут сорок две секунды, – Лиза посмотрела на наручные командирские часы и сплюнула на пол. – Роберта, ты теряешь хватку. Мы опоздали к началу вечернего чаепития на целых сорок секунд.
– Прошу прощения, лейтенант, – виновато наклонила голову горничная, аккуратно доставая из кармана кружевной платочек и стирая каплю чужой крови со своего безупречно белого фартука. – Покрытие пола оказалось чересчур скользким из-за некачественного средневекового известняка. Я учту это при планировании следующих санитарных мероприятий.
***
Два дня спустя. Августград. Президентский дворец.
Утро началось с запаха свежесваренного кофе, шкворчания бекона и истошного, полного экзистенциального ужаса вопля, разнесшегося по всему восточному крылу резиденции.
– НИНИМ! СКАЖИ МНЕ, ЧТО ЭТО ОШИБКА БУХГАЛТЕРИИ!
Гарри Вэйн Арбалест стоял посреди своего кабинета в одних шелковых пижамных штанах и расстегнутой ночной рубашке. В руках главнокомандующего трепетал длинный бумажный рулон, выползший из телеграфного аппарата швейцарского финансового агентства.
Ниним Райлей, одетая в безупречный серый деловой костюм, сидела за столом и с наслаждением намазывала клубничный джем на свежий круассан.
– Никаких ошибок, Гарри, – спокойно ответила советница, откусывая кусочек. – Синдикат Ллойда и Цюрихский страховой пул завершили расследование инцидента на перевале Сен-Готард. Нападение признано террористическим актом международной группировки. Поскольку железнодорожное полотно получило незначительные повреждения от осколков, а сорок вагонов с «ценным стратегическим чугуном» были задержаны в пути на целых шесть часов... страховая компания выплатила полную неустойку. Восемь миллионов четыреста тысяч франков.
– Но мы же ничего не потеряли! – Гарри схватился за голову, рухнув на колени прямо на персидский ковер. – Мы просто расстреляли банду оборотней и притащили в Августград сорок платформ ржавого хлама! За что нам заплатили восемь миллионов?!
– За безупречно оформленные накладные, – Ниним лукаво улыбнулась, блеснув рубиновыми глазами. – Я лично составляла опись груза. Там было указано: «Экспериментальные чугунные блоки высокой рунической плотности для нужд французской тяжелой индустрии». Попробуй докажи, что это был обычный металлолом. Французы, кстати, прислали официальную благодарность за ликвидацию Долохова и уже перевели аванс за следующую партию.
Гарри издал утробный рык, похожий на стон раненого медведя:
– Но это еще не все! Посмотри на вторую строчку! Откуда на нашем корреспондентском счете в Базеле взялись еще двенадцать миллионов?!
Ниним аккуратно промокнула губы льняной салфеткой:
– Ах, это... Это заслуга Роберты. Она провела весьма продуктивную беседу с господином Долоховым в подвалах комендатуры. Оказывается, Антонин был доверенным лицом Волан-де-Морта по закупкам оружия на континенте и имел доступ к номерным счетам Темного Лорда в банке «Гномон» в Женеве.
– И?.. – Гарри с ужасом посмотрел на нее снизу вверх.
– И Роберта вежливо попросила его подписать платежные поручения о переводе всех средств на счета Министерства финансов Натры в качестве добровольного взноса в фонд развития дорожного строительства нашей республики.
– Добровольного взноса?! – взвизгнул Гарри. – Да он же пожиратель смерти! Он фанатик!
– Сломанные пальцы и угроза передачи его в руки советской военной контрразведки творят чудеса с чистокровными волшебниками, – заметила вошедшая в кабинет Роберта.
Горничная несла свежую стопку газет. Она выглядела свежей, отдохнувшей и благоухала лавандовым мылом.
– Господин Долохов оказался на редкость сговорчивым джентльменом. Более того, он предоставил полные списки агентурной сети Пожирателей смерти в Австрии, Франции и Бельгии. Я уже передала эти данные французской жандармерии за скромное вознаграждение в пятьсот тысяч долларов.
Гарри медленно опустил руки на пол, уткнувшись лбом в ворс ковра.
– Двадцать один миллион... – глухо пробормотал он в пол. – Двадцать один миллион долларов чистой прибыли за три дня.
– Наш профицит бюджета достиг исторического максимума, – радостно подтвердила Ниним, листая свежий выпуск «Августградской правды». – Парламент уже подготовил законопроект о снижении пенсионного возраста для шахтеров на пять лет и введении бесплатных обедов во всех школах республики. Либеральная фракция предлагает объявить день твоего рождения национальным праздником единения нации. А вождь Громашх...
– Что Громашх?! – Гарри вскинул голову с диким взглядом. – Что этот старый орк придумал на этот раз?!
– Узнав, что ты пленил Фенрира Сивого, кланы оборотней признали тебя Верховным Альфой Северных Земель, – с нескрываемым удовольствием зачитала Ниним. – В следующее воскресенье они везут во дворец священный тотем стаи и пятьсот килограммов копченой оленины. Они требуют, чтобы ты провел ритуальный вой на луну с крыши ратуши в знак вечного союза.
– Я не буду выть на луну! – завопил Гарри, вскакивая на ноги. – Я президент европейского государства! Я цивилизованный человек! Я хочу в Ниццу! Я хочу на пляж! Почему каждый раз, когда меня пытаются убить, я становлюсь богаче, влиятельнее и ближе к пожизненному заключению на посту главы этой чертовой страны?!
Ниним поднялась из-за стола, подошла к нему и ласково, с нежностью, которую позволяла себе проявлять только наедине, поправила ворот его ночной рубашки. Ее пальцы были теплыми, а взгляд – бесконечно мягким.
– Потому что ты гений, Гарри. Ты строишь государство, в котором пули побеждают предрассудки, а экономика работает на людей, а не на древние рода. Ты можешь сколько угодно мечтать о побеге, но ты никогда не бросишь этих людей. Потому что в глубине души, мой дорогой принц, ты слишком сильно их любишь.
Гарри тяжело вздохнул, его плечи опустились. Вся напускная ярость испарилась, оставив лишь привычную, тихую привязанность к этой беловолосой девушке, которая понимала его лучше, чем кто-либо во всей вселенной.
– Ниним...
– Да, Гарри?
– Обещай мне одну вещь.
– Какую?
– Когда мы окончательно разгромим Волан-де-Морта, продадим англичанам весь наш списанный арсенал и достроим гидроэлектростанцию... ты лично купишь мне билет на первый рейс до Марселя. В один конец.
Ниним едва заметно усмехнулась, опустив ресницы:
– Обещаю, господин президент. Я обязательно куплю тебе этот билет. Сразу после того, как ты утвердишь генеральный план застройки Августграда на следующие двадцать лет. А теперь иди одевайся. Через двадцать минут у нас совещание по вопросу закупки советских тяжелых тягачей.
Гарри застонал, закрыл лицо руками и поплелся в сторону гардеробной:
– Проклятые тягачи... Проклятый советский экспорт... Роберта, свари мне самый крепкий кофе, какой только есть в этой проклятой крепости. Чувствую, этот день войдет в историю как очередная катастрофическая победа Республики Натра.