Изгнанный Поттер стал лидером страны
Баланс крови и чугуна
– Твой великий Темный Лорд – обычный полевой командир террористической ячейки, возомнивший себя божеством, – спокойно договорил Гарри, глядя на побелевшего брата. – Он прячется по подвалам, нападает из-за угла на безоружных маглов и пугает школьников зелеными искрами. Знаешь, почему он до сих пор жив, Годрик? Не потому, что он всемогущ. А потому, что ваша прогнившая аристократия тридцать лет играла с ним в благородные дуэли вместо того, чтобы поднять по тревоге полк тяжелой пехоты, окружить его базу тройным кольцом оцепления и залить катакомбы напалмом.
В просторном зале Дома правительства воцарилась такая тишина, что стало слышно, как за толстыми стеклами мерно гудит трансформаторная подстанция Августграда.
Годрик Поттер судорожно втянул носом воздух. Его искалеченная рука, туго стянутая бинтами, мелко дрожала на столешнице. На лбу выступили крупные капли холодного пота. Он хотел крикнуть что-то дерзкое, хотел заявить о своей избранности, о пророчестве, о десятках восторженных статей в «Ежедневном пророке»... но слова застряли в горле. Взгляд старшего брата давил на него свинцовой тяжестью, выворачивая наизнанку всю искусственность его тепличной, выпестованной славы.
– Гарри, мальчик мой... – медленно, с глубокой скорбью в голосе произнес Альбус Дамблдор.
Верховный чародей выпрямился. Его расшитая серебряными полумесяцами мантия казалась неуместно ярким пятном среди строгого гранита и бетона натранской архитектуры. Голубые глаза за очками-половинками утратили обычный блеск добродушной иронии. В них проступила настороженная, вековая мудрость человека, привыкшего единолично решать судьбы наций.
– Ты говоришь как истинный военачальник, – мягко продолжал старик, аккуратно сложив длинные пальцы в замок. – Твоя стойкость и то, как ты выжил в нечеловеческих условиях, вызывают искреннее уважение. Но ты совершаешь роковую ошибку, Гарри. Ты судишь о мире волшебников с позиции смертного оружия. Металл ржавеет, порох сыреет, люди устают. Но магия... магия вечна. Она первична. Тысячу лет волшебники хранили Статут не из трусости, а ради милосердия к тем, кто лишен дара.
– Милосердия? – Ниним Райлей приподняла бровь.
Ее рубиновые глаза насмешливо сверкнули. Советница президента даже не оторвалась от перелистывания очередного тома внешнеторговых балансов, однако каждое ее слово падало четко, как удар гильотины:
– Любопытная трактовка понятия «милосердие», господин Дамблдор. Особенно если учесть, что за последние пятьдесят лет Международная Конфедерация Магов потратила на стирание памяти маглам больше золота, чем на развитие целительства. Вы скрываете от человечества лекарства от рака, технологии очистки воды и источники энергии только ради того, чтобы горстка вырождающихся чистокровных семей могла безнаказанно пить портвейн в своих замках, не боясь конкуренции с фабриками.
– Девушка, держите себя в руках! – не выдержал французский представитель Конфедерации, вскочив со своего места и нервно поправляя галстук-бабочку. – Вы говорите с Великим светлым магом! Вы, представитель низшей...
*Щелк.*
Сухой, хищный звук взведенного курка заставил француза моментально захлопнуть рот и рухнуть обратно на полированный дуб.
Роберта даже не шелохнулась у массивной двери. Ее руки все так же покоились под белоснежным накрахмаленным фартуком, но за толстыми стеклами круглых очков застыл расчет баллистической траектории. Тонкий луч тусклого света блеснул на вороненом дуле автоматического дробовика, едва выступавшем из-под кружевного подола.
– Господин иностранный делегат, – вкрадчиво, почти нежно прошептала горничная с безупречным кастильским прононсом. – В Республике Натра закон о равенстве рас карает любые шовинистические высказывания в адрес народа флам принудительными работами на серных карьерах. Если вы еще раз повысите голос на госпожу Райлей, я прострелю вам обе коленные чашечки и лично оформлю вас в третий санитарный батальон. Продолжайте заседание, прошу вас.
Француз позеленел и вжался в спинку стула, судорожно сжимая в кармане бесполезную палочку.
Гарри наблюдал за этой сценой с нескрываемой, глухой тоской. Внутри него бушевал вовсе не гнев завоевателя. Внутри него выл от отчаяния загнанный в угол молодой человек, который отдал бы половину казны Натры за то, чтобы прямо сейчас оказаться в дешевой таверне на южном побережье Испании.
*«Давай же, старый дурак!* – мысленно взмолился Гарри, глядя Дамблдору прямо в переносицу. – *Оскорбись! Встань в позу! Объяви мне тотальную войну от имени всей магической Европы! Объяви морскую блокаду, арестуй наши зарубежные счета! Заставь меня подписать безоговорочную капитуляцию! Я сниму с себя полномочия верховного главнокомандующего за сорок секунд! Я напишу в заявлении об отставке, что полностью сломлен величием Светлой магии, соберу чемодан, заберу Ниним и уеду в Южную Америку выращивать бананы! Ну же, Альбус, не подведи меня, покажи свою спесь!»*
Но Дамблдор был слишком умен. Слишком опытен. Он уловил нечто странное в позе молодого президента – не фанатичный блеск диктатора, а бесконечную, бездонную усталость человека, задавленного непосильной государственной машиной.
– Мы пришли сюда не для угроз, Гарри, – примирительно произнес старик, мягко коснувшись рукава все еще всхлипывающей Лили. – И не для того, чтобы мериться силой оружия. Международная Конфедерация Магов готова пойти на беспрецедентный компромисс. Мы признаем де-факто особый статус автономии Натры. Мы готовы закрыть глаза на использование магловских технологий в пределах ваших границ. Более того... Британия готова предоставить вам официальный статус независимого доминиона.
Гарри на секунду замер. Глаз его нервно дернулся.
– Доминиона?.. – переспросил он шепотом.
– Именно, – Дамблдор ободряюще улыбнулся, решив, что нащупал верную струну. – Дом Поттеров готов отозвать акт отречения. Твое имя вернется на гобелен на площади Гриммо. Ты получишь законное место в Визенгамоте как представитель Натры. Но взамен... ты должен подписать Магический пакт безопасности. Вся тяжелая бронетехника, зачарованная древними рунами, должна быть поставлена под контроль совместной комиссии аврората и Конфедерации. А твоя личная магия, Гарри... ты должен позволить Ордену Феникса исследовать ее феномен, чтобы восстановить разорванную связь с ядром Годрика. Ради баланса. Ради победы над Волан-де-Мортом.
– Гарри, сынок... – Лили подняла на него заплаканные зеленые глаза, в которых теплилась отчаянная надежда. – Пожалуйста. Мы вернем все назад. Мы сотрем эти страшные четырнадцать лет. Ты вернешься в Годрикову Впадину. У тебя будет своя комната, мы будем вместе ужинать у камина... Я научусь печь твои любимые черничные пироги, как в детстве! Ты снимешь эту страшную военную форму, ты сможешь просто жить!
Годрик рядом скрипнул зубами, но благоразумно промолчал, опасаясь ледяного взгляда горничной.
В зале повисла мучительная пауза.
Гарри медленно опустил взгляд на свои руки в черных кожаных перчатках. Черничные пироги. Комната в Годриковой Впадине. Теплый камин, где можно спать до полудня, не думая о поставках кокса и дефиците мазута... Это звучало как сладчайший яд. Как мечта, которую у него вырвали с мясом в десять лет на холодном каменном полу Большого зала.
На секунду ему показалось, что он готов согласиться. Сдать эти проклятые танки, сдать заводы, распустить армию к чертовой матери и позволить британским волшебникам забрать этот бесконечный кошмар под названием «государственное управление».
Но затем его взгляд скользнул вправо.
Там, рядом с ним, сидела Ниним. Ее бледные пальцы крепко, почти до боли сжимали ручку перьевого прибора. Ее плечи были напряжены, а в рубиновых глазах застыло немое, затаенное ожидание. Она не проронила ни слова. Она не стала взывать к его долгу. Она просто смотрела на него – девушка из презираемого, порабощенного народа флам, которая вместе с ним мерзла в окопах, делила последнюю банку тушенки под артиллерийскими налетами и верила ему безоговорочно.
За ее спиной стояли не просто абстрактные цифры в бухгалтерских книгах. За ее спиной стояли восемьдесят тысяч оборотней, которые впервые в истории могли открыто ходить по улицам при свете дня, не боясь серебряной пули аврора. За ее спиной стояли сотни тысяч магловских рабочих, которые знали, что завтра их детей не продадут в рабство чистокровным лордам за долги.
Если он уйдет... если он сдастся ради теплого камина и материнского пирога... этот мир рухнет за неделю. Натру разорвут на колониальные куски. Ниним снова наденет рабский ошейник, Лизу Вайлдман пристрелят на заставе, как бешеного волка, а Роберту отправят на эшафот.
Гарри медленно выдохнул. Вся слабая, человеческая жалость к себе выгорела дотла, оставив лишь холодный, прокаленный в горниле войны прагматизм.
Он поднял голову и посмотрел Дамблдору прямо в глаза.
– Нет, – тихо произнес Гарри.
Слово упало в тишину зала, как отлитая из свинца пуля.
– Гарри... – выдохнула Лили, и ее лицо исказилось от новой волны рыданий.
– Нет, миссис Поттер, – голос президента Натры звучал ровно, мерно и неотвратимо. – Вы опоздали ровно на четырнадцать лет. Вы не можете отдать ребенка на заклание, стереть его из памяти, а потом явиться через полтора десятилетия с тарелкой черничного пирога и требовать, чтобы он предал свой народ.
Гарри перевел взгляд на Дамблдора:
– А теперь слушайте меня внимательно, господин Верховный чародей. И передайте каждое мое слово совету Конфедерации и вашему безмозглому министру магии.
Гарри положил локти на стол и подался вперед. В его зеленых глазах разгорелось то самое беспощадное пламя, которое заставляло генералов вражеских армий капитулировать целыми корпусами:
– Республика Натра не просит у вас признания. Суверенитет Натры полит кровью моих солдат и обеспечен дулами пятисот тяжелых орудий. Нам плевать на ваш Статут о секретности. Нам плевать на ваши гобелены и ваше место в Визенгамоте. Ни один иностранный инспектор, ни один британский аврор не переступит демаркационную линию без визы нашей комендатуры. Если хоть один ваш летающий отряд пересечет границу – система ПВО Августграда откроет огонь на поражение без предупреждения.
– Это путь к изоляции, Гарри! – жестко произнес Дамблдор, вскинув Бузинную палочку под столом, хотя и не решаясь вытащить ее наружу. – Магический мир объявит вам полную блокаду! Ни один порт Европы не примет ваши суда!
– Пусть объявляют, – Гарри холодно усмехнулся. – Ниним, огласи наши контрпредложения.
Ниним мгновенно открыла черную папку, ее голос зазвучал с безупречной протокольной четкостью:
– Пункт первый. Конфедерация Магов выплачивает Республике Натра контрибуцию в размере трех миллионов швейцарских франков за попытку государственного переворота и вооруженное вторжение на перевале Черных Сосен.
Французский делегат издал сдавленный писк, но наткнулся на немигающий взгляд Роберты и затих.
– Пункт второй, – продолжала Ниним. – Министерство магии Великобритании передает Натре права на бессрочную концессию месторождений зачарованного угля в Северном Уэльсе либо компенсирует их стоимость ежегодными поставками листового проката в объеме ста пятидесяти тысяч тонн.
– Пункт третий, – Ниним перевернула страницу. – Любые попытки проведения кровных, ритуальных или ментальных манипуляций в отношении верховного главнокомандующего Республики Натра со стороны Дома Поттеров квалифицируются как акт биологического и магического терроризма против главы иностранного государства. В случае фиксации таких попыток...
Она сделала паузу, подняв алые глаза на Дамблдора:
– Республика Натра оставляет за собой право нанести упреждающий удар тяжелыми реактивными системами залпового огня по штаб-квартире Ордена Феникса в Лондоне. Координаты площади Гриммо, 12, сняты нашими радиоразведчиками еще трое суток назад, господин директор. Пять батарей «Градов» с термобарическими боеголовками уже развернуты на западном рубеже. Время подлета – сорок секунд после пересечения границы. Проверяли ли вы, Альбус, выдерживает ли ваш хваленый купол «Фиделиуса» температуру в три тысячи градусов по Цельсию?
Дамблдор впервые за многие десятилетия по-настоящему побледнел. В его глазах мелькнула тень абсолютного, парализующего потрясения. Они знали. Эти «дикие маглы» знали местоположение его тайного штаба. Они навели на сердце Ордена Феникса стальные трубы, начиненные огнем и смертью.
– Вы... вы не посмеете, – прошептал Годрик, глядя на брата с суеверным ужасом. – Там же город! Там маглы! Невинные люди!
– О, теперь вы вспомнили о невинных людях? – Гарри скривил губы в ядовитой усмешке. – Когда вы выкачивали силу из десятилетнего брата, вы не думали о невинности. Когда ваши чистокровные ублюдки устраивают сафари на оборотней в лесах Йоркшира, вы не думаете о милосердии. Запомни, Годрик: в этой войне правила диктую я. Не ты. Не твой наставник. И не твой темный враг.
Гарри поднялся из-за стола, давая понять, что аудиенция окончена.
– Документы готовы к подписанию. У вас есть тридцать минут, господа послы. Если через полчаса подписи представителей Конфедерации и британского министерства не будут стоять на этих листах... бронированный экспресс будет отправлен обратно порожняком. А вы все отправитесь на принудительные работы по восстановлению разрушенного блокпоста номер четыре. Рядом с Люциусом Малфоем. Форма заключенных уже подобрана по вашим размерам.
Гарри развернулся и четким военным шагом направился к боковой двери, ведущей в его личный кабинет.
– Гарри! – в отчаянии вскрикнула Лили, вскакивая со стула.
Она попыталась броситься за ним, но два гвардейца в глухой антрацитовой броне синхронно скрестили перед ней стволы пулеметов.
– Гражданка Поттер, оставайтесь на месте, – глухо, сквозь динамик шлема произнес солдат.
Гарри даже не оглянулся. Дверь захлопнулась за ним с тяжелым пневматическим щелчком.
***
Президентский кабинет встретил его привычной прохладой и тишиной.
Едва тяжелые дубовые створы отрезали его от внешнего мира, железная осанка верховного главнокомандующего мгновенно испарилась. Гарри Вэйн Арбалест доплелся до массивного кожаного дивана и с глухим стоном рухнул на него лицом вниз, раскинув руки.
– Ниним... – донесся из подушек приглушенный, трагический голос. – Скажи мне, что это был сон. Скажи, что сейчас зайдет Дамблдор, достанет свою дурацкую палочку, крикнет «Авада Кедавра», сотрет меня в пыль, и мне больше никогда в жизни не придется читать отчеты о дефиците дизельного топлива!
Дверь приоткрылась. В кабинет с тихим шелестом шелкового подола вошла Ниним, держа в руках ту самую черную папку. На ее бледном, утонченном лице играла редкая, едва заметная полуулыбка.
– Вставай, трагический герой, – мягко произнесла она, присаживаясь на край кофейного столика напротив дивана. – У меня для тебя потрясающие новости.
Гарри с надеждой приподнял голову, его темные волосы торчали во все стороны:
– Они отказались?! Дамблдор швырнул договор мне в лицо?! Объявил войну?! Мы мобилизуем народ, казна пустеет за три дня, и мы объявляем дефолт?!
Ниним тяжело вздохнула, покачала головой и с легким щелчком положила перед его носом папку.
– Дамблдор подписал. Все шестнадцать пунктов. Французский представитель дрожащей рукой поставил гербовую печать Конфедерации. Они признали наш суверенитет. Британия переводит первый транш контрибуции завтра утром через нейтральные швейцарские банки. И поставки стального проката из Уэльса начнутся через две недели.
Гарри замер. Его глаза расширились до предела, зрачки сузились в крошечные точки.
– Он... ЧТО?!
– Подписал, Гарри, – Ниним не сдержалась и тихо, мелодично рассмеялась, глядя на его ошарашенное лицо. – Ты только что провел самую успешную дипломатическую операцию в истории восточной Европы. Ты заставил Международную Конфедерацию Магов капитулировать без единого артиллерийского выстрела, ликвидировал внешнеторговый дефицит республики на три года вперед и обеспечил наши заводы бесплатным металлом до конца десятилетия.
Гарри издал долгий, истошный вопль, полный невыразимой экзистенциальной муки, и с силой впечатал кулак в диванную подушку:
– ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ ЭТОТ СТАРЫЙ МАЗОХИСТ НЕ МОГ ПРОСТО СКАЗАТЬ «НЕТ»?!
Он перевернулся на спину, схватившись за виски:
– Я же требовал три миллиона франков! Я требовал их чертов уэльский прокат! Любой нормальный правитель на его месте поднял бы армию, созвал знамена и пошел на штурм! Почему он просто взял и согласился на все мои безумные условия?!
– Потому что ты напугал его до полусмерти, мой дорогой стратег, – заметила Ниним, аккуратно заправляя прядь белоснежных волос за ухо. – Ты показал им, что за нашими танками стоит не слепая ярость, а холодный, точный расчет. Дамблдор – шахматист. Он понял, что на этой доске у него нет фигур против твоих батарей. Он выбрал откупиться золотом и сталью, лишь бы ты не привел свои дивизии в Лондон.
– Я ненавижу эту страну! – простонал Гарри, закрывая лицо ладонями. – Я ненавижу этот кабинет! Ты понимаешь, что теперь начнется, Ниним?! Парламент узнает об этом через час! Шахтеры устроят демонстрацию в мою честь! Либералы потребуют переименовать Августград в Гарриград! А вождь Громашх притащит мне в подарок еще тридцать шкур мантикор и потребует, чтобы я стал крестным отцом его семерых волчат!
– Какая тяжелая судьба у национального лидера, – с притворной жалостью протянула девушка, наклоняясь ближе.
Ее рубиновые глаза потеплели, в них отразился свет настольной лампы. Она протянула руку и мягко, кончиками пальцев, коснулась его лба, осторожно оглаживая старый побелевший шрам.
– Ты спас нас, Гарри. Снова. Даже когда пытался все разрушить.
Гарри затих. Прикосновение ее прохладной руки подействовало мгновенно, смывая остатки истерической паники. Он глубоко вздохнул, открыл глаза и перехватил ее узкую ладонь, осторожно сжав пальцы в своей руке.
– Я просто не хотел, чтобы они забрали тебя, – тихо, без тени иронии признался он. – Если бы они сунулись сюда... если бы они попытались вернуть старые порядки... я бы действительно сжег их министерство до фундамента, Ниним. До единого кирпича.
Девушка замерла. На ее бледных щеках проступил едва заметный, нежный румянец, но взгляд остался прямым и ясным.
– Я знаю, Гарри. Именно поэтому эта страна никогда не отпустит тебя в отставку. Ты нужен нам. Всем нам.
В тишине кабинета раздался мерный, бесшумный стук каблуков. Из полумрака коридора шагнула Роберта. На ее серебряном подносе дымился свежий кофейник с крепким мокко и лежала аккуратная тарелка с горячими сырными лепешками.
– Господин Гарри, – безупречно ровным голосом доложила горничная, ставя поднос на край стола. – Специальный поезд британской делегации покинул первый путь центрального вокзала и взят под конвой нашими бронепоездами до демаркационной линии.
– Уехали? – Гарри устало приподнялся на локтях.
– Так точно. Гражданка Поттер покинула платформу в состоянии глубокого нервного истощения, ее вели под руки. Младший субъект, Годрик Поттер, до самого отправления не произнес ни слова. Военврач гарнизона передал мне заключение: сухожилия его правой кисти восстановлению не подлежат. Палочку он больше держать не сможет.
Гарри на секунду нахмурился, но в его взгляде не промелькнуло ни капли сочувствия. Лишь холодная констатация факта:
– Он хотел быть героем на войне. Война берет свою цену всегда. Что Дамблдор?
– Директор выглядел... постаревшим на четверть века, – Роберта поправила круглые очки, и в ее глазах блеснула хищная усмешка. – Он пытался связаться с кем-то через патронуса прямо из вагона, но наши мобильные глушители магического эфира рассеяли серебряную птицу на первой секунде. В Натре нет места для несанкционированной связи.
– Отличная работа, Роберта, – Гарри сел на диване и потянулся к чашке с кофе. Горький, обжигающий напиток приятно согрел горло. – Хоть какая-то хорошая новость за сегодня.
– К сожалению, господин президент, это не все новости, – невозмутимо добавила горничная, доставая из кармана передника еще одну депешу на плотной серой бумаге с печатью военной разведки.
Гарри поперхнулся кофе:
– Роберта! Ради всего святого! Я только что спас континент от третьей мировой войны! Дай мне хотя бы десять минут спокойствия!
– Долг не ждет, господин Гарри, – с легким поклоном ответила колумбийка, протягивая лист Ниним.
Девушка-флам быстро пробежала глазами короткие машинописные строки, и ее брови медленно поползли вверх:
– Гарри... Это перехват радиограмм из Великобритании. Сорок минут назад отряд боевиков Волан-де-Морта совершил налет на министерские склады в Девоне. Они захватили партию тяжелых магловских взрывчатых веществ и армейских радиостанций.
Гарри замер с чашкой в руках. Его зеленые глаза сузились:
– Магловскую взрывчатку? Пожиратели смерти?
– Именно, – Ниним подняла на него встревоженный взгляд. – Темный Лорд учится. Разгром отряда Долохова на перевале и позорное освобождение Малфоя не прошли даром. Он понял, что старая магия уступает комбинированному оружию. Разведка докладывает, что в его лагере замечены наемники из бывших солдат советского контингента в Восточной Германии. Он скупает оружие на черном рынке.
Гарри медленно поставил чашку на столик. На его лице больше не было ни комичной скорби, ни усталости. Включился аналитический ум верховного главнокомандующего, просчитывающего ходы на три шага вперед.
– Значит, змеемордый решил модернизироваться, – тихо, с опасной усмешкой произнес он. – Пытается скопировать нашу доктрину, не понимая ее сути. Он думает, что дело просто в автоматах и взрывчатке. Он не понимает, что оружие без дисциплины, без промышленности и без идеи равенства – это просто куски железа в руках бандитов.
– Он попытается ударить по нам? – спросила Ниним.
– Нет. Пока нет. Сначала он разорвет Британию, – Гарри поднялся на ноги, подошел к панорамному окну и посмотрел на вечерний Августград.
Внизу, на широких проспектах, вспыхивали первые электрические фонари. Гудели заводы, отливая броню для новых машин. По улицам шли люди – рабочие, оборотни, маги, смеясь и возвращаясь со смен в теплые дома. Это был его город. Его страна, которую он вытащил из пепла гражданской войны собственной кровью и бессонными ночами.
– Дамблдор вернулся в Лондон сломленным, – продолжал Гарри, глядя на огни столицы. – Его «золотой мальчик» Годрик больше не боец. Чистокровные лорды унижены контрибуцией. Министерство дискредитировано. Волан-де-Морт нанесет удар по Лондону в течение месяца. И у старого дурака не останется защитников.
– И что мы будем делать, господин президент? – Ниним встала рядом с ним плечом к плечу, ее белые волосы коснулись его рукава. – Вмешаемся?
Гарри медленно повернул к ней голову. На его губах заиграла та самая плутовская, гениальная и абсолютно бессовестная улыбка принца Вэйна:
– Вмешаемся? Ни за что на свете! Пусть они перегрызут друг другу глотки в своем маленьком феодальном болоте. Но... – он весело подмигнул советнице, – британскому Министерству магии очень скоро понадобятся патроны. Много патронов. И бронежилеты. И полевые радары. А у нас на складах как раз скопился избыток продукции Тульского оружейного завода.
Ниним понимающе улыбнулась, доставая свой неизменный блокнот:
– С наценкой в двести процентов?
– В триста пятьдесят, моя дорогая, – рассмеялся Гарри, приобняв ее за плечи. – Война в Англии – это золотое дно. Мы продадим им оружие, восстановим золотой запас республики, выплатим внешние долги русским... и вот тогда, клянусь честью Арбалестов, я наконец-то уйду в отставку и уеду на море!
– Конечно, Гарри, – тихо и тепло ответила Ниним, прижимаясь к его плечу и глядя на мирные огни ночного города. – Обязательно уедешь. Сразу после того, как подпишешь план пятилетки по тяжелому машиностроению. За работу, господин президент. Страна сама себя не спасет.