Изгнанный Поттер и Берсерк Ле Фэй
Пепел чужого величия
Мягкий свет зачарованных кристаллов струился по гладкому полированному дереву кабинета, выхватывая из полумрака корешки древних гримуаров, свитки с руническими схемами и детали разобранного пистолета крупного калибра, покрытого сложной вязью изолирующих знаков.
В этом доме не было места магии легкомысленных жестов и пустых слов. Здесь каждый кубический дюйм пространства дышал плотной, густой маной Эпохи Богов — силой, от которой у любого обычного волшебника из Министерства перехватило бы дыхание, а хрупкие магические каналы завязались бы в мертвые узлы.
Гарри осторожно провел пальцем по бархатной щеке младенца. Мальчик спал безмятежно, убаюканный тихим гудением защитных барьеров. Тончайшие магические цепи ребенка, унаследовавшие благородство первородного фейри и закаленную стойкость отца, мерно пульсировали, вплетаясь в окружающий фон, точно крошечные хрустальные струны.
– Он прекрасен, – тихо произнес Гарри. В его голосе не было привычного для наемников холода. Для внешнего мира он оставался безжалостным Исполнителем, цепным псом, расчищавшим путь для решений Часовой Башни. Но здесь, за глухими стенами поместья, он был просто мужем и отцом.
Моргана склонила голову к его плечу. Её длинные пепельные волосы коснулись его руки, словно прохладный шелк. В её аметистовых глазах, обычно полных высокомерия и тысячелетней усталости верховной правительницы, сейчас теплился редкий, почти священный покой.
– Наш сын станет великим владыкой, – спокойно отозвалась она, и в её интонациях звучала абсолютная непререкаемость закона природы. – В нем нет слабости смертных. Его кровь чиста, а дух будет тверже метеоритного железа. Никому в этом мире не дано омрачить его путь.
Внезапно воздух в дальнем углу комнаты с сухим щелчком дрогнул.
Пространственный барьер, опоясывающий поместье, не вздрогнул — он был слишком совершенен для примитивных чар, — но на специальной бронзовой подставке у окна вспыхнул багровый огонек. Почтовый голем банка Гринготтс, крошечная заводная птица из черненого серебра, рухнул на стол, распался на части и оставил после себя тяжелый пергамент, запечатанный массивной сургучной печатью с гербом в виде грифона и перекрещенных мечей.
Гарри даже не шелохнулся. Он лишь прищурился, мгновенно считывая магический след.
– Гринготтс, – произнес он с легкой усмешкой. – И родовая магия дома Поттер. На удивление оперативно. Прошло всего несколько часов с момента их «великой виктории».
Моргана нахмурилась. Воздух вокруг неё заметно остыл, стеклянные графины на полках подернулись тончайшей сеткой инея.
– Мусор из твоего прошлого? – в её голосе зазвенели нотки чистейшей стали. – Те жалкие черви, что смели называть себя твоей семьей, пока ты истекал кровью в подвалах их фамильного гнезда?
– Они самые, – Гарри небрежно щелкнул пальцами.
Поток маны сорвался с кончиков его ногтей, вскрывая письмо прямо в воздухе. Пергамент развернулся, и из него гулким, напыщенным голосом Джеймса Поттера зазвучала громогласная запись, усиленная чарами вещания:
«Гарри! Как глава благородного и древнего рода Поттер, я, Джеймс Карлус Поттер, настоящим извещаю тебя о нашей победе над Темным Лордом. Зло повержено, и наш мир свободен благодаря великому подвигу твоего брата Годрика. Однако Годрик пал жертвой коварного предсмертного проклятия и более не может дать миру потомство. Магия рода не должна угаснуть! Мы узнали, что у тебя родился сын. Совет рода и Верховный чародей Альбус Дамблдор приняли великодушное решение: твой юношеский бунт и непростительный побег прощаются. Ты возвращаешься в семью! Взамен ты обязан немедленно явиться в Годрикову Лощину и передать младенца на воспитание Годрику и Джиневре Поттер. Они дадут мальчику подобающее воспитание истинного волшебника и героя Света. Твой брак с безродной чужестранкой не признается магией Британии. Если ты проявишь благоразумие, тебе будет выделено скромное содержание как сквибу рода. Если же посмеешь противиться воле рода и Визенгамота — брак будет аннулирован силой закона, а ребенок изъят авроратом. Ждем тебя к завтрашнему полудню. Не испытывай наше терпение».
Запись иссякла. Пергамент с тихим шорохом завис в воздухе.
В комнате повисла тишина. Это была не просто пауза — это было затишье перед схождением ледника.
Гарри медленно выдохнул, и на его губах появилась кривая, хищная улыбка, которую его наниматели из Часовой Башни знали слишком хорошо. Это была улыбка палача, проверяющего остроту лезвия гильотины перед казнью.
– Потребовать моего сына… – прошептал он, и под его кожей на руках вспыхнули изумрудные линии укрепления. – Отдать его Годрику и девке Уизли, чтобы те вырастили из него очередного тупоголового барана для заклания во имя «Высшего блага» старика. Джеймс не меняется. Двадцать лет прошло, а спесь всё та же.
Он ожидал гнева от жены, но Моргана была пугающе спокойна.
Она медленно передала спящего младенца в парящую рядом колыбель, сотканную из чистейшей мерцающей маны, и укрыла его пологом тишины. Затем королева повернулась к мужу. Её лицо превратилось в прекрасную, но безжалостную маску абсолютного божества, чье святилище посмели осквернить ползающие во прахе насекомые.
– Изъять дитя? – тихо, почти шепотом произнесла Моргана. Каждое её слово отдавалось тяжелой вибрацией в фундаменте дома. – Стереть наш союз росчерком пера каких-то смертных выродков?
Она подняла тонкую руку. Пергамент Джеймса Поттера мгновенно обратился не в пепел — в черные ледяные кристаллы, которые с металлическим звоном осыпались на пол и растворились без следа.
– Мой супруг, – обратилась она к Гарри, и в её глазах вспыхнул зловещий багровый отсвет истинной правительницы фейри. – В моем утерянном мире были глупцы, считавшие, что могут диктовать волю Зимней Королеве. Где они теперь? Их плоть стала удобрением для лесов, а их души вопят в зеркальных лабиринтах. Скажи мне… ты хочешь сохранить жизнь хоть кому-то из этих ублюдков?
Гарри подошел к оружейному столу, взял две серебряные обоймы, снаряженные зачарованными пулями девятого калибра, и загнал одну в рукоять верного «Браунинга». Затвор лязгнул сухо и деловито.
– Лили, возможно, заслуживает пары мгновений на осознание своей глупости, – холодно ответил он, надевая длинный кожаный плащ Исполнителя с вышитыми на изнанке кельтскими оберегами против пространственных смещений. – Остальные… Они сами выбрали свою судьбу двадцать четыре года назад, когда заперли восьмилетнего пацана в подвале за разорванную книгу. Они думают, что победа над полумертвым психопатом с палочкой делает их вершителями судеб. Пора показать им, как выглядит настоящий мир за пределами их песочницы.
– Они не станут ждать полудня, – заметила Моргана, грациозно взмахнув рукой. Перед ней распахнулось гигантское зеркало из черного льда, отражающее границы внешнего барьера на окраине Лондона. – Жадность и жажда обладания толкают червей на нетерпение. Смотри.
В глубине зеркальной глади проступили силуэты.
***
На границе густого туманного перелеска, отделявшего старый пригород от холмов, с негромкими хлопками аппарации возникли пятеро волшебников.
Они были одеты в парадные мантии, словно собирались не на грабеж, а на торжественный прием в Министерстве. Впереди, гордо выпятив грудь, шагал Джеймс Поттер. На его поясе висели родовые печати, а подбородок был задран так высоко, будто он единолично держал небосвод. Рядом с ним, опираясь на трость с набалдашником в виде грифона, шел Годрик. На бледном лице Избранного застыло выражение капризной нетерпеливости: его лишили мужской силы, но пообещали живую игрушку взамен — законного наследника, которого он слепит по своему образу и подобию.
Чуть позади держались Сириус Блэк, размахивающий палочкой, словно тросточкой на прогулке, и Лили, чьи пальцы нервно теребили подол изумрудной мантии. Женщину грызли смутные сомнения, но слова мужа и великого наставника заглушали остатки материнской совести.
И, наконец, процессию замыкал сам Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор.
Великий светлый маг выглядел монументально. В его правой руке тускло мерцала Бузинная палочка — инструмент самой Смерти, как утверждали легенды. Дамблдор уже мысленно перекраивал британскую политику на следующие полвека. Ребенок Гарри станет краеугольным камнем. Он лично проведет ритуалы крови, переплетет ауру младенца с родом Уизли, выкует из него идеальное орудие Света. А сам Гарри… что ж, если несчастный сквиб проявит строптивость, его всегда можно отправить в лечебницу святого Мунго с диагнозом «посттравматическое помутнение рассудка». Во имя Высшего блага, разумеется.
– Мерлин, ну и дыра, – поморщился Сириус, озираясь по сторонам. – Магловские трущобы на отшибе цивилизации. Бедный парень, небось перебивается случайными заработками на фабриках.
– Ничего, Сириус, – снисходительно усмехнулся Джеймс. – Мы проявим семейное милосердие. Оставим ему пару сотен галеонов за труды. Для него это целое состояние. Главное — забрать мальчишку. Годрик заслужил право на наследие.
– Директор, вы чувствуете здесь магию? – тихо спросила Лили, вглядываясь в серую пелену впереди. – Мне кажется… здесь неестественно тихо. Даже птицы не поют.
– Не тревожься, девочка моя, – ласково пробасил Дамблдор, поправляя очки-половинки. – Это обычные магловские отводящие чары. Неумелая попытка несчастного юноши оградить себя от внешнего мира. Ломать их — одно удовольствие для опытного мага.
Старик взмахнул Бузинной палочкой, чертя в воздухе широкий серебряный полукруг.
– *Фините Инкантатем!* – звучно провозгласил он.
Однако вместо привычного звона разбивающегося стекла ничего не произошло.
Воздух не дрогнул. Серебряная искра просто растворилась в тумане, словно упала в бездонный колодец с нефтью. Более того: в следующее мгновение пространство перед ними сгустилось. Туман свернулся спиралью, открывая взглядам высокие кованые ворота из темного железа, за которыми виднелось величественное поместье из серого гранита.
Но поразило волшебников не само здание.
Над землей висела такая колоссальная, первобытная тяжесть, что у Сириуса подкосились колени, а Годрик судорожно схватился за горло, хрипя от нехватки воздуха. Это не было защитным куполом Министерства. Это была территория другого мира — Замкнутое поле, развернутое по законам, не имевшим ничего общего с современным чародейством.
– Что… что это за чертовщина? – выдавил Джеймс, доставая палочку. – Альбус?
Дамблдор впервые за многие годы нахмурился по-настоящему. Его глаза за очками сузились. Древнее чутье великого дуэлянта забило тревогу: магия, разлившаяся перед ними, пахла кровью, железом и бездной, которую волшебники привыкли называть Темными Веками.
– Будьте настороже, – тихо, без прежней благодушной мягкости произнес директор. – Кажется, наш Гарри нашел себе весьма… опасных покровителей. Но свет рассеет любой морок. Вперед.
Ворота не были заперты. Они медленно, без единого скрипа распахнулись сами собой, словно приглашая незваных гостей в пасть чудовища.
Поттеры и их спутники ступили на мощеную булыжником аллею. Сад вокруг них застыл в неестественной неподвижности. Деревья были покрыты черной корой, а среди ветвей не шевелился ни один лист.
На широком гранитном крыльце дома их уже ждали.
Гарри стоял, прислонившись к массивной колонне, скрестив руки на груди. На нем был простой черный свитер с высоким воротом, армейские штаны и тяжелые ботинки. На руках темнели тонкие перчатки без пальцев, открывающие вид на сложные рунические татуировки, обвивающие запястья. В его зубах дымилась магловская сигарета, пепел с которой он небрежно стряхивал прямо на мраморную ступень.
Ни палочки в руках. Ни мантии. Ни страха во взгляде.
– Ну надо же, – ровным, глухим голосом произнес Гарри, окинув прибывших ледяным взором. – Весь золотой выводок в сборе. Даже ручного оборотня не взяли, побоялись, что блох в приличное общество занесет?
– Гарри! – с напускной строгостью воскликнул Джеймс, делая широкий шаг вперед. – Как ты смеешь так разговаривать с отцом и верховным чародеем?! Мы пришли сюда с миром! Мы предложили тебе руку помощи, прощение рода, а ты стоишь тут и ведешь себя как магловский оборванец!
– Брат, кончай ломать комедию, – скривился Годрик, надменно ухмыляясь. – Мы знаем, что ты сквиб. Твоя палочка сломана, магии в тебе нет. Где ребенок? Выноси его немедленно. Я так и быть, позволю тебе навещать его на Рождество… если будешь вести себя смирно на заднем дворе.
Гарри медленно затянулся, выпустил струйку сизого дыма и перевел взгляд на брата.
– Ты всё такой же идиот, Годрик, – спокойно констатировал он. – Тебя двадцать лет учили бросаться искрами, но так и не научили главному правилу хищника: прежде чем лезть в чужую берлогу, убедись, что хозяин не оторвет тебе голову.
– Ах ты щенок! – вызверился Сириус, мгновенно взскидывая палочку. – Джеймс слишком мягок с тобой! *Инкарцеро!*
Толстые веревки из чистой магии сорвались с кончика палочки Блэка, устремляясь к груди Гарри.
То, что произошло дальше, не уложилось в сознании ни одного из присутствующих магов.
Гарри даже не шелохнулся в попытке уклониться. В долю секунды под его кожей вспыхнули зеленовато-синие цепи. Внутренний голос произнес лишь одно слово мысленной команды: *«Reinforce: Arms, Legs, Perception».*
Мир для Гарри замедлился в десять раз. Он видел каждое колебание воздуха, каждую искру в заклинании Сириуса. Шаг вперед — взрывной, сокрушающий гранит под подошвой. Гарри просто выставил левую руку, покрытую невидимой пленкой сконцентрированной маны, и голыми пальцами перехватил магический жгут.
Раздался сухой, стеклянный треск. Заклинание высшего порядка разлетелось снопом искр, словно хрупкая сосулька, разбитая о наковальню.
В следующее мгновение Гарри сократил дистанцию. Расстояние в пятнадцать метров он преодолел за треть секунды — быстрее, чем человеческий глаз мог зафиксировать движение. Воздух с оглушительным хлопом разорвало звуковым ударом.
– Что за… – успел пискнуть Сириус, но договорить ему не дали.
Ладонь Гарри, тяжелая, как кузнечный молот, врезалась Блэку прямо в солнечное сплетение. Никакие щитовые чары не успели даже сформироваться. Ударная волна чистой кинетической энергии, усиленной тауматургией, выбила дух из лорда Блэка. Его ребра хрустнули, глаза вылезли из орбит, и Сириус, проломив своим телом вековой дуб на краю аллеи, рухнул в кусты бесформенной грудой, сплевывая кровь и задыхаясь.
– Сириус! – в ужасе взвизгнула Лили, отшатнувшись назад.
– Невозможно… беспалочковая магия? – ошеломленно прошептал Джеймс, судорожно вскидывая палочку. – *Секо! Экспульсо!*
Гарри не стал тратить время на защиту. Он просто шагнул в сторону, позволяя заклинаниям прорезать воздух позади себя, и оказался вплотную к «отцу».
Один точный, выверенный удар снизу вверх по запястью — и палочка из красного дерева вылетела из руки Джеймса, переломившись надвое от чудовищного давления. Вторым движением Гарри схватил главу рода Поттер за горло, приподнял взрослого мужчину над землей одной рукой и с размаху приложил спиной о мостовую.
Камни под затылком Джеймса пошли глубокими трещинами. Тот захрипел, судорожно пытаясь вдохнуть, его пальцы беспомощно скребли по стальным пальцам сына, не в силах сдвинуть их ни на миллиметр.
– Ты угрожал забрать моего сына, Джеймс? – тихо, прямо в побелевшее лицо отца спросил Гарри. В его голосе не было ярости, лишь абсолютное, расчетливое презрение. – Ты объявил мой брак незаконным? Ты, мелкий чинуша, прятавшийся за спинами детей и стариков, пока длилась война?
– Гарри, стой! Прекрати! Он же твой отец! – закричала Лили, заливаясь слезами и направляя дрожащую палочку на первенца. – Годрик, сделай что-нибудь!
Годрик, оцепеневший от ужаса, попятился назад. Его хваленая гриффиндорская храбрость испарилась без следа. Перед ним был не брат-неудачник. Перед ним стоял монстр, перемалывающий чистокровных магов голыми руками, словно сухие ветки.
– Довольно, мальчик мой, – раздался глубокий, рокочущий голос Альбуса Дамблдора.
Старик шагнул вперед. Его глаза более не лучились добротой — в них горело безжалостное пламя фанатика. Бузинная палочка в его руке налилась ослепительным золотым сиянием. Воздух вокруг директора закружился в чудовищном вихре, гранитные плиты начали отрываться от земли под давлением колоссальной ауры Великого Светлого мага.
– Я вижу, ты пал во тьму глубже, чем сам Волан-де-Морт, Гарри, – скорбно произнес Дамблдор. – Ты отринул человечность ради темных физических искусств Востока. Но магия Света несокрушима. Твой ребенок будет спасен от твоего тлетворного влияния. Отпусти отца и преклони колени перед судом магии!
Дамблдор взмахнул палочкой, готовясь обрушить на непокорного юношу древнейшее связывающее заклятие, способное удержать дракона.
Но он не успел произнести формулу.
Мир вокруг них внезапно умер.
Золотое сияние Дамблдора не просто погасло — оно схлопнулось, словно раздавленный мотылек. Температура упала на десятки градусов за долю секунды. Трава, булыжники, одежда волшебников мгновенно покрылись толстым слоем черного, неестественного инея. Даже дыхание в легких Дамблдора замерзло, превратившись в колющие ледяные иглы.
Из распахнутых дверей особняка медленно, ступая по воздуху, спустилась женщина.
На ней не было земных одежд. Её окутывало одеяние верховной королевы фей — струящаяся мантия полуночно-синего цвета, расшитая созвездиями, которых никогда не знало небо Земли. В правой руке она держала длинный посох из черного кристалла, увенчанный лезвием, пульсирующим чистейшим первородным светом.
Её присутствие не просто давило — оно выкручивало законы физики. Само пространство стонало, прогибаясь под тяжестью духовной сущности Слуги высочайшего ранга, существа, правившего целой эпохой.
– Преклонить колени? – прозвучал её голос.
Он не был громким, но каждый слог разрывал барабанные перепонки, отдаваясь в черепах волшебников ударами набатного колокола. Лили упала на колени, закрывая уши руками и крича от невыносимой боли: её магические каналы не выдерживали плотности чужой маны. Годрик упал рядом, парализованный первобытным ужасом, которого не испытывал даже перед Волдемортом.
– Жалкий старик, пахнущий тленом и чужими костями, – Моргана медленно перевела взгляд аметистовых глаз на Дамблдора. – Ты смеешь открывать свою пасть в присутствии моего мужа? Ты смеешь требовать моего первенца?
Дамблдор побледнел так, как не бледнел никогда в жизни. Его вековая мудрость, его знания темных и светлых искусств оказались абсолютно бесполезны. Он смотрел на стоявшую перед ним женщину и понимал: это не волшебница. Это даже не человек. Это богиня. Древнее стихийное бедствие, воплощенное в плоти.
Но гордыня и уверенность в непобедимости Бузинной палочки взяли верх.
– *Авада Кедавра!* – в отчаянии выкрикнул Дамблдор, вкладывая всю мощь своей души в смертоносный луч.
Ослепительный изумрудный поток, абсолютная магия смерти, сорвался с кончика древней палочки, устремляясь прямо в сердце королевы фей.
Моргана даже не подняла посох.
Она лишь шевельнула бровью. Перед ней возникло крошечное, диаметром в дюйм, зеркало из чистейшей мерцающей воды. Луч непростительного заклятия ударил в водную гладь… и просто исчез. Поглощенный, переваренный и стертый из ткани бытия, словно его никогда не существовало.
– Примитивно, – с бесконечным разочарованием произнесла Моргана. – Мир людей выродился в ничтожество. Ваши заклинания — детский лепет в песочнице. Позволь мне показать тебе, старик, что такое истинная магия.
Она подняла свой кристальный посох к темному небу.
Небеса над Лондоном разорвало. Густые тучи закружились в чудовищной воронке, из центра которой хлынул ледяной, неземной свет. Воздух зазвенел тысячами тончайших колокольчиков, возвещающих гибель мира.
Гарри молча отпустил Джеймса, позволив тому рухнуть на камни, и неторопливо отошел назад, к ступеням крыльца. Он знал, что сейчас произойдет. Знал и не собирался мешать.
– *Крепость тоски, исток иллюзий…* – тихо запела Моргана, и её голос наполнился скорбью и гневом погибшей Британии фей. – *Свидетели моего величия, падите ниц перед короной.*
Над поместьем материализовались гигантские иллюзорные шпили Камелота — не того светлого замка из легенд смертных, а мрачной, неприступной цитадели Зимней Королевы, окруженной частоколом колоссальных световых копий.
– *Благородный Фантазм:* – провозгласила она, направляя острие посоха прямо в грудь Дамблдора. – *Rhongomyniad: Камелот без дорог!*
Не было взрыва в обычном понимании.
С небес ударил ослепительный, абсолютно прямой столб чистейшей маны Света Суда. Это не было заклинанием разрушения — это было переписывание реальности. Луч света поглотил Дамблдора целиком.
Старик успел лишь вскинуть Бузинную палочку в последней, безнадежной попытке воздвигнуть щит. Но дерево смерти вспыхнуло и обратилось в прах за микросекунду. Следом за палочкой начали распадаться его пальцы, плоть, кости, сама его душа. Не было даже крика — вся звуковая волна была мгновенно аннигилирована плотностью энергии.
Через три секунды луч угас.
На том месте, где стоял величайший волшебник современности, верховный чародей Визенгамота и лидер Ордена Феникса, осталась лишь идеально гладкая, оплавленная до состояния черного зеркала воронка глубиной в несколько ярдов.
Ни тела. Ни пепла. Ни следа магии. Альбус Дамблдор был стерт из мироздания на атомарном и концептуальном уровнях.
Тишина, опустившаяся на поместье, была страшнее любого грома.
Джеймс Поттер сидел на четвереньках, его трясло мелкой, непрекращающейся дрожью. Его штаны промокли от мочи, а глаза остекленели, не в силах воспринять то, что произошло на его глазах за считанные мгновения. Человек, которого он считал богом во плоти, рассеялся в ничто от простого взмаха руки неизвестной женщины.
Рядом беззвучно рыдала Лили, прижимаясь к земле и не смея поднять взгляд. Годрик забился под полуразрушенный забор, подтянув колени к груди и тихо подвывая от животного ужаса. От «Мальчика-Который-Выжил» осталась лишь жалкая, сломанная оболочка.
Моргана плавно опустилась на землю. Её ноги едва касались инея на камнях. Она подошла к Гарри и встала рядом, положив руку ему на плечо.
Гарри сделал шаг вперед, глядя сверху вниз на своих так называемых родителей.
– Вы хотели забрать моего сына, – негромко произнес он, и его голос эхом разнесся по мертвому саду. – Вы хотели сделать его частью вашей убогой игры. Вы думали, что правящая верхушка кучки сектантов с деревянными палочками имеет хоть какую-то власть над миром?
Он сплюнул окурок под ноги Джеймсу.
– Вы живы только потому, что я не хочу пачкать порог своего дома вашей дешевой кровью перед моим ребенком. Забирайте Блэка и убирайтесь.
Джеймс, всхлипывая, с трудом поднял голову. В его глазах больше не было спеси — только первобытный, сковывающий ужас.
– Гарри… умоляю… пощади… – прохрипел лорд Поттер, захлебываясь слезами унижения.
– Слушай меня внимательно, Джеймс, – Гарри присел на корточки, заглядывая прямо в расширенные зрачки отца. – Ты вернешься в свое Министерство. Ты скажешь всем, что Дамблдор пал жертвой последствий битвы с Волан-де-Мортом. Ты закроешь свой рот и никогда, слышишь меня? Никогда больше не произнесешь моего имени. Ты вычеркнешь меня из родовых книг сам, своими руками.
Он сделал паузу, позволяя каждому слову выжечь клеймо в разуме сломленного человека.
– Если хоть один аврор, хоть один гоблин, хоть одна сова из вашего мирка посмеет пересечь границу этого района… Моя жена не станет ограничиваться одним стариком. Она поднимет барьеры фей над всем Лондоном. И я лично сожгу Министерство Магии до самого основания, вместе со всеми чистокровными ублюдками, что там сидят. Вы поняли меня?
– Да… да… мы поняли… – задыхаясь, пролепетала Лили, хватая мужа за рукав и пытаясь оттащить его назад. – Мы уйдем… мы всё сделаем, Гарри… только не убивай…
– Вон, – коротко бросил Гарри.
Лили, цепляясь за грязь и лед, поползла к бесчувственному Сириусу. Кое-как подняв покалеченного Блэка и волоча за собой впавшего в ступор Годрика, супруги Поттер активировали экстренный портключ.
Пространство сжалось, и с жалобным, сдавленным хлопком незваные гости исчезли.
Сад вновь погрузился в тишину.
Моргана взмахнула рукой, и Замкнутое поле с тихим шелестом восстановило свою структуру, скрывая поместье от внешнего мира еще надежнее, чем прежде. Черный лед на булыжниках растаял, превратившись в чистую утреннюю росу.
– Ты слишком мягок, мой муж, – заметила она, прислоняясь к его плечу и убирая боевой посох в пространственный карман. – Черви не понимают милосердия. Они понимают только сапог, раздавивший их сородича.
– Они сломаны, Моргана, – спокойно ответил Гарри, обнимая жену за талию. – Они будут жить в постоянном страхе до конца своих дней, вздрагивая от каждого шороха. Для таких нарциссов, как Джеймс и Годрик, это наказание страшнее быстрой смерти. А старик… старик получил ровно то, к чему шел всю жизнь.
Из приоткрытой двери спальни на втором этаже донеслось тихое кряхтение. Маленький принц проснулся, требуя внимания родителей.
Грозная Зимняя Королева, только что испепелившая сильнейшего мага Британии, мгновенно преобразилась. На её губах расцвела теплая, сияющая улыбка, предназначенная лишь для двоих в этом бесконечном мире.
– По