Итальянский мафия и принцесса
Право собственности
Тяжелая дверь спальни захлопнулась с глухим стуком, отрезая Алейну от остального мира. Замок провернулся дважды. Только после этого она позволила своим ногам подкоситься и оперлась спиной о полированное дерево, медленно сползая вниз.
Сердце колотилось в ребра с такой силой, будто пыталось выломать грудную клетку. Воздух в легких казался раскаленным стеклом.
Перед глазами все еще стояло лицо Деклана: точеные скулы, хищный прищур темных, непроницаемых глаз и опасная, едва сдерживаемая ярость, готовая испепелить все живое. Но хуже всего было не это. Хуже всего было фантомное ощущение его пальцев на ее горле. Сильных. Безжалостных. Знающих каждую точку ее уязвимости.
Алейна заставила себя подняться. Шатаясь, словно после удара, она подошла к высокому трюмо в углу комнаты. В зеркале отразилась хрупкая фигура в роскошном винном шелке. Ее щеки пылали лихорадочным румянцем, темные карие глаза блестели от гнева и затаенных слез, а на нежной, почти фарфоровой коже шеи уже проступали отчетливые розоватые следы — безмолвное свидетельство его власти.
– Ублюдок... – выдохнула она в тишину спальни, касаясь кончиками пальцев горящей кожи.
Дрожь прошивала тело с головы до пят. Он посмел угрожать ей. Он посмел обращаться с ней так, словно она была его трофеем, вещью, которую можно запереть в шкафу и доставать по собственному желанию. И самое страшное — он действительно верил в то, что говорил. Деклан Власов не бросал слов на ветер. Если он сказал, что убьет Марка, парень из приличной семьи не дожил бы до рассвета.
Судорожным движением Алейна потянула за скрытую молнию на спине. Платье, которое Деклан приказал снять, соскользнуло к ее ногам, смявшись темной лужей на паркете. Она перешагнула через него с ожесточением, оставшись в одном кружевном белье. Ей хотелось смыть с себя этот вечер, смыть чужой запах — терпкий аромат табака и холодного мускуса, который, казалось, въелся в поры.
Схватив с постели шелковый халат глубокого изумрудного цвета, Алейна запахнула его и туго затянула пояс на талии.
Телефон, брошенный на туалетный столик, внезапно завибрировал.
Девушка вздрогнула и замерла, уставившись на светящийся экран. В груди похолодело. Неужели Марк? Она подошла ближе и взяла аппарат в руки.
Сообщения от Марка не было. Более того, сам диалог исчез. Список последних вызовов оказался пуст, а когда Алейна попыталась вбить номер вручную, экран выдал короткое системное уведомление: «Номер заблокирован оператором».
Она выронила телефон на мягкое покрывало кровати.
Холодная волна осознания накрыла ее с головой. Деклан даже не стал ждать. Его люди уже вмешались. Он стер человека из ее жизни одним движением руки, пока она просто шла по коридору к себе на третий этаж. Это было не просто предупреждение — это была демонстрация абсолютного контроля. Он отрезал ее от нормального мира так легко, словно перерезал тонкую шелковую нить.
– Ты не имеешь права, – прошептала она, сжимая кулаки так, что короткие ногти до боли впились в ладони. – Ты не имеешь надо мной никакой власти, чертов итальянец.
Но стены богато обставленной комнаты молчали, не давая утешения.
Прошел час, затем второй. За окнами окончательно сгустилась тьма, и над городом разразился тяжелый осенний дождь. Крупные капли хлестали по панорамным стеклам, заглушая звуки ночного особняка. Алейна металась по комнате, не находя себе места. Сон не шел. Мысли путались, сменяясь от панического ужаса до обжигающего желания спуститься вниз и высказать Деклану все прямо в лицо.
В горле пересохло так, что трудно было сглотнуть. Кувшин с водой на столе оказался пуст.
Алейна подошла к двери, помедлила секунду и прислушалась. В коридоре стояла мертвая тишина. Обычно после полуночи дом погружался в сон: охрана оставалась на внешнем периметре и внизу, а отец уходил в свое крыло. Вероятность столкнуться с гостем была минимальной — Деклан наверняка уже уехал в свои клубы или порт, где вершились его темные дела.
Она повернула ключ, стараясь не издавать лишнего шума, и приоткрыла дверь.
Полумрак коридора встретил ее прохладой. Бесшумно ступая босыми ногами по мягким ковровым дорожкам, Алейна направилась в сторону малой кухни на втором этаже. Тонкий шелк халата едва согревал ее озябшие плечи. Шоколадные волны волос небрежно падали на спину, щекоча лопатки.
Пройдя мимо галереи семейных портретов, она уже собиралась свернуть к лестнице, как вдруг снизу, из приоткрытых дверей отцовской библиотеки, донеслись глухие голоса.
Алейна замерла. Внутри все сжалось.
Один голос принадлежал ее отцу — Михаилу. Он звучал устало, с непривычной для него ноткой напряжения.
– ...я не могу контролировать южные склады, Деклан. Таможня перекрыла кислород после того провала в порту. Если Моретти узнают, что партия зависла, они начнут войну прямо на наших улицах. У меня нет людей, чтобы прикрыть семью.
Алейна осторожно сделала шаг к кованым перилам балкона, нависающего над холлом первого этажа, и затаила дыхание.
Второй голос заставил кровь в ее жилах заледенеть. Низкий, спокойный, источающий ту самую непоколебимую уверенность хищника, которая пугала ее до дрожи.
– Моретти не сунутся, – произнес Деклан. Звук его голоса резал тишину, как лезвие бритвы. – Их глава уже знает, что случится с его семьей в Неаполе, если хотя бы один из его щенков пересечет черту твоего района. Я закрыл этот вопрос еще вчера утром.
Послышался звон стекла — кто-то налил виски в тяжелый бокал.
– Ты спас меня, друг, – выдохнул Михаил. – В который раз. Я в долгу перед тобой. Чего ты хочешь? Процент с поставок? Долю в строительном бизнесе? Называй цену, Власов.
Наступила пауза. Она длилась всего несколько секунд, но Алейне показалось, что само время остановилось. Дождь за окном забарабанил с новой силой.
– Мне не нужны твои деньги, Михаил, – медленно, с расстановкой произнес Деклан. – И твои склады мне не нужны. У меня достаточно территорий по обе стороны океана.
– Тогда что? – в голосе отца проскользнуло искреннее недоумение. – Чего у тебя еще нет?
– Твоей дочери.
Воздух выбило из легких Алейны одним резким ударом. Она невольно отшатнулась от перил, прижав ладонь к губам, чтобы заглушить вырвавшийся вскрик. Сердце упало в бездонную пропасть.
Внизу повисла тяжелая, гнетущая тишина. Даже шелест дождя показался приглушенным.
– Деклан... – голос Михаила изменился, в нем зазвучала настороженность взрослого, опытного волка, почуявшего опасность для своего выводка. – Алейна еще ребенок. Ей едва исполнился двадцать один. Она не для этого мира. Я всю жизнь держал ее подальше от крови и грязи.
– Она уже в этом мире, Михаил, – холодно отрезал Деклан, и в его тоне прозвучала сталь. – С той самой секунды, как родилась с твоей фамилией. Ты думаешь, враги будут смотреть на ее возраст или невинность, если захотят подобраться к тебе? Сегодня она собиралась на свидание с гражданским щенком. Без охраны. Без прикрытия. Она могла стать трупом к полуночи, если бы кто-то решил проверить прочность твоих границ.
– Я приставлю к ней людей...
– Никакие твои люди не защитят ее так, как защищу я, – перебил его мафиози, повысив голос ровно настолько, чтобы сделать его непререкаемым. – Я не прошу ее руки прямо завтра. Но ты должен понимать: другие мужчины рядом с ней больше не появятся. Она будет моей женой, Михаил. Это не обсуждается. Либо я беру ее под свое имя и даю твоему клану полную защиту клана Власовых, либо ты справляешься со своими южными проблемами в одиночку.
– Ты ставишь мне ультиматум? – глухо спросил отец.
– Я предлагаю сделку, от которой ты не имеешь права отказаться, если тебе дорога ее жизнь.
Алейна чувствовала, как пол уходит из-под ног. Ее продавали. Ее собственную жизнь, ее будущее решали внизу под бокал выдержанного виски. И кто? Мужчина, которого отец называл лучшим другом, и сам отец, чье молчание в ответ на слова Деклана ранило больнее любого ножа.
Она не могла больше оставаться здесь. Развернувшись, девушка бросилась обратно по коридору, стремясь как можно скорее спрятаться в своей комнате, захлопнуть замок и забиться в самый дальний угол.
Но в темноте ее босая нога задела тяжелую бронзовую вазу, стоявшую на декоративной тумбе у стены. Металл со скрежетом качнулся, издав резкий, отчетливый звон, эхом прокатившийся по галерее.
Алейна замерла, похолодев от ужаса.
– Кто там? – мгновенно рявкнул снизу Михаил.
– Сиди, – донесся спокойный, властный приказ Деклана. – Я сам проверю.
Послышались тяжелые, размеренные шаги по лестнице. Каждый шаг отдавался ударом погребального колокола в голове Алейны. Она попыталась побежать, но тело словно парализовало кошмаром. Ноги стали ватными.
Из полумрака лестничного пролета появилась высокая фигура.
Деклан поднялся на второй этаж с грацией матерого волка, выслеживающего добычу. Пиджака на нем уже не было; рукава угольно-черной рубашки были небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с темными венами и замысловатой татуировкой, уходящей под манжет. Верхние пуговицы были расстегнуты, открывая мощную шею.
Он остановился в пяти шагах от нее. В полутьме коридора его темные глаза казались черными провалами, в которых не было ни капли жалости. Только холодный, оценивающий расчет.
Взгляд Деклана скользнул по ее босым ногам, поднялся выше, оценивая изумрудный шелк халата, под которым угадывались очертания ее тонкой фигуры, и наконец замер на ее бледном лице и шее, где багровели оставленные им следы.
– Подслушивать чужие разговоры некрасиво, принцесса, – произнес он низким, бархатистым голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
Алейна судорожно вздохнула, собирая в кулак все остатки своей гордости. Слезы обиды высохли, уступив место обжигающей, яростной ненависти.
– Ты чудовище, – прошипела она, вскинув подбородок. Ее карие глаза сверкнули во тьме. – Ты торгуешься за меня с моим отцом! Шантажируешь его нашими проблемами! Ты думаешь, что можешь купить меня?!
Деклан медленно, не торопясь, сделал шаг вперед. Алейна отступила назад, но ее спина тут же уперлась в холодную стену галереи. Бежать было некуда.
– Я никого не покупаю, Алейна, – спокойно ответил он, сокращая расстояние между ними до минимума. Он остановился так близко, что тепло его тела снова окутало ее, как удушливая волна. – Товар покупают. А я беру то, что принадлежит мне по праву силы.
– Я тебе не принадлежу! – выкрикнула она, хотя ее голос предательски сорвался на шепот. – Никогда не буду принадлежать! Я лучше сбегу, брошу все, исчезну из этого чертова города, чем стану твоей... твоей вещью!
Деклан издал короткий, глухой смешок, лишенный всякого веселья.
Его рука поднялась. Алейна инстинктивно втянула голову в плечи, ожидая удара или новой хватки на горле, но длинные сильные пальцы мужчины лишь бережно и властно коснулись ее подбородка, заставляя девушку поднять голову и смотреть прямо ему в глаза.
– Ты не сбежишь, – прошептал он, склоняясь к ее лицу так, что его губы почти касались ее виска. – Потому что из этого города нет выхода, если я не дам на это разрешения. На каждом вокзале, в каждом аэропорту стоят мои люди. Ты не успеешь купить билет, как окажешься в моей машине.
– Зачем я тебе? – выдохнула она, чувствуя, как предательская слабость разливается по венам от его близости. – Вокруг тебя сотни женщин. Тех, кто готов ползать перед тобой на коленях! Почему я?!
Пальцы Деклана медленно скользнули от ее подбородка вниз, по нежной коже щеки, заставляя девушку вздрогнуть. Его прикосновение было обжигающим, почти невыносимым в своей неторопливой нежности.
– Потому что они — пустое место, – глухо ответил он. Его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. – А ты, принцесса, сводишь меня с ума своей дерзостью с шестнадцати лет. Ты смотришь на меня так, будто презираешь, но я вижу, как бьется твой пульс, когда я рядом.
Его ладонь опустилась на ее шею, накрыв багровеющие следы. Он не сжимал пальцы, просто держал руку там, чувствуя сумасшедший ритм ее вен.
– Ты боишься меня. И правильно делаешь. Но ты останешься со мной. Твой отец знает, что я — единственный, кто перегрызет глотку любому, кто посмеет хотя бы не так взглянуть на тебя. Можешь ненавидеть меня сколько угодно. Плачь, кричи, царапайся. Мне плевать. Главное, что ты будешь жива. И ты будешь носить мою фамилию.
– Я скажу отцу, что ты угрожал мне, – прошептала Алейна, отчаянно цепляясь за последнюю надежду. – Он выгонит тебя.
Деклан едва заметно улыбнулся одними уголками губ — жестокой, хищной улыбкой.
– Попробуй, – тихо предложил он. – Но Михаил знает меня слишком давно. Он знает, что я не отступаю. И если он встанет между мной и тобой, ему придется выбирать между защитой своего клана и твоими девичьими капризами. Как думаешь, что выберет глава семьи, стоящей на грани уничтожения?
Слова мафиози били наотмашь, разрушая последние детские иллюзии. Алейна опустила ресницы, чувствуя, как жгучая слеза все же сорвалась с глаза и покатилась по щеке.
Деклан замер. Взгляд его темных глаз смягчился на долю секунды — настолько мимолетно, что это можно было счесть обманом зрения. Большим пальцем он поймал эту слезинку, осторожно стерев ее с нежной кожи.
– Не плачь, – его голос вдруг прозвучал непривычно мягко, с той хриплой интонацией, от которой у нее перехватило дыхание. – Я не причиню тебе вреда, Алейна. Если ты сама не вынудишь меня. Ты получишь все, что захочешь: этот город упадет к твоим ногам. Но взамен я требую абсолютной верности. Никаких чужих взглядов. Никаких секретов. Ты поняла меня?
Она упрямо молчала, глядя на пуговицы его расстегнутой рубашки.
– Я спросил: ты поняла меня, принцесса? – повторил он, и в голосе снова зазвенел металл. Его пальцы на ее шее слегка напряглись, напоминая о расстановке сил.
– Да, – сдавленно выдавила она, чувствуя, как унижение и странный, пьянящий трепет смешиваются внутри в опасный яд. – Я поняла.
Деклан удовлетворенно выдохнул. Его рука нехотя оторвалась от ее кожи, оставив после себя ощущение леденящей пустоты.
– Вот и умница, – произнес он, делая шаг назад и возвращая себе маску ледяного спокойствия. – А теперь иди спать. Завтра утром у нас с тобой поездка.
Алейна вскинула на него испуганный взгляд.
– Куда?
– Выбирать тебе кольцо, – отчеканил Деклан, разворачиваясь к ней спиной и направляясь к лестнице. – И постарайся не опаздывать к завтраку. Я не люблю ждать.
Он скрылся в полумраке лестничного пролета, оставив ее одну посреди темного коридора.
Алейна осталась стоять, прижавшись спиной к стене, судорожно вдыхая прохладный воздух. Ее пальцы дрожали, когда она коснулась шеи, все еще помнящей тепло его руки.
Клетка захлопнулась. Прутья из золота и мафиозной крови сомкнулись вокруг нее, и ключи от замка находились в руках человека, который не знал пощады. Но, глядя в темноту, куда ушел Деклан Власов, Алейна дала себе клятву: она может стать его пленницей, но его покорной куклой — никогда.
Война только начиналась.