Имперский воин из другого мира
Стальные Узы и Хрустальный Бал
***
Тишина на базе «Валькирий», развернутой на опушке Запретного Леса, была обманчивой. Внутри передвижного командного модуля, экстренно собранного из оборудования, вырванного вместе с ними из реальности, царило ледяное напряжение. Посреди помещения, прикованный к креслу не магическими путами, а прочными полимерными стяжками, сидел Пожиратель Смерти. Его капюшон был сорван, обнажая искаженное страхом и ненавистью лицо Августуса Руквуда, которого Ирма Теслефф опознала по базам данных Аврората, экстренно скачанным из библиотечных архивов Хогвартса.
Майор Маримо Джингуджи сидела напротив него, медленно помешивая в кружке растворимый кофе. На ней не было парадной формы, лишь простая офицерская куртка поверх стандартной военной футболки. Ее лицо не выражало ничего, кроме скуки, и именно это пугало Руквуда больше всего. Он ожидал криков, проклятий, магической дуэли. Он не был готов к холодной, методичной эффективности солдат другого мира.
– Итак, мистер Руквуд, – начала Маримо спокойным, почти безразличным тоном. – Попытка убийства офицера сил ООН во время выполнения им специальной миссии. Террористический акт с применением оружия массового поражения, – она сделала паузу, отпив кофе. – В нашем мире за такое полагается трибунал и расстрел. Но мы здесь гости. Поэтому я готова проявить снисхождение.
– Проклятые магглы! – прошипел Руквуду. – Вы ничего не понимаете! Темный Лорд очистит этот мир от такой грязи, как вы!
– Меня не интересует ваша идеология, – отрезала Маримо. – Меня интересуют факты. Кто отдал приказ? Каков статус вашего «Лорда»? Кто его пособники в этом замке?
– Я ничего вам не скажу! – с фанатичным блеском в глазах выкрикнул он.
Маримо вздохнула и поставила кружку.
– Жаль. Я надеялась решить все по-хорошему. Лейтенант Теслефф.
Ирма, стоявшая у консоли, кивнула. На большом экране за спиной Маримо появилось изображение арены, снятое камерами «Раптора» Гарри. Момент, когда зеленый луч едва не попал в кабину.
– Мы проанализировали траекторию заклинания, – бесстрастно доложила Ирма. – С учетом рефракции воздуха и гравитационного поля, точка выстрела была здесь. Трибуна для почетных гостей. А теперь, – изображение сменилось на тепловую карту той же трибуны, – вот тепловые сигнатуры в момент выстрела. Видите этот всплеск? Он не соответствует ни одному известному нам виду магической энергии. Но он коррелирует с биометрическими данными одного человека, находящегося в замке.
На экране появилось досье. Фотография косоглазого, изрезанного шрамами волшебника. Аластор «Грозный Глаз» Муди.
Руквуд побледнел.
– Это… это невозможно! Муди – аврор! Он ненавидит нас!
– Либо ваш аврор не тот, за кого себя выдает, либо в этом замке есть кто-то, способный идеально имитировать чужую энергетическую сигнатуру, – Маримо снова взяла кружку. – Мне, в общем-то, все равно. У меня есть цель. И у меня есть средства. Мы могли бы, конечно, передать вас директору Дамблдору. Он бы наверняка применил к вам «Веритасерум» или что-то в этом роде. Но, судя по нашим данным, эффект этой сыворотки можно блокировать окклюменцией. А у нас… у нас методы попроще.
Она кивнула в сторону. Из тени выступила Мейя Мицуруги. В руках она держала не катану, а небольшой медицинский инъектор.
– Это коктейль из психотропных препаратов, используемых для допросов в нашем мире, – пояснила Маримо. – Он не заставляет говорить правду. Он просто разрушает барьеры. Снимает контроль над высшими нервными функциями. Вы выложите нам все, что знаете, и даже то, о чем боитесь подумать. А потом… потом ваш разум, скорее всего, превратится в кашу. Вы до конца своих дней будете пускать слюни, глядя в стену. Но зато мы получим нужную информацию. Выбор за вами, мистер Руквуд. Либо вы говорите сейчас, либо лейтенант Мицуруги делает вам укол. У вас тридцать секунд.
Страх в глазах Руквуда сменился паникой. Он смотрел то на бесстрастное лицо Маримо, то на холодную сталь инъектора в руках Мейи. Эти люди не блефовали. В их глазах не было ни капли сомнения или жалости. Только ледяная целеустремленность.
– Я… я скажу! – сдался он за три секунды до истечения срока. – Только… не надо этого!
Маримо удовлетворенно кивнула.
– Я слушаю.
***
Дамблдор сидел в своем кабинете, чувствуя, как мир ускользает у него из-под пальцев. Появление Гарри Поттера и его стальных монстров было не просто нарушением планов. Это была смена парадигмы. Он, великий шахматист, внезапно обнаружил, что кто-то опрокинул доску и теперь играет в совершенно другую игру, правилами которой он не владел.
Тихий стук в дверь прервал его размышления.
– Войдите.
Дверь открылась, и на пороге появилась майор Джингуджи. Одна. Без приглашения. Она просто прошла мимо горгульи, которая, очевидно, не посмела ее остановить.
– Директор Дамблдор, – поздоровалась она, останавливаясь посреди кабинета. Она не выказала ни малейшего интереса к волшебным приборам, жужжавшим вокруг. – Нам нужно поговорить.
– Майор Джингуджи, – Дамблдор постарался вложить в голос как можно больше добродушия. – Конечно. Присаживайтесь. Чаю? Лимонную дольку?
– Я не пью чай с теми, чья некомпетентность едва не стоила жизни моему офицеру, – ровно ответила Маримо. Улыбка застыла на лице Дамблдора. – Сегодня на вашего чемпиона, мистера Поттера, было совершено покушение. Во время официального мероприятия. На глазах у сотен зрителей, включая министра магии. Ваша хваленая защита – фикция.
– Мы делаем все возможное, чтобы обеспечить безопасность…
– Нет, – перебила его Маримо. – Вы не делаете ничего. Вы устроили смертельно опасное шоу для подростков, а когда что-то пошло не по вашему сценарию, вы спрятали голову в песок. Мы задержали нападавшего. Его зовут Августус Руквуд.
Она бросила на стол небольшой планшет. На экране светилось досье Пожирателя Смерти.
– Мы его допросили, – продолжила она, не давая Дамблдору вставить и слова. – И получили весьма интересные сведения. Во-первых, ваш Волан-де-Морт жив, но слаб. Существует в виде некоего рудиментарного тела и нуждается в сложном ритуале для возрождения. Ключевым компонентом этого ритуала является кровь Гарри Поттера. Именно поэтому Кубок Огня был обманут. Гарри нужен был здесь, уязвимый и предсказуемый.
Дамблдор молчал, его лицо превратилось в непроницаемую маску.
– Во-вторых, приказ на атаку отдал не сам Волан-де-Морт. Приказ отдал его верный слуга, который находится прямо здесь, в Хогвартсе. Человек, которого вы лично пригласили преподавать. Аластор Муди.
Если бы Маримо ожидала увидеть шок или удивление, она была бы разочарована. Дамблдор лишь тяжело вздохнул.
– Я подозревал…
– Вы подозревали?! – в голосе Маримо впервые прорезалась сталь. – Вы подозревали, что в вашей школе, полной детей, находится один из самых опасных террористов, и ничего не предприняли? Вы ждали, пока он совершит свой ход? Директор, в моем мире такое называется преступной халатностью.
Она сделала шаг к столу, и Дамблдор невольно вжался в кресло.
– С этого момента все меняется. Мы больше не играем в ваши игры. Мой взвод берет на себя обеспечение безопасности лейтенанта Поттера. Мы будем проводить собственное расследование. Вы предоставите нам полный и неограниченный доступ ко всей информации, которая нам потребуется. Любая попытка скрыть что-либо, любая манипуляция или недомолвка будет расценена как пособничество врагу. И тогда мы перестанем быть наблюдателями и станем действующей силой. Поверьте, директор, вы этого не хотите. Я ясно выражаюсь?
Дамблдор медленно кивнул. Взгляд этой женщины не оставлял пространства для маневра. В нем не было ни капли магии, но была несокрушимая воля командира, привыкшего посылать людей на смерть и побеждать.
– Хорошо, – сказала Маримо, разворачиваясь. – И еще одно. Через три недели у вас намечается какое-то светское мероприятие. Святочный бал. Лейтенант Поттер и лейтенант Мицуруги будут на нем присутствовать. Убедитесь, что им будет оказан должный прием. Это не просьба.
Дверь за ней закрылась, оставив Дамблдора в оглушительной тишине его кабинета, который внезапно перестал казаться ему неприступной крепостью.
***
– Ну и что эта штука должна делать? – Гарри вертел в руках золотое яйцо. Оно было тяжелым и совершенно гладким.
Они с Мейей сидели в кабине его «Раптора», который стоял в режиме невидимости посреди расчищенной поляны. Снаружи моросил холодный ноябрьский дождь, но внутри было тепло и уютно.
– Согласно информации, которую раздобыла Ирма, его нужно открыть под водой, – ответила Мейя, просматривая данные на вспомогательном мониторе. – Тогда можно будет услышать подсказку для следующего испытания.
Гарри хмыкнул.
– Под водой? Как-то слишком сложно. Давай попробуем по-нашему.
Он поместил яйцо в специальный диагностический отсек, предназначенный для анализа неизвестных объектов.
– Компьютер, активировать акустический анализ объекта «Альфа». Отфильтровать фоновые шумы, выделить и расшифровать основной аудиосигнал.
Системы ТНИ тихо загудели. Через несколько секунд на экране появилась спектрограмма звука, а рядом побежали строчки расшифрованного текста. Ужасный визг, который слышали все, кто пытался открыть яйцо на воздухе, превратился в четкое сообщение.
«Найди нас там, где слышен наш голос, над землей мы не можем петь…»
– Русалки, – констатировала Мейя. – В Черном озере. Нужно будет спасти что-то ценное, что у нас заберут.
– Ценное? – Гарри нахмурился. – Что у меня могут забрать? У меня нет ничего, что принадлежало бы этому миру.
Мейя положила свою руку на его.
– У тебя есть я, – тихо сказала она. – И Ирма, и Чизуру, и вся наша эскадрилья. И майор Маримо. Мы – самое ценное, что у тебя есть. И если они посмеют тронуть кого-то из нас…
– Они не посмеют, – твердо ответил Гарри. – Но если они выберут тебя… я переверну их озеро вверх дном.
Он смотрел на нее, и в его глазах, обычно холодных и отстраненных, плескалась нежность. Он наклонился и поцеловал ее – мягко, но настойчиво.
– Майор сказала про какой-то бал, – пробормотал он, не отрываясь от ее губ. – Святочный бал. Чемпионы должны его открывать.
– Я знаю, – улыбнулась Мейя. – Я уже заказала себе платье через межпространственный канал связи. Командование «Йокогамы» было очень удивлено, но заказ приняли.
Гарри оторвался от нее и с сомнением посмотрел на нее.
– Платье? Мейя, ты серьезно? Ты же ненавидишь все эти церемонии.
– Я ненавижу пустые церемонии, – поправила она. – А это – тактическая операция, Гарри-доно. Мы появимся там вместе. Мы покажем им всем – твоему так называемому брату, твоим «родителям», этому Дамблдору, – что ты не один. Что у тебя есть семья. Что у тебя есть та, кто будет стоять рядом с тобой. Мы покажем им нашу силу не в бою, а в единстве. Иногда это ранит сильнее любого оружия.
Гарри смотрел на нее с восхищением. Она была не просто его любовью. Она была его партнером, его вторым пилотом по жизни. Она понимала его так, как никто другой.
– Хорошо, – сдался он с улыбкой. – Но я не надену эти их дурацкие мантии. У меня есть парадная офицерская форма.
– Она тебе очень пойдет, – прошептала Мейя, снова притягивая его для поцелуя.
Их идиллию прервал сигнал на внутренней связи.
– Лейтенант Поттер, к периметру приближаются двое гражданских. Идентификация подтверждена: Джеймс Поттер, Лили Поттер, – доложил один из пилотов, несших дежурство. – Они требуют встречи с вами. Одни.
Гарри замер. Ярость, которую он так старательно подавлял, снова подняла голову.
– Скажи им, чтобы убирались.
– Они отказываются. Говорят, не уйдут, пока не поговорят с сыном.
Мейя сжала его руку.
– Гарри, может, стоит…
– Нет, – отрезал он. – Я не хочу их видеть.
– Иногда, чтобы победить призрака, нужно встретиться с ним лицом к лицу, – мягко сказала она. – Не ради них. Ради себя. Закрой этот гештальт. Покажи им, что они больше не имеют над тобой власти. Я буду рядом. В «Такэмикадзути». Один неверный шаг, и я вмешаюсь.
Гарри несколько секунд молчал, глядя на дождь за бронестеклом. Мейя была права. Бегство – это не его стиль.
– Хорошо, – сказал он, и его голос снова стал холодным, как сталь. – Я выйду. Передай им, что у них пять минут.
***
Он ждал их на границе леса. Без своего ТНИ, просто в своем черном пилотском костюме, который казался инородным на фоне древних деревьев. Он стоял, скрестив руки на груди, и его поза выражала нетерпение и полное безразличие.
Джеймс и Лили подошли, неуверенно останавливаясь в нескольких шагах. Джеймс выглядел разъяренным и сбитым с толку одновременно. Лили – сломленной. Ее глаза были красными от слез.
– Гарри… – начала она, но ее голос сорвался.
– У вас четыре минуты, – холодно сообщил он, глядя куда-то поверх их голов.
– Какого черта ты себе позволяешь?! – взорвался Джеймс. – Так разговаривать с матерью! С нами! Мы твои родители!
– Вы биологический материал, который привел к моему появлению на свет, – поправил его Гарри, даже не удостоив взглядом. – Родителями вас это не делает. Родители – это те, кто заботятся, воспитывают, защищают. Вы же оставили меня на пороге у людей, которые меня ненавидели. Вы забыли обо мне на десять лет. Вы не родители. Вы – ошибка в моей биографии.
– Мы не знали! – всхлипнула Лили. – Дамблдор сказал, что тебе там будет хорошо, что ты будешь в безопасности… Мы думали о Годрике, о его защите…
– О да, Годрик, – в голосе Гарри прозвучала ядовитая усмешка. – Мальчик-Который-Выжил. Удобное оправдание для всего. Вы упивались его славой, пока ваш второй сын спал в чулане и ел объедки. Не лгите хотя бы сейчас. Не мне, так себе. Вы просто не хотели возиться с «бесполезным» сквибом, который мог бы бросить тень на сияние вашего героя.
– Это неправда! – выкрикнул Джеймс, делая шаг вперед. – Я запрещаю тебе так говорить!
Гарри наконец-то перевел на него взгляд. Холодный, тяжелый, как взгляд хищника. Джеймс инстинктивно отшатнулся. В этих глазах не было ничего от того ребенка, которого он помнил. В них были смерть, сталь и бесконечная пустота космоса между мирами.
– Вы мне ничего не можете запретить, мистер Поттер, – тихо, но отчетливо произнес Гарри. – Вы потеряли это право в тот день, когда оставили меня на пороге дома номер четыре по Тисовой улице. Вы хотели поговорить? Вы поговорили. Ваше время вышло.
Он развернулся, чтобы уйти.
– Гарри, постой! – в отчаянии крикнула Лили, бросаясь к нему. Она схватила его за руку. – Прошу тебя… дай нам шанс… Мы можем все исправить!
Гарри замер. Он медленно опустил взгляд на ее руку, сжимавшую его предплечье. Затем он так же медленно поднял глаза на ее заплаканное лицо.
– Исправить? – переспросил он таким тихим голосом, что ей стало страшно. – Вы хотите исправить голодные ночи? Побои? Годы унижений? Вы хотите исправить тот факт, что женщина, которая сейчас сидит в командном центре в ста метрах отсюда, сделала для меня за эти годы больше, чем вы за всю жизнь? Что девушка, которая прямо сейчас держит вас на прицеле своего истребителя, значит для меня больше, чем весь ваш проклятый мир?
Лили отдернула руку, как от огня. Она посмотрела в сторону леса, где сквозь деревья едва угадывался фиолетовый силуэт «Такэмикадзути».
– Вы ничего не можете исправить, – закончил Гарри. – Потому что нечего исправлять. Того мальчика, которого вы бросили, больше нет. Он умер в том чулане. Я – лейтенант Гарри Поттер, пилот Тактического Наземного Истребителя. И у меня есть своя семья. А вы… вы для меня просто незнакомцы. Призраки прошлого, у которых нет надо мной власти. Живите со своей славой. Живите со своим героем. А меня оставьте в покое.
Он ушел, не оборачиваясь, оставив их стоять под холодным дождем. Джеймс Поттер, знаменитый аврор, впервые в жизни не находил слов. А Лили Поттер беззвучно плакала, понимая, что она потеряла сына не в ту ночь, когда на них напал Волан-де-Морт, а в тот день, когда они сами от него отказались. И эту потерю уже ничем не исправить.
***
Святочный бал в Большом Зале был великолепен. Ледяные скульптуры, парящие снежинки, тысячи огней. Ученики и гости, одетые в лучшие парадные мантии, наполнили зал гулом голосов.
Профессор МакГонагалл объявляла чемпионов для первого танца. Седрик Диггори с Чжоу Чанг, Флер Делакур с Роджером Дэвисом, Виктор Крам с Гермионой Грейнджер. Затем под овации вышел Годрик Поттер с Парвати Патил. Он самодовольно улыбался, наслаждаясь всеобщим вниманием.
– И, наконец, четвертый чемпион Хогвартса, мистер Гарри Поттер… и его дама, лейтенант Мейя Мицуруги!
В зале на мгновение воцарилась тишина. Все взгляды устремились к огромным дверям.
Они появились вместе. Гарри был не в мантии. На нем была идеально сшитая черная парадная форма офицера Сил ООН с серебряными аксельбантами и рядом наградных планок на груди, о значении которых никто здесь не имел понятия. Высокий воротник подчеркивал его резкие черты, а коротко стриженные волосы и прямой, уверенный взгляд делали его похожим не на подростка, а на закаленного в боях ветерана.
Но если Гарри приковывал взгляды, то Мейя их похищала. На ней было платье, не похожее ни на что, виденное в этом мире. Длинное, до пола, из ткани цвета аметиста, переливающейся, как крылья экзотической бабочки. Оно имело высокий разрез, открывающий ногу, и асимметричный крой, напоминающий одновременно и вечерний наряд, и стилизованное кимоно. Ее длинные фиолетовые волосы были собраны в сложную прическу, украшенную единственной шпилькой в виде цветка сакуры из полированного металла. Она не улыбалась, ее лицо хранило аристократическую сдержанность, но в ее глазах, устремленных на Гарри, читалась безграничная преданность.
Они были как явление из другого, более строгого и упорядоченного мира. Они двигались синхронно, с выверенной военной грацией. Гарри повел Мейю в центр зала, и когда заиграла музыка, их танец стал еще одним откровением. Это был не вальс. Это был медленный, церемониальный танец, который они, очевидно, репетировали. Каждое движение было точным, полным скрытого смысла и достоинства. Они танцевали не для публики. Они танцевали друг для друга, создавая вокруг себя невидимый барьер, в который не мог проникнуть никто.
Годрик, спотыкаясь в вальсе, с завистью и злобой смотрел на брата. Джеймс нахмурился, видя в сыне не своего потомка, а чужого, опасного солдата. Лили смотрела на Мейю, и в ее сердце смешались боль и капля странного облегчения – ее мальчик не один. Дамблдор наблюдал за ними с тяжелым сердцем, окончательно понимая, что эту пару ему не разбить и не подчинить.
Когда танец закончился, они не разошлись. Они так и остались стоять в центре зала, и Гарри, на глазах у всех, склонился и мягко поцеловал руку Мейи. Это был жест рыцаря своей королеве, солдата своему командиру сердца.
Позже, когда танцы были в самом разгаре, Гарри нашел Дамблдора, беседовавшего с фальшивым Муди. Он подошел к ним, и Мейя неотступно следовала за ним.
– Директор. Профессор Муди, – кивнул Гарри. Взгляд настоящего глаза Муди был спокоен, а волшебный вращался с бешеной скоростью, уставившись на Гарри.
– Поттер! – прорычал Муди. – Хорошее было шоу на первом испытании. Но не зарывайся. Дракон – это цветочки.
– Я ценю ваш совет, профессор, – ровно ответил Гарри. Затем он повернулся к Дамблдору и протянул ему тот самый планшет, который утром ему показывала Маримо. – Директор, я подумал, вам будет интересна эта информация.
Дамблдор взял планшет. На экране было досье Бартемиуса Крауча-младшего, его фотография и подробный отчет о допросе Руквуда. Внизу жирным шрифтом было выделено: «Подозреваемый в пособничестве: Аластор Муди (предположительно, самозванец, использующий Оборотное зелье)».
Дамблдор поднял глаза на Муди, который внезапно перестал рычать и напрягся всем телом.
– Это полная разведывательная сводка, – продолжил Гарри негромко, но так, чтобы слышали все, кто стоял рядом. – Имя, мотивы, планы. Имя пособника в замке. Моя команда получила эту информацию через час после захвата террориста. Без магии, пыток или сывороток правды. Просто эффективные методы допроса.
Он сделал паузу, давая словам впитаться.
– Мы знаем о ритуале. Мы знаем, что ему нужна моя кровь. Мы знаем, что второе испытание – это приманка, чтобы сделать меня уязвимым. Мой командир уже разработал контрмеры. А сейчас, если вы позволите, мы с моей дамой хотели бы подышать свежим воздухом.
Он развернулся, чтобы уйти.
– И, директор, – добавил он через плечо, не оборачиваясь. – Вам стоит усилить охрану больничного крыла. Особенно в отношении мистера Крауча-старшего. Наш анализ показывает высокую вероятность того, что он находится под действием заклятия «Империус». И его сын скоро попытается его устранить. Не благодарите. Считайте это жестом доброй воли.
Гарри и Мейя вышли из Большого Зала, оставив за собой абсолютный хаос. Дамблдор стоял с планшетом в руках, глядя на своего старого друга Муди совершенно новым взглядом. Барти Крауч-младший в теле аврора понял, что игра окончена. Вся его сложная, многомесячная интрига была вскрыта и выпотрошена за один вечер чужаками, которых он даже не принимал в расчет.
А Гарри Поттер, стоя на заснеженном балконе Астрономической башни и обнимая за плечи Мейю, смотрел на звезды. Он выиграл не просто раунд. Он выиграл информационную войну. И теперь он был готов диктовать свои условия не только Дамблдору, но и самому Волан-де-Морту. Этот мир больше не принадлежал им. Он принадлежал тому, у кого была лучшая тактика, лучшая технология и самая сильная воля к победе.