← Назад к обзору

Генри Фон Айнцберн

Зимняя Королева и искусство блефа

В тишине подземелья замка Айнцберн можно было услышать, как оседают на мерзлые плиты крупицы выжженной ритуальной соли.

Откинув темную вуаль, Моргана ле Фэй смотрела на своего новоиспеченного Мастера. Ее лицо, казавшееся воплощением холодной и недостижимой красоты, хранило непроницаемое выражение, но в глубине лазурных глаз, подобных замерзшему озеру, на мгновение вспыхнуло нечто опасное. Черные молнии, только что вившиеся вокруг ее копья, с тихим треском распались на искры и растаяли в морозном воздухе.

– Наглец, – негромко произнесла она. Ее голос звучал подобно шелесту падающего на наст снега — мягко, обманчиво спокойно, но с отчетливым привкусом смертоносной стали. – Человеческое дитя, едва научившееся сплетать прану в узлы, смеет дерзить Королеве? Ты хоть осознаешь, пред кем стоишь?

– Обижаешь, Ваше Снежнейшее Величество! – Генри ни на миллиметр не сдвинулся с места, лишь непринужденно заложил большие пальцы за ремень брюк, слегка качнувшись на пятках. – Я стою перед величайшей правительницей, архимагом утерянной эпохи и, если верить моим глазам, женщиной с поразительно дурным вкусом на кандидатов в мужья, раз ты делаешь столь серьезные предложения первому встречному призванному магу.

Иллия за его спиной испуганно ойкнула и прижала ладошки ко рту. Стоящий рядом исполин Геракл глухо зарычал, и от этого утробного звука задрожали вековые своды замка: класс Берсеркера делал античного героя крайне чувствительным к любым вспышкам чужой агрессии. Селла инстинктивно перехватила алебарду, готовая закрыть собой маленькую госпожу, а Лизритт сонно заморгала, пытаясь сообразить, в кого именно в случае катастрофы нужно метать боевой топор.

Моргана медленно повернула голову в сторону Геракла. В ее взгляде не отразилось ни тени страха перед легендарным полубогом, чьи мускулы были подобны кованому железу, а аура безумия могла свести с ума обычного человека за секунду.

– Шумный зверь, – процедила колдунья. – Держи свою гончую на привязи, девочка, иначе я превращу ее в ледяную статую для украшения сада.

Геракл дернулся вперед, багровые угли его глаз вспыхнули яростью, но Иллия вовремя вскинула руку с алыми полосами Командных Заклинаний:

– Берсеркер, стой! Назад!

Великан замер, тяжело дыша, и воздух вокруг его массивных плеч заструился от жара переполнявшей его маны.

Генри тем временем шагнул вперед, сокращая дистанцию между собой и Морганой. Любой нормальный маг Ассоциации уже молил бы о пощаде или судорожно активировал защитные барьеры, но Генри фон Айнцберн никогда не страдал избытком благоразумия — черта, которую Кирицугу в свое время безуспешно пытался выбить из мальчишки строгими тренировками.

– Ну-ну, полегче на поворотах, миледи, – миролюбиво хмыкнул юноша, остановившись в паре шагов от острия ее призрачного копья. – Во-первых, эта «девочка» — моя старшая сестра, и если ты ее обидишь, наш медовый месяц закончится разводом еще до того, как мы выберемся из Германии. Во-вторых, этот «зверь» — наш союзник, так что давай прибережем жажду разрушения для тех неудачников в Японии, которые надеются выиграть этот чертов турнир. Договорились?

Моргана прищурилась. Ее Безумное Усиление имело уникальную, пугающую природу: ранг EX не лишал ее разума, как это происходило с классическими Берсеркерами вроде Геракла, но возводил ее одержимость и гордыню в абсолют. Для нее существовала лишь ее Британия, ее трон и ее закон. И тем не менее в этом смертном мальчишке было нечто, сбивавшее с толку древнюю правительницу. В нем не чувствовалось раболепия. Не было и слепого фанатизма, свойственного верховным чародеям. От него пахло пеплом, порохом, изощренной хитростью и... абсолютной, непоколебимой уверенностью в собственных силах.

– Ты странный, – холодно констатировала Моргана, опуская посох. Острие коснулось пола, и тонкая паутина черного инея бесследно растаяла. – Ты дерзок, говорлив и ведешь себя так, словно держишь этот мир за горло. Но твои Цепи... они горят чистым огнем. И твоя душа не запятнана ложью подданных.

Она сделала шаг к нему, оказавшись лицом к лицу с Генри. Она была выше его на добрую ладонь, ее холодное дыхание пахло морозной хвоей и озоном.

– Я принимаю контракт, Генри фон Айнцберн. До тех пор, пока ты полезен моему величию и пока твои амбиции соответствуют моим, ты будешь зваться моим мужем и моим Мастером. Но помни: королевы не прощают слабости. Если ты оступишься — твое сердце станет платой за дерзость.

Генри лишь ослепительно улыбнулся в ответ, картинно приложив руку к сердцу:

– О, моя прекрасная супруга, разочарование — это единственное блюдо, которое я категорически отказываюсь подавать дамам к столу!

– Молодой господин... – послышался из-за спины сдавленный стон Селлы, которая уже закрыла лицо рукой. – Вы невыносимы.

***

Появление сразу двух Берсеркеров изменило атмосферу замка Айнцберн до неузнаваемости.

Юбстахат, узнав о том, что призыв прошел успешно и оба Слуги закреплены за домом, удалился в свои покои, погрузившись в бесконечные расчеты. Старый гомункул видел в случившемся лишь математическое уравнение: два сосуда высшего боевого класса гарантировали абсолютное превосходство в силе. Его не волновало, что Геракл требовал чудовищного количества праны, отчего хрупкое тело Иллии каждый день подвергалось колоссальной нагрузке, заставляя ее вены пульсировать рубиновым жаром.

Генри это волновало.

В огромной лаборатории восточного крыла замка царил творческий беспорядок, при виде которого любого мага Часовой Башни хватил бы удар. На дубовых столах соседствовали древние алхимические реторты, колбы с ртутью, разобранные запчасти от крупнокалиберной снайперской винтовки «Вальтер WA2000», доставшейся Генри из тайников Кирицуги, и свитки с руническими чертежами.

– Иллия, не вертись, – мягко скомандовал юноша, удерживая сестру за плечи.

Девочка сидела на высоком табурете, зябко кутаясь в фиолетовую накидку. Ее лицо было бледнее обычного, а под глазами залегли темные тени. Призыв Геракла дался ей нелегко: пусть ее тело и представляло собой ожившую Магическую Цепь невероятной мощности, постоянный контакт с бушующей яростью греческого героя истощал нервную систему.

– Генри, это щиплет! – надула губы Иллия, дернув плечом, когда тонкая стеклянная палочка, смоченная лазурным составом, коснулась ее предплечья.

– Терпи, великая воительница, – усмехнулся парень. – Твоя следующая фраза: «Я не маленькая, чтобы терпеть твои вонючие мази!»

– Я не маленькая, чтобы... эй! Перестань так делать! Это раздражает! – Иллия сердито стукнула его кулачком по плечу, но тут же весело хихикнула.

– Это не просто мазь, глупышка. Это стабилизирующий алхимический проводник на основе вытяжки из лунного серебра и эссенции корней мандрагоры, – Генри аккуратно втирал прохладную субстанцию в кожу сестры, наблюдая, как светящиеся красные линии командных цепей бледнеют, уходя глубже под плоть. – Она перераспределяет избыточный отток маны. Берсеркер черпает силы напрямую, но твои собственные каналы не будут выгорать от трения. Я же обещал, что позабочусь о тебе.

Иллия затихла, глядя на брата с безграничной нежностью.

– Ты всегда так говоришь. Даже когда дедушка запирал нас в ледяных склепах для медитаций.

– И я всегда вытаскивал нас оттуда, разве нет? – подмигнул Генри. – Кто пронес в кармане контрабандный шоколад и паяльную лампу? То-то же.

– Ты оскверняешь древние традиции алхимии низменными маггловскими фокусами, – раздался от дверей холодный, размеренный голос.

В лабораторию плавно вошла Моргана. Ее длинное темное платье бесшумно волочилось по полу, а взгляд скользнул по разложенным на столах инструментам с явным пренебрежением. Она чувствовала себя хозяйкой везде, куда бы ни ступила ее нога, и замок Айнцберн не стал исключением.

– О, женушка заглянула на огонек! – Генри ничуть не смутился. – Как спалось в гостевых покоях? Надеюсь, призраки замерзших предков не мешали твоему царственному отдыху?

Моргана остановилась у стола, кончиками тонких бледных пальцев коснувшись дула снайперской винтовки. Металл мгновенно подернулся тонкой коркой инея.

– В этом замке пахнет гнилью и искусственной жизнью, – равнодушно бросила она. – Старик, называющий себя главой, мертв внутри. Он лишь заводная кукла, повторяющая одну и ту же команду на протяжении веков. Жалкое зрелище. Мой Камелот пал в огне и предательстве, но он дышал страстью. А это место — склеп.

Иллия слегка сжалась под ее тяжелым взглядом, но Генри лишь небрежно отмахнулся:

– Старик Ахат застрял в тринадцатом веке, бывает. Главное, что мы с Иллией вполне живые. И раз уж нам предстоит отправиться на другой конец света, чтобы сразиться за чашу, исполняющую желания, нам нужно четко распределить роли.

Моргана с легким презрением приподняла бровь:

– Роли просты. Я сокрушу вражеских Героических Духов своим копьем и магией фей. Этот каменный великан раздавит оставшихся. Ты и твоя сестра будете стоять позади и обеспечивать приток маны. Никакой иной роли у смертных быть не может.

Генри театрально закатил глаза, скрестив руки на груди и приняв нелепую, нарочито драматичную позу, выставив одно бедро вперед и ткнув пальцем в потолок.

– Ха! Слышали бы тебя инструкторы из Часовой Башни! Наивность высшей пробы! Моя дорогая леди Моргана, Война Святого Грааля — это не турнир рыцарей Круглого Стола, где все выходят в чистое поле и меряются длиной экскалибуров! Это грязная, подлая бойня в темноте, где побеждает тот, кто заминировал унитаз противника до начала дуэли!

Моргана окинула его долгим, нечитаемым взглядом:

– Ты говоришь как убийца, а не как маг.

– Мой приемный отец был лучшим в этом деле, – выражение лица Генри на долю секунды стало серьезным, в глазах мелькнула тень Кирицуги. – Он научил меня главному правилу: магия — это инструмент. Слуга — это фигура. А жизнь моих близких — это абсолют. Если мне придется привязать гранату к спине, притвориться трупом и взорвать вражеского Мастера из засады, чтобы спасти Иллию — я сделаю это не колеблясь.

В лаборатории повисла тишина. Иллия затаила дыхание, глядя то на брата, то на грозную правительницу фей.

Моргана медленно наклонила голову набок. На ее губах, обычно сжатых в холодную тонкую линию, впервые появилась едва заметная, хищная полуулыбка.

– Притвориться мертвым, чтобы нанести удар в спину... Подло. Бесчестно. Мерзко, – протянула она тихим бархатным тоном. – Как раз в стиле тех предателей, что окружали меня при жизни. Но если этот яд направлен наружу, против наших врагов... что ж. Возможно, судьба действительно проявила странное чувство юмора, связав меня с тобой, Генри.

– Вот видишь! – парень тут же сбросил маску серьезности и щелкнул пальцами. – Мы начинаем понимать друг друга! А теперь, дорогая супруга, раз уж ты столь могущественна, как насчет небольшого спарринга во дворе? Мне нужно откалибровать скорость выброса праны под твои заклинания, а Селла слишком быстро теряет сознание, когда я применяю свои лучшие трюки.

– Ты желаешь сразиться со мной? Со Слугой? – в голосе Морганы прозвучала откровенная насмешка. – Смертный червь бросает вызов дракону?

– Твоя следующая фраза: «Я раздавлю тебя за три секунды, мальчишка!»

– Я раздавлю тебя за три... – Моргана осеклась. Ее брови сошлись на переносице, а в глазах полыхнул искренний гнев пополам с раздражением. – Прекрати. Делать. Это.

– Пойдем во двор, Ваше Величество! – радостно захохотал Генри, срывая со спинки стула свое черное пальто. – Посмотрим, чье колдовство окажется проворнее!

***

Япония встретила их промозглым декабрьским ветром и запахом соленого моря.

Перелет на частном самолете семьи Айнцберн прошел без эксцессов, хотя стюардессы-гомункулы едва не выходили из строя от ужаса каждый раз, когда Моргана требовала подать ей чай определенной температуры, а Геракл в духовной форме заставлял датчики давления в багажном отсеке сходить с ума.

Город Фуюки раскинулся между холмами и океаном, разделенный на две части широкой рекой Мион. На холме Мияма располагались традиционные японские кварталы и старые особняки иностранцев, в то время как район Синто сверкал огнями современных высоток, мостов и торговых центров.

Базой для Айнцбернов служил огромный особняк, скрытый в густом, окутанном вечным туманом лесу на окраине города. Это было мрачное готическое строение, копировавшее немецкую цитадель, но лишенное снежного покрова.

– Какая безвкусица, – резюмировала Моргана, ступив на гравий подъездной дорожки и окинув замок критическим взглядом. – Пытаться воссоздать северную крепость посреди влажных восточных болот — верх человеческой глупости.

– Зато здесь отличная зона для обстрела, – парировал Генри, спрыгивая со ступеней крыльца. Он сменил тяжелое зимнее пальто на стильный темный плащ свободного кроя, под которым пряталась пара модернизированных пистолетов и пояс с алхимическими реагентами. На руках красовались тонкие кожаные перчатки без пальцев. – Деревья дают укрытие, а граница барьера позволяет засечь любого лазутчика за два километра.

– Нам не нужно прятаться! – звонко заявила Иллия, вышагивая рядом в своем неизменном фиолетовом пальто и белой шапочке. – С Гераклом и Морганой мы можем просто пойти в город и раздавить всех Мастеров прямо на улицах! Правда, Берсеркер?

Из воздуха позади девочки соткался исполинский силуэт античного героя. Геракл скрестил руки на груди и издал короткий, одобрительный рык, от которого в кронах деревьев вспорхнула стая ворон.

– Вот только давай без ковровых бомбардировок среди бела дня, сестренка, – Генри шутливо щелкнул Иллию по носу, заставив ее возмущенно зашипеть. – Магическая Ассоциация и местная Церковь спят и видят, как бы обвинить нас в нарушении Скрытности. Кирицугу всегда говорил: сначала разведка, потом засада, потом контрольный выстрел в затылок, и только потом — победный тост.

– Кирицугу был трусом, раз бросил нас, – надулась Иллия, и в ее рубиновых глазах на миг промелькнула застарелая боль.

Генри помрачнел, но лишь на мгновение. Он положил ладонь на голову сестры, взъерошив белоснежные пряди.

– Он был идиотом со сломанной судьбой, Иллия. Но его уроки выживания спасут нам жизни. И я здесь. Я тебя никому не отдам. Ни Церкви, ни Граалю, ни старейшинам.

Моргана, наблюдавшая за этой сценой со ступеней веранды, слегка прищурилась. Ее лицо оставалось бесстрастным, но в глубине сознания шевельнулись тени прошлого. Предательства. Ее собственные дети, обратившиеся против нее. Сестра, узурпировавшая свет. Весь мир Потерянного Пояса, который она пыталась спасти ценой собственной души, в итоге проклявший ее имя. И этот мальчишка, который с такой яростной, почти абсурдной наивностью защищал свою названую сестру.

– Хватит сантиментов, – холодно перебила она. – Я чувствую пульсацию лей-линий этого города. Магическая сеть Фуюки нестабильна. Великий Грааль под горой Энзоджи просыпается, но в его недрах... нечто чуждое. Гнилое.

Генри резко обернулся к ней, его изумрудные глаза сузились:

– Ты чувствуешь скверну?

– Мое зрение пронзает ткань эпох, – Моргана сжала посох. – Чаша, которую вы ищете, осквернена. Она полна черной грязи, жаждущей лишь проклятия и перерождения зла. Тот, кто коснется ее в надежде на чудо, получит лишь гибель.

Генри не выглядел удивленным. Напротив, он медленно кивнул, потерев подбородок:

– Значит, записи Кирицуги о Четвертой Войне не врали. Грааль сломан. Он стал ловушкой. Что ж, это кардинально меняет наш план действий.

– Ты не откажешься от битвы? – с любопытством спросила ведьма.

– Отказаться? Шутишь?! – Генри оскалился в своей фирменной, совершенно безумной ухмылке, раскинув руки в стороны. – У нас на руках два сильнейших Берсеркера в истории, куча взрывчатки, проклятый артефакт судного дня и целый город, набитый самодовольными магами, которые понятия не имеют, во что ввязались! Да это же идеальная вечеринка! Мы не просто выиграем эту войну, моя дорогая королева. Мы сломаем саму доску, на которой они играют!

Моргана тихо вздохнула, покачав головой, но уголки ее губ снова дрогнули:

– Безумец. Чистейший, неисправимый безумец.

***

Вечер опустился на Фуюки быстро, принеся с собой неоновые огни и холодный туман с залива.

Пока Иллия спала в охраняемом Гераклом особняке, восстанавливая силы перед неизбежными битвами, Генри и Моргана отправились на ночную разведку. Королева фей неохотно согласилась сменить свое роскошное королевское платье на современную одежду, сочтя это «необходимой маскировкой среди дикарей». Теперь на ней было длинное приталенное пальто из темно-синего кашемира, закрывающее шею высоким воротником, и широкополая шляпа, скрывающая пепельные волосы. Она выглядела как аристократка из старой Европы, сошедшая со страниц модного журнала, и привлекала к себе слишком много взглядов, что ее безмерно раздражало.

– Еще один смертный посмотрит на меня дольше двух секунд — и я вырву его глаза, – ледяным шепотом пообещала она, когда они проходили по освещенному фонарями мосту Синто.

– Спокойно, Ваше Величество, это называется «восхищение красотой», обычное дело для простых смертных, – Генри шел рядом, лениво жуя купленную в круглосуточном ларьке булочку с мясом. – К тому же, твоя следующая фраза: «Красота правителя существует не для услады черни, а для утверждения власти!»

Моргана резко остановилась, смерив его убийственным взглядом:

– Генри фон Айнцберн. Я когда-нибудь убью тебя во сне.

– Не убьешь, дорогая. Кто еще будет покупать тебе эти восхитительные жареные пирожки и терпеть твои лекции о величии фей? – он весело подмигнул и протянул ей второй бумажный пакет. – Держи, попробуй. Называется тайяки. В форме рыбки, внутри сладкая фасоль. Твои подданные в Британии удавились бы от зависти.

Моргана с глубочайшим подозрением посмотрела на выпечку. Она взяла пакет двумя пальцами, словно это была ядовитая гадюка, осторожно откусила крошечный кусочек... и замерла. Ее глаза чуть расширились, а аура Безумного Усиления на мгновение дала сбой, сменившись чистейшим детским удивлением.

– Это... съедобно, – сухо произнесла она, откусывая уже кусок побольше. – Слишком сладко, но текстура приемлема. Этот мир полон бессмысленных вещей, но эта еда — редкое исключение.

– Ха! Сдалась под натиском японского фастфуда! Первое поражение Зимней Королевы! – торжествующе хохотнул Генри, уворачиваясь от короткого, но чувствительного тычка ее локтем под ребра.

Они дошли до середины моста, откуда открывался вид на залив и темные силуэты танкеров у причала. Ветер трепал полы плаща Генри. Внезапно юноша замер. Его шутовская манера мгновенно испарилась, словно ее смыло ледяной водой. Рука плавно скользнула под плащ, пальцы легли на рукоять пистолета, заряженного зачарованными патронами с ртутным сердечником.

Шрам на его лбу, долгое время молчавший, внезапно пронзила острая, колющая боль. Осколок души Волан-де-Морта, давно запечатанный и подавленный Магическими Цепями Айнцбернов, среагировал на всплеск знакомой, до боли специфической энергии.

Это не было присутствие Слуги.

Это была магия. Но не та системная, строгая магия Часовой Башни, к которой привык Генри, и не концептуальное волшебство эпохи богов. Это был тяжелый, затхлый, характерный запах чар волшебников Британских островов. Той самой изолированной секты магов, считавших себя венцом творения, к которым когда-то принадлежали его кровные родители.

– Ты тоже это чувствуешь? – шепнула Моргана. Ее пальцы сжались, и воздух вокруг ее руки замерцал — невидимое для обычных людей копье было готово материализоваться за долю секунды. – С юга. Искажение пространства. И... присутствие двух Героических Духов.

– Битва уже началась, – Генри прищурился, вглядываясь в темноту жилых кварталов Мияма. – Один источник маны — стремительный, дикий, колющий. Копейщик. Лансер. Второй... черт возьми, эти волны праны плотные, чистые, благородные до тошноты. Мечник? Сейбер?

– Сейбер... – в голосе Морганы внезапно зазвучали такие ноты ненависти и ледяного презрения, что вода в реке под мостом начала покрываться тонкой коркой льда. Ее глаза вспыхнули чистым индиговым пламенем. – Этот запах святости. Этот мерзкий, лицемерный блеск Золотого Меча. Артурия...

Генри вскинул бровь, быстро сопоставляя факты:

– Твоя дражайшая венценосная сестрица тоже на празднике жизни? Ого. Вот это я понимаю — воссоединение семьи. Мои родственнички бросили меня на морозе, твои — отобрали трон. Кажется, у нас идеальная психологическая совместимость.

Моргана резко повернулась к нему. Вся ее царственная холодность рухнула под натиском всепоглощающей, тысячелетней ярости:

– Мы идем туда. Сейчас же. Я вырву ее золотое сердце и растопчу ее идеалы на этом грязном асфальте.

– Э-э, нет, Ваше Величество, притормози коней! – Генри перехватил ее за запястье. Кожа Морганы обожгла его ладонь лютым холодом, ее Магические Цепи взревели, готовые испепелить наглеца на месте, но Генри не отпустил. Он посмотрел прямо в ее пылающие глаза, и в его взгляде не было страха — только расчет и железная воля. – Мы не несемся сломя голову в драку, о которой ничего не знаем. Если там Сейбер и Лансер, значит, где-то рядом прячутся их Мастера. А еще Арчер, Райдер, Кастер и черт знает кто еще. Ты выйдешь туда сейчас — и покажешь всем наши карты в первый же день!

– Отпусти меня, человек! – прошипела королева, и асфальт под их ногами затрещал, покрываясь трещинами от выброса гравитационной магии. – Ты смеешь приказывать мне?!

– Я не приказываю, я думаю за двоих, пока твое Безумное Усиление вышибает тебе мозги! – рявкнул Генри, дернув ее на себя так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. – Ты хочешь убить Артурию? Прекрасно! Я помогу тебе втоптать ее в грязь! Но мы сделаем это красиво! С чувством, с расстановкой, с предварительным унижением и полным разгромом ее союзников! Чтобы она видела, как рушится всё, во что она верит! Разве истинная королева согласна на меньшее?!

Моргана замерла. Ее тяжелое дыхание опаляло его щеку морозным паром. Ярость в ее глазах столкнулась с железной логикой его слов. Медленно, дюйм за дюймом, черные молнии вокруг ее пальцев начали угасать.

– Ты... манипулятор, – процедила она сквозь зубы, но хватку не сбросила.

– Я профессионал, детка, – Генри плавно разжал пальцы и оправил лацканы своего плаща, словно ничего не произошло. – Мы пойдем туда. Но в режиме скрытности. Оценим расстановку сил, посмотрим на лица участников. И если представится шанс ударить исподтишка так, чтобы они неделю гадали, что это было — мы обязательно им воспользуемся.

Моргана поправила шляпу, пряча лицо в тени полей. Ее голос снова стал спокойным, но в нем вибрировала скрытая угроза:

– Веди, мой хитрый муж. Но если Сейбер ускользнет из-за твоих предосторожностей... пеняй на себя.

– Твоя следующая фраза: «Я лично сварю тебя в котле с расплавленным свинцом!»

Моргана лишь скрипнула зубами и демонстративно отвернулась, но Генри успел заметить, как в уголках ее губ снова мелькнула та самая редкая, опасная полуулыбка.

***

Двор заброшенного склада в портовой зоне Фуюки был залит мертвенным светом натриевых фонарей.

Воздух здесь звенел от напряжения. Два Героических Духа кружили друг напротив друга, разрывая тишину ночи свистом рассекаемой стали.

С одной стороны стоял копейщик в обтягивающем синем трико, держащий наготове алое копье, источавшее запах свежей крови. Дикий, грациозный, с хищной усмешкой на лице — кельтский пёс Кухулин, Слуга класса Лансер.

Напротив него замерла невысокая девушка в лазурном платье и полированных серебряных доспехах. Невидимый клинок в ее руках искажал пространство, сбивая с толку потоками ревущего ветра. Король Рыцарей, Артурия Пендрагон. Сейбер.

На крыше одного из контейнеров, скрытый сложнейшим оптическим камуфляжем и барьером подавления праны, который Генри сплел на основе алхимических рун и крови Морганы, юноша лежал ничком, прильнув к оптическому прицелу модифицированной винтовки.

Рядом с ним, замерев подобно статуе, сидела Моргана. Ее пальцы впивались в холодный металл крыши контейнера с такой силой, что железо прогибалось, но она держала данное обещание: не вмешиваться без команды. Ее взгляд, полный яда, был прикован исключительно к золотистым волосам Сейбер.

– Смотри-ка, – тихо прошептал Генри, не отрываясь от оптики. – Вон там, за штабелями ящиков. Девчонка в красном пальто с черными хвостиками. Типичная наследница благородного восточного рода магов. Тохосака, скорее всего. А над ней, на осветительной вышке... Ого.

– Лучник, – коротко бросила Моргана. – Слуга класса Арчер. Смотрит за боем, но не вмешивается. Держит стрелу на тетиве.

– Не просто Лучник, – Генри прищурился, разглядывая мускулистую фигуру в красном плаще с пепельными волосами и смуглой кожей. – Парень явно не из античности. Оружие странное. Стиль стойки... прагматичный. Похоже на нашего брата, наемника.

В этот момент на краю площадки послышались торопливые шаги. Из тени переулка выскочил молодой парень с взъерошенными рыжими волосами, одетый в простую куртку. Он тяжело дышал, с ужасом и ошеломлением глядя на сражающихся монстров, способных одним ударом снести бетонное здание.

– А вот и случайный идиот, – хмыкнул Генри. – Без защиты, без барьеров, прет прямо в центр дуэли Слуг. Его следующая фраза будет: «Что здесь происходит?!»

– Что здесь происходит?! – донесся снизу растерянный, панический крик рыжего мальчишки.

Моргана не удержалась и тихо, коротко фыркнула в кулак, мгновенно вернув лицу ледяную маску:

– Он умрет через три секунды. Копейщик не оставляет свидетелей.

Действительно, Лансер мгновенно прервал обмен ударами с Сейбер, хищно оскалился и, развернувшись на пятке, со сверхчеловеческой скоростью метнулся к оцепеневшему свидетелю, занося алое копье для смертельного выпада.

– Стой! – крикнула Сейбер, бросаясь на перехват, но она была слишком далеко.

Палец Генри на спусковом крючке дрогнул. Через прицел он отчетливо увидел лицо рыжего парня. В нем не было трусости — лишь упрямство и отчаянное желание выжить. Магические Цепи внутри мальчишки были убогими, активированными через грубейшую, самоубийственную методику, но они горели.

«Эмия...» — обожгла Генри внезапная догадка. Структура маны, запах пороха и железа, манера держаться. Старые рассказы Кирицуги о мальчике, которого тот спас из пожара в Фуюки десять лет назад и назвал своим сыном. Его сводный брат. Сирота, занявший его место рядом с отцом, пока сам Генри мерз в замке Айнцберн.

– Вот же чертов придурок, – процедил сквозь зубы Генри.

– Ты знаешь его? – Моргана уловила перемену в ауре своего Мастера.

– Это сын моего отца. Приемный. Такой же идиот с манией спасения всех вокруг, каким был старик Эмия.

– Тогда пусть умрет. Лишняя помеха.

– Нет, – Генри оскалился, и в его изумрудных глазах заплясали дикие искры. – Умереть от руки бродячей кельтской собаки? Слишком скучно для семейки Эмия! Эй, женушка!

Моргана вскинула бровь:

– Что?

– Помнишь, я обещал красивый выход? Время пришло! Сбей наконечник копья этому синему петуху, но не раскрывай себя! Используй гравитационную нить!

Моргана на секунду замерла, но дерзкий, властный тон Генри вместо гнева вызвал в ее душе волну странного, пьянящего азарта.

– Приказ принят, муж мой, – прошептала она.

Ее тонкий палец указал в сторону арены. Из кончика ногтя сорвалась невидимая, толщиной с паутинку стрела спрессованного пространственного искажения — высшая алхимия фей.

В тот самый миг, когда острие проклятого копья Гэй Болг уже готово было пронзить грудь зажмурившегося Широ Эмии, в древко оружия на гиперзвуковой скорости врезался крошечный сгусток абсолютной тяжести. Раздался оглушительный звон, словно в колокол ударили кувалдой. Копье Лансера со страшной силой дернуло в сторону, вывернув кельтскому герою кисть, и смертоносное лезвие с грохотом врубилось в бетонный пол в метре от ноги рыжего парня, раскрошив плиту в пыль.

– Какого черта?! – взревел ошеломленный Лансер, отскакивая назад и судорожно озираясь по сторонам