Генри Фон Айнцберн
Холодный марш Зимнего Престола
Большой Зал замка Хогвартс в полдень тринадцатого декабря жил своей привычной, сытой и размеренной жизнью.
Под заколдованным потолком, сквозь который лениво пробивалось бледное шотландское солнце, парил легкий снежок — абсолютно теплый, бутафорский, таявший за фут до золотых блюд с жареными куропатками и пудингом. Четыре длинных факультетских стола гудели сотнями голосов. Звенели серебряные кубки, шелестели пергаменты недописанных эссе по трансфигурации, а в центре стола Гриффиндора гремел самый громкий, беззаботный смех.
– Я говорю тебе, Рон, в субботу на тренировке я сделаю «Вращение Вронского» с выходом в мертвую петлю! – четырнадцатилетний Годрик Поттер, розовощекий, плотно сбитый подросток с копной непослушных каштановых волос, самодовольно подбросил в воздух золотой снитч.
Крошечный шарик послушно трепетал крылышками у его пальцев. На лбу мальчика, прямо над правой бровью, багровел аккуратный шрам в форме буквы «V» — священный символ Британского Сообщества, знак победы над Темным Лордом. Вокруг Годрика сидели верные почитатели: Рон Уизли с набитым пирогом ртом, благоговейно внимавший каждому слову, Невилл Долгопупс, застенчиво перебиравший край мантии, и стайка третьекурсниц, бросавших на юного героя восторженные взгляды.
За преподавательским столом Джеймс Поттер, одетый в щегольскую темно-вишневую мантию старшего боевого инструктора аврората, весело подмигнул сидевшему рядом Сириусу Блэку.
– Смотри, Бродяга, парень весь в меня, – вполголоса произнес Джеймс, поправляя круглые очки в тонкой золотой оправе. – Еще пара лет — и его заберут ловцом в сборную Англии прямо со школьной скамьи. А там и высшие курсы аврората. Дамблдор обещал составить для него индивидуальную программу.
– Главное, чтобы он не задирал нос раньше времени, Сохатый, – хмыкнул Сириус, лениво подцепляя вилкой кусок запеченной говядины. – Хотя, видит Мерлин, парень заслужил эту славу. Выстоять младенцем против Авады... такого в истории нашего мира еще не было.
Лили Поттер, сидевшая по правую руку от мужа, лишь грустно улыбнулась, помешивая серебряной ложечкой остывший травяной чай.
Ее темно-зеленые глаза скользнули по лицу младшего сына, но в глубине зрачков женщины плескалась застарелая, неутихающая тревога. Прошел ровно месяц с того дня, когда древний гобелен в родовом поместье Поттеров вспыхнул сапфировым огнем, возвестив о пробуждении имени, которое она оплакивала двенадцать долгих лет.
*Генри фон Айнцберн.*
Она помнила ту промозглую ночь в Годриковой Лощине. Помнила стеклянные глаза директора Дамблдора, убеждавшего ее, что старший сын лишился магии, что его ядро мертво, что оставить его рядом с Избранным — значит подвергнуть зависти, позору и смертельной опасности. Помнила, как согласилась оставить сверток на пороге сестры, наивно веря, что вернется за ним, как только минует буря. А потом... потом мальчик исчез. Растворился без следа. Дурсли клялись, что нашли на пороге лишь пустую корзину, а поисковые чары аврората разбивались о невидимую глухую стену где-то в центральной Европе.
И вот теперь Дамблдор объявил, что Гарри жив. Что он воспитан древним магловским кланом алхимиков в Германии. И что сегодня... сегодня он должен вернуться домой.
– Лили, дорогая, ты бледна, – раздался мягкий, вибрирующий отцовской заботой голос.
Альбус Дамблдор сидел в высоком золоченом кресле в центре стола. Его серебристая борода мерцала в свете парящих свечей, полумесяцы очков скрывали цепкий, бесконечно расчетливый взгляд, а пальцы с длинными ногтями мерно перебирали лимонные дольки в хрустальной вазочке.
– Директор... – Лили повернулась к старику, ее пальцы судорожно сжали край скатерти. – Вы уверены, что принудительный вызов был правильным решением? Официальная нота Международной Конфедерации, угрозы судом Визенгамота... Гарри рос вдали от нас. Он не знает нашего мира. Если он озлоблен...
– О, Лили, дитя мое, – Дамблдор ласково улыбнулся, отложив сладость. – Кровь всегда тянется к крови. Мальчик был лишен родительской ласки, это правда, но в Хогвартсе он найдет то, чего ему не хватало: тепло семьи, брата-героя и верных наставников. Мы снимем с него немецкие ограничители, введем в лоно нашего круга, и он займет подобающее место — защитника и правой руки Годрика. Пророчество требует единства рода. Всё будет во благо, девочка моя. Ради высшего блага.
Джеймс ободряюще накрыл ладонь жены своей рукой:
– Альбус прав, Лили. Мы восстановим его статус. Парень наверняка счастлив, что наконец-то вернется в цивилизованный мир из этой глухой немецкой провинции. Подумаешь, алхимики! Ни один маг в здравом уме не станет варить склянки, если можно взмахнуть палочкой.
Договорить инструктор аврората не успел.
Заколдованный потолок Большого Зала внезапно пошел рябью. Искусственное шотландское солнце моргнуло, налилось багровым светом и погасло.
Воздух в помещении не просто остыл — он рухнул в бездну абсолютного холода за долю секунды. За сотни футов от пола теплый декоративный снежок превратился в тяжелые, острые как бритва кристаллы голубого льда. Они с сухим металлическим звоном ударили по столам, пробивая дубовые доски и раскалывая серебряные блюда. Свечи, парившие в воздухе, зашипели и погасли одна за другой, скованные черным матовым инеем.
– Что за чертовщина?! – вскочил на ноги Сириус, выхватывая палочку.
В этот же миг древние стены Хогвартса содрогнулись.
Это не было землетрясением. Это был стон вековых чар замка. Барьеры Четырех Основателей — несокрушимый щит, защищавший школу тысячу лет, — зазвенели на ультразвуковой частоте. Рунные камни в фундаментах башен вспыхнули тревожным алым светом, но вместо того, чтобы отразить вторжение, древняя магия замка начала... преклоняться. Она расступалась, признавая право на вход сущности бесконечно более древней, властной и первородной, чем прах средневековых волшебников.
Массивные дубовые двери Большого Зала, окованные кованым железом, не распахнулись.
Они просто замерзли до состояния хрупкого хрусталя и с оглушительным, пушечным треском осыпались внутрь зала мириадами сверкающих осколков.
Сквозь образовавшийся проем в зал хлынул клубящийся вал сапфирового тумана. Он стелился по каменному полу, мгновенно замораживая полы мантий застывших в панике первокурсников, поднимался по ступеням и выстраивался в две ровные шеренги призрачных кристаллов.
А затем из морозного марева донеслись размеренные, гулкие шаги армейских ботинок с металлическими набойками.
– Ну и дыра, – раздался из тумана звонкий, насмешливый юношеский голос, в котором не было ни капли пиетета перед древним святилищем магии. – Дорогая, ты уверена, что мы не перепутали координаты и не приземлились в средневековом свинарнике? Тут пахнет тушеной капустой, мокрой шерстью и дешевыми благовониями из лавки старьевщика.
– Варвары, муж мой, – отозвался женский голос, подобный звону натянутого лука из чистого серебра. – Земли Альбиона выродились за эти века. Смертные забыли, как пахнет истинная власть.
Туман расступился.
Первым в Большой Зал вошел юноша лет шестнадцати.
Он был высок, широкоплеч, двигался с плавной, пружинистой грацией матерого хищника, совершенно не свойственной чопорным волшебникам. На нем был великолепный, сшитый на заказ черный приталенный тренч из плотной кожи с меховым воротником из белого волка, темно-серый шерстяной жилет и белоснежная рубашка с расстегнутым воротом. В зубах юноши дымилась незажженная ментоловая сигарета, левая рука небрежно покоилась в кармане брюк, а через правое плечо на брезентовом ремне висела вороненая «Чикагская пишущая машинка» — модифицированный пистолет-пулемет Томпсона, руны на стволе которого слабо пульсировали лазурной праной.
Лицо юноши было скульптурно вылеплено: волевой подбородок, прямой нос, иронично изогнутые губы и пронзительные, насмешливые изумрудные глаза. На его чистом лбу, прямо между непокорных черных кудрей, виднелась тончайшая, бледная серебряная полоска — след шрама, утратившего всякую форму молнии.
Слева от него, держа его под руку, шла Моргана ле Фэй.
При виде нее преподаватели во главе с Дамблдором инстинктивно отшатнулись назад, вжимаясь в спинки кресел.
Зимняя Королева не скрывала своего величия. На ней было царственное платье цвета ночного шторма, расшитое живым инеем. Ее длинные пепельные волосы струились водопадом по плечам, лазурные глаза смотрели на присутствующих так, словно весь Большой Зал был заполнен кучами сухого навоза, а в ее тонких, затянутых в черную замшу пальцах тускло мерцало миниатюрное навершие обсидианового копья Ронгоминиада. Давление ее божественного присутствия ранга Слуги Потерянного Пояса было столь велико, что защитные амулеты на шеях чистокровных магов начали трескаться один за другим.
За их спинами, держа руку на рукояти невидимого меча, ступала Артурия Пендрагон в строгом темно-синем костюме английского покроя. Ее золотые волосы были стянуты лентой, а изумрудный взгляд оценивающе скользил по готическим сводам зала. А замыкал процессию Сасаки Коджиро: призрачный самурай лениво обмахивался краем сиреневого хаори, небрежно закинув двухметровую катану на плечо и с искренним любопытством разглядывая летающие призрачные свечи.
Зал оцепенел. Шепот стих. Даже Годрик Поттер выронил снитч, который со стуком покатился под стол.
Джеймс Поттер первым преодолел парализующий шок. Он вскочил из-за стола, его палочка из красного дерева уставилась прямо в грудь вошедшего юноши.
– Стоять! Кто вы такие?! – рявкнул аврор, его голос сорвался на визг от колоссального напряжения. – Как вы пробили барьеры замка?! Назовитесь, или аврорат откроет огонь на поражение!
Генри фон Айнцберн даже не замедлил шага.
Он дошел до центрального прохода между столами Гриффиндора и Когтеврана, плавно остановился, картинно выгнул бровь и с преувеличенным вздохом вытащил сигарету изо рта.
– О боги, какая банальщина, – протянул парень, обращаясь к Моргане. – Никакого стиля. Никакого полета фантазии. Скучные, серые людишки.
Затем Генри повернулся к Джеймсу, резко выбросил вперед руку в классической театральной позе, согнул пальцы пистолетиком и ткнул указательным пальцем точно в переносицу старшего Поттера:
– Твоя следующая фраза, бравый офицер провинциальной полиции: «Немедленно опустите магловское оружие и поднимите руки, вы арестованы за незаконное проникновение на суверенную территорию Британии!»
Джеймс судорожно втянул воздух сквозь зубы, его щеки налились багровым гневом:
– Немедленно опустите магловское оружие и поднимите руки, вы арестованы за незаконное... – Мужчина осекся на полуслове. Его глаза полезли на лоб, палочка в руке мелко задрожала. – Что за?..
– Бинго! – Генри ослепительно оскалился, щелкнув пальцами. – Сто очков Гриффиндору за предсказуемость мышления!
– Гарри?.. – тихий, надтреснутый женский голос прорезал тишину зала.
Лили Поттер поднялась из-за стола. Ее руки дрожали так сильно, что она опрокинула соусник. Женщина не сводила глаз с лица юноши, жадно впитывая каждую черту — цвет его глаз, линию челюсти, манеру держаться.
– Гарри... Сынок... Это правда ты? Боже мой, ты жив... Ты вернулся домой...
Она сделала шаг вперед, готовая броситься к нему, но стоило ее ноге коснуться нижней ступени помоста, как Моргана ле Фэй слегка приподняла подбородок.
Воздух перед Лили мгновенно превратился в стену из монолитного зеркального льда толщиной в фут. Женщина отшатнулась, прижав ладони к груди.
– Знай свое место, смертная, – ледяной голос Королевы фей эхом прокатился под сводами зала, заставив хрустальные витражи зазвенеть. – Ты стоишь перед правителем Зимнего Престола Айнцбернов. Твой голос оскверняет слух моего мужа. Еще один шаг — и твой язык замерзнет до состояния хрупкого стекла.
– Ваше Величество, не пугайте местную фауну раньше времени, – Генри легонько коснулся плеча Морганы, и ледяная стена перед Лили с тихим вздохом растаяла, обратившись в безвредный белый пар.
Юноша достал из внутреннего кармана тренча сложенный вчетверо пергамент с министерскими печатями — тот самый официальный вызов.
– Меня зовут Генри фон Айнцберн, дамочка, – произнес он, и в его голосе больше не было смеха. Каждое слово падало тяжело, веско, словно свинцовая дробь. – Гарри Поттер сдох двенадцать лет назад на мокром пороге дома номер четыре по Тисовой улице. Он сдох от переохлаждения и предательства собственных родителей, решивших, что ребенок с поврежденным магическим ядром — это пятно на парадном портрете великого чистокровного рода. Меня подобрал наемник. Воспитал древнейший магический клан Европы. А эту бумажку...
Генри щелкнул пальцами.
На кончике его перчатки вспыхнул сапфировый огонек алхимического эфира. Пергамент министерства вспыхнул и за долю секунды сгорел дотла, не оставив даже пепла.
– Эту бумажку вы можете свернуть в тугую трубочку и засунуть министру Фаджу в то самое место, куда обычно не проникают лучи Люмоса.
В зале раздался дружный вдох сотен глоток. Слизеринцы за своим столом застыли с открытыми ртами; Драко Малфой побелел, вжавшись в спинку скамьи.
– Как ты смеешь?! – взревел Годрик Поттер, вскакивая на ноги.
Мальчик-Который-Выжил пылал праведным гневом. Он привык быть центром вселенной, героем, чьим именем пугали остатки пожирателей смерти, а перед ним стоял парень, посмевший оскорбить его родителей и нагло попирать авторитет самого Дамблдора.
Годрик выхватил палочку из тиса:
– Ты просто трусливый сквиб, сбежавший к маглам! Отец, директор, почему мы вообще слушаем этого самозванца?! Инкарцеро!
Веревки из золотистого света сорвались с кончика палочки подростка, устремляясь прямо к шее Генри.
Генри даже не пошевелился.
– Глупый ребенок, – прошептала Артурия Пендрагон.
Воздух перед Генри дрогнул. Невидимый клинок рассек магические путы за тысячную долю секунды. Заклинание лопнуло с сухим щелчком, осыпавшись безвредными искрами на пол. В то же мгновение Сасаки Коджиро сделал полушаг вперед, и рукоять его нодати с мягким стуком ударила в каменную плиту.
Концептуальное давление одного лишь присутствия слуги класса Ассасин обрушилось на Годрика, словно упавшая гранитная плита. Ноги мальчика подогнулись. «Герой Британии» с глухим стоном рухнул на колени прямо в раздавленный тыквенный пирог, задыхаясь под весом первородной праны, которую его незрелое магическое ядро не могло даже осознать.
– Годрик! – вскрикнула Лили, бросаясь к сыну.
Джеймс вскинул палочку, целясь в Коджиро:
– Экспеллиармус! Ступефай!
– Довольно, – раздался спокойный, властный голос Альбуса Дамблдора.
Великий светлый маг поднялся во весь свой внушительный рост. Его серебряная мантия взметнулась, глаза за очками-половинками сверкнули грозовым пламенем. Он взмахнул легендарной Бузинной палочкой, и мощный звуковой барьер Соноруса раскатился по залу:
– Гости из Германии. Вы пришли под кровом мира по официальному запросу Международной Конфедерации. Но вы применили насилие против учеников и осквернили законы гостеприимства Хогвартса. Кем бы вы ни были... Гарри... мальчик мой. Усмири свой гнев. Твоя семья желает тебе добра. Мы готовы простить твою дерзость, очистить твое имя и вернуть тебе законное место в Доме Поттеров. Ты нужен Британии. Грядет возвращение Волан-де-Морта, и твой брат...
– Твоя следующая фраза, старый кукловод: «Твой священный долг — встать рядом с братом и пожертвовать собой ради всеобщего блага!» – перебил его Генри, повысив голос до ледяного звона стали.
Дамблдор замер.
Его пальцы на Бузинной палочке побелели. Впервые за полвека великий манипулятор встретил человека, который прочитал его замысел еще до того, как слова сорвались с его губ.
– Твой священный долг... – Дамблдор осекся. В его взгляде мелькнуло искреннее, глубокое изумление, быстро сменившееся холодной настороженностью политика.
– Ты не изменился, старик, – Генри сделал шаг к директорскому столу. Его армейские ботинки звонко стучали по камню. – Все те же лимонные дольки. Все те же сказки о жертвенности. Ты создал из этого пухлого увальня икону, потому что тебе нужен был символ. А теперь, когда твой символ обосрался от страха перед возвращением тени Реддла, ты решил притащить меня в качестве пушечного мяса?
Генри подошел к помосту, глядя Дамблдору прямо в глаза:
– Волан-де-Морт мертв, директор.
В зале снова повисла мертвая тишина.
– Что?.. – выдохнул Джеймс, удерживая плачущего Годрика.
– Я сказал: он мертв, – Генри постучал указательным пальцем по своему лбу, где виднелась белая полоска. – Осколок его души, сидевший в моем шраме с той самой ночи, был выжжен дотла месяц назад в пещерах горы Рюдо под ударами божественных фантазмов. Все Зло Этого Мира аннигилировано. Ваш маленький местечковый темный лорд превратился в космический мусор. Его крестражи больше не имеют значения — их якорь в этом мире уничтожен вместе с концепцией оскверненного Грааля. Вы воюете с призраками, господа. Вы трясетесь от страха перед мертвецом, пока настоящий мир за пределами вашего острова шагнул на столетия вперед.
Юноша обернулся к застывшим студентам:
– Вы гордитесь своими палочками? Своей чистокровностью? Вы прячетесь в этих замках, отгородившись от маглов, и даже не понимаете, что для истинных магов Часовой Башни вы — всего лишь кучка дикарей, танцующих вокруг костра с сухими ветками!
Моргана ле Фэй шагнула вперед, встав плечом к плечу с мужем.
Она обвела преподавателей взглядом, от которого кровь стыла в жилах:
– Слушайте эдикт Зимнего Престола, черви. Генри фон Айнцберн не принадлежит вашей земле. Он не подсуден вашим судам. Он не связан вашей кровью. Если хоть один аврор, хоть один министерский пес или хоть одна сова с вашими нелепыми депешами посмеет пересечь границу владений Айнцбернов в Германии или приблизиться к моей семье... – Королева подняла руку, и своды Большого Зала покрылись сетью глубоких трещин от чудовищного гравитационного импульса. – Я лично приду в это министерство. Я сорву с неба Башню Ронгоминиада и опущу ее на этот остров. От вашего Лондона останется лишь стеклянная воронка, заполненная вечной мерзлотой. Вы меня поняли, смертные?
Дамблдор медленно опустил палочку.
Великий волшебник был бледен как смерть. Он чувствовал природу силы, стоящей перед ним. Это не была магия двенадцатого века. Это была Эпоха Богов. Непостижимая, беспощадная мощь, против которой Бузинная палочка была не более чем зубочисткой.
– Мы поняли вас... миледи, – глухо, с трудом протолкнув слова сквозь пересохшее горло, произнес директор.
– Вот и славно! – Генри мгновенно вернул себе привычное веселое выражение лица, картинно похлопав в ладоши. – Переговоры объявляю успешно завершенными! Было приятно повидаться, мама, папа. Удачи с воспитанием чемпиона по квиддичу. Ему определенно понадобятся памперсы побольше.
Генри развернулся на каблуках, запахнув полы тренча:
– Команда, на выход! В Лондоне нас ждет приличный отель и нормальный кофе!
Под гробовое молчание сотен оцепеневших людей четверо гостей развернулись и неторопливо покинули Большой Зал. Сапфировый туман втянулся вслед за ними, а за их спинами дубовые двери, скованные льдом, окончательно рассыпались в пыль.
***
Вечерний Лондон встретил их моросящим дождем, неоновыми вывесками Вестминстера и ревом автомобильных моторов.
После удушливой, пыльной архаики Хогвартса шумная столица Британской империи казалась Генри глотком свежего воздуха. Черный бронированный седан Айнцбернов, управляемый молчаливой Селлой, плавно затормозил перед массивными коваными воротами роскошного особняка в георгианском стиле, расположенного в престижном районе Кенсингтон.
Это было лондонское представительство семьи Айнцберн — секретная резиденция, выкупленная Юбстахатом еще в начале двадцатого века для проведения тайных финансовых операций с европейскими банками.
– Ну что, дорогая, каков твой вердикт? – Генри помог Моргане выйти из машины, галантно придерживая над ее головой большой черный зонт. – Впечатлилась величием британского магического сообщества?
Королева фей брезгливо поморщилась, стряхивая невидимую пылинку с рукава:
– Жалкое зрелище. Эти люди кичатся тем, что их предки ползали на коленях перед римскими легионерами. Их «великий волшебник» дрожал от страха, пытаясь скрыть свою трусость за белой бородой. Но твое представление, муж мой... – она бросила на него лукавый, полный скрытой теплоты взгляд, – было на удивление забавным. Твоя способность выводить врагов из равновесия несколькими фразами начинает мне нравиться.
– Ха! Это врожденный талант Джостаров... то есть Айнцбернов! – рассмеялся юноша, пропуская Артурию и Коджиро внутрь холла. – Искусство психологической войны — залог экономии боеприпасов!
Однако внутри особняка их ждал сюрприз.
В просторной гостиной, залитой мягким светом хрустальных люстр, перед пылающим камином стояла девушка.
На ней была строгая, безупречно сшитая форма Астрономического Департамента Часовой Башни: темно-бордовый форменный жакет с золотым шитьем, короткая плиссированная юбка, плотные черные чулки и начищенные до зеркального блеска туфли на устойчивом каблуке. Ее длинные, пепельно-белые волосы были аккуратно уложены, а тонкие пальцы нервно сжимали кожаный планшет с гербом семьи Анимусфир.
Ольга Мария Анимусфир.
Единственная дочь и наследница Марисбери Анимусфира, лорда Астрономического факультета, будущего создателя Халдеи. Девушка, от одного взгляда которой трепетали первокурсники Часовой Башни, сейчас выглядела взвинченной, раздраженной и... отчаянно пытающейся казаться взрослой и неприступной.
При звуке шагов она резко развернулась на каблуках. Ее фиалковые глаза вспыхнули праведным негодованием:
– Генри фон Айнцберн! Ты в своем уме?!
Генри замер в дверях. Его брови взлетели вверх, а на губах расплылась самая широкая, хулиганская улыбка, на которую он был способен:
– О-о-о! Кого я вижу! Маленькая звездочка лондонского планетария! Ольга Мария!
– Не смей называть меня «маленькой звездочкой»! – мгновенно сорвалась на фальцет девушка, ее бледные щеки залила густая краска смущения. – Я полномочный представитель Астрономического Департамента и будущий директор исследовательского комплекса! Ты хоть понимаешь, какой хаос ты устроил три часа назад в Шотландии?!
– Твоя следующая фраза, Олька: «Министерство магии завалило Часовую Башню паническими депешами, требуя созвать экстренное заседание двенадцати лордов!» – Генри сбросил тренч на руки подоспевшей Лизритт и развязной походкой направился прямо к взбешенной наследнице.
Ольга Мария задохнулась, ее рот приоткрылся:
– Министерство магии завалило Часовую Башню паническими... – Она осеклась, топнула ножкой в дорогой туфельке и с силой прижала планшет к груди. – ПРЕКРАТИ! Прекрати делать это свое дурацкое предсказание! Это не смешно! Ты всегда так делал, когда приезжал в Лондон!
Генри тихо рассмеялся, остановившись в паре шагов от нее.
Их знакомство состоялось четыре года назад. Старый Ахат тогда впервые отправил четырнадцатилетнего Генри в Часовую Башню в качестве официального курьера — передать Марисбери Анимусфиру секретные расчеты по интеграции гомункулов в проект моделирования планетарной души «Халдея». В тот день Генри заблудился в бесконечных винтовых лестницах Астрономического Департамента и наткнулся на двенадцатилетнюю Ольгу Марию.
Девочка сидела на полу в темном архиве и тихо плакала над разбитой линзой звездного телескопа, панически боясь гнева холодного, требовательного отца, для которого совершенство было единственным приемлемым результатом.
Генри тогда не стал звать профессоров. Он просто сел рядом с ней на пыльный ковер, достал из кармана плитку швейцарского шоколада, заставил девочку съесть половину, а затем с помощью своей уникальной алхимии и магии починил древнюю линзу за пятнадцать минут, попутно рассказывая нелепые анекдоты про немецких гомункулов, пытавшихся варить пиво.
С тех пор каждый визит Генри в Лондон сопровождался тайными встречами в лабораториях, спорами о структуре эфира и неизменными попытками Ольги казаться грозной наследницей великого рода, которые юноша разбивал в пух и прах своей насмешливой заботой.
– Ладно-ладно, не кипятись, командирша, – Генри миролюбиво поднял ладони. – Лучше скажи, как поживает господин Марисбери? Всё так же чертит карты звездного неба и забывает поесть?
– Отец занят проектом на Южном Полюсе, – буркнула Ольга, отводя взгляд, но напряжение в ее плечах заметно спало. – Но он прислал меня сюда не просто так. Твоя выходка в Хогвартсе... Генри, этот старый маразматик Дамблдор уже отправил экстренное послание лордам Норвич и Бальемлета. Они требуют твоего задержания за нарушение баланса сил на острове.
– Пусть требуют, – раздался холодный, величественный голос.
Моргана ле Фэй плавно вошла в гостиную.
Ольга Мария мгновенно замерла. Ее глаза расширились от благоговейного, первобытного страха. Как маг Астрономии, изучающий законы мироздания и небесные тела, она куда острее обычных чародеев ощущала чудовищную концептуальную массу Зимней Королевы. Присутствие Морганы искажало гравитационные линии в комнате, заставляя стрелки на наручных часах девушки бешено вращаться.
– Ваше... Ваше Величество, – Ольга Мария судорожно сглотнула, с трудом выдавив из себя безупречный аристократический реверанс. – Для меня честь приветствовать владычицу Потерянного Пояса.
Моргана окинула девушку холодным, оценивающим взглядом. На мгновение в глазах королевы промелькнула искра легкого собственнического недовольства, но, заметив искреннее уважение и полное отсутствие надменности в