← Назад к обзору

Гарри Ямада

Тени и Кремний

Утро встретило Гарри не привычной суетой общежития, а тишиной и запахом волос Татенаши на соседней подушке. Лучи рассветного солнца пробивались сквозь щель в шторах, рисуя на стене тонкую золотую полосу. Он лежал неподвижно, боясь нарушить этот хрупкий, драгоценный покой. Вчерашний день пронесся ураганом эмоций: шок, ярость, решимость, нежность, и, наконец, всепоглощающее счастье. Теперь, в тишине нового утра, он чувствовал себя… цельным. Впервые в жизни.

Он осторожно повернул голову. Татенаши спала, отвернувшись к стене, её серебристые волосы разметались по белоснежной наволочке. Её плечо, видневшееся из-под одеяла, было беззащитным и трогательным. Его жена. Госпожа Ямада. Мысль была такой новой, такой ошеломляющей, что он невольно улыбнулся.

Он осторожно приподнялся на локте и коснулся её плеча. Она что-то пробормотала во сне и повернулась к нему, не открывая глаз.

– Ещё пять минуточек, Ямада-кун… Председателю студсовета нужно много спать, чтобы оставаться красивой и грозной…

Гарри тихо рассмеялся и провёл пальцами по её щеке.

– Доброе утро, Сарашики-сан.

Её глаза медленно открылись. На мгновение в них промелькнуло сонное недоумение, которое тут же сменилось хитрым, узнавающим блеском.

– О, так мы снова на «Сарашики-сан»? – промурлыкала она, придвигаясь ближе. Её рука легла ему на грудь, пальцы лениво обводили контуры ключицы. – А я-то думала, после вчерашнего мы перешли на что-то более интимное. Например, «моя несравненная богиня и повелительница».

– Я подумаю над этим вариантом, – с серьёзным видом ответил Гарри, наслаждаясь её теплом. – Но пока что мне нравится «Татенаши».

– Мне тоже нравится, как это звучит из твоих уст, – она улыбнулась, и эта утренняя, искренняя улыбка была дороже всех её хитроумных ухмылок. Она приподнялась и быстро поцеловала его. – Итак, господин Ямада, каковы планы на первый день нашей совместной жизни? Завтрак в постель? Ленивый просмотр фильмов? Планирование захвата мира?

Последняя фраза была сказана в шутку, но что-то в лице Гарри заставило её стать серьёзнее. Он не отвёл взгляд, и в его зелёных глазах она увидела не утреннюю негу, а холодную сталь вчерашней решимости.

– Почти угадала, – тихо сказал он. – Насчёт последнего.

Татенаши села, подобрав под себя ноги и натянув одеяло до подбородка. Её игривость мгновенно испарилась.

– Я слушаю.

– Они не остановятся, – начал Гарри, глядя на золотую полосу света на стене. – Дамблдор не из тех, кто принимает «нет». Он манипулятор до мозга костей. Он пришёл за «оружием» для своей войны, и он не отступится, пока не получит его или пока оно не будет уничтожено. А Волдеморт… он просто монстр, который убьёт любого, кто встанет на его пути. Вчера они вторглись в мой мир. Они угрожали тебе. Этого больше не повторится.

– Что ты собираешься делать? – её голос был ровным и спокойным. В нём не было ни страха, ни попытки его отговорить. Только вопрос. Прямой и ясный.

– Я не буду ждать, пока они придут снова, – ответил Гарри. – Я нанесу удар первым. Я закончу эту войну на своих условиях. Я уничтожу их обоих. И Волдеморта, и Дамблдора.

Он ожидал любой реакции: шока, ужаса, споров. Но Татенаши лишь молча смотрела на него несколько долгих секунд, изучая его лицо. Затем она медленно кивнула.

– Хорошо. Я так и думала, что ты это скажешь. Ты не из тех, кто прячется. Что нам нужно для этого?

Гарри почувствовал, как волна облегчения и благодарности захлестнула его. «Нам». Она сказала «нам». Он был не один.

– Мне нужна информация, – его голос стал твёрже, переходя в режим планирования. – Полная картина. Где они находятся, их силы, слабости, союзники. Мне нужны технологии, способные противостоять тому, что они называют «магией». Мне нужен план.

– Информацию можно достать, – Татенаши задумчиво нахмурилась. – Семья Сарашики имеет обширную разведывательную сеть. Не думаю, что они когда-либо следили за эксцентричными британскими сектантами в мантиях, но это поправимо. С технологиями сложнее. Мы столкнулись с неизвестным. Телепортация, ментальное воздействие, энергетические атаки, которые не фиксируются нашими датчиками… Это выходит за рамки всего, с чем мы сталкивались.

– Вот именно, – согласился Гарри. – Я не могу просто прилететь туда на «Грифоне» и расстрелять их. Они исчезнут, спрячутся, нанесут ответный удар, когда я меньше всего буду этого ожидать. Мне нужно что-то, что позволит мне видеть их, анализировать их… и нейтрализовать.

Они помолчали. Идея была грандиозной и безумной. Два пилота ИС против двух самых могущественных волшебников мира. Это была не просто война. Это было столкновение реальностей.

– Нам нужно поговорить с Чифую-сан и Майей-нээ-сан, – наконец сказала Татенаши, вставая с кровати и начиная одеваться. – Чифую-сан – гений тактики, она поможет составить стратегию. Майя… Майя – твоя семья. Она должна знать. И она лучше всех нас разбирается в сенсорных системах. Возможно, у неё будут идеи.

– Согласен.

– И есть ещё кое-что, – добавила она, застёгивая блузку. Она обернулась, и в её глазах горел опасный огонёк. – Если мы имеем дело с чем-то, что нарушает известные законы физики… есть только один человек во всём мире, который не испугается этого, а придёт в дикий восторг и захочет это препарировать.

Гарри нахмурился, пытаясь понять, о ком она. И тут до него дошло.

– Ты говоришь о Шинононо Табане.

– Именно, – кивнула Татенаши. – Создательница ИС. Величайший гений на планете. Если кто и сможет создать технологию для борьбы с магией, так это она.

– Но разве она не… пропала? – спросил Гарри. – Никто не знает, где она.

На губах Татенаши появилась её фирменная загадочная улыбка.

– Скажем так, у Председателя студсовета Академии ИС есть определённые… привилегии. И способы связи, недоступные простым смертным. Но это наш козырь в рукаве. Сначала – семейный совет.

***

Кабинет Чифую Оримуры был воплощением порядка и дисциплины. Идеально ровные стопки документов, сверкающая чистотой поверхность стола, ни одной лишней детали. Сама Чифую, в своём строгом костюме, казалась неотъемлемой частью этого стерильного интерьера. Напротив неё сидели Гарри и Татенаши. Майя стояла чуть поодаль у окна, нервно теребя край своего лабораторного халата.

Чифую дослушала Гарри, не перебивая. Её лицо оставалось непроницаемым, только плотно сжатые губы выдавали напряжение. Когда Гарри закончил, она несколько секунд молчала, постукивая пальцами по столу.

– Итак, – произнесла она наконец ледяным тоном. – Позвольте мне уточнить. Вы, двое, планируете несанкционированную тайную операцию на территории суверенного государства, не входящего в договор об ИС, с целью ликвидации двух неопознанных целей, обладающих неизвестными боевыми возможностями. Я ничего не упустила?

– Звучит как отличный план, не так ли? – с деланой беззаботностью вставила Татенаши.

Чифую испепелила её взглядом.

– Это звучит как самоубийство и международный скандал, который может спровоцировать войну, Сарашики.

– Они начали первыми, – отрезал Гарри. – Они вторглись сюда. Они угрожали Академии. Это уже не просто моя личная проблема. Это вопрос безопасности.

– Гарри-кун прав! – неожиданно подала голос Майя. Её обычная робость сменилась праведным гневом. – Эти… эти люди! Они бросили его, а теперь хотят использовать как солдата! Мы не можем этого позволить! Оримура-сенсей, мы должны ему помочь!

Чифую перевела взгляд на Майю, затем снова на Гарри. В её суровых глазах на мгновение промелькнуло что-то тёплое. Она вздохнула, снимая очки и протирая их.

– Я не оспариваю мотивы, – сказала она уже мягче. – Эти люди – угроза. И они угрожают моей семье. – Она сделала акцент на последнем слове, давая понять, что считает Гарри и Майю своей семьёй не меньше, чем Ичику. – Но действовать вслепую – глупо. Нам нужен протокол. Нам нужен анализ противника.

– Именно поэтому мы здесь, – сказала Татенаши. – Нам нужен ваш тактический гений, сенсей. И нам нужен доступ к… нестандартным ресурсам.

Она многозначительно посмотрела на Чифую. Та сразу поняла, о ком идёт речь.

– Нет, – отрезала она. – Только не она. Связываться с Табане – это всё равно что тушить пожар бензином. Она непредсказуема, неуправляема и её решения могут привести к ещё большим проблемам.

– А у нас есть выбор? – возразил Гарри. – Мы имеем дело с технологией, которая выглядит как чудо. Телепортация без видимых устройств, воздействие на разум, создание материи из ничего. Кто, кроме неё, сможет это понять? Кто ещё создаст датчики, способные уловить… магическую энергию? Или щиты, способные её блокировать?

Аргументы были неопровержимы. Чифую снова надела очки, её лицо стало похоже на каменную маску. Она ненавидела зависеть от своей гениальной, но совершенно безумной подруги. Но ситуация была экстраординарной.

– Хорошо, – процедила она сквозь зубы. – Я свяжусь с ней. Но учтите, если она взорвёт половину Европы, пытаясь «проанализировать» вашу магию, ответственность будет на вас.

– Договорились, – улыбнулась Татенаши.

– Майя, – обратилась Чифую к своей коллеге. – Мне понадобятся все данные с сенсоров периметра за вчерашний день. Любые аномалии, энергетические всплески, искажения пространства, даже самые незначительные. Всё, что вы сможете вытащить. Это будет наш стартовый пакет данных для… неё.

Майя решительно кивнула, её глаза горели энтузиазмом.

– Будет сделано, сенсей! Я проанализирую каждый байт!

– А вы двое, – Чифую снова посмотрела на Гарри и Татенаши. – Пока мы не получим от Табане хоть какой-то рабочий инструмент, вы сидите тихо. Никаких геройств. Тренируйтесь, поддерживайте форму. Но не делайте глупостей. Это приказ.

– Есть, сенсей! – хором ответили они.

***

Связаться с Табане Шинононо было похоже на запуск сверхсекретной ракеты. Чифую увела их в самую защищённую комнату в подвале Академии – коммуникационный центр с автономным питанием и стенами, способными выдержать прямое попадание. После серии сложных кодовых фраз и биометрических проверок, главный экран ожил, замерцал помехами, а затем на нём появилось до смешного мультяшное изображение кролика с морковкой.

– Пароль? – пропищал кролик мультяшным голосом.

Чифую закатила глаза.

– «Ичика опять разбил мой любимый симулятор свиданий, эта безмозглая амёба».

Кролик на экране взорвался конфетти, и изображение сменилось. Теперь перед ними была лаборатория, заваленная полуразобранными механизмами, голографическими схемами и пустыми упаковками из-под чипсов. Посреди всего этого хаоса, болтая ногами и сидя на каком-то парящем диске, появилась сама Табане. Ярко-розовые волосы, собранные в два хвоста, огромные очки, из-за которых её глаза казались ещё больше, и неизменная жизнерадостная улыбка.

– Чи-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и