Гарри Скотт
Пепел и свинец
– Пошел ты... щенок... – прохрипел Сивый, захлебываясь собственной черной, отравленной аконитом слюной.
В его мутных желтых глазах сквозь пелену дикой боли все еще тлела животная ненависть. Он попытался дернуться, взмахнуть уцелевшей левой лапой с острыми, нечеловеческими когтями, но тяжелый армейский ботинок Гарри лишь сильнее вдавил его раздробленную правую кисть в битый кирпич и лужи.
– Где Корбан Яксли? – спокойно спросил Гарри, не меняя позы и не отводя горячего дула «Кимбера» от глазницы вожака стаи. – Он должен был прикрывать тебя с восточного фланга. Где его люди?
– Хозяин... Хозяин разорвет твою душу на части... – засипел Сивый, и из его горла вырвался булькающий, полубезумный смешок. – Ты думаешь, ты охотник? Ты просто кусок мяса! За тобой придут сотни... тысячи! Весь мир наемников придет за твоей головой!
– Значит, тысячи сдохнут, – произнес Гарри.
Палец плавно нажал на спусковой крючок.
*БАМ!*
Тяжелая пуля сорок пятого калибра с гравировкой руны Тейваз пробила глазницу оборотня, вошла в мозг и разнесла затылочную кость, впечатав осколки черепа в асфальт. Тело Фенрира Сивого пару раз конвульсивно дернулось и окончательно затихло, медленно остывая под струями ледяного лондонского дождя.
– Гарри, ложись! – внезапно выкрикнула Ева, и в ее голосе прозвучала редкая, отчаянная тревога.
Гарри не стал оборачиваться или задавать вопросы. Годы тренировок с Джоном Уиком вбили в его спинной мозг единственную аксиому: если твой напарник кричит уйти с линии огня – ты уходишь немедленно.
Он резко бросил корпус вперед, уходя в длинный стелющийся перекат по мокрой мостовой, прямо через лужу собственной копоти и крови мутантов.
В ту же секунду воздух над тем местом, где он только что стоял, взорвался ослепительно-фиолетовым пламенем. Мощнейшее бомбардировочное проклятие в клочья разорвало труп Сивого, взметнув в воздух фонтан обугленной плоти, и выбило в асфальте воронку глубиной в два фута. Ударная волна с визгом разметала кирпичную кладку складской стены.
С крыши трехэтажного викторианского особняка напротив, скрытого за маскировочными чарами «Дезиллюминато», ударили еще три луча: кроваво-красный круциатус, ядовито-зеленая вспышка убивающего проклятия и серый серп сектумсемпры.
– Засада! – Корбан Яксли стоял на краю карниза, в развевающейся мантии из драконьей кожи, окруженный полудюжиной Пожирателей смерти. На его лице играла торжествующая, маниакальная ухмылка. – Добить ублюдка! Не дайте ему уйти в тень!
Но тени уже ожили.
Ева не пряталась за укрытиями. Она двигалась вдоль кирпичной стены переулка с грацией умирающего лебедя, превратившейся в танец смерти. Ее пальто из баллистического шелка развевалось за спиной, а оба карабина B&T APC9 PRO в ее руках изрыгали глухой, частый свинец.
*Тх-тх-тх-тх-тх! Тх-тх-тх-тх-тх!*
Дозвуковые пули с вольфрамовыми сердечниками полоснули по парапету крыши. Один из магов Яксли, молодой чистокровный хлыщ из рода Ноттов, замешкался, опуская палочку для создания щита. Очередь из четырех пуль ударила ему точно в горло и ключицу, сбив с ног и отбросив на черепичную крышу. Его кровь хлынула по водосточному желобу, окрашивая дождевую воду в багровый цвет.
– Тварь! *Конфринго!* – взревел второй волшебник, посылая взрывное проклятие под ноги Еве.
Девушка оттолкнулась носком боевого ботинка от мусорного контейнера, взмыв в воздух в идеальном балетном пируэте, уходя от взрыва. Пламя лизнуло подол ее пальто, но зачарованная графеновая ткань поглотила жар. Находясь в высшей точке прыжка, перевернувшись вниз головой, Ева выпустила оставшиеся в магазине патроны прямо в лицо стрелявшему магу. Две пули вошли точно между глазниц волшебника. Тело безвольным мешком сорвалось с карниза и с мокрым хрустом переломанных костей рухнуло на мостовую в пяти шагах от Гарри.
В этот момент Гарри уже поднялся на одно колено.
Его левая рука с титановым перстнем метнулась в сторону карниза. В темноте ночи рунический уроборос вспыхнул яростным, нестерпимым изумрудным светом.
– *Винкулум!* – выдохнул он сквозь зубы.
Пространство между крышей и переулком сжалось, словно натянутая гитарная струна. Антимагический импульс Гарри вступил в резонанс с защитными барьерами, которые лихорадочно пытался возвести Яксли. Возникла чудовищная гравитационная воронка: черепица, кирпичи и сами маги потеряли равновесие, их щиты лопнули с оглушительным звоном разбивающегося хрустального купола.
Гарри вскинул полуавтоматический Benelli M4.
*БА-БАХ!*
Сноп термитного пламени ударил в оставшихся на крыше магов. Раскаленный прах саламандры вцепился в шерстяные и шелковые мантии, превращая людей в живые факелы. Дикие, нечеловеческие крики разрезали лондонскую ночь. Один из Пожирателей, охваченный огнем, в слепой панике шагнул в пустоту, разбившись о мостовую.
Корбан Яксли, чье плечо и щека уже дымились от ожогов термитной смеси, в ужасе осознал: они проиграли. Это не было сражением магов. Это было планомерное, хирургическое уничтожение, против которого у чистокровных снобов не существовало тактики.
– Отступаем! *Аппа...* – закричал Яксли, взмахивая палочкой для экстренного перемещения.
Гарри бросил дробовик на ремень, плавным, неуловимым движением выхватил второй «Кимбер» и выстрелил навскидку, целясь не в человека, а в искривляющуюся точку пространства перед магом.
*БАМ!*
Пуля с гравировкой руны Турисаз врезалась в формирующийся вихрь аппарации за микросекунду до того, как тело Яксли успело сжаться. Пространственная интерференция сдетонировала.
Раздался глухой, отвратительный хлопок расщепления. Раздался истошный вой – правую руку Корбана Яксли вместе с зажатой в ней палочкой оторвало по самый локоть и швырнуло вниз, на тротуар, в то время как искалеченное тело чистокровного лорда все же вырвало из этого мира и унесло в случайную точку Британии, заливая туманный воздух брызгами артериальной крови.
Наступила тишина.
Дождь продолжал хлестать по мостовой, смывая остатки пороховой гари и остужая раскаленные стволы оружия.
Ева мягко приземлилась на обе ноги рядом с Гарри, грациозно стряхнув капли воды с коротких темных волос. Ее дыхание было чуть учащенным, щеки горели румянцем боевого азарта, а в карих глазах мерцало опасное, дикое удовлетворение. Она скинула пустые магазины из карабинов – металл со звоном ударился о мокрый асфальт – и одним четким движением вогнала свежие обоймы.
– Руку оторвало, – заметила она, глядя на валяющуюся в луже оторванную конечность Яксли с зажатой в мертвых пальцах палочкой из тиса. – Жаль. Я надеялась перерезать ему сухожилия лично.
– Он не жилец, – холодно произнес Гарри, подходя к ней и опуская пистолет на предохранитель. – При таком расщеплении темная магия выжжет его кровеносную систему за пару часов, если Снейп не зальет в него ведро кровоостанавливающего зелья. А даже если выживет – он больше никогда не сможет держать палочку.
Гарри подошел к стене, поднял свой оставленный черный зонт, отряхнул его от капель и раскрыл над головой Евы, укрывая ее от струй дождя.
Девушка подняла на него взгляд, ее губы тронула мягкая, теплая улыбка, предназначавшаяся исключительно ему одному. Она сделала шаг вперед, прижавшись мокрым шелком пальто к его груди, положила ладонь в тонкой кожаной перчатке на лацкан его пиджака и тихо прошептала:
– Знаешь, Скотт... В балетном классе Ruska Roma мадам Барковская всегда говорила, что идеальный партнер должен уметь держать темп и поддерживать в воздухе. Ты держишь темп безупречно.
– Стараюсь соответствовать прима-балерине, – Гарри слегка наклонился и поцеловал ее в мокрые от дождя губы. Поцелуй был коротким, соленым от воды и пахнущим дымом, но в нем чувствовалась абсолютная, нерушимая связь двух хищников, нашедших друг друга в мире теней.
В дальнем конце переулка раздался тихий рокот моторов.
Из-за угла медленно выехали два тяжелых серых фургона с логотипом лондонской клининговой компании «St. George Sanitation». Автомобили мягко затормозили у входа в переулок. Двери распахнулись, и наружу вышли восемь человек в серых непромокаемых комбинезонах, резиновых сапогах и перчатках. В их руках были пластиковые контейнеры, шланги с распылителями и мешки для биологических отходов.
Впереди группы шел невысокий, коренастый мужчина в твидовой кепке, с зажатой в зубах незажженной трубкой.
– Доброй ночи, мистер Скотт, мисс Макарро, – произнес старший бригады с густым кокни-акцентом, почтительно коснувшись козырька кепки. – Мистер Джулиан из отеля передал, что в Сохо образовался внеплановый засор канализации.
– Доброй ночи, Артур, – Гарри достал из внутреннего кармана бархатный мешочек и бросил его старшему. Тот поймал его на лету – монеты отозвались тяжелым, глухим звоном чистого золота Правления. – Восемь оборотней, трое наемников и трое Пожирателей смерти. Плюс один некомплектный биоматериал у стены. Сделайте так, чтобы к открытию утренних лавок здесь не осталось даже запаха псины.
– Будет исполнено в лучшем виде, сэр, – Артур убрал золото в карман и повернулся к своим людям: – Парни, за работу! Сначала серебряный раствор на шерсть, потом кислоту сорок шестого калибра на кровь. И соберите все гильзы, до последней! Не дай бог хоть одна магловская полицейская ищейка сунет сюда свой нос!
Гарри обнял Еву за плечи, и они неторопливым шагом вышли из переулка на освещенную неоном улицу Чайна-тауна. Дождь барабанил по куполу зонта, а за их спинами уже шипели химические реагенты, стирая саму память о том, что еще десять минут назад здесь разыгралась смертельная трагедия.
***
Уилтшир. Малфой-мэнор. 02:15.
Главный зал старинного поместья Малфоев утопал в холодном, промозглом полумраке. Огромный камин из зеленого мрамора не давал тепла – пламя в нем горело неестественным, синеватым светом, отражаясь в полированном темном паркете.
Во главе длинного дубового стола, на высоком кресле с высокой спинкой, напоминавшем трон, сидел Лорд Волан-де-Морт. Его бледное, змееподобное лицо казалось высеченным из кости мертвеца, а алые глаза с вертикальными зрачками горели бешеным, клокочущим пламенем.
На полу перед ним, на коленях, задыхаясь от боли и ужаса, лежал Корбан Яксли.
Его правая рука была перевязана грубыми жгутами, пропитанными темной, почти черной кровью. Он мелко дрожал, его лицо приобрело серый, землистый оттенок. Рядом с ним на коленях стояли Люциус Малфой и трое оставшихся в живых егерей.
– Ты говоришь мне... – голос Темного Лорда звучал обманчиво тихо, шелестя, словно сухая листва под сапогами могильщика. – Что Фенрир Сивый мертв? Вся его стая... уничтожена?
– Мой... Мой Лорд... – Яксли ткнулся лбом в холодный паркет, из его разорванного плеча сочилась сукровица. – Они не люди... Это демоны! Оружие... их магловские трубки изрыгали адское пламя! Они двигались быстрее, чем мы успевали произнести формулу! Сивый даже коснуться его не смог! Его разорвало... разнесло на куски за секунду!
Волан-де-Морт медленно поднялся с трона.
Его длинные, костлявые пальцы сжимали тисовую палочку. В воздухе зала запахло озоном и разлагающейся плотью – магия Темного Лорда давила на присутствующих с такой силой, что Люциус Малфой едва сдерживал тошноту, боясь поднять глаза.
– Пятьдесят миллионов, – прошептал Волан-де-Морт. – Я открыл контракт на Высоком Столе. Я заплатил посредникам в Париже золотом из хранилищ древнейших родов Британии. Я послал лучших псов, чтобы принести мне сердце мальчишки! И что я вижу?!
Внезапный крик разорвал тишину зала:
– *КРУЦИО!*
Красная молния ударила в распростертого Яксли. Раненый маг забился в чудовищных конвульсиях, его крик сорвался на поросячий визг, из ушей и носа хлынула кровь. Волан-де-Морт держал заклятие добрых две минуты, наслаждаясь агонией слуги, пока Яксли не затих, лишь судорожно подергивая веками.
– Бесполезный мусор, – Темный Лорд опустил палочку, брезгливо перешагнув через тело. – Люциус!
– Д-да, мой Лорд... – пролепетал старший Малфой, не смея поднять головы.
– Свяжись с нашими агентами во Франции и Германии. Почему гильдия наемников бездействует?! Где их хваленые стрелки?! Почему они не атакуют отель?!
Люциус сглотнул вязкую слюну:
– Мой Лорд... Правила Высокого Стола... Ни один убийца не посмеет обнажить оружие внутри «Континенталя». За это карают смертью не только стрелка, но и весь его клан. А те, кто попытался выследить Гарри Скотта на улицах... За последние два часа в Лондоне найдены мертвыми девять лучших наемников Балканского картеля и трое швейцарских снайперов. Они... они отказываются от контракта, мой Лорд. Они возвращают задаток.
Волан-де-Морт замер. Его ноздри-щели хищно расширились.
– Отказываются? От золота Темного Лорда?!
– Они говорят... – Люциус запнулся, чувствуя, как по его спине струится ледяной пот. – Они говорят, что охотиться на Гарри Скотта – это все равно что пытаться застрелить саму Смерть. В преступном мире его называют «Баба-Яга Волшебников». Те, кто берет контракт против него, подписывают себе смертный приговор.
Тишина, опустившаяся на Малфой-мэнор, стала поистине могильной.
Волан-де-Морт медленно подошел к панорамному окну, выходившему на темный, затянутый туманом парк. В его сознании, годами питавшемся манией собственного величия, впервые шевельнулось нечто темное, холодное и чуждое. Страх.
Он помнил ту ночь в Годриковой Лощине. Он помнил двух младенцев в кроватках. Дамблдор трубил на весь свет, что Избранным стал Годрик – тот, на чьем лбу остался след проклятия. А второго ребенка сочли пустышкой. Сквибом. Мусором, выброшенным на задворки цивилизации.
И теперь этот «мусор» вернулся. Не с палочкой, не с дурацкими речами о прощении и свете, а со свинцом, огнем и армией безжалостных профессионалов за спиной.
– Собери ближний круг, Люциус, – не оборачиваясь, ледяным тоном приказал Волан-де-Морт. – Всех, кто остался. Мы не станем ждать, пока этот щенок придет за нами в наши дома. Завтра Министерство падет окончательно. Мы захватим власть официально. А затем... я лично сожгу этот их «Континенталь» до основания вместе со всеми магловскими выродками.
***
Площадь Гриммо, 12. 03:30.
В штаб-квартире Ордена Феникса никто не спал.
Северус Снейп стоял у камина, его лицо казалось высеченным из пепла. Он только что вернулся из Малфой-мэнора, и его мантия все еще хранила тяжелый, металлический запах темных ритуалов и крови Яксли.
Вокруг стола собрались все: Альбус Дамблдор, Джеймс Поттер, Сириус, Римус, Грозный Глаз Грюм, Молли и Артур Уизли, Гермиона и Рон. Лили сидела в кресле поодаль, кутаясь в черную шерстяную шаль. Ее глаза были сухими и воспаленными – слез больше не осталось.
– Сивый мертв, – глухо произнес Снейп, нарушая тишину. – Стая уничтожена полностью. Тела ликвидированы неизвестным составом, растворяющим плоть и кости без следа магии. Корбан Яксли расщеплен в результате срыва аппарации выстрелом зачарованной пулей. Правую руку оторвало, он при смерти.
Джеймс Поттер тяжело опустился на стул, схватившись за голову:
– Мерлин всемогущий... Он перебил их всех. Меньше чем за пять минут.
– Не «он», Джеймс, – с мрачной усмешкой поправил его Грюм, постукивая деревянной ногой по половицам. – Их было двое. Гарри и девчонка-балерина. Артур и сотрудники Отдела магических происшествий выезжали в Сохо под маглоотталкивающими чарами. Знаете, что они там нашли?
Грюм обвел тяжелым взглядом притихшую комнату.
– Ни-че-го. Ни гильз, ни крови, ни следов заклятий. Магловские клининговые службы вылизали переулок до стерильного состояния. Даже мостовую вымыли с шампунем. Американский синдикат работает так, словно волшебников вообще не существует в природе. Для них Пожиратели смерти – просто мусор, подлежащий утилизации.
– Это дикость! – вскинулся Рон Уизли, сжимая кулаки. – Это же незаконно! Он убивает людей без суда! Без министерского разбирательства! Почему авроры не арестуют его?!
– Потому что, тупоголовый ты мальчишка, – прошипел Снейп, с ненавистью глядя на Рона, – если авроры сунутся в «Континенталь», начнется международный кризис, который сметет остатки нашего жалкого Министерства за сутки! Правление Кланов держит в кулаке все теневые финансы Европы. Они финансируют магловские правительства! Если Дамблдор объявит им войну, через неделю Косой переулок окружат танки и спецназ с тепловизорами, а наши щиты растают под авиаударами!
– Альбус... – подал голос Сириус Блэк. Его голос дрожал от смеси отчаяния и запоздалого прозрения. – Что мы наделали? Мы же сами отдали его туда. Мы оставили пятилетнего ребенка среди волков... и удивляемся, что он вырос вожаком стаи?
– Я действовал исходя из пророчества, Сириус, – медленно, словно каждое слово давалось ему с величайшим трудом, ответил Дамблдор. Его Бузинная палочка лежала на столе, ее сияние казалось тусклым, угасающим. – Я верил... я искренне верил, что Годрик – единственный шанс этого мира.
В этот момент дверь в гостиную распахнулась с громким стуком.
На пороге стоял Годрик Поттер. На нем была дорогая бархатная мантия с золотыми застежками, здоровая рука сжимала новую запасную палочку из вишни и пера феникса, а лицо пылало безумным румянцем.
– Вы все трусы! – выкрикнул Годрик, проходя в центр комнаты. – Вы сидите здесь и дрожите перед каким-то выродком-сквибом! Он просто магл с ружьями! Дайте мне роту авроров! Я сам пойду в этот их отель! Я вызову его на дуэль чести по древним магическим законам! Он обязан принять вызов! А если откажется – он признает себя трусом и лишится всяких прав на имя Поттеров!
Лили медленно подняла голову.
Она посмотрела на своего сына – того, ради которого она пожертвовала материнским сердцем, честью и совестью. Перед ней стоял избалованный, глупый, самовлюбленный мальчишка, не понимающий разницы между красивой сказкой и запахом настоящей человеческой крови.
– Дуэль чести, Годрик? – тихо, с леденящей душу горечью произнесла Лили.
Годрик осекся, удивленно глядя на мать:
– Да! Я покажу ему силу магии!
– Он выстрелит тебе в лоб раньше, чем ты успеешь открыть свой рот, чтобы произнести имя предков, – Лили поднялась на ноги. Ее шаль упала на пол, открывая прямое, осунувшееся, постаревшее лицо. – Он не волшебник, Годрик. Он солдат. Он убийца, которого тренировали лучшие ликвидаторы мира. Ты для него – не брат. Ты для него даже не враг. Ты просто шумная мишень, которая мешает ему спать.
– Лили, дорогая, успокойся... – попытался вмешаться Джеймс, но жена повернулась к нему с такой яростью во взгляде, что Поттер-старший отшатнулся, словно от удара хлыстом.
– Не прикасайся ко мне, Джеймс! – закричала она, и ее крик заставил звенеть хрустальные подвески на люстре. – Двадцать лет! Двадцать лет ты пел мне в уши песни Дамблдора! «Годрик – наше будущее! Гарри будет мешать! Сквибам лучше среди своих!» Ты хоть раз вспомнил о нем за эти двадцать лет?! Ты хоть раз послал ему открытку на Рождество?!
– Мы не могли рисковать защитой... – пробормотал Джеймс, опуская глаза.
– Мы могли! Мы просто струсили! – Лили тяжело дышала, ее грудь вздымалась. – Мы выбрали легкий путь. Путь славы, банкетов и газетных интервью. А теперь наш брошенный сын вернулся, чтобы выжечь всю эту гниль каленым железом. И знаешь что, Джеймс? Я не стану его останавливать. Если он решит перестрелять всех Пожирателей смерти и снести Министерство магии до основания – я буду аплодировать ему стоя.
Лили развернулась, сметая со стола чашку с чаем, которая с грохотом разлетелась на осколки, и быстрым шагом вышла из гостиной. Хлопок входной двери эхом прокатился по мертвому дому.
Джеймс остался стоять, опустошенный, бледный, не в силах вымолвить ни слова.
– Альбус, – тихо произнес Римус Люпин, глядя на директора печальными, полными боли глазами. – Что мы будем делать дальше?
Дамблдор медленно закрыл глаза:
– Молиться, Римус. Впервые за сто лет... я могу только молиться, чтобы у мальчика осталась хоть капля милосердия к миру, который его породил.
***
Лондон. Отель «Континенталь». Пентхаус. 04:45.
В просторной гостиной пентхауса царил приглушенный теплый свет латунных торшеров. На ковре из белой шерсти лежали разобранные карабины и пистолеты, аккуратно разложенные на бархатных салфетках. Воздух был пропитан тонким ароматом оружейного масла Hoppe's No. 9, свежего эспрессо и дорогих сигарет Sobranie Black Russian, тонкий дымок от которых вился над хрустальной пепельницей.
Ева сидела на полу по-турецки, в одном черном шелковом белье, методично протирая масляной ветошью затворную раму своего B&T APC9. Ее гибкое, тренированное тело казалось мраморной скульптурой, на которой золотистый свет рисовал плавные тени. На ее правом плече темнела свежая ссадина – след от осколка кирпича при взрыве в переулке, но она словно не замечала ее.
Гарри стоял позади нее, у панорамного окна, сжимая в руке чашку с крепким черным кофе. Он был в расстегнутой на груди сорочке и свободных брюках. Его взгляд был устремлен на восток, где над туманным силуэтом Тауэрского моста начинала заниматься свинцово-серая, холодная лондонская заря.
– Слишком много шума для одной ночи, – не оборачиваясь, произнесла Ева. Ее пальцы с легким щелчком загнали затворную пружину на место. – Этот Корбан... он был важной птицей?
– Главой министерского департамента правопорядка и правой рукой Реддла, – ответил Гарри, сделав глоток горького напитка. – Теперь у темного Лорда не осталось людей внутри официальной власти. Он будет вынужден действовать открыто. А когда загнанный зверь действует открыто – он совершает фатальные ошибки.
Ева отложила оружие, поднялась на ноги с той непередаваемой балетной легкостью, в которой не было ни единого лишнего движения, и подошла к нему. Она обняла его сзади, положив подбородок на его плечо и прижавшись обнаженным телом к его спине.
– Твоя мать ушла от них, – тихо сказала она.
Гарри едва заметно напрягся, но голос его остался ровным:
– Откуда ты знаешь?
– Джулиан прислал сообщение пять минут назад, – Ева провела пальцами по его груди, находя кончиками ногтей цепочку с титановым жетоном Ruska Roma. – Женщина, называющая себя Лили Эванс-Поттер, покинула штаб-квартиру на площади Гриммо. Она сняла номер в магловском отеле «Савой» на набережной. Без палочки. Без охраны. Она одна, Гарри.
Гарри молчал. В стекле окна отражалось его лицо – жесткое, высеченное из камня, с холодными зелеными глазами, в которых на долю секунды промелькнула тень давно похороненной детской боли. Маленький мальчик в темном чулане под лестницей когда-то отдал бы жизнь за то, чтобы его мама просто пришла и забрала его. Но того мальчика больше не существовало. Его кости давно истлели под броней из углеродного волокна и законами Правления Кланов.
– Это ее выбор, – наконец произнес Гарри. – Она сделала его двадцать лет назад. И делает сейчас. Это ничего не меняет.
– Ты лжешь себе, Скотт, – мягко прошептала Ева, повернув его к себе за плечи и заглядывая прямо в глаза. – Ты можешь обмануть Дамблдора. Ты можешь обмануть своего придурка-брата. Но не меня. Я видела, как ты смотрел на нее на том складе в Бруклине. Ты ненавидишь их не за то, что они волшебники. Ты ненавидишь их за то, что они заставили тебя стать тем, кто ты есть.
Гарри посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. Затем его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в шелковистых темных волосах, притягивая ее лицо ближе.
– Я стал тем, кто я есть, Ева. И я не жалею ни об одной выпущенной пуле. Если бы я остался там, с ними... я был бы таким же слизняком, как Годрик. Ждал бы подачек от судьбы и молился на бороду старого манипулятора. Уинстон дал мне выбор. Он дал мне силу. И он свел меня с тобой.
– Значит, ты благодарен судьбе? – усмехнулась она, касаясь его губ своим дыханием.
– Я благодарен своему оружию, – ответил Гарри и накрыл ее губы страстным, собственническим поцелуем.
Ева ответила с той же дикой, необузданной страстью, обвив руками его шею. Чашка с кофе со сту