Гарри Поттер и волшебный кузнец
Калибр против пламени
Холодный ноябрьский ветер трепал шелковые флаги факультетов, натянутые над деревянными балками трибун. Запах жареного миндаля, тыквенного сока и сырой земли смешивался с едкой, удушливой гарью — драконы оставили на каменистой арене глубокие борозды оплавленного базальта.
Трибуны гудели, словно потревоженный улей. Зрители все еще смаковали полет Годрика: юный герой, золотой мальчик Британии, блистательно обвел вокруг пальца свирепого Зеленого валлийца, упиваясь овациями. Джеймс Поттер сидел в министерской ложе, расправив плечи, и снисходительно помахивал рукой знакомым аврорам, а Сириус Блэк громко хохотал, пересказывая каждому встречному детали виражей крестника.
Имя пятого чемпиона прозвучало неловко. Людо Бэгмен прочистил горло в рупор, словно надеялся, что этот пункт регламента рассосется сам собой:
– А теперь… кхм… согласно нерушимому магическому контракту, на арену приглашается мистер Гарри Поттер!
Гром смеха, зародившийся в секторе Гриффиндора, прокатился волной по всей арене.
– Выползет или на коленях приползет? – звонко крикнул Рон Уизли, сложив ладони рупором. – Эй, Поттер, тебе костыль одолжить?!
– Может, он потерял дорогу? Без глаза-то трудно ориентироваться! – поддакнул Захария Смит, самодовольно ухмыляясь в окружении пуффендуйцев.
Лили Поттер нервно заломила тонкие пальцы в кружевных перчатках. В груди шевельнулось что-то давно забытое, мерзкое и липкое — крошечный укол вины, заглушаемый годами наставлений Дамблдора.
– Джеймс… – тихо позвала она мужа. – А если он… если он действительно не сможет? После того, что случилось…
– Сам виноват, Лили, – отмахнулся Джеймс, даже не глядя на жену. – Парень заигрался в зависть. Решил сорвать триумф брата, обманул Кубок. А когда получил по заслугам от ребят, забился в угол. Сириус правильно сделал, что разорвал связь. Роду Поттеров не нужны трусы и интриганы. Если откажется выходить, магия накажет его сама, и поделом.
Альбус Дамблдор сидел неподвижно. Его пальцы, унизанные старинными перстнями, медленно перебирали серебряную цепочку карманных часов. Голубые глаза за стеклами очков-половинок были прищурены. Великий маг чувствовал: в замке что-то изменилось. С тех пор, как старший близнец исчез из лазарета, школьные чары словно ослепли на одно крыло. Фоновая магия Хогвартса текла странно, скапливаясь в глубинах подземелий, будто в замке поселился паразит… или хищник.
Железная решетка, закрывавшая темный зев туннеля для чемпионов, заскрипела и медленно поползла вверх.
Смешки на трибунах начали стихать. Не потому, что зрители проявили уважение, нет. Воздух над ареной внезапно стал тяжелым, колючим. Температура упала на добрый десяток градусов за считанные секунды. Капли дождя, зависшие на деревянных перилах, мгновенно превратились в прозрачные ледяные бусины. Иней пополз по серым валунам, покрывая арену тонким хрустальным ковром.
Из темноты туннеля донесся звук.
Это не были шаги испуганного четырнадцатилетнего подростка.
*Клац. Клац. Клац.*
Тяжелая, размеренная поступь подкованных армейских ботинок сопровождалась тихим, едва слышным гулом гидравлических приводов и сухим шелестом трущихся металлических пластин.
В морозном тумане показался силуэт. Высокий, неестественно прямой, с разворотом плеч взрослого закаленного бойца.
Когда юноша вышел на свет тусклого ноябрьского солнца, трибуны окончательно замолкли. Наступила мертвая, оцепенелая тишина, нарушаемая лишь свистом ледяного ветра.
Это был не Гарри Поттер — по крайней мере, не тот тихий, незаметный мальчик в мешковатой мантии, которого они привыкли презирать.
На нем был глухой бронежилет из темного композита, надетый поверх прочной тактической рубахи графитового цвета. Никаких развевающихся мантий. Поверх брони висел длинный, до самых пят, плащ глубокого иссиня-черного цвета, сшитый из чешуйчатой кожи василиска — материал тускло поглощал свет, не давая бликов. На широком разгрузочном поясе и бедрах висели формованные жесткие кобуры, в которых покоились рукояти двух массивных револьверов.
Правая половина его лица была скрыта: сложная повязка из вороненой стали и черной кожи удерживала оптический окуляр с тремя микроскопическими линзами, мерцавшими алым и зеленым светом. Единственный уцелевший изумрудный глаз смотрел на мир с такой леденящей, абсолютной пустотой, что у впечатлительных пятикурсниц перехватило дыхание.
Но страшнее всего была его левая рука.
Вместо оторванной конечности из-под закатанного рукава плаща выступала цельнометаллическая конструкция. Полированная таурийская руда отливала холодным свинцовым блеском. Сложная система искусственных сухожилий, сервомоторов и шарниров двигалась с пугающей грацией. Стальные пальцы, заканчивающиеся хищно заостренными фалангами, плавно сжались в кулак, издав сухой, отчетливый щелчок.
А за спиной юноши, на широком брезентовом ремне, покоилась угловатая, массивная коробка четырехствольной реактивной установки М202.
– Что… что это такое? – пробормотал Корнелиус Фадж, роняя на колени свой неизменный котелок. – Альбус… это магловские штуковины? Он сошел с ума? Где его волшебная палочка?!
– У него нет палочки, Корнелиус, – тихо, с несвойственным ему напряжением отозвался Дамблдор. Старик подался вперед, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла.
Директор не просто смотрел — он сканировал пространство своей колоссальной магической мощью. И то, что он видел, повергало его в ужас. От мальчика больше не исходило тепло привычного магического ядра. Вместо этого под его кожей, сквозь мясо и кости, пульсировали тридцать шесть раскаленных магистралей чужой, невероятно плотной энергии. Они светились сквозь ткань эфирного тела лазурным пламенем. А главное… крестраж. Осколок души Тома Реддла, который Дамблдор бережно хранил во лбу мальчика ради грядущей жертвы во имя Высшего Блага… исчез. Выжжен дотла.
– Мерлин всемогущий… – выдохнул Сириус Блэк, поднимаясь на ноги. Его лицо посерело. – Джеймс, посмотри на его руку… Это металл. Он… он припаял к себе железо!
– Он позорит нас, – процедил Джеймс сквозь зубы, но в голосе чистокровного лорда прорезалась паника. – Вырядился как магловский наемник… На глазах у всей Европы!
В этот момент загонщики на противоположном конце арены отдернули тяжелые брезентовые пологи.
Из глубокой пещеры под скалами вырвался рев, от которого задрожали деревянные перекрытия зрительских мест. Земля содрогнулась. На арену выползла хозяйка этого загона — Венгерский хвосторог.
Огромная, покрытая угольно-черной чешуей бестия расправила кожистые крылья, размах которых превышал двадцать метров. Ее хвост, усеянный полуметровыми костяными шипами, с треском расколол гранитную глыбу в щебень. Желтые вертикальные зрачки драконицы мгновенно сфокусировались на одинокой фигурке посреди арены. Хвосторог охраняла кладку: между ее лап лежали настоящие яйца, а в самом центре тускло мерцало золотое.
Тварь не стала раздумывать. Защищая потомство, она разинула пасть, утыканную бритвенными зубами величиной с охотничий нож. В ее глотке зародилось ослепительное багровое зарево.
– Беги, дурак! – завизжал кто-то с трибун Когтеврана.
Но Гарри даже не шелохнулся.
Окуляр на его правом глазу тихо зажужжал, меняя фокусное расстояние. В его сознании, усиленном магическими цепями, мир замедлился. Он видел траекторию движения гортани ящера, угол наклона головы, плотность сжатия воздуха перед выбросом плазмы.
«Температура пламени — около тысячи восьмисот градусов. Скорость распространения фронта — двадцать два метра в секунду. Цепи: активация», – бесстрастно зафиксировал мозг.
Тридцать шесть внутренних каналов вспыхнули.
*Ш-ш-шах!*
Когда хвосторог выдохнула сплошную стену ревущего огня, способную за пару секунд обратить человека в горсть пепла, Гарри просто выставил вперед левую руку.
Пальцы из таурийской руды раскрылись веером. Древняя кровь Певереллов, разбуженная ритуалом Дореи и очищенная пламенем Камаэля, отозвалась мгновенно. Абсолютный Мороз, спавший в его жилах, соединился с проводимостью инородного металла.
– *Гласьес Мурус*, – негромко произнес Гарри. Его голос, усиленный резонансом стали, прозвучал холодно и четко.
Перед ним из растрескавшихся камней арены с оглушительным скрежетом вырвалась стена монолитного льда толщиной в два метра. Но это был не обычный замерзший лед — он сиял глубоким сапфировым светом, пронизанный светящимися прожилками магических рун.
Огненный вал ударил в ледяной монолит. Раздался взрыв парообразования, арену заволокло густым белым туманом. Зрители привстали, ожидая увидеть обугленный скелет.
Но когда ветер разорвал пелену пара, стена льда стояла нерушимо. Огонь дракона даже не оплавил ее поверхность — наоборот, лазурный лед выпил жар пламени, став лишь крепче.
Хвосторог опешила. Тварь мотнула тяжелой головой, не понимая, почему двуногий комок плоти не сгорел, как обычно. Издав яростный клекот, драконица взмахнула гигантскими крыльями, поднимая бурю пыли, и рванулась вперед по земле, намереваясь раздавить наглеца тушей и разорвать когтями.
Гарри шагнул из-за ледяной преграды.
Движения его были экономными, отточенными до автоматизма сотнями часов тренировок в тире и подземельях Слизерина. Металлическая левая рука взметнулась к бедру, живая правая — к противоположному.
*Щелк-клак.*
Два монструозных револьвера из черной таурийской руды покинули кобуры. Под длинными восьмидюймовыми гранеными стволами тускло блеснули штыки, выточенные из зубов мертвого василиска — яд, веками копившийся в кости, придавал лезвиям зеленоватый отлив.
– «Северный Ветер». «Ледяной Шторм», – прошептал Гарри, наводя оружие на приближающуюся махину.
Пальцы легли на спусковые крючки. Никаких бойков. Ментальный сигнал прошел по магическим цепям прямо в кристаллизованные заряды патронов калибра .500 Magnum.
*БАМ! БАМ!*
Звук выстрелов не был похож ни на магловский пороховой хлопок, ни на магический разряд. Это был сухой, оглушительный раскат грома, помноженный на визг рассекаемого пространства. Электромагнитные рельсы на стволах разогнали зачарованные пули до трех скоростей звука.
Два багрово-лазурных луча кинетической энергии прочертили воздух.
Первая пуля ударила точно в правый коленный сустав дракона. Снаряд, начиненный концентрированным огненным ядом акромантула и бронебойной магией, пробил полуметровый слой чешуи, мышц и сухожилий, словно гнилое полотно. Внутри сустава произошла детонация.
Вторая пуля в то же мгновение разнесла основание левого крыла.
Хвосторог взвыла. Этот звук заставил судей на трибунах зажать уши — в реве двадцатитонного ящера больше не было ярости, в нем плескалась чистая, первобытная агония. Гигантская туша на полном ходу завалилась набок, пропахав каменное брюхо арены и подняв тучу щебня. Одно крыло безжизненно волочилось по земле, раздробленное в кровавое месиво.
– Он… он ранил ее?! – вскричал Людо Бэгмен, переваливаясь через перила ложи. – Чем он колдует?! Где заклинания?! Это не магия!
– Это кинетическое оружие, напитанное высшей трансмутацией, – бледнея, произнесла мадам Максим, вцепившись в свои меха. – Боги… этот мальчик стреляет чистым разрушением!
Драконица билась на камнях, пытаясь достать обидчика уцелевшим хвостом. Шипастая булава рассекла воздух со свистом боевого цепа, метя Гарри прямо в грудь.
Юноша даже не попытался отпрыгнуть.
Стальная левая рука взметнулась навстречу удару. Сервоприводы взвыли на пиковой мощности, тауриевый сплав налился лазурным светом цепей.
*ГРОХОТ!*
Трибуны ахнули в едином порыве. Мальчик весом от силы шестьдесят килограммов поймал удар многотонного хвоста на голую ладонь.
Каменные плиты под ногами Гарри треснули паутиной, его берцы на пару сантиметров ушли в крошево, но он устоял. Стальные механические пальцы намертво сомкнулись вокруг одного из костяных шипов хвоста. Раздался омерзительный хруст — таурий смял драконью кость, словно сухую ветку.
– Слишком шумно, – холодно бросил Гарри, глядя в налитый кровью глаз твари.
Не выпуская хвоста, он крутанул правый револьвер на указательном пальце, поймал рукоять обратным хватом и с размаху вогнал штык из клыка василиска прямо в основание хвоста ящерицы.
Трупный яд короля змей, древний и беспощадный, мгновенно хлынул в кровеносную систему дракона. Тело хвосторога свело паралитической судорогой. Мышцы гиганта одеревенели, челюсти сомкнулись с металлическим лязгом, пламя в горле погасло, сменившись бессильным хрипом.
Дракон был обездвижен, но все еще жив. Его дыхание вздымало тучи пыли, хвост мелко подрагивал.
Гарри плавно убрал револьверы в кобуры. Движения оставались пугающе спокойными, словно он находился не на арене Смертельного Турнира, а на полигоне заброшенной военной базы.
Он потянулся правой рукой за спину и с металлическим щелчком отстегнул крепление М202.
Тяжелая четырехствольная пусковая установка легла на его стальное левое плечо. Тауриевый протез идеально компенсировал вес массивного магловского орудия. Правая рука легла на пистолетную рукоять со спусковым механизмом.
Окуляр на лице Гарри с тихим жужжанием выстроил прицельную сетку, высчитывая баллистическую дугу.
– Нет! Остановите его! – в панике взревел Чарли Уизли, главный драконолог, вскакивая со скамьи смотрителей. – Он убьет ее! Эти ракеты разорвут ее на куски! Она редчайший экземпляр!
– Мистер Поттер, прекратите испытание! – загремел усиленный магией голос Дамблдора, полный неподдельной тревоги. – Яйцо свободно! Возьмите яйцо!
Гарри даже не повернул головы в сторону судейской ложи. Для него эти люди перестали существовать в тот вечер, когда его бросили истекать кровью в коридоре третьего этажа.
«Расчетная дистанция — сорок метров. Заряд — крио-кумулятивный. Задача: нейтрализация угрозы без летального исхода для сохранения биоматериала», – пронеслось в мыслях.
– Залп, – тихо произнес он.
Палец нажал на спуск.
Из четырех труб реактивного гранатомета с ревущим свистом вырвались четыре ракеты. Оперение раскрылось в воздухе. Но вместо струй дыма за снарядами тянулись хвосты слепящего, полярного сияния. Гарри лично зачаровывал каждую боеголовку, соединив магловскую взрывчатку с солями серебра и первородным холодом Певереллов.
Четыре снаряда легли полукругом вокруг головы и передних лап парализованного дракона, вонзившись глубоко в каменное ложе арены.
Взрыва с огнем не последовало.
Раздался глухой, потусторонний звон, словно где-то в недрах земли раскололся хрустальный колокол. Из точек попадания во все стороны ударили ледяные гейзеры. Температура на арене рухнула до арктического минимума. За секунду хвосторог оказалась закована в монолитный айсберг чистейшего сапфирового льда. Только кончик ее ноздрей оставался открытым, выпуская тонкие струйки пара — зверь был погружен в глубокий анабиоз, замороженный живьем, неспособный пошевелить даже веком.
Гарри опустил гранатомет, закинул его обратно за спину и защелкнул магнитный замок.
Поправив полы плаща из кожи василиска, он неторопливо подошел к кладке. Осторожно перешагнув через заиндевевшие настоящие яйца, он наклонился.
Стальная рука сомкнулась на полированном металле золотого яйца. Раздался звонкий, отчетливый металлический лязг.
Гарри поднял добычу на уровень груди и повернулся лицом к трибунам.
Ни звука. Ни единого возгласа. Тысячи волшебников — школьники, учителя, чиновники Министерства, иностранные гости — сидели, открыв рты, не в силах осознать увиденное. Не было полетов на метле. Не было заклинаний высшей трансфигурации или ловких обманов. Была лишь сокрушительная, пугающая военно-магическая мощь, помноженная на абсолютную безжалостность к врагу.
Гарри медленно поднял взгляд своего единственного изумрудного глаза к директорской ложе.
Красный огонек на окуляре моргнул, фиксируя лица.
Джеймс Поттер сидел белый как полотно, сжимая в руке бесполезную палочку. Лили закрыла лицо ладонями, по ее щекам текли слезы ужаса. Сириус смотрел на бывшего крестника так, словно перед ним стоял оживший призрак худших кошмаров рода Блэков. А Годрик… Годрик судорожно сглатывал, его парадная гриффиндорская мантия казалась теперь нелепым шутовским нарядом.
Гарри не улыбнулся. Он лишь слегка склонил голову, выражая глубочайшее, ледяное презрение ко всем, кто находился на этих трибунах.
Развернувшись на каблуках, он зашагал к выходу с арены. С каждым его шагом ледяной наст под подошвами крошился с сухим, хрустящим звуком.
– В-время… – наконец выдавил в рупор Людо Бэгмен, чей голос сорвался на фальцет. – Время чемпиона… две минуты сорок три секунды! Абсолютный… абсолютный рекорд Турнира!
Трибуны так и не взорвались аплодисментами. Лишь где-то на верхнем ярусе Когтеврана полушепотом захлопала Полумна Лавгуд, разглядывая ледяного стрелка с тихим, мечтательным восторгом.
***
Палатка чемпионов пахла мазями от ожогов и валидолом.
Седрик Диггори, сидевший на кушетке с перебинтованной рукой, при виде входящего Гарри невольно вжался в спинку и потянулся к палочке. Виктор Крам, угрюмо привалившийся к опорному столбу, замер, его тяжелый взгляд скользнул по тауриевой руке и ракетной установке за спиной парня. Болгарин, видевший немало суровых дуэлей, молча кивнул — это был жест солдата солдату, признание чужой смертоносности. Флёр Делакур сидела в углу, кутаясь в плед, и при появлении Гарри мелко задрожала, отводя глаза. От подростка разило холодом могилы и озоном.
Гарри бросил золотое яйцо на свободный деревянный ящик, даже не взглянув на него, и опустился на табурет. Достав из кармана небольшую масленку и кусок замши, он принялся методично протирать стальные фаланги своего протеза, счищая редкие капли драконьей лимфы.
Полог палатки с шумом распахнулся.
Внутрь вихрем влетел Джеймс Поттер, за ним спешили Сириус Блэк, Лили и Годрик. Замыкали процессию Альбус Дамблдор и судьи.
– Гарри! – голос Лили дрожал, она бросилась к сыну, протягивая руки, но замерла в двух шагах, наткнувшись на направленный на нее ствол «Северного Ветра».
Металлическая рука юноши даже не шелохнулась. Оружие появилось в его ладони быстрее, чем человеческий глаз успел зафиксировать движение. Тяжелое дуло калибра .500 Magnum с примкнутым ядовитым штыком смотрело точно в лоб женщине.
– Дистанция — три метра, – ровным тоном произнес Гарри. Его изумрудный глаз был холоден, как дно Северного моря. – Шаг вперед — и я прострелю тебе колено.
– Гарри, опусти оружие! – рявкнул Джеймс, выхватывая палочку. – Перед тобой твоя мать! Как ты смеешь наставлять на нее эти магловские палки?!
– У меня нет матери, – отрезал подросток. Палец на спусковом крючке не дрогнул ни на миллиметр. – И отца нет. Вы сами позаботились об этом две недели назад, мистер Поттер. Или вы забыли слова ритуала изгнания? Ваши подписи на родовой хартии еще не остыли. Для меня вы — чужие волшебники, вторгшиеся на территорию чемпиона.
– Мальчик мой… – Дамблдор мягко выступил вперед, поднимая раскрытые ладони. Лицо директора выражало глубокую скорбь. – Опусти свой инструмент. Мы все потрясены тем, что произошло. Но насилие — это не путь. То, что ты продемонстрировал на арене… это опасно. Это темные искусства, смешанные с разрушительными механизмами не-магов. Где ты взял эти вещи? Кто дал тебе эту руку?
– Выручай-комната полна забытых знаний, директор, – Гарри медленно опустил револьвер, но убирать в кобуру не стал, положив его на колено. – Знаний, которые вы и ваше Министерство прячете под замок, пока ваши ученики калечат друг друга в коридорах.
– Ты изувечил себя! – взвизгнул Сириус, его лицо перекосило от бешенства и скрытого стыда. – Ты прицепил к себе кусок железа! Где твоя палочка, щенок?! Где твоя гордость?! Ты опозорил нас перед всем миром! Годрик летал как истинный волшебник, а ты… ты устроил бойню!
Гарри медленно перевел взгляд на Блэка. Окуляр на правой стороне лица тихо щелкнул, меняя режим.
– Где моя палочка? – тихо переспросил Гарри. В палатке стало так холодно, что дыхание у всех присутствующих превратилось в густой пар. – Спроси у своего крестника, Блэк. Спроси у него, как он раздавил ее каблуком, пока его дружки держали меня. Спроси у Уизли, куда делся мой правый глаз. И спроси у Захарии Смита, где гниет моя настоящая рука.
Сириус поперхнулся воздухом. Он бросил быстрый, растерянный взгляд на Годрика.
Младший Поттер стоял, пряча глаза, сжимая в руке свою «Молнию».
– Они… они просто проучили тебя! – выкрикнул Годрик, срываясь на визг. В его глазах плескалась неприкрытая ненависть завистника, чей триумф только что втоптали в грязь. – Ты всегда был скрытной крысой! Ты завидовал мне! Я — Мальчик-Который-Выжил! Я должен был стать звездой Турнира! А ты… ты жульничал! Ты заколдовал дракона магловскими бомбами! Директор, дисквалифицируйте его! Он нарушил правила!
– Правила Турнира, мистер Поттер, – раздался холодный, скрипучий голос от входа.
В палатку вошел Бартемиус Крауч-старший. Его лицо было серым, словно пергамент, но во взгляде читалась непреклонная бюрократическая точность.
– …Правила гласят: чемпион имеет право использовать любое снаряжение и любые способности, которые он принес с собой на арену. Мистер Гарри Поттер не получал помощи извне во время испытания. Артефакты, находящиеся при нем, признаны его личной собственностью. Его победа абсолютна и законна.
– Барти, ты не можешь быть серьезен! – возмутился Джеймс. – Посмотри на него! Он опасен! Его нужно изолировать, отправить в Мунго на обследование! Он невменяем!
Гарри поднялся с табурета.
Ростом он уже почти догнал отца. Длинный плащ из кожи василиска колыхнулся, обнажая рукояти оружия и тяжелые пластины бронежилета. Стальная рука сжалась в кулак, и металл заскрипел с такой силой, что Годрик невольно отшатнулся назад, споткнувшись о край ковра.
– Изолировать меня? – Гарри сделал шаг к Джеймсу. Тот инстинктивно вскинул палочку, но юноша даже не обратил на нее внимания. – Попробуй, лорд Поттер. Назови причину. Я больше не член твоего рода. Я эмансипированный волшебник по закону Магического Контракта Кубка Огня. Тронешь меня — и я применю право на самооборону. И поверь мне, твой щит «Протего» не удержит пулю из таурия. Она прошьет твою голову раньше, чем сигнал из твоего слабого мозга дойдет до кончика палочки.
– Гарри, сынок… пожалуйста… – Лили попыталась сделать шаг, слезы ручьями текли по ее щекам, размазывая тушь. – Мы ошиблись… Директор сказал, что так нужно для Годрика, ради защиты мира… Но мы можем все исправить! Мы снимем изгнание, ты вернешься домой, лучшие целители Святого Мунго вырастят тебе руку…
– Вырастить руку? – Гарри издал короткий, сухой смешок, лишенный всякого веселья.
Он поднял левую руку, растопырив стальные пальцы. Механизмы внутри предплечья плавно зажужжали.
– Эта рука не знает усталости, леди Поттер. Она не дрожит от страха. Она не истекает кровью. Она сильнее любой живой плоти. Вы тринадцать лет учили меня быть никем. Пустым местом в тени великого героя. Вы забрали у меня семью, вы забрали мое имя. А ваши псы забрали у меня тело.
Он посмотрел прямо в заплаканные глаза матери.
– Но взамен вы дали мне кое-что получше. Вы сделали меня свободным. У меня нет дома, к которому нужно возвращаться. И у меня нет жалости.
Гарри перевел взгляд на Дамблдора. Старый волшебник выглядел непривычно постаревшим, в его глазах больше не плясали озорные искорки.
– Оценки, судьи, – бросил Гарри. – Я хочу забрать свои баллы и уйти. Мне нужно готовиться ко второму туру.
Судьи переглянулись. Крауч первым поднял свою палочку, выбросив в воздух сноп золотых искр, сложившихся в цифру «10». Мадам Максим, все еще впечатленная абсолютной мощью криомантии, последовала его примеру — «9». Крам что-то проворчал своему директору, и Игорь Каркаров, криво усмехнувшись, вывел «8» — признание силы, замешанное на страхе. Людо Бэгмен с восторгом нарисовал жирную «10».
Оставался Дамблдор.
Старик долго смотрел на своего бывшего ученика. В его голове рушились многолетние планы. Этот юноша больше не был пешкой. Он не пойдет на убой ради победы над Волан-де-Мортом. Он сам был оружием, готовым сокрушить любого, кто встанет на его пути — будь то Тьма или Свет.
Палочка директора вывела в воздухе тусклую семерку.
– Сорок четыре балла, – констатировал Крауч. – Первое место на равных с мистером Крамом. Поздравляю, чемпион.
Гарри даже не кивнул. Он подошел к ящику, подхватил тяжелое золотое яйцо стальной рукой, словно оно ничего не весило, и направился к выходу из палатки.
– Гарри! – в отчаянии крикнул ему в спину Годрик. – Это еще не конец! На втором испытании тебе не помогут твои магловские пушки! Под водой они бесполезны!
Гарри остановился у самого полога. Не оборачиваясь, он слегка повернул голову, так что блеснула сталь окуляра.
– Продолжай надеяться на это, братишка, – произнес он, и в его голосе прозвучала неприкрытая, зловещая ирония. – Надейся до самой глубины.
Шелест плаща из кожи василиска стих в холодном коридоре.
***
Вечер опустился на замок тяжелым свинцовым саваном.
Большой зал гудел, но это был не привычный праздничный шум. Ученики сидели за столами, сбившись в кучки, и говорили шепотом. Гриффиндорцы выглядели так, будто их всех разом окатили помоями: триумф Годрика померк, превратился в детскую забаву на фоне того кошмара, который устроил его покалеченный старший брат. Рон Уизли нервно ковырял вилкой картофель, вздрагивая от каждого стука дверей, а Захария Смит и вовсе не явился на ужин, сказавшись больным. Слух о том, что Гарри Поттер вернулся живым, вооруженным и готовым убивать, распространился по Хогвартсу быстрее драконьего пламени.
Сам Гарри не пошел на пир.
В тишине Выручай-комнаты, вновь принявшей облик мрачной алхимической мастерской Ровены Когтевран, потрескивали дрова в камине.
На массивном деревянном столе стоял раскрытый армейский ноутбук. Рядом лежало раскрытое золотое яйцо. Когда Гарри повернул верхний замок, яйцо не издало визгливого вопля водяной нежити — чуткие микрофоны, подключенные к звуковой плате компьютера, мгновенно перехватили