Гарри Поттер и ученик Замкомандующего Шинсэнгуми
Сталь и пепел
Полированные плиты из черного мрамора тускло отражали свет дежурных факелов. В ночном Атриуме Министерства Магии стояла гулкая, неестественная тишина, нарушаемая лишь мерным журчанием воды в Золотом Фонтане Магического Братства. Золотые статуи благородного волшебника, кентавра, гоблина и домовика казались безмолвными истуканами, уставившимися в пустоту.
Но эта тишина была обманчива. Под куполом министерского колодца витал застарелый запах страха, дешевого бренди и холодного пота.
На восьмом уровне, за тяжелыми дверями из мореного дуба, горел свет. В кабинете министра царил форменный разгром: хрустальный графин с огневиски был опрокинут, пергаменты с докладами аврората валялись прямо на персидском ковре, а сам Корнелиус Фадж метался от стены к стене, судорожно стискивая в кулаке измятый шелковый платок.
– Это конец, Люциус! Ты понимаешь, что это значит?! Это политическая казнь! – визгливо причитал министр, то и дело вытирая лоб. – Сотня трупов посреди бела дня! Прямо напротив «Гринготтса»! Разгромлено четыре лавки, снесено здание аптеки, а «Пророк» уже выпустил специальный тираж! Меня сожрут живьем! Завтра Попечительский совет потребует вотума недоверия!
В глубоком кожаном кресле напротив стола неподвижно сидел Люциус Малфой. Его безупречная трость с набалдашником в виде змеиной головы лежала на коленях, но пальцы чистокровного лорда, сжимавшие серебро, побелели от напряжения. Платиново-белые волосы аристократа были растрепаны, под глазами залегли глубокие тени, а воротник дорогой шелковой рубашки пропитался кровью – чужой кровью.
– Заткнись, Корнелиус, – ледяным, дрожащим от ярости тоном произнес Малфой. – Перестань скулить, как побитая собака. Твое кресло – меньшая из проблем, которые возникли у нас сегодня.
– Меньшая?! – Фадж остановился, брызжа слюной. – Да Долиш лежит в Мунго с переломанной челюстью и раздробленными ребрами! Целители не могут восстановить кости, потому что этот ублюдок в маске сломал их руками, а не магией! А те четверо?.. Тебе напомнить, кто остался лежать на брусчатке? Рудольфус Лестрейндж! Братья Кэрроу! Джагсон! Если Визенгамот узнает…
– Визенгамот ничего не узнает, если ты объявишь этих наемников террористами магловского происхождения! – рявкнул Люциус, подавшись вперед. Маска светского лоска слетела с него, обнажив оскал загнанного в угол хищника. – Объяви чрезвычайное положение. Подними гарнизон Азкабана. Выпусти дементоров на улицы Лондона! Мне плевать, как ты это обставишь, Корнелиус! Тот, кто командует этими псами… он пришел не за Министерством. Он идет за нами. За всеми, кто носит Метку.
– Но Лорд… – прошептала сидевшая в углу Долорес Амбридж. Ее розовый кардиган был помят, а лицо напоминало увядшую бледную жабу. – Разве Темный Лорд не сокрушит их? Он же бессмертен!
Люциус дернулся, словно от пощечины. Он вспомнил последние минуты бойни. Вспомнил, как Повелитель – величайший темный маг столетия – корчился на расколотых камнях, пробитый фиолетовой молнией, пока его Адское пламя пожирал могильный холод лазурного дракона. В глазах Малфоя вспыхнул первобытный ужас. Он слишком хорошо помнил, с каким безразличием незнакомец в маске они наводил дуло магловского карабина в переносицу Волан-де-Морта.
– Лорд… временно восстанавливает силы, – сквозь зубы процедил Малфой. – А пока он недоступен, вся тяжесть удара падает на мои плечи. Этот «Лорд Когтевран» подписал себе смертный приговор. Фадж, ты немедленно арестуешь счета дома Когтевран в «Гринготтсе» и…
Договорить лорд Малфой не успел.
Свет в кабинете мигнул. Магические факелы вдоль стен вспыхнули зеленым, а затем мгновенно погасли, погрузив комнату в густую, липкую тьму. Защитные чары Министерства – древние, напитанные поколениями магов щиты – лопнули без звука, словно мыльный пузырь, о который затушили окурок.
– Что за… – пискнула Амбридж, судорожно выхватывая палочку. – «Люмос»!
Слабый огонек осветил кабинет, но воздух в помещении внезапно стал ледяным. Стекла в высоких окнах покрылись инеем.
В центре кабинета, прямо на персидском ковре, воздух пошел мелкой рябью, и из ниоткуда бесшумно соткались четыре фигуры. На них не было церемониальных мантий – лишь черная штурмовая броня, поверх которой развевались лазурно-голубые хаори с белым зубчатым узором на рукавах. На лицах застыли лакированные маски демонов они.
Один из них держал наперевес короткий помповый дробовик, зачарованный рунами глушения. Двое других сжимали оголенные катаны, лезвия которых слабо светились в темноте синим пламенем.
А впереди стоял высокий темноволосый воин. Его лицо закрывала маска яростного духа войны с оскаленной пастью, а из прорезей струился холодный изумрудный свет. На его плече лежал вороненый карабин Винчестера.
– Корнелиус Фадж, – раздался сухой, скрипучий голос, отдающийся эхом от каменных сводов. – Твое время истекло.
– Стража! – заверещал Фадж, пятясь к стене и опрокидывая собственное кресло. – Авроры! Ко мне!
– Не утруждайся, министр, – спокойно произнес командир, шагнув вперед. – Твоя стража на нижних уровнях уже разоружена и связана. Те, кто сопротивлялся, больше не смогут держать палочки до конца своих дней.
Люциус Малфой среагировал мгновенно. Годы тренировок и инстинкт выживания взяли верх: змеиный набалдашник трости соскочил, обнажая узкий клинок, а левая рука взметнулась с палочкой:
– Авада…
Грохот выстрела разорвал пространство маленького кабинета.
Пуля калибра .44-40, зачарованная на разрыв плоти и пробитие магических экранов, ударила точно в правое плечо Малфоя еще до того, как его связки успели сформировать второй слог проклятия. Лорда отшвырнуло назад, его спина врезалась в книжный шкаф, осыпая пол фолиантами законов. Клинок и палочка со звоном покатились по паркету.
Люциус взвыл от дикой, незнакомой боли, прижимая ладонь к развороченному плечу, из которого хлестала темная кровь.
– Первый параграф устава Шинсэнгуми Кёкуроку, – не повышая голоса, произнес командир, плавно передергивая скобу карабина. Гильза со звонким щелчком упала на пол. – Отклонение от пути воина карается немедленной смертью. Но для таких гиен, как ты, Люциус, смерть была бы слишком легким избавлением.
Амбридж, забившись под стол, задыхалась от ужаса, ее палочка вывалилась из толстых пальцев.
– Ты… ты сумасшедший! – хрипел Малфой, сплевывая кровь на губы. – Ты знаешь, кто я?! Я член Попечительского совета! Я финансирую это проклятое Министерство! Ты не посмеешь…
Боец в хаори слева от командира – гибкая, стройная фигура, в которой угадывалась молодая женщина, – сделала быстрый шаг вперед. Носком тяжелого армейского ботинка она наступила Малфою на простреленное плечо, заставив аристократа забиться в агонии.
– Ты финансируешь террористов, Малфой, – раздался холодный, насмешливый женский голос из-под маски. Голос Дафны Гринграсс был лишен всякой жалости. – Твое золото оплатило рейд на магловскую деревню на прошлой неделе. Твое золото покупало яд, которым Долохов травил полукровок. Но с сегодняшней ночи твои хранилища в «Гринготтсе» опечатаны по древнему праву крови основателей. Род Когтевран наложил вето на все активы Пожирателей Смерти.
– Вы не имеете права… – всхлипнул Фадж, сползая по стенке.
Командир Шинсэнгуми подошел к столу министра, снял с пояса тяжелый полотняный мешок и небрежно бросил его на заваленную бумагами столешницу. Мешок глухо звякнул, ткань промокла темными пятнами.
Из горловины выкатился отрезанный палец с массивным золотым перстнем рода Лестрейндж и серебряный жетон главы Отдела тайн, покрытый бурыми потеками.
– Это отчет о проделанной работе, Корнелиус, – произнес юноша в маске. – Завтра в полдень ты объявишь о роспуске специальной комиссии по выявлению маглорожденных. Ты снимешь все обвинения с тех, кого твои карманные суды упрятали в тюрьму без доказательств. И ты передашь под наш контроль списки всех осведомителей Реддла в министерских департаментах.
– А если я откажусь?.. – пролепетал министр, глядя на окровавленный перстень.
Командир наклонился над столом. Его изумрудные глаза сквозь прорези демонической личины вспыхнули чистым, неразбавленным пламенем преисподней.
– Если ты откажешься, Корнелиус, завтра в полдень этот кабинет займет новый человек. А твоя голова украсит пику у входа в Министерство, как это делали в Киото во времена Реставрации Мэйдзи. Мы не играем в политику. Мы выжигаем скверну.
В глубине сознания Гарри раздался хриплый, каркающий смех Хиджикаты:
*«Хорошо сказано, сопляк! Чиновники во все времена одинаковы – что в Эдо, что в этом вашем сыром Лондоне. Покажи им сталь, и они продадут мать родную, лишь бы сохранить свои жирные задницы».*
Гарри выпрямился, закинул карабин за спину и махнул рукой своим бойцам:
– Уходим. Оставьте Малфоя здесь. Пусть истекает кровью до утра. Это послужит ему напоминанием: в следующий раз пуля войдет прямо между глаз.
Вспышка серебристого пламени поглотила четверых воинов. В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым стоном умирающего от болевого шока аристократа и тихим, жалким всхлипыванием Министра Магии Великобритании.
***
Поместье Поттеров. Годрикова Лощина. Пять часов утра.
Серый рассвет едва пробивался сквозь плотные шторы столовой. На столе остывал чайник, к которому никто не прикоснулся. Атмосфера в доме была похожа на морг после чумы.
Лили сидела на полу у потухшего камина, поджав колени к груди. Ее заплаканные глаза невидящим взором смотрели на старую колдографию, найденную в чулане под лестницей: маленький темноволосый мальчик с серьезным лицом держит деревянный меч, неумело повторяя какую-то сложную стойку. На обороте детской рукой было выведено: *«Я стану сильным, чтобы мама не боялась».*
Джеймс сидел за столом, обхватив голову руками. Пальцы до крови впивались в волосы. Рядом стоял Сириус, скрестив руки на груди, и его взгляд, устремленный на Дамблдора, был полон неприкрытой ненависти.
– Скажи это еще раз, Альбус, – глухо, со скрежетом в голосе произнес Блэк. – Повтори еще раз то, что ты сказал полчаса назад.
Дамблдор сидел в высоком кресле. Его Бузинная палочка лежала на столе, а раненая рука была туго забинтована серебряной нитью. Старик выглядел постаревшим на двадцать лет. В его позе больше не было привычного величия – лишь усталость загнанного гроссмейстера, у которого противник перевернул доску.
– Сириус, мальчик мой… – тихо начал директор.
– Не смей называть меня своим мальчиком! – взревел Сириус, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнули фарфоровые чашки. – Ты украл у нас ребенка! Ты заставил Джеймса поверить, что Гарри – пустое место, балласт, а потом инсценировал его смерть! Ты растил Годрика как жертвенного барана для своего проклятого пророчества, а настоящего защитника выбросил на помойку!
– Сириус, замолчи! – слабо прохрипел Джеймс, поднимая воспаленные глаза. – Альбус хотел спасти нас всех… Он не мог знать…
– Не мог знать?! – Сириус повернулся к лучшему другу с диким оскалом. – Джеймс, открой глаза, черт тебя дери! Ты был лучшим ловцом Хогвартса, но сейчас ты слеп, как крот! Ты помнишь, как Гарри смотрел на тебя, когда ты дарил Годрику «Молнию» на одиннадцатилетие? Он не просил себе метлу. Он попросил у тебя старый меч Чарлуса из оружейной! А что ты ответил? «Не трогай фамильные реликвии, Гарри, ты не наследник»! Ты сам втоптал его в грязь!
Лили зарыдала громче, уткнувшись лицом в колени. Каждое слово Сириуса било по ней, как плеть палача.
– Римус прав, – продолжал Блэк, тяжело дыша. – Я чувствовал это там, в переулке. Это была не просто ярость наемника. Это была месть. Месть сына, которого предали те, кто должен был любить его больше жизни.
В дверях столовой бесшумно появился Годрик. На нем была дорожная мантия, за поясом торчала палочка, а на бледном лице застыло выражение уязвленной, ядовитой гордости.
– Хватит скулить, – процедил младший брат.
Все замолчали, повернув головы к «Мальчику-который-выжил».
– Годрик?.. – растерянно позвал Джеймс.
– Я сказал – хватит, – Годрик шагнул в комнату, сжимая кулаки. В его глазах горела фанатичная, слепая ярость. – Вы оплакиваете предателя. Вы сокрушаетесь из-за ублюдка, который связался с магловской грязью и темными искусствами! Кем бы он ни был раньше – сейчас он враг. Он опозорил имя Поттеров. Он ранил директора! Он смеялся надо мной!
– Годрик, он твой брат… – прошептала Лили, поднимая заплаканное лицо.
– У меня нет брата! – рявкнул юноша. – Мой брат умер бы за меня, если бы потребовалось! А этот… он явился, чтобы украсть мою победу! Профессор Дамблдор, вы сами говорили: пророчество не может лгать. Только я могу уничтожить Волан-де-Морта. А значит, этот командир Шинсэнгуми – просто помеха. Очередная темная тварь, которую нужно стереть в порошок.
Дамблдор медленно поднял взгляд на Годрика. В глубине глаз старого мага шевельнулось мрачное удовлетворение: зерна, которые он взращивал восемнадцать лет, дали именно те всходы, которые были нужны. Годрик был готов к войне. Он был полон решимости идти до конца, не задавая лишних вопросов.
– Ты прав, Годрик, – мягко, скорбно произнес Альбус. – К сожалению, при всей трагичности ситуации, юный Гарри пал слишком глубоко. Магия, которую он использует… это не просто восточные чары. В его ауре я почувствовал древнее присутствие. Дух мертвеца из иного мира, поглотивший разум мальчика. Тот Гарри, которого вы знали, больше не существует. В этом теле живет чудовище, питающееся войной.
– Мы вернем его, Альбус? – с робкой, отчаянной надеждой спросила Лили. – Мы можем провести очищающий ритуал? Снять это наваждение?
Дамблдор тяжело вздохнул, опуская голову:
– Боюсь, девочка моя… есть души, которые уже невозможно спасти от тьмы. Если меч обнажен против мира – только меч может остановить его.
Сириус скрипнул зубами с такой силой, что хрустнула эмаль. Он посмотрел на старика, затем на сломленного Джеймса и самодовольного кретина Годрика.
– Вы сошли с ума, – тихо, с леденящим презрением произнес Блэк. – Вы все сошли с ума. Я найду его сам. И если мне придется встать между вами и Гарри… пеняйте на себя.
Сириус развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Через секунду со двора донесся сухой треск аппарации.
***
Шотландия. Замок Каэр-Морлин. Тренировочный плац.
Утренний туман плотным саваном укрывал каменные плиты внутреннего двора замка. Воздух здесь был пропитан запахом оружейного масла, полыни и сырого камня.
Гарри стоял посреди плаца с обнаженным торсом. Его мускулистое тело, покрытое сетью тонких белых шрамов от пуль и осколков, казалось выточенным из гранита. На широкой спине темнела сложная руническая татуировка – стилизованный восточный дракон, обвивающий стебель бамбука, якорь древней магии концентрации, сдерживающий колоссальное давление его ядра.
В руках юноши был простой деревянный боккэн. Движения его были монотонными, страшными в своей безупречной точности. Взмах. Нисходящий удар. Шаг вперед. Разворот бедра. Рассечение снизу вверх.
*«Вкладывай вес не в плечи, а в таз, идиот!»* – разносился по плацу хриплый голос Хиджикаты Тошидзо. Призрачный замкомандующего сидел на каменных перилах крепостной стены, скрестив ноги, и пускал колечки дыма из своей трубки. – *«Твой клинок должен падать, как гильотина! Ты машешь палкой так, словно сбиваешь яблоки в саду! Если противник в броне, ты должен разрубить его вместе с латами и костями седла! Еще сто ударов!»*
Гарри не отвечал. Мышцы горели адским огнем, пот заливал глаза, но его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Взмах. Удар. Шаг.
Каждое движение выжигало из памяти остатки прошлой жизни. Образ матери, которая когда-то отталкивала его руку, спеша к плачущему Годрику. Презрительный взгляд Джеймса, учившего младшего сына заклинанию разоружения и отмахивающегося от старшего: «Иди почитай книжку, Гарри, ты мешаешь».
*«Боль – лучший учитель, парень»,* – тише произнес Хиджиката, глядя на своего ученика с редким, спрятанным глубоко внутри одобрением. – *«В Киото мы хоронили товарищей каждое утро. Сайто, Окита, Яманами… смерть ходила за нами по пятам, как верная шлюха. Но пока в твоей руке меч, а в груди бьется сердце – ты закон. Ты сам вершишь свою судьбу. Не Дамблдор. Не этот змеемордый клоун. Только ты».*
– Я знаю, наставник, – сквозь зубы выдохнул Гарри, опуская боккэн после сотого удара. Дерево со свистом рассекло воздух, остановившись в миллиметре от каменных плит.
– Командующий! – на плац выбежала Трейси Дэвис. Чистокровная слизеринка выглядела взбудораженной: ее комбинезон механика был перепачкан гарью, а в руках она держала рацию дальнего радиуса действия. – Разведка перехватила сообщение! Пожиратели стягивают все оставшиеся резервы!
Гарри вытер пот со лба полотенцем, набросил на плечи простую черную рубаху и взял рацию:
– Докладывай четко, Трейси.
– Малфой-мэнор, – быстро заговорила девушка. – Час назад туда прибыла Беллатриса Лестрейндж с остатками Внутреннего Круга. С ними Макнейр, Нотт-старший, Крэбб и Гойл. Они вывезли искалеченного Люциуса из Министерства. Похоже, Реддл отдал приказ запереться в родовом гнезде Малфоев и активировать защитные чары крови десятого круга.
– Они окапываются, – подошедшая Дафна Гринграсс развернула тактический план поместья. – Малфой-мэнор – неприступная крепость. Защита завязана на алтарь рода. Ни один стандартный штурмовой отряд авроров не сможет пробить эти стены. Реддл явно рассчитывает переждать там две недели, пока не восстановит свои силы после твоей молнии.
Гарри посмотрел на план. Его изумрудные глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.
– Неприступных крепостей не бывает, Дафна. Бывает мало взрывчатки и плохая артиллерия.
Хиджиката на стене расхохотался, хлопнув себя по колену:
– Горюрику! Битва при Горюкаку! Как же мне это нравится! Мы разобьем их ворота в щепки, парень!
– Блейз! – скомандовал Гарри, поворачиваясь к выходу с плаца. – Поднять весь гарнизон. Полная боевая готовность. Зарядить безоткатные орудия броневиков руническими фугасами. Выдать бойцам серебряные патроны с экстрактом мандрагоры для подавления щитов.
– Мы идем на штурм родового мэнора? – уточнил Забини, и в его темных глазах вспыхнул хищный восторг. – Министерство объявит нас вне закона окончательно.
– Министерство уже подписало капитуляцию сегодня ночью, они просто еще не осознали этого, – холодно отрезал Гарри, надевая тактическую перевязь с катаной и револьвером. – Сегодня мы вырвем гнилое сердце чистокровной аристократии. Шинсэнгуми выступают через тридцать минут.
***
Уилтшир. Малфой-мэнор. Полночь.
Над старинным поместьем бушевала гроза. Ледяные струи дождя хлестали по вековым дубам парка, молнии вспарывали черное небо, на мгновение озаряя величественные шпили готического замка.
Вокруг мэнора мерцал колоссальный полупрозрачный купол багрового цвета – защитное поле рода Малфой, древнее заклятие «Сангвис Мурус», напитанное жертвоприношениями темных магов за пятьсот лет. Внутри купола дежурили три десятка отборных наемников и оставшиеся в живых Пожиратели Смерти.
В парадном зале, под хрустальными люстрами, металась Беллатриса Лестрейндж. Ее безумные глаза горели лихорадочным блеском, пышные черные волосы растрепались.
– Они не пройдут! – визжала ведьма, размахивая изогнутой палочкой перед лицом трясущегося Нотта. – Наш Повелитель спит в ритуальной зале в подземелье! Алтарь закрыт! Этот купол не смогла бы пробить даже армия Гриндевальда! Любой, кто коснется барьера, сгорит дотла!
На диване полулежал Люциус. Его правое плечо было залито заживляющими мазями, но лицо оставалось смертельно бледным.
– Ты не видела их, Белла… – хрипел хозяин мэнора. – Ты не видела их оружия… Они не люди. Это демоны…
– Заткнись, трус! – взвизгнула Беллатриса, ударив кулаком по спинке дивана. – Ты опозорил Метку! Ты позволил мальчишке прострелить тебе шкуру! Если они сунутся сюда, я лично сниму с них кожу и скормлю ее нагайне!
В этот момент за окнами раздался странный, низкий гул, перекрывший даже раскаты грома.
Земля под фундаментом мэнора мелко задрожала.
– Что это?.. – нахмурился Уолден Макнейр, сжимая свой палаческий топор.
Пожиратели бросились к широким витражным окнам, выходящим на главную аллею парка.
Сквозь стену ливня, ломая кованые ворота и вековые кованые ограды, на территорию поместья медленно вползали три тяжелых бронетранспортера, окрашенных в матовый темно-серый цвет. На бортах машин белели гигантские иероглифы «Макото». На башнях броневиков хищно разворачивались сдвоенные крупнокалиберные пулеметы, а на крыше головной машины была установлена короткая толстая труба тяжелого магловского миномета, руны на котором горели ядовито-зеленым светом.
Позади броневиков четкими цепями, не обращая внимания на ливень, шли бойцы в лазурных хаори. Их сапоги мерно месили грязь, автоматы были прижаты к груди, а на лицах застыли устрашающие маски они.
– Они здесь… – прошептал Люциус, и остатки надежды покинули его глаза.
– Огонь! – заверещала Беллатриса, выбегая на балкон второго этажа. – Убейте их! «Бомбарда Максима»! «Авада Кедавра»!
С балконов и из окон мэнора ударил шквал смертоносных заклятий. Зеленые, багровые и фиолетовые лучи хлестнули по наступающим цепям.
Но барьер «Сангвис Мурус» внезапно сыграл против самих защитников.
Головной броневик остановился в ста метрах от границы барьера. Люк на крыше распахнулся, и наружу поднялся Гарри. На нем не было плаща – вода стекала по черной броне, а в руке он держал обнаженную катану.
Рядом с ним на броню легко опустился призрачный дух Хиджикаты Тошидзо. Старик прищурился сквозь дым своей трубки, глядя на багровый купол:
*«Двойной резонанс, мальчишка! Помнишь битву при Мияко? Когда корабли северян пошли на таран броненосца "Котецу"? Бей в основание узла! Там, где сходятся силовые линии!»*
– Вижу, – спокойно ответил Гарри.
Юноша поднял левую руку.
– Расчет, осколочно-фугасными с экстрактом василиска… По узлам барьера… Залп!
Миномет на броневике рявкнул глухим, утробным звуком. Три зачарованные мины взмыли в ночное небо по крутой параболе и рухнули точно на гранитные колонны, державшие контур родового щита.
Взрыв был чудовищным. Смесь магловского гексогена и древней алхимии разнесла зачарованный гранит в пыль. Багровый купол задрожал, пошел сеткой трещин и с оглушительным звоном, похожим на крушение хрустальной люстры размером с небосвод, лопнул, осыпав парк миллионами гаснущих искр.
– Барьер пал! – раздался вопль ужаса из рядов Пожирателей.
– Шинсэнгуми! – голос Гарри, усиленный чарами Сонорус, перекрыл вой бури. – Привести приговор в исполнение! Никакой пощады! В атаку!
Ад обрушился на Малфой-мэнор.
Крупнокалиберные «Браунинги» открыли ураганный огонь по окнам и балконам. Пули калибра 12,7 мм крошили вековой мрамор, разрывали балюстрады и превращали засевших там магов в кровавый фарш. Щиты «Протего» не выдерживали даже десятой доли секунды такого шквала.
Бойцы в хаори ворвались на парадную лестницу. Дробовики гремели непрерывно, выбивая двери и разнося укрытия. Трейси Дэвис лично всадила очередь из зачарованного пистолета-пулемета в грудь выскочившему навстречу Крэббу-старшему, сбив чистокровного громилу с ног. Блейз Забини, двигаясь со змеиной грацией, уклонился от режущего проклятия Макнейра, скользнул под его топор и коротким точным ударом вогнал лезвие катаны снизу вверх прямо под подбородок палача.
Гарри вошел в главный зал через выбитые дубовые двери.
Перед ним стояла Беллатриса Лестрейндж. Глаза ведьмы были налиты кровью, изо рта капала пена безумия.
– Грязный полукровка! – взвыла она, взмахивая палочкой. – «Круцио»!
Гарри даже не шелохнулся. Он не стал уклоняться. Его левая рука метнулась вперед, перехватывая невидимый луч чистой волей и монолитным ядром, рассекая заклятие лезвием катаны. Сталь зазвенела, поглотив пыточное проклятие без следа.
Прежде чем Беллатриса успела произнести следующее заклятие, Гарри сократил дистанцию. Один шаг – техника скользящего шага сури-аси, которой его учил Хиджиката.
Удар был нанесен тыльной стороной клинка. Сталь врезалась Беллатрисе в запястье, с хрустом ломая кость. Палочка выпала из ее пальцев. Следующим движением Гарри схватил ведьму за горло кованой перчаткой и с силой впечатал ее в стену, оторвав от пола.
– Ты… ты сдохнешь… Повелитель уничтожит тебя… – хрипела Лестрейндж, пытаясь достать кинжал левой рукой.
Гарри посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было злобы – только ледяной приговор судьи.
– Твой Повелитель прячется в подвале, как крыса, бросив тебя умирать, – произнес юноша.
Короткий выстрел из револьвера разнес кинжал в ее руке вместе с пальцами. Беллатриса закричала от дикой боли.
– За Лонгботтомов, – тихо сказал Гарри.
Его катана пробила грудь ведьмы насквозь, пригвоздив ее к фамильному гобелену рода Малфой. Беллатриса дернулась, ее зрачки расширились, и жизнь навсегда покинула самое преданное чудовище Волан-де-Морта.
Гарри выдернул клинок, вытер кровь о шелковую портьеру и повернулся.
В углу зала, скорчившись за перевернутым столом, сидел Люциус Малфой. Рядом с ним стояла Нарцисса, закрывая собой мужа и дрожа всем телом.
– Пощади… – прошептала женщина, глядя на мертвое тело сестры. – Умоляю тебя… Драко… наш сын… он в Хогвартсе, он ничего не знает…
Гарри медленно подошел к ним. За его спиной стояли бойцы Шинсэнгуми, державшие зал под прицелом. Повсюду лежали тела Пожирателей. В воздухе стоял густой запах