Гарри Поттер и странная подделка
Конец иллюзии бессмертия
– Ты не сможешь... убить меня... – просипел Волан-де-Морт сквозь кровавую пену, пузырившуюся на его изуродованных губах.
Его змеиные глаза бешено метались, в них плескался первобытный, ослепляющий ужас, который он отчаянно пытался замаскировать остатками привычного высокомерия. Величайший Темный Лорд столетия лежал в пыли у ног женщины, чье существование отрицало все законы привычной ему реальности. Раздробленная рука неестественно вывернулась, кости предплечья пробили бледную кожу, а обломки тисовой палочки втоптались в гравий вперемешку с осколками его выбитых зубов.
– Я зашел дальше любого смертного по пути к бессмертию! – хрипел Реддл, сжимая целой рукой землю и царапая ногтями камни. – Я раздвинул границы возможного! Даже если это тело падет... я вернусь! Тенью, шепотом, проклятием! Я вечен! Меня нельзя уничтожить железом!
Артурия Альтер медленно склонила голову набок. Золотистая челка закрывала лоб, отбрасывая мрачную тень на резкие, аристократические скулы. В ее янтарных глазах не отразилось ни капли гнева. Только глубокая, ледяная скука правителя, вынужденного выслушивать нелепые оправдания пойманного вора.
– Бессмертие? – Ее голос, чистый и звонкий, словно звук расколотого льда, прозвучал в тишине разоренного сада с убийственной четкостью. – Ты называешь бессмертием это жалкое, гнилостное цепляние за бытие?
Она слегка наступила носком латного сапога на его сломанное плечо, и Реддл взвыл — звук вышел высоким, влажным и жалким.
– Ты осквернил и разорвал собственный духовный исток, – продолжила она, глядя на него сверху вниз, словно на ядовитое насекомое. – Превратил собственное «я» в обрывки грязной ветоши, распихал их по склепам и чашам, уподобившись крысе, прячущей сухие корки в навозной куче. В эпоху, когда я правила Британией, даже мелкие лесные духи и падшие друиды обладали большей гордостью, чем ты, фальшивый лорд пустоты. Ты боишься смерти так сильно, что сам перестал быть живым задолго до того, как переступил порог этого сада.
– Мои крестражи... – выдохнул Волан-де-Морт, судорожно пытаясь собрать остатки беспалочковой магии, но любая искра его воли моментально подавлялась удушающей гравитацией ее праны. – Они спрятаны... тебе никогда не найти их... Я не умру!
– Нам и не нужно их искать, Реддл, – раздался спокойный голос со стороны входа в поместье.
Гарри медленно шел по дорожке. Он уже сменил строгий пиджак на удобный кашемировый джемпер, закатав рукава до локтей. На его предплечьях тускло переливались сложные геометрические узоры рунных кругов, разработанные лучшими умами отдела Демонической Архитектуры Часовой Башни. В левой руке он держал тяжелый хрустальный бокал с виски, лениво покачивая янтарную жидкость.
Волан-де-Морт замер. Его единственный уцелевший глаз уставился на приближающегося мужчину.
– Поттер... – прошипел он с ядовитой ненавистью. – Мальчишка... щенок...
– Ты так отстал от мира за своими детскими сказками о чистокровности, Том, – произнес Гарри, остановившись в паре шагов от корчащегося на земле мага. – Ты искренне веришь, что твои крестражи — это несокрушимая броня. Но для истинного таинства твои крестражи — это просто идеальные, яркие маяки. Магические каналы связи. Ты сам связал свою сущность концептуальными нитями крови и души с несколькими конкретными точками. Ты выстроил прямую сеть.
Гарри сделал глоток виски и посмотрел на Артурию.
– Он весь твой, дорогая. Закончи с этим. Дети уже переоделись в пижамы, Мордред требует, чтобы ты почитала ей перед сном хронику Нормандского завоевания.
Артурия едва заметно дернула уголком губ, выражая согласие, и вновь перевела взгляд на Реддла.
– Слышал? Мое время слишком ценно, чтобы тратить его на падаль.
Она подняла правую ногу и с чудовищной силой опустила сапог прямо на грудь Волан-де-Морта.
Раздался мокрый треск: грудная клетка Темного Лорда провалилась внутрь. Он не смог даже закричать — легкие разорвало в клочья, и из его рта хлынул поток черной, оскверненной крови. Его тело забилось в агонии, но сознание, подпитываемое разорванной душой, отказывалось угасать. Магия Реддла металась под кожей, тщетно пытаясь восстановить разорванные ткани.
– Жалкий, – холодно бросила Артурия.
Она отступила на шаг назад и перехватила рукоять Экскалибура Морган двумя руками.
Черное лезвие с тихим гулом вспыхнуло изнутри. На этот раз это не было просто высвобождением грубой кинетической мощи, как в случае с Дамблдором. Вокруг Артурии взметнулась буря чистого анти-магического излучения. Воздух наполнился запахом горящей серы и раскаленного базальта. Ее аура, черная, сотканная из первородной тьмы и драконьего дыхания острова Британия, закручивалась воронкой над ее головой.
– Ты искал вечности, червь? – проговорила она, поднимая меч вертикально вверх, острием к багровеющему небу. – Я покажу тебе, что такое вечность. Вечность абсолютного небытия.
Багровые молнии побежали по ее броне, срываясь с наплечников и искрами прожигая каменную кладку забора. Пространство вокруг стонущего Реддла начало сворачиваться, замыкая его в изолированный карман искаженной причинности.
– *Молот зловещего владыки...*
Волан-де-Морт, сквозь застилающую глаза кровавую пелену, увидел контуры клинка. И в этот миг до его искалеченного сознания наконец дошло. Это не было заклинанием. Это не было стихией. Это было судилище. Оружие планеты, извращенное тиранией ее законного монарха, направленное на то, чтобы покарать самого наглого из узурпаторов.
– Нет... – беззвучно, одними окровавленными губами прошептал Темный Лорд. – НЕТ!..
– *Поглоти свет. Обрати саму концепцию бытия в прах!* – Артурия сделала шаг вперед, ее голос перекрыл громовые раскаты маны. – *ЭКС... КАЛИБУР!..*
Меч описал вертикальную дугу, рассекая воздух сверху вниз.
– *...МОРГАН!*
Черный столб разрушения рухнул с небес точно на тело Волан-де-Морта.
Но в этот раз удар не пошел вширь. Вся колоссальная мощь Благородного Фантазма ранга «А++» была сфокусирована Гарри с помощью рунических якорей в замкнутую пространственную ловушку диаметром не более четырех метров.
Внутри этого столба бушевал ад.
Черное пламя не просто сжигало плоть. Оно пожирало саму информацию о существовании Тома Марволо Реддла. Тело Темного Лорда распалось в первую же миллисекунду — кожа, кости, кровь испарились, превратившись в элементарные частицы. Но луч не погас. Драконья мана Артурии вгрызлась в саму душу, расщепляя тонкие астральные тела.
И в этот момент активировались каналы связи, о которых говорил Гарри.
Черные молнии Фантазма, подчиняясь законам симпатической магии и концептуального уничтожения, метнулись вдоль невидимых духовных нитей, связывавших остатки души Реддла с его якорями.
***
В полусотне миль к северу, в подземельях банка Гринготтс, внутри охраняемого драконом сейфа Лестрейнджей, золотая чаша Хельги Хаффлпафф внезапно задрожала. Золото почернело за секунду. Из глубины артефакта вырвался ужасающий, тонкий вой десятков истязаемых душ. Чаша треснула, из ее разломов брызнула смоляная жидкость, и в следующую секунду древний реликт взорвался снопом черных искр, осыпавшись на пол горсткой бесполезной серой золы.
В полуразрушенной хижине Гонтов близ Литтл-Хэнглтона, глубоко под истлевшими половицами, золотое кольцо с черным камнем Воскрешения раскалилось добела. Защитные чары с шипением лопнули. Золотая оправа испарилась, а древний камень, лишившись оскверняющей его частицы души Реддла, с глухим стуком упал в пыль, очищенный и холодный.
В замке Хогвартс, в заброшенной Выручай-комнате среди гор векового мусора, диадема Кандиды Когтевран исторгла из себя столб густого черного дыма. Тонкий серебряный венец деформировался, сапфиры потускнели и рассыпались в пыль. Дым принял форму кричащего безгубого лица, которое беззвучно молило о пощаде, прежде чем невидимый клинок концептуальной тьмы стер его без следа.
В тайном убежище в лесах Албании призрачный осколок, оставленный на крайний случай, развеялся утренним туманом, даже не успев осознать собственную гибель.
Все связи были сожжены. Родословная Слизерина была выкорчевана из ткани реальности вместе с корнями.
***
Когда черный столб света наконец угас, Артурия плавно опустила меч.
На месте Волан-де-Морта не осталось абсолютно ничего. Ни тела, ни пепла, ни даже тени. Земля в радиусе двух метров представляла собой идеально гладкую полусферу черного оплавленного обсидиана, от которого поднимался тонкий, полупрозрачный парок.
Прохладный вечерний ветерок колыхнул ветви дубов, унося последние частицы озона.
В кустах на окраине поместья послышался судорожный вздох.
Гарри даже не повернул головы. Он сделал еще один неторопливый глоток виски и бросил в сторону зарослей рододендрона:
– Выходи, Северус. Если бы я хотел твоей смерти, ты бы сгорел еще вместе с Беллатрисой.
Ветки зашелестели, и из тени деревьев медленно, с поднятыми пустыми руками вышел Северус Снегг.
Зельевар был бледен до синевы. Его черная мантия была разорвана на плече ветками, когда он пытался укрыться от ударной волны Фантазма, длинные сальные волосы прилипли ко лбу, покрытому крупными каплями холодного пота. Человек, умевший обманывать двух величайших магов своего времени, сейчас выглядел как сломленный старик, заглянувший на самое дно преисподней. Его руки заметно дрожали.
– Поттер... – хриплым, сорванным шепотом выдавил Снегг. Он перевел взгляд с зеркальной обсидиановой воронки на Артурию, которая как раз материализовала ножны и с глухим лязгом убрала Экскалибур, и судорожно сглотнул. – Он... Темный Лорд...
– Мертв, – сухо констатировал Гарри. – Окончательно. Без права на возвращение, без возможности воскрешения через ритуалы, без призраков и теней. Все его так называемые «якоря» выжжены вместе с первоисточником. Можешь проверить свою метку на руке, Северус.
Снегг словно очнулся от кошмара. Лихорадочным движением он задрал левый рукав сюртука.
Бледная кожа была чиста. Черная метка — череп со змеей, клеймо рабства, терзавшее его почти два десятилетия, — исчезла. На ее месте остался лишь слабый, едва заметный белесый ожог, быстро затягивающийся естественной регенерацией.
Зельевар опустился на одно колено прямо в мокрую траву, тяжело опираясь рукой о землю. Его плечи мелко затряслись. Это не были слезы горя — это было сокрушительное, опустошающее осознание того, что вся его жизнь, все его унижения, двойная игра, страх и служение двум безумным старикам были бессмысленной возней в песочнице.
Дамблдор с его высокими речами о «Высшем Благе» и «Любви» пал от одного удара меча женщины, сломавшей ему челюсть.
Волан-де-Морт с его маниакальной жаждой бессмертия был дезинтегрирован меньше чем за минуту, словно надоедливая муха.
– Зачем? – выдавил Снегг, глядя в землю. – Если у вас была такая сила... почему ты не вернулся раньше? Почему позволил Британии захлебнуться в крови? Твой брат...
– Мой брат был самодовольным идиотом, Северус, – отрезал Гарри, и в его голосе прорезался металл. – Он получил ровно ту судьбу, к которой его вели Джеймс, Лили и Дамблдор. Я не спаситель этой страны. Я не солдат вашего нелепого Министерства и не пешка в шахматных партиях старика с манией величия. Я гражданин мира, который подчиняется законам Часовой Башни и защищает свою семью. Вы все решили забыть обо мне шестнадцать лет назад. Так с какой стати я должен был лезть в ваш свинарник?
Снегг медленно поднял голову, вглядываясь в лицо бывшего ученика.
– Что... что теперь будет с нами?
– Мне плевать, – холодно ответил Гарри. – Забирай выживших шакалов и убирайся отсюда. Министерство пало, Дамблдора нет, Реддла нет. Стройте свой мир заново, если у вас хватит ума не перегрызть друг другу глотки за министерские кресла. Но запомни сам и передай каждому, кто захочет сунуть свой длинный нос в дела моей семьи: еще один шаг в сторону моего дома, еще одна попытка призвать меня к «долгу» или «мести» — и Артурия навестит Лондон. И поверь мне, от вашего Косого переулка и Министерства останется точно такая же гладкая воронка.
Артурия подошла к мужу, бросив на Снегга короткий, уничижительный взгляд.
– Ты тратишь слова на слугу, Гарри, – заметила она, кладя затянутую в латную перчатку ладонь ему на предплечье. – Слуги понимают только плеть и приказы господина. Встань, человек, и исчезни. Твой вид раздражает мой взор.
Снегг не стал спорить. Поднявшись на негнущихся ногах, он низко, почтительно склонил голову перед Королевой — поклон, которого от него никогда не удостаивался ни Дамблдор, ни Темный Лорд, — и, крутанувшись на месте, с глухим хлопком дезактивировал свое присутствие в поместье.
Сад вновь погрузился в тишину.
Гарри допил виски, поставил бокал на каменный парапет и обнял жену за талию. Холодная сталь ее кирасы моментально растаяла, сменившись мягким черным бархатом платья — Артурия отозвала доспехи в духовную форму, оставаясь в материальном теле.
– Пойдем домой? – тихо спросил он.
– Пойдем, – ее лицо смягчилось, ледяная маска тирана растаяла, уступив место спокойной усталости. – И убедись, что повар положил достаточно перца в стейк. В прошлый раз мясо было слишком пресным.
***
Внутри особняка царил совершенно иной мир, изолированный от ужасов войны и запаха гари.
Просторный холл был залит мягким теплым светом хрустальных люстр. Из кухни доносились умопомрачительные ароматы жареного мяса, розмарина и свежеиспеченного хлеба. На полированном паркете были разбросаны цветные карандаши, книги по древнегерманским рунам и пара деревянных мечей со скругленными лезвиями.
Едва Гарри и Артурия переступили порог, со второго этажа кубарем скатились двое детей.
– Мама! – Мордред, маленькая белокурая бестия в красной пижаме с вышитыми золотыми львами, с разбегу влетела в юбку Артурии, обнимая ее за ноги. – Гавейн говорит, что король Артур никогда не отступал, даже если врагов было сто тысяч! А я говорю, что если врагов сто тысяч, надо обойти их с фланга и поджечь их обоз! Скажи ему!
Следом за сестрой чинно спустился пятилетний Гавейн. Мальчик держал в руках толстый фолиант в кожаном переплете и выглядел так, будто решал судьбы государств.
– Обойти с фланга — это тактика разбойников, Мордред, – наставительно произнес мальчик, поправляя воротник своей темно-зеленой пижамы. – Рыцарь Круглого Стола должен встречать врага лицом к лицу, опираясь на доблесть и свет Солнца. Отец, ведь я прав?
Гарри тихо рассмеялся, подхватывая сына на руки и поднимая его в воздух, отчего напускная важность Гавейна мгновенно испарилась, сменившись заливистым детским смехом.
– Твоя сестра мыслит более практично для выживания на поле боя, Гавейн, – с улыбкой сказал Гарри, взъерошив темные вихры мальчика. – Но твоя верность идеалам похвальна. Хотя, если честно, когда мы с твоей матерью дрались в Сноуфилде, нам приходилось и обозы жечь, и в лоб бить. Главное — это результат.
Артурия присела на корточки перед дочерью, аккуратно поправив непослушную челку девочки.
– Король должен уметь побеждать любыми средствами, Мордред, – строго, но с явным одобрением произнесла она. – Тот, кто погибает ради красивой позы, просто глупец. Но благородство духа должно оставаться незапятнанным. Запомни это. А теперь — марш мыть руки. Ужин на столе.
– Ура! Мясо! – завопила Мордред и со всех ног припустила в сторону столовой.
– Никаких манер... – вздохнул Гавейн, но, спрыгнув с рук отца, не менее резво побежал следом за сестрой.
Ужин в семействе Поттер-Пендрагон всегда представлял собой зрелище, способное повергнуть в шок любого неподготовленного наблюдателя. Аппетит Артурии, подпитываемый ее природой Дракона, оставался легендарным со времен Камелота. На огромном дубовом столе высились горы стейков прожарки «medium rare», запеченные овощи, миски с картофелем и корзины с хрустящими багетами.
Гарри с тихим удовольствием наблюдал, как его жена с невероятной грацией и пугающей скоростью уничтожает уже четвертую порцию мраморной говядины, запивая ее терпким красным вином из погребов семьи Эдельфельт. Дети наперебой рассказывали о своих дневных успехах: Гавейн сумел без ошибок активировать простейший контур укрепления на деревянной ложке, а Мордред нарисовала руну Соулу прямо на обоях в детской, за что Гарри мягко пожурил ее, но втайне начислил десять баллов за идеальную геометрию линий.
Когда тарелки опустели, а сонные дети были наконец уложены в постели после чтения древних валлийских легенд, Гарри и Артурия вышли на просторную террасу заднего двора.
Ночь была ясной. На темном бархате неба мерцали тысячи холодных звезд. В воздухе пахло росой и ночными цветами, полностью заглушившими далекие отголоски недавней битвы.
Артурия подошла к перилам, опираясь на них локтями и вглядываясь в горизонт. Ночной ветерок играл ее золотыми волосами.
– Ты спокоен, – не оборачиваясь, произнесла она.
Гарри подошел ближе, встал рядом и положил руку поверх ее ладони.
– А почему я должен тревожиться?
– Ты уничтожил двух столпов этой страны за один день. Ты окончательно разорвал связь с кровью, породившей тебя. Большинство смертных в такие моменты испытывают сожаление или страх перед пустотой.
– У меня нет времени на пустоту, Артурия, – Гарри посмотрел на нее с мягкой, уверенной улыбкой. – Мой мир здесь. В этом доме. С тобой, с нашими детьми. А то, что произошло у ворот... это была просто санитарная обработка. Удаление опухоли, которая слишком долго отравляла остров.
– Часовая Башня будет задавать вопросы, – заметила Королева, повернув к нему лицо. – Лорд Бартмелой и отдел Политики не упустят случая сунуть свой нос туда, где пролилась кровь стольких носителей магических цепей.
Гарри усмехнулся — циничной, жесткой усмешкой боевого Инфорсера.
– Пусть только попробуют. Лорд Эль-Меллой Второй уже предупрежден. Вейвер прекрасно понимает, что связываться с тобой и со мной — это самоубийство для любого лорда Башни. К тому же, Лувия и Флэт официально подтвердили наш статус нейтралитета после Сноуфилда. Ассоциация получит отчет о ликвидации опасной террористической ячейки, угрожавшей Статусу Секретности. Они будут только рады закрыть на это глаза и забрать себе архивы Министерства, если успеют первыми.
Артурия хмыкнула, и в ее глазах блеснула искра редкого одобрения:
– Ты мыслишь как истинный тиран, мой муж. Безжалостно, расчетливо и эффективно.
– Я учился у лучшей Королевы в истории, – парировал Гарри, наклоняясь и легко целуя ее в губы.
Артурия ответила на поцелуй — требовательно, страстно, заставляя воздух между ними вновь наполниться искрами статического электричества. Когда они оторвались друг от друга, ее янтарные глаза светились мягким теплом.
– Пойдем в спальню, Гарри. Я устала от запаха крови. Мне нужно что-то более... созидательное.
– Твое желание — закон, моя Королева.
***
Тем временем в Лондоне, в доме номер двенадцать на площади Гриммо, царила атмосфера склепа.
В тускло освещенной гостиной сидели остатки Ордена Феникса. Но Орденом эту группу людей можно было назвать лишь в насмешку.
В углу, в глубоком кресле-каталке, сидел Джеймс Поттер. Лучшие целители Мунго, которых удалось притащить тайком, смогли собрать его раздробленные ребра и заштопать внутренние органы, но они оказались бессильны перед разрушительной концептуальной силой руны Тейваз. Магические каналы Джеймса были выжжены ударом кулака его младшего сына. Бывший глава благородного рода Поттер стал сквибом. Он не мог удержать в руке даже стакан с водой, а его взгляд, устремленный в потухший камин, был абсолютно мертвым.
Рядом сидела Лили. Ее некогда огненно-рыжие волосы поредели и покрылись седыми прядями. Женщина постарела на двадцать лет за какие-то двое суток. Она не плакала — у нее просто не осталось слез.
В дверях стоял Сириус Блэк, сжимая в руке начатую бутылку огневиски. Его лицо было серым, пальцы непрерывно подрагивали.
– Это конец, – глухо произнес Римус Люпин, сидевший на полу у стены, обхватив руками колени. – Министерство пало. Вчера ночью Северус прислал патронуса. Сами-Знаете-Кто... мертв.
– Что?! – Сириус едва не выронил бутылку. – Мертв?! Но как?! Кто его убил?!
– Гарри, – раздался тихий, лишенный всяких эмоций голос Лили. – Точнее... она.
– Северус сказал, что Темного Лорда больше нет, – продолжил Люпин, глядя в пустоту. – И Пожирателей больше нет. Все, кто был у поместья, уничтожены за секунды. Те, кто выжил, бежали из страны. Метки исчезли. Война окончена.
– Мы... мы победили? – неуверенно, с какой-то жалкой надеждой в голосе спросил Рон Уизли, стоявший у окна. Его лицо осунулось, под глазами залегли темные тени.
В комнате повисла тяжелая, удушающая тишина.
– Победили? – внезапно раздался звонкий, наполненный ядовитым презрением смех.
Все взгляды обратились к Флёр Делакур. Француженка стояла у лестницы, одетая в элегантный дорожный костюм. Рядом с ней стоял большой зачарованный чемодан с гербами ее семьи.
– Ты чему смеешься, девчонка?! – рявкнул Сириус, в котором вспыхнула бессильная злоба. – Наш мир спасен! Тиран пал!
– Ваш мир уничтожен, месье Блэк, – отчеканила Флёр, высоко подняв подбородок и глядя на присутствующих с неприкрытой брезгливостью. – Вы ничего не победили. Вас просто раздавили, как жуков под колесом повозки, даже не заметив этого. Альбус мертв, потому что возомнил себя богом. Темный Лорд стерт в порошок, потому что посмел шуметь под окнами истинной власти. А вы... вы остались у разбитого корыта.
– Замолчи, Флёр! – крикнул Билл Уизли, пытаясь подойти к ней и взять за руку. – Мы должны держаться вместе! Нам нужно восстанавливать страну, формировать новое правительство...
– Я никуда с тобой не пойду, Уильям, – холодно произнесла вейла, отступая на шаг назад и выдергивая руку. – Я уезжаю во Францию. Прямо сейчас. Мой отец уже прислал за мной портключ.
– Но мы же... мы же помолвлены! – в панике воскликнул Билл.
– Были помолвлены, – отрезала она. – Я выходила за перспективного мага, а не за слепого фанатика мертвого старика. Вы все — слепцы. Вы жили в своей крошечной, замшелой скорлупе, воображая, что Британия — это центр вселенной. Вы издевались над мальчиком, который превосходил вас всех вместе взятых. Вы сломали ему жизнь, изгнали его, а когда он вернулся титаном, способным повелевать королевами древности, вы осмелились требовать от него покорности!
Она повернулась к Лили и Джеймсу, и ее взгляд стал беспощадным:
– Вы потеряли обоих сыновей. Один сгнил в земле ради вашей глупости. Второй вычеркнул вас из своей памяти навсегда. Род Поттер вымер. Наслаждайтесь своим триумфом, господа победители.
Флёр коснулась серебряной цепочки на шее, активируя международный портключ. Воздух сжался, и с тихим свистом француженка исчезла, оставив после себя лишь легкий цветочный аромат духов.
В гостиной воцарился мертвый покой.
Джеймс Поттер издал сухой, хриплый звук, похожий на рыдание, но из его глаз не упало ни слезинки. Он был пуст. Лили закрыла лицо ладонями, покачиваясь из стороны в сторону. Гермиона Грейнджер тихо плакала в углу, листая страницы своих бесполезных конспектов, осознавая, что все прочитанные ею книги не стоили и крупицы той реальности, в которую они так неосмотрительно постучались.
Магическая Британия была спасена от Темного Лорда.
Но в этой победе не было праздника. Не было фейерверков над замком Хогвартс, не было ликующих толп в Косом переулке. Было лишь гнетущее понимание собственной ничтожности перед лицом сил, древних как сам мир.
***
А в ста милях к югу, в залитом утренним солнцем саду загородного поместья, звенел детский смех.
Мордред, вооруженная тренировочным деревянным мечом, с криком неслась на брата, пытаясь провести обманный выпад снизу. Гавейн, хладнокровно удерживая стойку, парировал удар с идеальной точностью, которой позавидовали бы многие рыцари прошлого.
На залитой светом террасе, за круглым кованым столиком, сидели Гарри и Артурия.
Она читала свежую французскую газету, лениво намазывая малиновый джем на круассан, а он листал отчет Ассоциации Магов о состоянии барьеров вокруг Лондона. На его коленях лежали бумаги, но взгляд изумрудных глаз был устремлен на играющих на траве детей.
– Гавейн снова заваливает левое плечо при парировании, – не отрываясь от газеты, заметила Артурия.
– Он исправится, – с улыбкой ответил Гарри, накрывая ее ладонь своей. – У него есть время. У нас у всех теперь есть время.
Королева опустила газету, посмотрела на мужа своими невероятными янтарными глазами, и на ее бледных губах расцвела редкая, но искренняя улыбка.
– Да, – произнесла она, сжимая его пальцы в ответ. – Время принадлежит нам.
Прошлое окончательно обратилось в пепел. Впереди была вечность — грозная, прекрасная и созданная их собственными руками.