Гарри Поттер и героическая семья
Стальные нити и первый шаг
Огонёк зажигалки на секунду выхватил из сырого полумрака усталое, испещрённое резкими тенями лицо Кирицугу Эмии. Он глубоко затянулся, выпустив в ночную прохладу тонкую сизую струйку дыма.
– У нас есть максимум год, – негромко произнёс Убийца Магов, глядя на пустую мостовую, где ещё секунду назад стоял перепуганный волшебник. – Следующим летом мальчику исполнится одиннадцать. В их закрытом мирке это священная дата. Время, когда они рассылают свои нелепые письма с совами и требуют явиться на поклон.
Альтер Эмия усмехнулся, пряча пистолет под просторную куртку. В его выжженных глазах не было беспокойства, лишь привычная готовность к бойне.
– Пусть попробуют сунуться, – хмыкнул он. – Я лично пристрелю каждую птицу, которая посмеет кружить над нашим забором. А если старикашка решит заглянуть на чай лично, мы устроим ему приём, достойный Третьей мировой. Пара растяжек с пластидом и снайперская позиция на крыше быстро избавят его от мании величия.
– Нет, – Кирицугу покачал головой, затушив окурок о подошву и убрав окурок в карманный футляр, чтобы не оставлять следов пепла. – Прямой конфликт с местным магическим анклавом сейчас нерационален. Наша главная задача – не война за территорию, а здоровье Гарри. Если операция пройдёт успешно, мальчик сможет стоять на своих ногах и сам выберет свою судьбу. Но до тех пор он уязвим. Мы не имеем права допустить, чтобы прошлое вторглось в его жизнь раньше времени.
Они развернулись и быстрым, неслышным шагом направились обратно к дому номер 20.
В ночном небе над Тисовой улицей зажглись первые звёзды. В окнах коттеджа мягко теплился золотистый свет, обещавший уют, тепло и безопасность, за которые каждый из призванных Слуг был готов сжечь весь этот мир дотла.
***
В кабинете директора школы чародейства и волшебства Хогвартс пахло лавандой, старым пергаментом и лимонными дольками. Серебряные приборы на витых ножках тихо пощёлкивали, выпуская колечки дыма, а на высокой жёрдочке дремал феникс Фоукс.
Но этой ночью привычное величие замка нарушил громкий, перепуганный визг.
– Они сумасшедшие, Альбус! Дикие головорезы! Маньяки с магловскими железками!
Наземникус Флетчер сидел на краешке бархатного кресла, поджав колени к подбородку. Его зубы выбивали дробь, а грязная канареечная мантия промокла от холодного пота.
Напротив него, за массивным столом из белого ясеня, стоял Альбус Дамблдор. Его проницательные голубые глаза за очками-половинками больше не лучились добродушным светом. В них застыл тяжелый, вековой холод. Рядом с камином, сжав кулаки, замерли Джеймс и Лили Поттер.
– Успокойся, Наземникус, – властно, но тихо произнёс Дамблдор. – Выпей чаю и начни с самого начала. Что значит «защита пала»? Кровные чары Лили питаются от родственной связи её сестры. Пока Гарри находится под кровом Петуньи, к нему невозможно прикоснуться.
– Нет там никакого крова! – взвыл вор, едва не расплескав поданный чай. – Дом номер четыре пуст, как склеп! Окна первого этажа заколочены досками! А прибор, который вы мне дали, взорвался у меня в руках! Там стояли двое... Один в черном пальто с глазами мертвеца, а второй... второй темный, с белыми волосами и пушкой, от которой разит могильным холодом!
Лили Поттер сделала шаг вперед. Её красивое лицо, некогда столь веселое, осунулось, а в зеленых глазах плескался зарождающийся ужас.
– Наземникус, где Гарри?! Что с моим сыном?!
– Да откуда мне знать, Лили?! – крикнул Флетчер, втягивая голову в плечи. – Они сказали... тот, что в пальто, сказал, что Гарри Поттер умер для этого места пять лет назад! Он сказал... Мерлин великий, он сказал, что тот жирный маггл, твой свояк, перебил пацану хребет ломом!
В кабинете воцарилась гробовая тишина. Даже серебряные приборчики на столах замерли, словно уловив чудовищный вес сказанных слов.
– Что?.. – одними губами прошептала Лили. Её лицо побелело, руки безвольно опустились. – Что он сказал?..
– Ломом, – всхлипнул Наземникус. – Сказал, что мальчишка парализован. Что он калека! А потом они приставили ствол к моему затылку и передали, что если хоть одна сова приблизится к их улице, они объявят войну! Альбус, они не блефовали! От них несло магией, но не нашей... Древней, чужой, словно из самых глубин небытия!
– Этого не может быть, – хрипло произнес Джеймс Поттер. Он подошел к жене и попытался обнять ее за плечи, но Лили резко, яростно оттолкнула его руку.
– Не может быть?! – её голос сорвался на крик, переходящий в рыдания. – Ты слышал его, Джеймс?! Ломом! Пять лет назад! Моя сестра... этот боров Вернон... они покалечили моего ребенка!
Она повернулась к Дамблдору. В её взгляде полыхнула ярость, какой великий волшебник не видел у Лили со времен школьных коридоров.
– Вы обещали, Альбус! Вы смотрели мне в глаза пять лет назад и говорили: «Среди маглов он будет в безопасности! Петунья – твоя плоть и кровь, она не посмеет навредить племяннику!» Вы убедили меня отдать его! Вы твердили, что всё наше внимание должно принадлежать Годрику, потому что Годрик – Избранный! А мой первенец... Мой маленький Гарри всё это время гнил заживо под ударами этой твари?!
– Лили, дорогая, прошу тебя, успокойся, – мягко заговорил старик, поднимая раскрытые ладони. – Мы не знаем всей правды. Слова Наземникуса сумбурны. Возможно, это дезинформация, искусная иллюзия последователей Волан-де-Морта, решивших использовать твоего старшего сына против нас...
– Никаких пожирателей там не было! – отрезал Флетчер. – Пожиратели пытают «Круциатусом», а эти просто целились мне в мозжечок и говорили о миллиметрах свинца! Они другие, Альбус! Опаснее!
– Я отправляюсь в Суррей прямо сейчас, – глухо произнесла Лили, выхватывая палочку из рукава мантии. – Я заберу своего сына. Я выжгу дом Дурслей дотла, а потом найду тех, кто посмел удерживать Гарри!
– Нет, Лили, – голос Дамблдора внезапно обрел стальную, непререкаемую твердость. Старик поднялся из-за стола во весь свой внушительный рост. – Ты никуда не пойдешь.
– Что?!
– Подумай о Годрике, – ледяным, взвешенным тоном произнес директор. – В свои десять лет твой младший сын уже демонстрирует стихийные выбросы невероятной мощи. Тёмный Лорд вернется, Лили. Метка на лбу Годрика пульсирует каждое полнолуние. Если ты сейчас поддашься эмоциям, бросишься на магловскую улицу и начнешь войну с неизвестной магической группировкой, ты поставишь под удар спасителя нашего мира. Мы не имеем права рисковать Мальчиком, Который Выжил.
– Гарри тоже мой сын! – крикнула она сквозь слезы.
– Сквиб, Лили, – тихо и безжалостно напомнил Джеймс, опуская глаза. – Альбус прав. Если Гарри у чужаков, мы найдем его через Аврорат. Тихо, без огласки. Если чистокровные узнают, что брат национального героя – инвалид без магии, за которым не уследили родители, нас с дерьмом смешают в «Пророке». Годрику нужен статус. Ему нужны союзники.
Лили посмотрела на мужа с неописуемым отвращением.
– Ты чудовище, Джеймс Поттер, – прошептала она. – Вы оба – чудовища.
Она развернулась и выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью.
Дамблдор тяжело вздохнул, подошел к окну и вгляделся в ночную тьму, раскинувшуюся над шотландскими холмами. Его пальцы задумчиво перебирали серебряную цепочку карманных часов.
«Сломанный позвоночник... Древняя чужая магия... Неизвестные воины, не боящиеся волшебников...»
Старый манипулятор чувствовал, как нити его тщательно выстроенного плана начинают трещать и рваться. Но до одиннадцатилетия мальчиков оставался еще целый год. Год, за который он намеревался выяснить, кто посмел украсть его пешку с шахматной доски.
***
Подвал дома номер 20 на Тисовой улице преобразился до неузнаваемости.
Обычные тренировочные маты и наковальня были сдвинуты к дальним стенам. В центре помещения, на безупречно отмытом бетонном полу, сиял сложнейший тройной ритуальный круг, начертанный жидким серебром и очищенным эфиром. Воздух звенел от концентрации праны; от тяжелого, густого озонового запаха першило в горле.
На операционном столе, изготовленном Арчером из монолитной плиты зачарованного гранита, лежал Гарри. На нем были лишь легкие льняные штаны. Его худая, но крепкая спина была обнажена, открывая взгляду бледный, кривой шрам на пояснице и сложный багровый узор Командных Заклинаний, оплетавших лопатки.
Вокруг стола собралась вся семья.
Айрисфиль фон Айнцберн стояла у изголовья. На ней было длинное хирургическое одеяние из белого шелка, расшитое рунами очищения. Ее длинные белые волосы были убраны под косынку, а в рубиновых глазах горела абсолютная, пугающая собранность алхимика высшего ранга.
По правую руку от Гарри застыл Арчер. В его пальцах слабо мерцала заготовка – тончайшие, полупрозрачные нити, переливающиеся глубоким обсидиановым и ослепительно белым светом. Инь и Ян. Сплав духовной стали, из которого он ковал свои священные клинки.
Слева стоял Кирицугу. На его поясе висел хронометр, а пальцы сжимали тончайший серебряный скальпель, зачарованный рунами запечатывания боли.
Чуть поодаль, удерживая внешний барьер, замерли остальные. Илия и Мию держались за руки, поддерживая стабильный приток внешней энергии через свои магические жезлы. Хлоя дежурила у вентилей охлаждающего алхимического контура. Фуджино Асагами сидела на коленях у границы круга, ее незрячие глаза были полуприкрыты – она служила «живым сканером», контролируя искривления пространства и ток внутренних жидкостей в теле мальчика. А у входа в подвал, прислонившись к косяку с обнаженным мечом в руках, неподвижно стояла Окита Соджи Альтер, готовая разрубить любую внешнюю угрозу, будь то заблудившаяся птица или сам английский министр магии.
– Гарри, – негромко позвал Кирицугу, глядя в зеленые глаза сына. – Ты помнишь инструкцию?
Мальчик кивнул. Его губы были бледными, но дыхание оставалось ровным, глубоким.
– Помню, пап. Не закрывать Цепи. Держать циркуляцию на тридцати процентах мощности. Принять сталь как продолжение собственного тела. Не сопротивляться боли.
– Боль будет адской, сынок, – тихо произнес Арчер, положив широкую ладонь на лоб брата. – Нам придется выжечь рубцовую ткань, в которой застряло концептуальное проклятие твоего дяди. Затем я введу нити проекции прямо в твой костный мозг, а Айри начнет приращивать к ним биоматрицу. Если ты запаникуешь и сожмешь Цепи, духовная сталь отвергнет твою плоть. Ты можешь потерять не просто чувствительность, а саму душу.
– Я доверяю вам, – спокойно ответил Гарри. Он повернул голову и улыбнулся Илии, которая едва сдерживала слезы в углу комнаты. – Вы моя семья. Вы спасли меня из ада. Если для того, чтобы идти рядом с вами, нужно пройти сквозь наковальню... Я готов.
Айрисфиль наклонилась, поцеловала Гарри в висок и выпрямилась. Ее голос зазвенел подобно серебряному колоколу:
– Время пришло. Полнолуние в зените. Начинаем интеграцию.
Кирицугу вздохнул, активируя свою тайную магию управления временем:
– *Time Alter: Triple Accel.*
Мир для Убийцы Магов замедлился втрое. Звуки превратились в низкий, тягучий гул, капли алхимического раствора в капельницах зависли в воздухе. Его рука со скальпелем превратилась в размытую тень.
Серебряное лезвие рассекло бледную кожу на пояснице Гарри с анатомической точностью. Ни капли крови не упало мимо: Айрисфиль мгновенно направила потоки белой магии Айнцбернов, запечатывая мелкие капилляры тончайшей пленкой застывшей праны.
Перед глазами целителей обнажился позвоночный столб.
Картина была ужасающей. Четвертый и пятый поясничные позвонки были деформированы, а между ними чернел застарелый, омертвевший узел нервов, пропитанный бурой, гнилостной аурой. Это была застывшая ненависть Вернона Дурсля, подкрепленная случайным высвобождением смертной энергии во время сорванного призыва.
– Рубец зафиксирован, – голос Кирицугу звучал монотонно, как у робота. – Начинаю иссечение.
Серебряный скальпель вонзился в мертвую ткань.
Тело Гарри выгнулось дугой. Мышцы на его руках вздулись, пальцы впились в гранитную плиту так, что каменная крошка брызнула во все стороны. Его горло сдавил страшный, беззвучный спазм. Боль была такой, словно в его позвоночник залили расплавленный свинец, но мальчик помнил наказ: он не закричал. Лишь судорожный, хриплый выдох вырвался из его груди.
– *Trace on...* – прошептал Арчер, опускаясь над раной.
В его ладонях засияли сотни тончайших нитей. Каждая из них была не толще паутинки, сплетенной из духовного сплава Каншо и Бакуи. Арчер начал ювелирную работу, соединяя разорванные нервные окончания живого спинного мозга с металлическими проводниками.
– Гарри! – крикнул Арчер сквозь гул магической бури. – Прими их! Пропусти прану! Это не чужеродное тело! Это твои клинки! Твоя сталь!
Гарри зажмурился. Перед его внутренним взором полыхнуло багровое пламя агонии. Двадцать семь Магических Цепей в его теле взвыли, словно раскаленные струны гигантской арфы. Но среди этой бури мальчик нащупал холодные, чистые серебряные нити, которые бережно вплетал в его плоть старший брат.
«Моя семья... – билась в его угасающем сознании одна-единственная мысль. – Они держат меня. Мама... Папа... Братья... Сестры... Я не отпущу их!»
– *Trace... on!* – хрипло выкрикнул Гарри, и его зеленые глаза распахнулись, залитые чистым лазурным пламенем.
Его собственные Цепи отозвались. Сапфировые линии магии, спавшие глубоко под кожей, вспыхнули и ринулись навстречу стали. Нити Каншо и Бакуи с тихим металлическим звоном впились в живые нервы, идеально смыкаясь с биоэлектрической сетью тела. Черный некроз и проклятие Дурсля с шипением испарились, сметенные бушующим потоком созидательной энергии.
– Матрица принята! – крикнула Фуджино, ее пальцы судорожно сжали подол платья. – Искажение исчезло! Проводимость сто процентов!
– Мой черед! – Айрисфиль развела руки над раной.
Из ее ладоней хлынул золотисто-белый свет Третьей Магии – Истинного Прикосновения Души. Искусственные нервы Арчера начали стремительно обрастать живой тканью, выращенной на основе клеток самого Гарри. Мышцы срастались, позвонки выравнивались, покрываясь прочной надкостницей. Кожа затягивалась прямо на глазах, оставляя на месте чудовищного увечья лишь тонкую, едва заметную серебристую линию, похожую на след от шелковой нити.
– Стабилизация пульса, – выдохнул Кирицугу, деактивируя ускорение времени. Он пошатнулся, опершись о край стола; кровь струилась из его носа от чудовищной перегрузки, но взгляд был прикован к сыну. – Мы сделали это.
Гарри без сил рухнул на подушку. Лазурный свет в его глазах угас, веки сомкнулись. Дыхание мальчика стало глубоким, размеренным, словно он погрузился в целебный, спасительный сон.
Илия первой не выдержала. Девочка бросилась к столу, уткнувшись лицом в ладонь спящего брата, и разрыдалась от облегчения. Хлоя шумно выдохнула, убирая клинки, а Мию тихо опустилась на пол, прижав жезл к груди и неслышно благодаря небо.
Арчер вытер рукавом пот со лба и устало усмехнулся:
– Ну и упрямый же ты мальчишка, Гарри Эмия. Настоящий клинок. Закаленный в огне и не давший трещины.
***
Утро первого августа 1990 года выдалось на редкость ясным и прохладным.
Солнечные лучи ласково пробивались сквозь белые занавески в спальне на втором этаже коттеджа. В комнате пахло свежими полевыми цветами, которые Тайга нарвала на школьном дворе, и ванильным печеньем.
Гарри медленно открыл глаза.
Первое, что он ощутил – это тепло. Мягкое шерстяное одеяло укрывало его до подбородка. Никакой боли. Никакого привычного ноющего холода в пояснице, который преследовал его последние пять лет каждый божий день.
А затем пришло другое чувство.
Странное. Забытое. Невероятное.
Он чувствовал тяжесть одеяла на своих голенях. Чувствовал прохладную простыню под подошвами. Чувствовал прикосновение мягкого хлопка носков к пальцам ног.
Сердце мальчика бешено заколотилось в груди. Дыхание перехватило.
Он осторожно, боясь спугнуть наваждение, послал мысленный импульс. Крошечную команду мышцам.
Под одеялом дернулся большой палец правой ноги.
Затем левой.
– Мама... – прошептал Гарри, и слезы брызнули из его глаз, обжигая щеки. – Мама!..
Дверь спальни распахнулась в то же мгновение. Айрисфиль, не сомкнувшая глаз за всю ночь, вбежала в комнату. Следом за ней показались встревоженные лица Кирицугу, Арчера, Альтера и сестер, толпившихся в коридоре.
– Что случилось, милый?! Где болит?! – женщина опустилась на край кровати, готовая вновь пустить в ход целительную прану.
– Не болит, – всхлипнул Гарри, глядя на нее сквозь пелену слез счастливой улыбкой. – Мама... Я чувствую. Я чувствую простыню. Я могу пошевелить ими!
В комнате повисла благоговейная тишина.
Илия зажала рот ладошками, Хлоя радостно взвизгнула, повиснув на плече у невозмутимой Мию, у которой, впрочем, тоже блеснули слезинки в уголках темных глаз. Альтер Эмия, стоявший в дверях, резко отвернулся к окну, яростно потирая переносицу и делая вид, что ему просто попала в глаз соринка.
– Спокойно, – Кирицугу подошел ближе, его голос слегка дрожал, чего раньше не замечал ни один враг Убийцы Магов. – Не торопись, Гарри. Проводники только прижились. Нервные импульсы должны адаптироваться к физической нагрузке.
– Я хочу попробовать, пап, – мальчик решительно откинул одеяло. – Пожалуйста. Помогите мне.
Арчер и Кирицугу подошли с двух сторон. Сильные, надежные руки отца и старшего брата бережно подхватили Гарри под локти, помогая ему спустить босые ноги с кровати.
Его ступни коснулись прохладного паркета.
Гарри вздрогнул. Ощущение твердого пола под ногами отозвалось в его сознании взрывом чистейшего восторга. Мышцы, годами не знавшие полноценного веса тела, мелко дрожали, но серебряные нити в его позвоночнике работали безупречно, транслируя силу и стабильность.
– Опирайся на нас, – тихо сказал Арчер. – Мы держим тебя.
– Держите... Но не слишком крепко, – улыбнулся мальчик.
Он сделал глубокий вдох, напряг бедра и... выпрямил колени.
Гарри встал.
Он стоял на собственных ногах. Сам. Впервые с той кошмарной ночи в темном подвале дома Дурслей.
Мальчик медленно оторвал руки от плеч отца и брата, балансируя на дрожащих, но не сдавшихся ногах. Он сделал крошечный, неуверенный шаг вперед. Затем второй.
Паркет тихо скрипнул под его весом.
– Я иду, – прошептал Гарри, глядя на свои ступни. – Я иду!
Айрисфиль не выдержала. Она шагнула вперед, опустилась перед ним на колени и крепко, до боли сжала его в своих объятиях, зарывшись лицом в его грудь. Ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий – слез абсолютного материнского счастья.
– Мой храбрый мальчик... Мой маленький герой... – шептала она, целуя его руки. – Ты ходишь... Ты свободен...
Следом налетели сестры. Илия и Хлоя повисли на шее Гарри, чуть не уронив его на ковер, но крепкие руки Альтера и Арчера вовремя поддержали их всех, превратив это в гигантское, сумбурное семейное объятие. В воздухе звучал радостный смех, сквозь который пробивались счастливые слезы.
Даже старая инвалидная коляска, стоявшая в углу комнаты, казалось, потеряла свою мрачную власть, превратившись в обычный, ненужный предмет интерьера.
– Что ж, – произнес Кирицугу, когда буря первых эмоций немного улеглась, и положил тяжелую ладонь на плечо стоящего на своих двоих сына. – Завтра мы начнем физиотерапию. А через неделю Арчер начнет учить тебя основам фехтования и рукопашного боя. Тебе понадобятся сильные ноги, Гарри.
– Зачем, пап? – с улыбкой спросил мальчик, вытирая мокрые щеки.
Кирицугу посмотрел в окно, туда, где за горизонтом скрывались старинные замки и надменные волшебники, считавшие его сына сквибом и разменной монетой в своих пророчествах.
– Затем, что через год они придут, – спокойно ответил Убийца Магов. – И когда этот мир волшебников постучит в нашу дверь... ты встретишь их стоя. Лицом к лицу. Не как жертва. А как Эмия.
Гарри крепче сжал ладони своих сестер и улыбнулся. В его зеленых глазах, отражавших яркое утреннее солнце, горела чистая, несокрушимая сталь.
Он был готов к любому будущему. Потому что теперь за его спиной стояла не тень чужих ожиданий, а его собственная, непобедимая семья.