Гарри Мэйбли
Цена слепого величия
Письмо договорило свою последнюю напыщенную фразу: «...Лорд Джеймс Поттер, кавалер ордена Мерлина первой степени, защитник Магической Британии». Магический пергамент вспыхнул бледным золотом, ожидая покорного согласия адресата, но застыл в неподвижном воздухе полигона.
Тишина, опустившаяся на бронированный зал симуляций Академии «Западная Генетика», стала физически ощутимой. Воздух сгустился до плотности жидкого азота. По металлическим балкам перекрытий с тихим, сухим треском побежали белесые иглы инея.
Шифон Фэйрчайлд не шелохнулась. Ее руки по-прежнему мягко лежали на плечах мужа, а длинные зеленые пряди волос слегка колыхались от холодного сквозняка, рожденного климатической системой. На ее кукольном, идеальном лице застыла улыбка — теплая, ласковая, умиротворенная. Однако в глубине ее изумрудных глаз зрачки сузились в вертикальные щели, а от хрупкого тела начала исходить пульсация такой сокрушительной, первобытной мощи, что датчики на стенах замигали тревожными оранжевыми огнями.
– Какое любопытное послание, – пропела Шифон. Голос ее звучал сладко, словно патока, но каждый звук отдавал звоном отточенной хирургической стали. – Они хотят забрать Артура. Нашего крошку. Стереть мою кровь, заменить ее кровью какой-то незнакомой девочки и отдать ребенка мужчине, который не способен даже контролировать собственные слабости. Гарри, милый… в этой твоей далекой Англии все мужчины столь наивны? Или это врожденный порок исключительно твоих родственников?
Гарри не ответил сразу. Он медленно поднял руку в перчатке из углеродного волокна, взял зависший пергамент за угол и сжал пальцы. Раздался негромкий хруст — древние чары крови, призванные вызывать трепет у наследников, разбились о генетически модифицированную плоть Ограничителя. Пергамент рассыпался мелкой пепельной трухой, осевшей на полимерный пол.
– Они не наивны, Шифон, – ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом произнес Гарри. – Они просто слепы. Они заперли себя в иллюзии собственного величия сотни лет назад. Для них внешний мир — это муравьиная куча, где живут глупые маглы, не знающие великой тайны деревянных палочек. Они искренне убеждены, что им достаточно щелкнуть пальцами, и я брошусь исполнять их прихоти.
– Вот как, – Шифон слегка склонила голову набок, и на ее щеках проступил легкий, очаровательный румянец. – Забрать у матери первенца. Разрушить семью ради того, чтобы их «славное имя» продолжало звучать на банкетах. Знаешь, в моем детстве ученые тоже считали, что имеют право распоряжаться чужой плотью и душами. Они называли это необходимостью проекта. Это закончилось для них… весьма плачевно.
– Я знаю, родная, – Гарри повернулся к ней и коснулся пальцами ее щеки. От его прикосновения дикая, вибрирующая жажда крови в ауре девушки мгновенно утихла, сменившись безмятежным мурлыканьем. – Артура никто не тронет. Но они придут. Джеймс слишком самовлюблен, чтобы принять молчание, а Дамблдор не умеет отпускать фигуры с доски. Если они установили точку выхода этого проклятого письма, старик использует аппарацию или запрещенный международный портшлюз.
– Сюда? – в голосе Шифон зазвучало почти детское любопытство. – Прямо на территорию военной базы высшего уровня допуска?
– Они даже не знают, что это база, – усмехнулся Гарри, и в уголках его губ промелькнула опасная хищная тень. – В их картах этот регион обозначен как обычная приморская пустошь или магловский порт. Они явятся под своими дезиллюминационными чарами, уверенные, что невидимы.
Нейролинк на виске Гарри вспыхнул синей дугой. Перед его взором развернулась тактическая карта базы. Системы дальнего обнаружения, настроенные на фиксацию квантовых аномалий и фазовых сдвигов пространства — тех самых, которыми сопровождалось появление Нова, — уже регистрировали странные возмущения в верхних слоях барьера внешнего периметра.
– Три минуты, – сухо констатировал Гарри. – Пространственный прокол нестабилен, перенос грубый. Четверо… нет, пятеро сигнатур.
– Какая невоспитанность — являться без приглашения к молодой семье, – Шифон вздохнула, поправив рукав своей формы кадета. – Думаю, нам стоит встретить гостей со всем подобающим гостеприимством. Не так ли, старший лейтенант Поттер?
– Не называй меня этой фамилией, – мягко поправил ее муж, проверяя фиксаторы на боевом поясе. – Я Гарри Фэйрчайлд. И сегодня мы объясним этим магам разницу между детскими фокусами и настоящей войной.
***
Воздух в пустынном технологическом тунпеле под третьим блоком симуляций свернулся в тугую спираль, пахнуло горелой резиной, корицей и застарелым озоном. С глухим хлопком из воздуха выпали пять фигур, одетых в тяжелые шелковые и бархатные мантии.
– Мерлиновы подштанники! – громко выругался Сириус Блэк, пошатнувшись и едва не упав на гладкий, блестящий пол. – Дамблдор, твои международные портключи трясут хуже взбесившегося гиппогрифа! Куда нас занесло? Что это за вонь?
– Тише, Сириус, – сдержанно осадил его Альбус Дамблдор.
Великий чародей выглядел величественно. Пурпурная мантия, расшитая серебряными полумесяцами, подметала идеально чистый пол туннеля. В руке он сжимал Бузинную палочку, кончик которой едва заметно тлел тусклым светом отслеживающих чар. Рядом стоял Джеймс Поттер, одетый в фамильный алый колет с золотыми гербами, его лицо выражало смесь крайнего раздражения и брезгливости. Чуть позади держался Годрик, чье лицо все еще сохраняло болезненную бледность, но глаза горели лихорадочной злобой. Замыкал процессию Римус Люпин, нервно оглядывавшийся по сторонам и сжимавший палочку в кармане потертого пиджака.
– Где Лили? – спросил Римус, принюхиваясь. В нос оборотня ударил резкий, непривычный химический запах, от которого слезились глаза. Никакой земли, никакой травы. Чистая, стерильная органика и металл.
– Я оставил ее в Мунго, – отрезал Джеймс. – Женщинам не место при жестких разговорах. Она бы только расплакалась и начала умолять Гарри вернуться по-хорошему. А с этим неблагодарным паршивцем нужно говорить на языке силы. Он посмел проигнорировать мой призыв! Я не почувствовал ответа по родовому каналу!
– Он просто струсил, пап, – скривился Годрик, поправляя воротник. – Он всегда был трусом. Вспомни четвертый курс. Когда нужно было сражаться, он просто сдался и сломал палочку, как последний неудачник. Наверняка прячется в какой-нибудь магловской каморке, чистит ботинки господам. Заберем моего племянника, сотрем этому сквибу память об инциденте, чтобы не вякал, и вернемся праздновать. У меня из-за этой сырости спину ломит.
– Терпение, мальчики мои, – мягко проговорил Дамблдор, поправляя очки-половинки. – Мы действуем ради Высшего Блага. Семья Поттеров должна быть сохранена. Если Гарри проявит строптивость, легкое Конфундус или Обливиэйт снимут излишнее напряжение. Ребенок обретет великую судьбу, а его отец… что ж, мы позаботимся о его финансовом благополучии. Маглы любят бумажные деньги.
Они двинулись по широкому коридору. Джеймс шел первым, небрежно помахивая палочкой из красного дерева. Стены вокруг них были странными — матовые металлические панели, тусклые полосы синего неонового света под потолком, стеклянные двери с электронными замками.
– Дикари, – презрительно фыркнул Сириус, пнув носком сапога герметичный стык в стене. – Ни одной картины, ни одного нормального канделябра. Живут внутри консервной банки. И как только чистокровный маг мог опуститься до такой помойки?
Внезапно коридор закончился, открываясь в колоссальный зал. Высокие потолки терялись во тьме на высоте пятидесяти футов. По периметру зала высились массивные шестиугольные колонны, испускавшие слабое гудение.
В центре этого пустого, вымороженного пространства стояли двое.
Они не прятались. Мужчина в глухой черной тактической форме стоял, скрестив руки на груди. Никакой палочки в его руках не было. Рядом с ним стояла хрупкая невысокая девушка в странной мини-юбке и коротком жакете с погонами. Ее длинные зеленые волосы струились по плечам, а на губах играла тихая, приветливая улыбка.
– Гаррисон! – голос Джеймса Поттера громом раскатился под сводами зала. Глава рода шагнул вперед, расправляя плечи и поднимая подбородок. – Вот ты где прячешься! Немедленно подойди к отцу и ответь, почему ты посмел проигнорировать официальное требование Главы Рода!
Гарри даже не шелохнулся. Его зеленые глаза, холодные и прозрачные, как ледники Гренландии, скользнули по лицам пришельцев. Ни тени страха, ни капли удивления. Лишь скука профессионала, обнаружившего таракана на операционном столе.
– Вы нарушили закрытое воздушное и наземное пространство военного объекта специального назначения, – спокойно произнес Гарри. Его голос звучал гулко, усиленный акустикой зала. – Согласно международным протоколам Chevalier, любое незаконное проникновение на территорию Академии карается немедленной ликвидацией без суда и следствия. У вас есть тридцать секунд, чтобы лечь на пол лицом вниз и завести руки за голову.
Годрик расхохотался. Это был звонкий, надрывный смех победителя Темных Лордов, не привыкшего к отказам.
– Ликвидация? Ты слышал его, Сириус?! Этот сопляк пугает нас какими-то протоколами! Гарри, ты совсем из ума выжил среди этих приматов? Посмотри на нас! Перед тобой Верховный чародей Визенгамота! Перед тобой спаситель твоего никчемного мира — Я! Твой брат!
– Бывший брат, – уточнил Гарри. – Человек, не способный связать три мысли без подсказки директора. Время идет, Годрик. Двадцать секунд.
– Довольно этой комедии! – Джеймс сделал еще шаг, его лицо побагровело от бешенства. – Ты забываешься, щенок! Ты говоришь со своим отцом! Я милостиво простил тебя! Я закрыл глаза на то, что ты женился на этой… желтолицей служанке! Где ребенок? Немедленно вынеси его сюда! Мы забираем его в Англию. Ты получишь свое золото и можешь дальше гнить в своей норе!
Шифон сделала полшага вперед. Ее улыбка стала шире. Глаза прищурились так, что превратились в две тонкие изумрудные щелочки.
– Ой… – нежно пропела она, приложив ладонь в белой перчатке к щеке. – «Желтолицая служанка»? Какой колоритный лексикон у британской аристократии. Гарри, дорогой, а этот седеющий господин с забавными стеклышками на носу действительно считает себя здесь главным?
– Он считает себя властелином мира, Шифон, – отозвался Гарри. – Десять секунд.
– Альбус, свяжи его, – раздраженно бросил Джеймс. – Заберем мальчишку силой, а с этими двумя разберемся позже. Сириус, возьми девку на мушку, пусть не дергается.
– Гарри, мальчик мой, – Дамблдор скорбно вздохнул, плавно поднимая Бузинную палочку. – Мне искренне жаль, что ты ожесточил свое сердце. Но магия требует жертв. Твой сын будет счастлив среди равных себе. *Инкарцеро!*
Из кончика легендарного артефакта вырвались толстые золотые канаты, пылающие магической энергией. Они метнулись через зал с чудовищной скоростью, намереваясь скрутить стоявших в центре людей.
В ту же секунду Сириус и Годрик вскинули свои палочки:
– *Петрификус Тоталус!*
– *Ступефай!*
Три смертоносных луча разрезали полумрак зала. Обычный человек, даже элитный солдат с огнестрельным оружием, не успел бы даже моргнуть.
Но перед ними были не обычные люди.
– Замораживание, – негромко, почти лениво произнес Гарри.
Он не взмахнул рукой. Он просто щелкнул пальцами.
Пространство в радиусе ста ярдов вокруг них мгновенно треснуло, словно тонкое стекло под тяжестью бронепоезда. Мир потерял свои цвета. Все залило призрачным, фосфоресцирующим лазурным светом. Физические законы перестали существовать.
Золотые канаты Дамблдора замерли в воздухе, словно нарисованные на холсте. Алые и белые лучи заклинаний застыли светящимися копьями в десяти футах от Гарри.
А вместе с ними замерли и сами маги.
Джеймс Поттер застыл с открытым в крике ртом, его нога так и осталась висеть в полудюйме от пола. Сириус замер в дуэльной стойке. Годрик застыл с торжествующей ухмылкой на бледном лице. Даже Альбус Дамблдор, чья вековая магия попыталась взбунтоваться и пробить неизвестный барьер, обнаружил, что его тело сковано абсолютным, непреодолимым стазисом. Ни один мускул, ни одно сухожилие, ни один нервный импульс не подчинялся воле чародеев. Только их глаза могли двигаться — и в этих глазах за доли секунды спесь сменилась леденящим, диким ужасом.
Они не могли дышать. Воздух в зоне Freezing превратился в твердый монолит. Их магия, их драгоценное волшебство, которое они считали венцом творения, билось о невидимую преграду, рассеиваясь в пыль.
– Фазовый сдвиг пространства нулевого порядка, – спокойно произнес Гарри, медленно идя вперед сквозь застывшие лучи заклинаний. Он поднял руку и небрежным движением пальца смахнул в сторону золотые канаты Дамблдора. Заклинание со звоном рассыпалось искрами, словно хрустальная люстра, упавшая на бетон. – Вы даже не понимаете, что такое истинная энергия. Вы черпаете капли из тонкого ручейка природной магии и возомнили себя богами.
Рядом с ним бесшумно скользила Шифон. Ее шаги не издавали ни звука. Ее движения напоминали танец ядовитой кобры — плавный, завораживающий и абсолютно смертоносный.
– Пять целей, – промурлыкала она, обходя застывшего Джеймса по кругу и с интересом разглядывая герб Поттеров на его груди. – Этот крикливый мужчина назвал меня служанкой. А этот молодой, с уродливым шрамом, хотел забрать нашего Артура. Знаешь, Гарри… я очень расстроена. Мое сердце буквально разрывается от обиды.
– Не сдерживай себя, дорогая, – позволил Гарри, остановившись прямо перед Дамблдором.
Старый волшебник бешено вращал глазами. Он пытался сотворить беспалочковое заклинание, воззвать к силе феникса, сжечь путы мыслью — но ничего не происходило. Вокруг него не было магии. Вокруг него была абсолютная, давящая гравитационная и пространственная блокада, созданная симбиозом продвинутой земной технологии и отточенной воли человека, отринувшего магические костыли.
Шифон плавно подняла правую руку. В воздухе над ее ладонью замерцали бирюзовые геометрические узоры.
– Материализация Вольт-оружия, – произнесла она с нежной улыбкой.
В ее ладони вспыхнул и материализовался массивный, сияющий холодным светом боевой кастет с тяжелыми шипами из анти-Нова сплава. Это оружие было создано, чтобы пробивать броню многотонных межпространственных монстров, разрывать силовые поля, способные выдержать ядерный взрыв.
Гарри слегка ослабил хватку Freezing, позволив магам сделать вдох, но оставив их тела полностью парализованными ниже шеи.
Воздух со свистом ворвался в легкие Джеймса Поттера.
– Ч-что… что это за темная магия?! – прохрипел лорд Поттер, захлебываясь слюной. – Отпусти нас, щенок! Ты не посмеешь… Я твой отец!
– У меня не было отца с восьми лет, Джеймс, – тихо ответил Гарри. – У меня был надсмотрщик, который запирал меня в подвале, пока этот никчемный идиот, – он указал на трясущегося Годрика, – ломал мои вещи и врал в лицо родителям. Ты отрекся от меня на четвертом курсе. Ты попытался продать меня по брачному контракту. А теперь ты пришел в мой дом, чтобы украсть моего сына?
– Гарри… мальчик мой… – Дамблдор попытался придать голосу свою привычную гипнотическую бархатистость, но из горла вырвался лишь жалкий, старческий сип. – Ты не понимаешь… Это ради Высшего Блага… Мир магии…
– Заткнись, старик, – оборвал его Гарри, и в его взгляде Дамблдор впервые в жизни увидел не обиженного подростка, а матерого пса войны, перешагнувшего через сотни трупов. – Твое «Высшее Благо» — это кучка трусливых дегенератов, которые прячутся за спинами детей. Вы десять лет воевали с одним жалким психопатом и потеряли половину страны. Если бы сюда спустилась хотя бы одна особь Нова S-класса, вся ваша хваленая Магическая Британия превратилась бы в кратер за сорок секунд. Вы — пыль. Ничто.
– Мы — герои! – взвизгнул Годрик, чьи нервы окончательно сдали. Слезы ярости и унижения покатились по его щекам. – Я победил Волдеморта! Я спас этот мир! Ты обязан мне всем, ты, чертов сквиб! Отдай мне своего выродка! Он должен принадлежать мне! Мне!
Шифон шевельнулась.
Движение было настолько быстрым, что человеческий глаз не зафиксировал траектории. Раздался глухой, тошнотворный звук удара, похожий на падение мешка с мокрым песком с десятого этажа.
Кулак Шифон, усиленный Вольт-полем, врезался Годрику прямо в солнечное сплетение.
Барьеры, зачарованные мантии, родовые амулеты — все разлетелось в пыль, словно сухие осенние листья. Избранный хрипнул, его глаза полезли из орбит, а тело сложилось пополам. Он не улетел назад только потому, что Гарри продолжал удерживать его ноги в тисках локального Freezing. Изо рта Победителя Темного Лорда хлынула желчь вперемешку с кровью, обильно заливая его парадный гриффиндорский жилет.
– Ах… какая жалость, – прощебетала Шифон, наклоняясь к его перекошенному лицу. – Кажется, герой сломался от одного легкого толчка. А ведь я даже не использовала ускорение Accel. Гарри, дорогой, ты уверен, что он победил кого-то сильнее болотного червя?
– Годрик! Сын! – взвыл Джеймс, тщетно пытаясь пошевелить хотя бы пальцем. – Тварь! Я убью тебя! Я сотру весь твой род в порошок!
– Твой род уже кончился, Джеймс, – холодно произнес Гарри. Он шагнул к отцу и коротким, выверенным движением сломал ему нос открытой ладонью. Хруст хряща прозвучал сухо и отчетливо. Джеймс взвыл, кровь залила его губы и подбородок.
Сириус Блэк попытался зарычать, в его глазах блеснула дикая, собачья ярость:
– Щенок… если я выберусь…
– Ты никуда не выберешься, Сириус, – Гарри даже не повернулся к нему. – Ты так и остался тринадцатилетним мальчишкой, застрявшим в теле взрослого уголовника. Вы все пришли сюда с оружием. Вы пришли угрожать моей жене и моему ребенку.
Шифон встала рядом с мужем, и ее глаза сверкнули первобытным, безумным светом, от которого даже Римус Люпин, повидавший худшие кошмары темного мира, почувствовал, как его внутренний волк забился в самый дальний угол сознания, скуля от абсолютного, животного ужаса.
– Они не понимают слов, Гарри, – ласково сказала девушка, поглаживая шипы своего кастета. – Люди, которые считают себя выше других только из-за того, что держат в руках волшебные палочки… им нужен урок. Очень наглядный. Очень… запоминающийся урок педагогики. Чтобы каждый раз, когда они захотят взять в руки палочку, их тело вспоминало этот день.
Гарри на мгновение задержал на ней взгляд, а затем на его губах появилась едва заметная, жестокая усмешка:
– Действуй, Шифон. Но оставь их в живых. Они должны донести послание до своего курятника.
– Конечно, милый! Я буду предельно аккуратна! – радостно отозвалась она.
То, что произошло в следующие десять минут, навсегда стерло из душ собравшихся магов любые понятия о собственном величии, гордости и чести.
Шифон не стала использовать оружие. Она убрала кастет. Ее движения превратились в кошмарный танец абсолютного физического доминирования.
Первым был Сириус Блэк. Одним плавным движением Пандора вырвала из его одеревеневших пальцев палочку из дуба. Другой рукой она схватила лорда Блэка за шкирку, легко оторвала взрослого крепкого мужчину от пола и с размаху приложила его лицом о полимерное покрытие. Раздался треск ломающихся зубов. Прежде чем Сириус успел осознать произошедшее, Шифон наступила ему каблуком на поясницу, сорвала с него парадные брюки вместе с мантией, обнажая зад, и с силой, присущей искусственно выращенному существу класса Пандора, вогнала его собственную одиннадцатидюймовую волшебную палочку ему прямо в анальное отверстие.
Зал огласил дикий, нечеловеческий визг лорда Блэка. Это была не просто боль — это было разрушение сущности чистокровного мага, осквернение его главного проводника магии самым позорным, грязным и немыслимым образом.
– Первый готов! – весело оповестила Шифон, перешагивая через дергающегося и рыдающего Сириуса.
– Нет… стой… мерзавка… не подходи! – забился в панике Джеймс Поттер, но поле Freezing держало его мертвой хваткой.
Шифон подошла к нему с той же бесконечно милой улыбкой. Вырвав из его непослушных пальцев палочку из красного дерева, она ласково погладила отполированное дерево.
– Какая изящная вещица. Лорд Поттер, вы ведь так гордитесь своим родом? Вы хотели продолжить традицию? Давайте внедрим эту традицию поглубже в ваше естество.
Джеймс взвыл еще до того, как его лицо встретилось с полом. Секунда — и палочка из красного дерева с мерзким хлюпающим звуком вошла в плоть лорда Поттера по самую рукоять. Джеймс забился в конвульсиях, захлебываясь собственными воплями, моля о пощаде и забыв обо всем: о роде, о магии, о сыне.
Римус Люпин, видя приближающуюся зеленоволосую фурию, зажмурился. Он даже не пытался сопротивляться, когда Шифон проделала ту же процедуру с его кипарисовой палочкой, аккуратно вдавив ее внутрь. Оборотень лишь беззвучно плакал, кусая губы до крови от жгучего, раздирающего стыда.
Остались двое.
Годрик Поттер, все еще скрюченный на полу от удара в живот, смотрел на Шифон глазами загнанного в угол зверька. Его хваленое мужество, выкованное статьями «Ежедневного пророка» и похвалами Дамблдора, испарилось без следа.
– Не надо… пожалуйста… я же герой… я Избранный… Гарри, брат, спаси меня! Скажи ей! – умолял он, размазывая кровавые сопли по щекам.
Гарри подошел ближе и сверху вниз посмотрел на дрожащего брата.
– Ты украл у меня детство, Годрик. Ты лгал, подставлял меня, купался в лучах славы, пока я гнил в подвале. А теперь ты хотел украсть моего ребенка, чтобы прикрыть собственное бессилие. Твоя палочка из остролиста и пера феникса? Символ победы?
Гарри лично вырвал палочку из ослабевших пальцев брата. Перевернул ее острым концом вперед.
– Шифон, подержи его.
– С превеликим удовольствием, милый, – пропела девушка, наступая ногой на шею Годрика и вдавливая его щеку в пол.
Гарри не колебался ни секунды. С жестким, расчетливым усилием агента спецподразделения он загнал палочку в тело брата на максимальную глубину, провернув ее на четверть оборота, чтобы гарантировать фиксацию.
Крик Годрика сорвал ему связки. Избранный забился, как выброшенная на берег рыба, царапая ногтями металл, пока его сознание окончательно не померкло от шока и боли, и он не обмяк в луже собственной мочи и грязи.
Тишина снова вернулась в зал. Лишь тяжелое хриплое дыхание поверженных лордов нарушало ее.
Шифон повернулась к последнему.
Альбус Дамблдор стоял неподвижно. Великий волшебник посерел. Его борода дрожала. В его глазах больше не было искр Высшего Блага. Там была только бездна ужаса старика, понявшего, что он столкнулся с чем-то, лежащим далеко за пределами его контроля, его понимания и его магии.
– Гарри… – прошептал Дамблдор побелевшими губами. – Это безумие. Ты оскверняешь саму суть волшебства…
– Суть волшебства? – Гарри подошел вплотную к директору. – Ты держал в руках судьбы сотен детей. Ты играл жизнями, как шахматными фигурами. Ты вырастил из моего брата напыщенного болвана, а теперь пришел за моим сыном. Ты думал, что Бузинная палочка делает тебя непобедимым?
Гарри протянул руку и легко, без малейшего сопротивления забрал легендарный артефакт Смерти из старческих пальцев.
Палочка, за которую столетиями лились реки крови, в его руках казалась просто куском мертвого бузинного дерева. Никакого трепета. Никакого благоговения.
– Шифон, окажи честь верховному чародею.
– О, директор заслуживает самого пристального внимания, – Шифон подошла к Дамблдору сзади.
Старик попытался дернуться, призвать всю свою волю, но удар под колени лишил его опоры. Величайший маг двадцатого века рухнул на колени. Шифон одним рывком задрала расшитую звездами пурпурную мантию, обнажая сухое старческое тело.
– Нет… умоляю… Гаррисон, ради твоей матери!.. – в голосе Дамблдора зазвучали жалкие, старческие слезы.
– Моя мать осталась в Англии нянчить свои иллюзии, – холодно отрезал Гарри.
Шифон взяла Бузинную палочку. Ее улыбка стала ослепительной.
– Знаете, господин директор, я читала, что этот артефакт непобедим в бою. Давайте проверим, насколько он прочен в… нестандартных условиях эксплуатации.
Сухой, безжалостный толчок.
Дамблдор издал звук, средний между хрипом умирающего и воем раненого зверя. Бузинная палочка скрылась в теле верховного чародея почти целиком, заставив старика выгнуться дугой и уткнуться лбом в холодный металл пола.
Поле Freezing окончательно спало. Все пять магов лежали на полу огромного зала — разоруженные, сломленные, опозоренные так, как не опозорил бы их ни один Темный Лорд за всю историю человечества. Никаких следов заклинаний. Никаких шрамов. Только торчащие из их тел собственные палочки — символ их власти, превращенный в клеймо абсолютного позора.
Гарри нажал кнопку на нейролинке. Из теней зала бесшумно выдвинулись четверо тяжелых штурмовых дронов с наведенными пулеметными турелями.
– Слушайте меня внимательно, выжившие из ума куклы, – Гарри говорил тихо, но каждое его слово впечатывалось в память магов раскаленным железом. – Вы сейчас заберете свои жалкие туши отсюда. Вы заберете этот мусор и вернетесь в свой закрытый мирок.
Он наступил сапогом на пальцы лежащего Джеймса, заставив того слабо вскрикнуть.
– Если хоть одна сова, хоть одно письмо, хоть один человек из вашего Министерства или вашего дурацкого Ордена приблизится к Японии или попытается навести справки о моей семье… Я не стану ломать ваши палочки. Я лично прибуду в Лондон во главе карательного батальона Пандор. Мы сотрем ваш Хогвартс, ваше Министерство и ваше Косой переулок в радиоактивную пыль. Вы даже не успеете вытащить это дерево из своих задниц, как ваш магический мир перестанет существовать. Вы меня поняли?
Джеймс лишь мелко закивал, захлебываясь слезами унижения.
– Вон, – приказал Гарри.
Дроны окружили стонущих чародеев. Дрожащими, окровавленными руками, не смея даже попытаться извлечь палочки из своих тел — каждое движение причиняло адскую, раздирающую боль, — Дамблдор активировал аварийный обратный портключ на своей цепочке.
Пространство снова схлопнулось, унося сломленных лидеров Магической Британии прочь.
В зале снова воцарилась тишина. Лишь несколько капель крови на полимерном полу напоминали о визите гостей. К месту происшествия уже бесшумно подъезжали санитарные роботы-уборщики, распыляя дезинфицирующий раствор.
Шифон вздохнула, развеяла остатки боевой ауры и потянулась, словно кошка после удачной охоты.
– Какое утомительное утро, милый, – сладко проговорила она, обвивая руками шею Гарри и прижимаясь к его груди. – Надеюсь, они не сильно испачкали наш зал? Мне кажется, их магия пахнет пылью и старостью.
Гарри обнял жену за талию, чувствуя, как уходит боевое напряжение. Вся эта британская трагикомедия, длившаяся годами, закончилась за десять минут. Навсегда.
– Больше они не побеспокоят нас, Шифон, – тихо сказал он. – Они слишком дорожат своей шкурой, чтобы рискнуть снова.
– Вот и славно, – она приподнялась на цыпочках и нежно поцеловала его в губы. – А теперь пойдем. Скоро проснется Артур. Ему нужно покушать, а потом ты обещал показать мне новые параметры синхронизации барьера.
– Обещал, – улыбнулся Гарри, чувствуя в груди тепло, которого никогда не знал в родовом поместье Поттеров.
Они развернулись и рука об руку пошли по широкому коридору навстречу сиянию дневного солнца, оставив позади тени прошлого, не способные больше омрачить их настоящее.