Гарри Ириновский
Адаптация к Полю Боя
***
Тишина в выделенных им апартаментах была обманчивой. Снаружи, в коридорах Хогвартса, еще долго не утихал гул возбужденных голосов — студенты и преподаватели переваривали увиденное. Внутри же царил покой, но это был покой хищника в засаде. Борис, массивный, как медведь, бывший спецназовец, закончил проверку периметра комнаты с помощью компактного детектора.
— Помещение чисто, капитан, — доложил он, убирая устройство. — Никаких магических «жучков» или проклятий, кроме стандартных охранных чар на стенах. Но как я и говорил, это ловушка.
— Согласен, — подхватил Дмитрий, его напарник, более худощавый и сосредоточенный, возившийся с ноутбуком, подключенным к странной антенне. — Я сканирую структуру замка. Архитектура… хаотичная. Постоянно меняется на микроуровне. Магия мешает, создает помехи. Но есть и плюсы. Множество заброшенных, забытых секций. Пустоты в стенах. Я нашел кое-что. Северная башня. По старым планам, которые удалось достать через наши каналы, там располагалась обсерватория, но ее забросили лет сто назад после обрушения части лестницы. Доступ только по воздуху или для очень хорошего скалолаза. Идеальная точка для наблюдения и обороны.
Балалайка стояла у камина, в котором по волшебству плясал огонь, и задумчиво смотрела на пламя. Она не согревала. Она анализировала.
— Хорошо. Это будет наша основная база. Эти апартаменты — фасад, приемная для назойливых гостей. Ночью перебазируемся. Гарри, отдохни. Тебе нужно быть в форме. Первый удар мы нанесли, но теперь противник перегруппируется и начнет действовать умнее.
Гарри кивнул, не отрываясь от своего занятия. Он сидел за столом, и перед ним лежала в разобранном виде его штурмовая винтовка — укороченный АКС-74У, привезенный в специальном магически защищенном контейнере. Он методично чистил каждую деталь. Это был его ритуал. Его медитация. В мире, где законы физики уступали место чьей-то прихоти, надежность оружейной стали успокаивала.
— Дамблдор не будет атаковать в лоб, — произнес он, его голос был приглушен запахом оружейного масла. — Он пришлет кого-нибудь для «душевного разговора». Кого-то, кто, по его мнению, может вызвать у меня сочувствие.
Он оказался прав. Не прошло и часа, как в дверь вежливо постучали. Борис, занявший позицию у входа, посмотрел в оптический глазок, который он вмонтировал в дубовую дверь за тридцать секунд.
— Женщина. Пожилая. В остроконечной шляпе. Судя по выражению лица, пришла не на чай.
— Профессор МакГонагалл, — догадался Гарри, заканчивая сборку автомата. Лязг затвора прозвучал в тишине комнаты финальным аккордом. — Впустите. Но только ее.
Борис приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы декан Гриффиндора могла протиснуться внутрь. За ее спиной он тут же снова закрыл и запер дверь. Минерва МакГонагалл застыла на пороге, окинув комнату строгим взглядом. Ее губы сжались в тонкую линию, когда она увидела двух вооруженных мужчин в тактической экипировке и Гарри, небрежно отставившего автомат в сторону.
— Мистер Поттер… — начала она своим строгим, хорошо поставленным голосом.
— Просто Гарри, профессор, — вежливо, но холодно поправил он. — «Мистер Поттер» сейчас, вероятно, в больничном крыле, жалуется на ушибленное самолюбие. Чем могу быть полезен?
МакГонагалл сглотнула. Этот мальчик был пугающей копией Джеймса Поттера внешне, но его глаза… В них была холодная мудрость и усталость, которых не должно быть у семнадцатилетнего юноши. Изумрудный цвет Лили, но без ее огня. Только лед.
— Директор Дамблдор просил меня поговорить с вами. И ваша… опекунша. Он обеспокоен. Мы все обеспокоены. Гарри, то, что произошло в Большом Зале… это было…
— Самооборона, — закончил за нее Гарри. — Ваш чемпион, Мальчик-Который-Выжил, совершил неспровоцированное нападение. Я нейтрализовал угрозу с минимальным применением силы. По протоколу, я должен был устранить его насовсем. Так что ему еще повезло.
— Устранить?! — ахнула МакГонагалл, ее строгость дала трещину. — Гарри, это твой брат!
— Он мне не брат, — отрезал Гарри. — Брат не нападет на тебя со спины. Брат не будет смотреть, как тебя избивают и унижают. У меня нет брата.
— Но ваши родители… Лили… она…
— Она сделала свой выбор тринадцать лет назад, профессор, — в разговор вмешалась Балалайка, подходя ближе. Она говорила спокойно, почти мягко, но от этой мягкости веяло морозом. — Она выбрала славу, а не своего ребенка. Такие раны не лечатся слезами и запоздалыми сожалениями. Мой сын не подопытный кролик для ваших психологических экспериментов. Вы пришли по поручению Дамблдора, чтобы прощупать почву, сыграть на чувстве вины. Не тратьте свое время и наше. Мы не заинтересованы в воссоединении семьи. Мы заинтересованы в том, чтобы пережить этот ваш Турнир и уехать отсюда как можно дальше.
МакГонагалл смотрела то на суровую русскую женщину, то на холодного, как сталь, мальчика. Она вспомнила маленького Гарри, которого видела лишь однажды, младенцем. Что они с ним сделали? Что *мир* с ним сделал?
— Вы превратили его в солдата, — с горечью прошептала она.
— Нет, — ответила Балалайка, и в ее глазах на миг вспыхнуло пламя ярости. — Вы, волшебники, со своим Волан-де-Мортом и своими войнами, создали мир, где ему пришлось стать солдатом, чтобы выжить. Я лишь дала ему инструменты и научила ими пользоваться. А теперь, профессор, если у вас больше нет официальных вопросов по поводу Турнира, прошу нас извинить. У нас плотный график.
Это был вежливый приказ убираться вон. Минерва МакГонагалл, заместитель директора Хогвартса, одна из самых могущественных волшебниц своего времени, почувствовала себя школьницей, которую отчитывают. Она молча кивнула и, не оборачиваясь, пошла к выходу. Борис безмолвно открыл перед ней дверь.
Как только дверь закрылась, Дмитрий хмыкнул.
— Фаза первая: «мягкая сила». Провалена. Ждем фазу вторую: «грубая сила».
Ждать пришлось недолго. Через полчаса в дверь уже не стучали — в нее барабанили.
— Гарри! Открой! Я твой отец, я приказываю тебе!
Голос Джеймса Поттера был искажен яростью. Борис посмотрел в глазок.
— Цель в сопровождении самки. Оба выглядят нестабильно. Рекомендую не вступать в контакт.
— Гарри, сыночек, пожалуйста, давай поговорим! — раздался плачущий голос Лили.
Гарри поморщился, как от зубной боли.
— Софья Павловна, разрешите? — спросил он, глядя на Балалайку.
Она кивнула. Гарри подошел к двери и громко, чтобы его услышали снаружи, произнес:
— У вас есть тридцать секунд, чтобы покинуть этот коридор. В противном случае мои охранники имеют приказ расценивать ваше присутствие как прямую угрозу и действовать в соответствии с протоколом.
— Да как ты смеешь мне угрожать?! — взревел Джеймс. — Я Аврор! Я…
Его прервал сухой щелчок. Борис, не говоря ни слова, снял с предохранителя свой пистолет. Звук был негромким, но в тишине коридора он прозвучал оглушительнее любого крика. За дверью воцарилась тишина. Затем послышались торопливые удаляющиеся шаги.
— Фаза вторая тоже провалена, — констатировал Дмитрий, не отрываясь от экрана. — Капитан, я нашел маршрут. Через портретную галерею на седьмом этаже, затем по винтовой лестнице для слуг. Выводит прямо к основанию Северной башни. Передвигаться придется ночью.
— Принято, — сказала Балалайка. — Готовьте снаряжение. Легкое, бесшумное. Гарри, свяжись с базой. Доложи обстановку. И узнай, есть ли новости от Фабиолы. Ей пора заканчивать с анализом бестиария.
Уголки губ Гарри дрогнули в едва заметной улыбке.
— Есть, капитан.
***
Поздней ночью, когда замок погрузился в сон, небольшая группа теней скользнула из апартаментов. Они двигались быстро и слаженно, как единый организм. Борис и Дмитрий впереди и сзади, Гарри и Балалайка в центре. Никто из сотен волшебных портретов, дремавших в своих рамах, даже не шелохнулся. Их чары не были рассчитаны на то, чтобы замечать людей, которые умеют быть невидимыми без всяких мантий-невидимок.
Северная башня встретила их пылью и запустением. Огромный телескоп под куполом был накрыт толстым слоем паутины. Но вид из разбитых окон был великолепен. Весь Хогвартс и его окрестности — как на ладони.
— Идеально, — вынесла вердикт Балалайка. — Дмитрий, разворачивай аппаратуру. Борис, проверь несущие конструкции и пути отхода. Гарри.
Гарри уже стоял в самом темном углу, доставая из рюкзака то, что снаружи выглядело как обычный металлический кейс. Он открыл его, и внутри обнаружился спутниковый телефон повышенной защищенности. После нескольких манипуляций с клавиатурой раздался тихий писк, а затем — знакомый, немного язвительный голос с латиноамериканским акцентом.
— *Iglesia de la Violencia, servicio de limpieza y soluciones finales. Fabiola al habla.* (Церковь Насилия, служба уборки и окончательных решений. Фабиола слушает.)
— Фабиола, это я, — сказал Гарри, и его голос, только что бывший голосом солдата, неуловимо смягчился.
— *¡Gafitas!* (Очкарик!) — в голосе на том конце провода прозвучала неподдельная радость. — *¿Sigues vivo? Pensé que esos magos ya te habrían convertido en un conejo.* (Ты еще жив? Я думала, эти волшебники уже превратили тебя в кролика.)
Гарри усмехнулся.
— Пока нет. Но один из них попытался. Неудачно. Как дела в Роанапуре? Реви не взорвала очередную закусочную?
— *No, está ocupada tratando de hackear los servidores del Ministerio de Magia británico. Dice que sus protocolos de seguridad son un chiste. Por cierto, la señora Balalaika tenía razón. Dragones.* (Нет, она занята попыткой взломать серверы британского Министерства Магии. Говорит, их протоколы безопасности — это просто анекдот. Кстати, госпожа Балалайка была права. Драконы.)
— Мы знаем. Нам нужны подробности.
— *Ya los tienes.* (Они у тебя уже есть.) — тон Фабиолы стал серьезным. — *Analicé todos los bestiarios europeos que pude encontrar en la red oscura. Considerando la región y la pomposidad de estos torneos, es probable que usen razas grandes y vistosas. El Galés Verde, el Sueco de Nariz Corta, el Chino de Fuego… y la peor opción, el Húngaro de Cola de Cuerno.* (Я проанализировала все европейские бестиарии, которые смогла найти в даркнете. Учитывая регион и помпезность этих турниров, скорее всего, они используют крупные и эффектные породы. Валлийский Зеленый, Шведский Короткорыл, Китайский Огненный Шар… и худший вариант, Венгерская Хвосторога.)
Гарри слушал внимательно.
— Уязвимые места?
— *Los ojos, obviamente. La parte interior de las alas, donde las escamas son más finas. Y la garganta, pero solo desde dentro. La mayoría de las leyendas sobre mata-dragones mencionan un golpe de suerte o un ataque a la parte inferior del vientre, pero eso es casi imposible con un dragón en tierra. Su armadura de escamas es casi impenetrable para armas convencionales, incluso para algunos explosivos. Pero…* (Глаза, очевидно. Внутренняя сторона крыльев, где чешуя тоньше. И горло, но только изнутри. Большинство легенд о драконоборцах упоминают удачный бросок или атаку в нижнюю часть живота, но это почти невозможно с драконом на земле. Его чешуйчатая броня почти непробиваема для обычного оружия, даже для некоторой взрывчатки. Но…)
— Но? — поторопил Гарри.
— *Pero no es impenetrable para el frío extremo. Nitrógeno líquido, por ejemplo. El choque térmico rápido hace que la queratina de las escamas se vuelva extremadamente frágil. Un impacto después de eso… y se romperá como el cristal.* (Но она не непробиваема для экстремального холода. Жидкий азот, например. Быстрый термический шок делает кератин в чешуе чрезвычайно хрупким. Удар после этого… и она расколется, как стекло.)
Гарри на мгновение замолчал, обрабатывая информацию. Это был не просто совет. Это был план атаки.
— Фабиола, ты гений.
— *Lo sé.* (Я знаю.) — в ее голосе снова появились насмешливые нотки. — *Ahora, deja de coquetear con dragones y vuelve a casa de una pieza, ¿quieres? Alguien tiene que limpiar tus armas.* (А теперь прекращай флиртовать с драконами и возвращайся домой целым, хорошо? Кто-то же должен чистить твое оружие.)
— Я постараюсь, — улыбнулся Гарри. — Отбой.
Он закрыл телефон. Балалайка, стоявшая неподалеку и делавшая вид, что смотрит в окно, повернулась к нему.
— Ну что?
— Венгерская Хвосторога — самый вероятный и худший вариант. Уязвимые места: глаза, внутренняя сторона крыльев. Броня непробиваема для конвенционального оружия. Но есть идея. Экстремальный холод. Термический шок.
Балалайка кивнула, ее глаза хищно блеснули.
— Жидкий азот. Элегантно. Но нам нужно знать наверняка. Какая именно порода. И где они их держат. Нельзя полагаться на предположения. Нужна разведка.
Гарри посмотрел в сторону Запретного Леса, темневшего за окном зловещей массой.
— Я займусь. Сегодня ночью.
— Один?
— Один. Так я буду быстрее и тише. Мне нужна только информация, капитан. Я не собираюсь вступать в бой.
Балалайка смотрела на него долго, оценивающе. Она видела перед собой не приемного сына, а одного из своих лучших бойцов.
— Добро. Снаряжение — на твое усмотрение. Дмитрий, обеспечь ему радиосвязь и тепловую карту местности. Борис, прикрываешь отход с этой позиции. Выдвигаешься через час.
— Есть! — одновременно ответили бойцы.
Гарри кивнул и начал готовиться. Он снял тяжелую тактическую куртку и облачился в легкий, облегающий черный костюм из материала, который поглощал свет и тепло. На его лице не было боевой раскраски — вместо этого он воспользовался специальным кремом, который делал кожу матовой и не отражающей свет. На пояс он прикрепил свой Glock в тактической кобуре, несколько запасных магазинов, нож, и набор инструментов, которые не имели никакого отношения к магии. На голову — легкий шлем с встроенным прибором ночного видения и гарнитурой. Когда он закончил, он перестал быть Гарри Поттером. Он стал тенью, призраком, идеальным инструментом для проникновения на вражескую территорию.
***
Запретный Лес ночью жил своей, пугающей жизнью. Шорохи, крики неведомых существ, треск веток под чьими-то лапами. Для обычного студента Хогвартса это было место первобытного ужаса. Для Гарри это была просто еще одна зона боевых действий с плохой видимостью и сложным рельефом. Он двигался бесшумно, от дерева к дереву, его глаза под прибором ночного видения сканировали все вокруг.
Дмитрий вел его по рации, его голос был спокойным и ровным в наушнике.
— Вижу крупный источник тепла в двухстах метрах к северо-востоку. Аномально высокий. И еще… пять. Нет, шесть. Шесть крупных тепловых сигнатур. Ты почти на месте, Гарри. Будь осторожен.
Гарри замер за стволом гигантского дуба и осторожно выглянул. Поляна перед ним была выжжена дочерна. А в центре ее…
Фабиола была права. И она ошиблась.
Там были драконы. Четыре. Огромные, закованные в цепи, они спали беспокойным сном, время от времени выпуская из ноздрей клубы дыма. Он узнал Валлийского Зеленого и массивного синего Шведа. Но тот, что был в самом центре, заставил его замереть. Черная чешуя, бронзовые шипы вдоль хребта и на длинном хвосте. Венгерская Хвосторога. Она была еще больше и страшнее, чем в описаниях.
Рядом с драконами суетились несколько человек. Гарри узнал Хагрида, лесничего. Он что-то ласково говорил Хвостороге, почесывая ее под челюстью бронированной перчаткой.
Но не это привлекло внимание Гарри. Его внимание привлекло то, чего не должно было быть. Пятый вольер. Пустой. И следы, ведущие от него вглубь леса.
— Дмитрий, — прошептал он в микрофон. — У них было пять драконов. Четыре здесь. Один сбежал?
— Не думаю, — ответил Дмитрий после паузы. — Я вижу еще один тепловой след. Очень слабый, движется на север. И… человеческие следы рядом. Похоже на… прогулку.
Гарри выругался про себя. Он пошел по следу, двигаясь еще осторожнее. Через несколько минут он услышал голоса. Он залез на дерево, сливаясь с его стволом, и посмотрел вниз.
У небольшого озера, в лунном свете, стоял его брат, Годрик Поттер. А рядом с ним… пятый дракон. Небольшой, по сравнению с остальными, с перламутровой чешуей. Он не был закован в цепи. Он вел себя, как гигантская собака, тычась мордой в Годрика, который смеялся и чесал его за ухом.
— Что за черт? — прошептал Гарри.
— Анализирую, — отозвался Дмитрий. — Похоже на редкую породу, Гебридский Черный. В бестиариях упоминается, что они могут формировать связь, похожую на эмпатическую. Особенно с теми, у кого сильный магический потенциал. Твой брат не просто чемпион. Они подсунули ему ручного дракона.
Подтасовка. Грязная игра. Дамблдор и его родители не просто хотели, чтобы Годрик победил. Они хотели, чтобы он победил триумфально, унизив остальных. Гарри почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость.
Он достал миниатюрную камеру и сделал несколько снимков Годрика с его «питомцем». Затем он перевел объектив на поляну с остальными драконами. Он заснял Хвосторогу во всех деталях, приблизив изображение так, что была видна каждая чешуйка, каждый шип. Он отметил слабое место, о котором не упоминала Фабиола: сочленение шеи и туловища, где чешуйки расходились при повороте головы. Маленький зазор, но достаточный для точного выстрела.
— Информация собрана, — доложил он. — Возвращаюсь на базу. У меня есть план.
Он уже начал спускаться, когда услышал новый голос.
— Годрик! Ты должен быть в постели!
К озеру вышел Джеймс Поттер. Он выглядел взволнованно, но увидев сына с драконом, его лицо расплылось в гордой улыбке.
— Хороший мальчик, Смертокрыл, — сказал Годрик, похлопав дракона по носу. — Папа, ты только посмотри! Он меня слушается! Первый тур будет проще простого!
— Я знаю, сынок, — сказал Джеймс, кладя руку ему на плечо. — Ты рожден для величия. В отличие от некоторых… — он бросил злобный взгляд в сторону замка. — Твой так называемый брат сегодня показал свое истинное лицо. Бандит. Убийца. Лили была так расстроена… Но не волнуйся. После Турнира мы с ним разберемся. Дамблдор уже придумал, как вернуть его на «путь истинный». Немного магии забвения, немного ложных воспоминаний… и он станет таким, каким и должен был быть — твоей тенью. Полезным, но незаметным.
Гарри застыл на ветке. Кровь стучала в ушах. Магия забвения. Ложные воспоминания. Они не просто хотели его игнорировать. Они хотели его сломать, переписать его личность, стереть все, чем он стал, стереть Софью, Бориса, Дмитрия, Фабиолу, Роанапур… Стереть всю его жизнь.
Холодная ярость сменилась ледяным спокойствием. Эмоции ушли, остался только расчет.
Он навел камеру на Джеймса и Годрика и включил запись.
— Дмитрий, — его голос был абсолютно ровным, без малейшего намека на эмоции. — У нас изменение в плане. Цель номер один — не просто победа в Турнире. Цель номер один — полное и безоговорочное уничтожение репутации семьи Поттер и директора Дамблдора. Записывай все. Нам понадобится каждый байт этой информации.
— Записываю, — подтвердил Дмитрий. — Гарри, они тебя не видят?
Гарри посмотрел на свой отражатель на запястье, показывающий его тепловой след. Почти нулевой.
— Я для них просто часть ночного пейзажа, — прошептал он. — И этот пейзаж они очень скоро запомнят на всю жизнь.
Он оставался на дереве еще десять минут, записывая каждое слово, каждый самодовольный смешок. Это была уже не месть. Это была война. И он только что получил в свои руки оружие посильнее любого автомата. Компромат.