Гарри Чэпман и сила анимага Мутанта
Изумрудный огонь и пепел Ла-Манша
Пар от раскаленного прибоя поднимался к свинцовым облакам белыми рваными клубами, окутывая берег Бретани плотной, удушливой пеленой. Пахло солью, обугленным хитином, тяжелой радиоактивной гарью и грозой.
Флёр Делакур не могла сделать вдох. Ее легкие словно сковало льдом, а сердце колотилось где-то в горле, глухими, паническими толчками отдаваясь в висках. Она все еще сидела на коленях в мокром, перемешанном с черным илом песке, судорожно вцепившись пальцами в плечи маленькой Габриэль. Ее шелковая мантия промокла насквозь, пепельно-серебристые волосы облепили лицо, но девушка даже не замечала холода.
Перед ней стоял мальчик.
Только что это существо было трехметровым кошмаром из бездны — химерой с базальтовой чешуей, горящими спинными гребнями и дыханием из чистого кобальтового пламени. Оно разорвало древнего панцирного монстра голыми когтями, переломило хребет твари, которую не брали сильнейшие взрывные проклятия, а теперь... теперь оно стояло перед ней на двух человеческих ногах.
Мальчик тяжело дышал. По его широким, жилистым плечам стекали струйки морской воды пополам с фосфоресцирующей бирюзовой слизью поверженного монстра. В его облике не осталось когтей или шипов, но воздух вокруг него дрожал от сухого, обжигающего жара, а в глубине невероятных изумрудных глаз все еще тлели узкие золотые зрачки доисторического титана.
– Вы целы? – повторил он, на этот раз на безупречном, чистом французском, хотя в его низком голосе все еще звучал легкий металлический рокот.
Флёр судорожно сглотнула, пытаясь совладать с языком. Ее врожденная вейловская магия, обычно реагировавшая на любую опасность вспышкой стихийного огня или волной подчиняющего очарования, сейчас забилась в самый дальний угол ее души, жалобно поскуливая. Рядом с этим мальчиком ее флёр — магия соблазнения, сводившая с ума взрослых волшебников, — казалась не ярче спички рядом с пылающим жерлом вулкана.
– Д-да... – выдохнула она, чувствуя, как мелко дрожит ее нижняя челюсть. – Мы... мы целы.
Габриэль, уткнувшаяся носом в мокрое плечо сестры, несмело приподняла заплаканное личико. Ее огромные синие глаза уставились на незнакомца. Семилетняя девочка всхлипнула, но, вопреки всякой логике, страха в ее взгляде не было — только детское, ошеломленное восхищение.
– Ты... ты прогнал чудовище? – тоненьким голоском спросила малышка. – Ты черный дракон?
Гарри моргнул. Золотые искры в его глазах окончательно погасли, уступая место глубокому, спокойному изумруду. Хищная, напряженная складка у его рта разгладилась, и он едва заметно улыбнулся — мягкой, немного усталой человеческой улыбкой, от которой у Флёр почему-то странно екнуло под ребрами.
– Не совсем дракон, принцесса, – ответил он, опускаясь на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой. – Скорее, очень сердитая морская игуана. Но чудовище больше никого не тронет. Даю слово.
– Гарри! – с вершины гранитной гряды донесся резкий, встревоженный женский крик.
Шум вертолетных винтов, до этого глухо рокотавший над заливом, стал оглушительным. Тяжелый военный «Си Кинг» с эмблемами американского спецотдела биологической безопасности завис над прибрежной пустошью, вздымая тучи песка и соленых брызг. Из открытой боковой двери по веревочной лестнице уже скользила фигура в армейских штанах и расстегнутой кожаной куртке.
Элси Чэпман спрыгнула на валуны с высоты добрых двух метров, едва коснувшись ногами земли, и помчалась по мокрому песку, на ходу перезаряжая тяжелый карабин. За ней, неуклюже переваливаясь и придерживая обеими руками съехавший набок защитный шлем, бежал Мендель Крэйвен со своим неизменным портативным анализатором.
– Гарри! Твою мать, Чэпман! – задыхаясь, кричала Элси, подлетая к сыну. Она отбросила карабин на ремне за спину, схватила мальчика за плечи и принялась лихорадочно ощупывать его грудь, ребра и руки. – Ты спятил?! Десантироваться с трехсот футов без парашюта прямо на хитиновый панцирь?! Я тебе для чего повторяла протоколы высотной стабилизации?!
– Мам, все в порядке, – спокойно перебил ее Гарри, мягко перехватывая ее суетливые, дрожащие пальцы. – Тормозной импульс плазмы сработал штатно. Кинетическая энергия ушла в воду. Я даже связки не потянул.
– Зато ты мне нервную систему потянул до состояния струны! – рявкнула рыжеволосая женщина, но тут же сгребла мокрого, пахнущего озоном мальчишку в охапку и крепко прижала к себе, уткнувшись носом в его черные волосы. – Чертов герой... Весь в меня, чтоб тебя разорвало.
– Биологические показатели стабильны! – пискнул подбежавший Крэйвен, наводя трубку счетчика на Гарри, а затем переводя ее на дымящуюся в воде тушу монстра. – Радиационный фон в пределах допустимого, хотя в зоне пробоя хитина цезий-137 зашкаливает! Мендель, дыши глубже... нет, не дыши, здесь взвесь тяжелых металлов!
Флёр завороженно смотрела на эту сцену. Обычные маглы. Женщина с грубыми манерами, в испачканной куртке, с оружием в руках, и смешной тощий мужчина в респираторе. Но то, с какой отчаянной, звериной нежностью эта магловская женщина обнимала мальчика-титана, заставило Флёр вспомнить собственную мать.
Мать!
– Маман! – вскрикнула Флёр, вскакивая на ноги. – Помогите! Моя мама там, возле навеса! Ее ударило волной!
Элси мгновенно отпустила Гарри, ее лицо стало жестким и собранным. Профессиональный инстинкт полевого исследователя включился без секунды задержки.
– Мендель, аптечку первой помощи из вертолета, живо! Гарри, за мной!
Они взбежали по пологому склону к подножию мраморных террас. Аполлин Делакур лежала на гранитном выступе без сознания. Ее изящное шелковое платье промокло, на виске темнела крупная ссадина, а дыхание было прерывистым и поверхностным. Рядом на песке валялась тонкая палочка из древесины розового дерева.
Элси опустилась на колени рядом с женщиной, двумя пальцами уверенно нащупала пульс на сонной артерии, приподняла веко пострадавшей.
– Сотрясение средней тяжести, пульс нитевидный, возможно внутреннее кровотечение от гидроудара, – быстро отчеканила Элси. – Мендель, где тебя черти носят с противошоковым набором?!
– Не нужно уколов, – тихо произнес Гарри, подходя ближе.
Флёр замерла, готовая выхватить свою палочку:
– Что ты собираешься делать? Она волшебница! Магловские лекарства могут вступить в конфликт с ее кровью!
Гарри даже не обернулся на ее слова. Он опустился на колени рядом с Аполлин и осторожно положил широкую, теплую ладонь прямо на область ее солнечного сплетения.
– Моя сила — это не магловская химия, – негромко ответил он.
Его веки опустились. Под кожей ладони Гарри заструился мягкий, ровный изумрудно-золотой свет. Это не было разрушительным атомным дыханием. Это была чистая, концентрированная регенеративная мощь G-клеток, соединенная с древней светлой магией исцеления, которую его биологическая мать Лили когда-то вложила в самую основу его магического ядра. Сила, способная затягивать колоссальные раны пятидесятиметровых титанов за считанные часы, тонким, ласковым ручейком перетекла в хрупкое тело французской аристократки.
Флёр ахнула. Воздух вокруг поляны наполнился запахом свежескошенной травы, озона и цветущего вереска. Синяк на вике мадам Делакур начал бледнеть прямо на глазах, рваное дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным.
Спустя полминуты Аполлин судорожно вздохнула, открыла затуманенные серые глаза и слабо застонала.
– Флёр?.. Габриэль?..
– Маман! – Флёр упала рядом с ней, заливаясь слезами облегчения и прижимая руку матери к своей щеке. – Ты жива! Боги, ты жива!
Гарри медленно поднялся на ноги, слегка пошатнувшись. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени — передача жизненной энергии после тяжелой трансформации далась ему нелегко. Элси тут же оказалась рядом, подставив плечо, чтобы сын мог опереться.
– Молодец, мелкий, – шепнула она, поддерживая его за талию. – Но больше никаких реанимаций на пустой желудок. Ты и так сегодня сжег половину своего калорийного запаса.
– Договорились, мам, – слабо улыбнулся Гарри.
В этот момент воздух над скалами разорвала целая серия громких, оглушительных хлопков.
Аппарация. Множественная, скоординированная, боевая.
На мраморных террасах шато Делакур возникло не менее полутора десятков человек. Высокие мужчины и женщины в темно-синих мантиях с серебряным шитьем французского Министерства магии держали палочки наготове, их лица были скрыты полумасками боевых магов. Во главе отряда стоял высокий, статный мужчина с благородными чертами лица, в распахнутом дорожном плаще из тончайшей шерсти. Его серебряные волосы были взлохмачены, а в руке яростно подрагивала длинная палочка из черного дерева.
– Аполлин! Дети! – выкрикнул месье Жан Делакур, глава департамента магического правопорядка Франции, перепрыгивая через перила террасы.
– Папа! – звонко крикнула Габриэль, бросаясь навстречу отцу.
Боевые маги мгновенно оценили обстановку. Шестеро из них взяли в кольцо лежащую в воде тушу монстра, накладывая мощнейшие скрывающие и охлаждающие чары, а оставшиеся восемь взяли на прицел вертолет, Элси, Менделя и самого Гарри.
– Ни с места! – на чистом французском рявкнул старший группы боевиков. – Именем Магического Совета Франции, бросьте оружие! Обливиэйторы, подготовить чары стирания памяти! Здесь маглы высшей категории допуска!
– Только попробуй поднять свою палку на моих людей, французский петух, – ледяным тоном произнесла Элси на чистейшем английском, даже не шелохнувшись и глядя прямо в глаза командиру авроров. – И я лично скормлю твои деревяшки нашему роботу. Ник, покажи им бумажку.
Из-за скалы торопливым, но уверенным шагом вышел доктор Ник Татопулос. На нем была помятая ветровка, на шее болтался спутниковый пропуск с гербом НАТО и специальной печатью Международного трибунала по биологическим аномалиям, а в руке он держал спутниковый телефон, по которому орал так, что перекрывал шум прибоя.
– ...Да, генерал Лефевр! Мы на месте! Субъект нейтрализован в секторе Фреэль! Ваши гражданские службы уже оцепили периметр?! Тогда велите вашим ряженым клоунам с деревянными прутьями опустить руки, пока я не связался с Елисейским дворцом!
Жан Делакур, только что прижавший к груди младшую дочь и бросившийся к жене, замер. Его взгляд скользнул по удостоверению Ника, затем по невозмутимой рыжей женщине с дробовиком, по дымящейся туше панцирника и, наконец, остановился на Гарри.
– Опустить палочки, – глухим, властным голосом приказал месье Делакур своим подчиненным.
– Но, монсеньор, это маглы! Они видели...
– Я сказал, опустить оружие! – рявкнул Жан с такой яростью, что авроры мгновенно убрали палочки в рукава. Французский чиновник повернулся к жене. Аполлин, опираясь на плечо старшей дочери, уже стояла на ногах, хотя все еще была бледна.
– Жан... – тихо произнесла мадам Делакур, и ее голос дрожал от слез. – Если бы не они... если бы не этот мальчик... нас бы уже не было. Он спас наших девочек. Он исцелил меня.
Месье Делакур медленно перевел взгляд на Гарри. Опытный политик и сильный маг, он мгновенно почувствовал то, чего не заметили его солдаты. От этого одиннадцатилетнего подростка в мокрых магловских штанах исходила аура такой первобытной, несокрушимой мощи, что воздух вокруг него казался густым, как смола. Это не была магия волшебника. Это была сила самой планеты.
Жан Делакур спрятал палочку во внутренний карман плаща, подошел к Гарри и прижал правую руку к сердцу, склонив голову в глубоком, старинном аристократическом поклоне.
– Род Делакур в неоплатном долгу перед вами, молодой человек, – произнес он с искренней, неподдельной торжественностью. – Назовите ваше имя. Франция и моя семья должны знать своего спасителя.
Гарри расправил плечи. Несмотря на усталость, его осанка была безупречной — осанка воина, признающего равного.
– Гарри Чэпман, сэр, – спокойно ответил он. – Спецгруппа H.E.A.T. И вам не о чем беспокоиться. Монстр мертв. Океан снова чист.
***
Поместье Делакур, Шато-де-ла-Мер Три часа спустя
Гостиная шато разительно отличалась от мрачных, затянутых паутиной залов британских чистокровных магов, о которых Гарри читал в старых дневниках своей матери Лили. Здесь царили свет, морской воздух и утонченная роскошь: высокие арочные окна от пола до потолка открывали панораму бушующего Ла-Манша, стены из кремового известняка были украшены живыми гобеленами с пейзажами южной Франции, а в широком белом камине весело потрескивали зачарованные поленья, не дававшие дыма.
За длинным овальным столом из светлого дуба сидела самая странная компания, которую только видела магическая Европа.
Элси Чэпман, переодевшаяся в сухую фланелевую рубашку, без малейшего стеснения поглощала запеченного фазана, запивая его великолепным бургундским вином урожая 1947 года из личных погребов месье Делакура. Рядом с ней Ник увлеченно спорил с Жаном Делакуром о влиянии радиоактивных могильников на миграцию глубоководных видов, чертя диаграммы прямо на дорогой льняной салфетке. Мендель Крэйвен, устроившись в углу дивана, с благоговейным ужасом наблюдал за крошечными домашними эльфами в белоснежных полотенцах, которые с поклонами подносили ему травяной чай и антибактериальные салфетки.
– Поразительно... абсолютно поразительно, – бормотал Жан Делакур, разглядывая спутниковые снимки, которые Ник вывел на экран своего защищенного ноутбука. – Наш Отдел тайн три месяца фиксировал возмущения в проливе, но министр считал это проделками британских контрабандистов или активностью глубоководных книдлингов. Мы едва не допустили катастрофы национального масштаба. Если бы эта тварь вышла на пляжи Сен-Мало во время туристического сезона...
– Это классический биоценотический коллапс, месье Делакур, – объяснял Ник, отпивая кофе. – Французские ВМС тридцать лет назад захоронили контейнеры с отходами реакторов в тектоническом разломе. Донные организмы адаптировались. Облучение запустило цепную мутацию древних спящих генов. Существо искало источник тепла и органики. Наше счастье, что Годзилла перехватил сигнал Гарри вовремя.
При упоминании Годзиллы Жан едва заметно вздрогнул. Магическая Франция уже получила секретные доклады от своих наблюдателей в Америке о нью-йоркских событиях 1998 года, но видеть последствия мощи этого титана своими глазами было совершенно иным опытом.
На другом конце огромной террасы, вдали от научных и политических споров взрослых, было тихо.
Гарри стоял у мраморных перил, глядя на темнеющее море. Он был одет в сухие черные джинсы и темно-синий свитер тонкой вязки, который ему одолжил месье Делакур. Морской бриз шевелил его растрепанные волосы, прохлада приятно остужала разгоряченную после боя кожу.
– Ты не похож на англичанина, – раздался сзади мягкий, мелодичный голос с легким грассирующим акцентом.
Гарри не обернулся — он почувствовал ее приближение еще до того, как скрипнула балконная дверь. Ее аура пахла серебром, озоном и легким ароматом цветущего миндаля.
Флёр Делакур подошла к перилам и встала рядом, всего в полушаге от него. Она сменила мокрую мантию на простое, но невероятно элегантное лазурное платье из плотного шелка. Ее пепельные волосы были распущены и струились по плечам водопадом чистого лунного света. Девушка держала в руках две хрустальные чашки с горячим шоколадом.
– Держи, – она протянула ему одну чашку. – Маман говорит, что после сильного истощения магии сахар необходим. Хотя... я до сих пор не уверена, что то, чем ты пользуешься, можно назвать магией.
Гарри принял чашку, их пальцы на мгновение соприкоснулись.
Флёр внутренне сжалась, ожидая привычной реакции. Обычно даже случайное прикосновение к ее коже вызывало у мужчин легкий ступор, остекленевший взгляд и прилив глупой, похотливой покорности. Ее вейловская кровь действовала как абсолютный ментальный яд на любого, в ком текла хоть капля тестостерона.
Но Гарри даже бровью не повел. Его рука была твердой, горячей и абсолютно спокойной. Он сделал глоток, прикрыв глаза от удовольствия.
– Спасибо. Отличный шоколад. И насчет англичанина ты права. Я родился в Британии, но моя родина — здесь, – он обвел рукой темнеющий горизонт океана, – и в Нью-Йорке. С людьми, которые сидят за тем столом.
Флёр с любопытством склонила голову набок, разглядывая его профиль. В свете заходящего солнца его черты казались высеченными из гранита — резкие, хищные скулы, сильный подбородок и глаза, глубине которых позавидовала бы океанская впадина.
– Мой отец навел справки через свои каналы в Лондоне, пока вы были на берегу, – негромко произнесла она, глядя на мерцающие огни маяка вдалеке. – Фамилия Поттер наделала много шума в британском министерстве десять лет назад. «Мальчик, который выжил», Годрик Поттер... избалованный щенок, о котором их газеты трубят на каждом углу. Но в старых записях архивов значилось, что у него был брат-близнец. Старший. Который бесследно исчез.
Гарри едва заметно усмехнулся — холодной, горькой усмешкой, от которой у Флёр по спине пробежали мурашки.
– Старший брат, которого бросили на крыльце чужих людей, потому что великий волшебник Дамблдор решил, что я буду завидовать Избранному и стану обузой, – ровным, бесстрастным голосом произнес он. – Семь лет в чулане под лестницей. Побои за разбитую тарелку. Объедки со стола. Вот кем был «наследник Поттеров», пока на город не напал монстр.
Флёр замерла. Чашка в ее руках мелко звякнула о блюдце. Она, выросшая в абсолютной любви, заботе и роскоши древнего французского рода, не могла даже представить себе подобного кошмара.
– Они... твои родители... они позволили этому случиться?
– Они послушали своего кумира, – Гарри пожал плечами, и в этом жесте не было показной драмы — только констатация факта. – Они сделали свой выбор. А я сделал свой. В тот день, когда меня бросили под ноги титану, Гарри Поттер умер. Меня нашла Элси. Она вытащила меня из грязи, залечила мои сломанные ребра и дала мне свое имя. Я Гарри Чэпман. Сын палеонтолога. Исследователь мутаций.
Он повернулся к ней, и его изумрудные глаза встретились с ее лазурным взором.
– А то, что ты видела в воде... это не проклятие. Это ответ природы. Моя анимагия соединилась с клетками Годзиллы. Я не волшебник из сказок, Флёр. Я хищник, который защищает свою стаю.
Флёр смотрела на него, и впервые в жизни внутри нее не было привычного высокомерия или желания отстраниться. Все мальчишки, которых она знала в Шармбатоне, хвастались чистотой крови, фамильными счетами в Гринготтсе и метлами последней модели. Они были пустышками в дорогих шелках.
Этот мальчик был младше ее на три года. Но перед ней стоял не ребенок. Перед ней стоял воин, прошедший через ад, победивший смерть и ставший на одну ступень с древними богами планеты.
Внезапно Флёр почувствовала странное, теплое покалывание в груди. Ее вейловская сущность, дремавшая птица огня, вдруг встрепенулась, расправила крылья и потянулась навстречу его ауре. Это не было желанием подчинить. Это было древнее, глубинное признание Альфы. Сильнейшего. Того, кто достоин стоять рядом.
– Знаешь... – тихо заговорила Флёр, чувствуя, как горячая краска заливает ее щеки, но не отводя взгляда. – В Шармбатоне меня все ненавидят. Девушки шепчутся за спиной, называют меня высокомерной выскочкой. А парни... парни пускают слюни и смотрят на меня так, словно я кусок жареного мяса на витрине. Они видят только вейлу. Никто не видит меня. Никто не знает, что я провожу ночи за книгами по высшей алхимии и магии стихий. Для них я просто красивая игрушка.
Гарри мягко улыбнулся. Он поставил свою чашку на перила и посмотрел на ее тонкие, изящные пальцы.
– Красота — это тоже броня, Флёр. Просто люди глупы. Они боятся того, чего не понимают, и пытаются опошлить то, чем не могут обладать. Ты сегодня бросилась на шестидесятиметрового монстра с одной лишь тонкой палочкой, чтобы закрыть собой сестру.
Его взгляд стал серьезным, почти торжественным:
– Я видел много смельчаков. Видел солдат, увешанных пулеметами, которые визжали от страха при звуке шагов Годзиллы. Но ты не побежала. В тебе течет кровь огненной птицы, Флёр Делакур. И эта птица не умеет сдаваться. Не позволяй идиотам заставить тебя сомневаться в этом.
Сердце Флёр пропустило удар. Слова мальчика обожгли ее сильнее любого заклинания. Ни один человек в ее жизни — даже отец — никогда не говорил с ней так. Без снисхождения. Без похоти. Как равный с равным.
Она несмело улыбнулась в ответ, и эта улыбка была лишена всякой светской манерности — искренняя, ослепительная и теплая.
– А ты умеешь говорить правильные вещи, месье Чэпман. Хотя я все еще зла на тебя за то, что ты едва не снес крышу нашего шато ударной волной.
– Я целился в нервный узел, – усмехнулся Гарри. – Архитектурные разрушения были минимально допустимой погрешностью.
Они оба негромко рассмеялись. Напряжение, висевшее между ними, окончательно растаяло, сменившись удивительным, естественным уютом, словно они знали друг друга не пару часов, а много лет.
– Что теперь будет? – спросила Флёр, глядя на темные волны. – Вы уедете?
– Завтра утром, – кивнул Гарри. – Армейский транспортник уже ждет в Бресте. Нам нужно доставить образцы тканей скорпиона в лабораторию на Стейтен-Айленде, пока не начался распад биополимеров. К тому же, Младший не любит европейские воды. Здесь слишком мелко и шумно от судоходства. Он пойдет обратно в Атлантику.
Флёр опустила глаза на свои ладони. В груди шевельнулось острое, щемящее чувство разочарования. Он уйдет. Вернется в свой далекий, опасный мир за океаном, оставив ее здесь, в золотой клетке Шармбатона.
Она решительно закусила губу, полезла во внутренний карман платья и достала тонкую серебряную цепочку, на которой покачивался изящный кулон в виде капли лазурита, оплетенной тончайшими серебряными перьями.
– Возьми, – она протянула кулон Гарри.
Мальчик удивленно приподнял бровь:
– Флёр, это фамильная вещь. Я не могу...
– Можешь, – упрямо перебила она, беря его руку и вкладывая прохладный камень прямо в его ладонь. – Это не просто безделушка. Внутри лазурита заключено перо моей бабушки, чистокровной вейлы. Оно зачаровано на двухстороннюю связь. Если сожмешь его и вложишь каплю своего тепла... я услышу тебя. Где бы ты ни был. Даже на другом конце света.
Гарри посмотрел на мерцающий камень, затем на девушку. В ее лазурных глазах читалась такая отчаянная, гордая мольба, что он просто не нашел в себе сил отказаться.
– Хорошо, – Гарри надел цепочку на шею, спрятав кулон под шерстяную ткань свитера. Камень мягко согрелся у его ключицы, словно признавая нового владельца. – Но взамен ты возьмешь это.
Он вытащил из кармана джинсов небольшой плоский предмет из черного матового сплава, напоминавший электронный жетон с сенсорной панелью и гравировкой «H.E.A.T. COMM-04».
– Модифицированный квантовый маяк Рэнди, – объяснил Гарри, протягивая жетон изумленной девушке. – Работает на низкочастотных волнах спутниковой связи Пентагона. Если в твоей жизни появится чудовище... любое чудовище, морское или с волшебной палочкой... нажми красную кнопку в центре. Сигнал пойдет прямо на мой терминал. И где бы я ни был, я приду.
Флёр сжала теплый пластиковый жетон в кулаке, прижав его к груди.
– Договорились, Гарри Чэпман, – прошептала она.
***
Шотландия, замок Хогвартс Кабинет директора То же время
Альбус Дамблдор сидел перед пылающим камином, сжимая в худых узловатых пальцах свежий экстренный выпуск французской магической газеты «Ле Крик Мажик».
На первой полосе, сменяя друг друга в бесконечном цикле, двигались колдографии: разрушенный мол в Сен-Мало, гигантская туша чудовища, которую буксировали три зачарованных баржи, и официальное заявление месье Жана Делакура.
*«СОВМЕСТНАЯ ОПЕРАЦИЯ ФРАНЦУЗСКОГО МИНИСТЕРСТВА И СПЕЦСЛУЖБ США: ГЛУБОКОВОДНАЯ УГРОЗА ЛИКВИДИРОВАНА. ОСОБАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ СПЕЦИАЛЬНОЙ ГРУППЕ ДОКТОРА ТАТОПУЛОСА И ЮНОМУ ГЕРОЮ ГАРРИ ЧЭПМАНУ»*.
– Чэпман... – глухо, сдавленно произнес Джеймс Поттер, стоявший у окна кабинета. Он не спал вторые сутки. Под его глазами залегли черные круги, мантия висела на исхудавших плечах. – Он спас семью Делакур, Альбус. Делакуры — один из старейших и богатейших родов Европы! Жан Делакур имеет прямое влияние на Международную конфедерацию магов! И теперь они открыто поддерживают магловских ученых и моего... моего сына!
– Успокойся, Джеймс, – тихо, без прежней уверенности в голосе произнес Дамблдор. Его лицо казалось старым, морщинистым пергаментом. – То, что произошло в Бретани, лишь подтверждает мои худшие опасения. Мальчик стал оружием. Оружием в руках магловских военных. Он использует силу, природа которой чужда нашему миру, и теперь эта сила легитимизирована французским министерством.
– А что вы скажете Лили?! – с горечью выкрикнул Джеймс. – Она заперлась в спальне в Годриковой Лощине и не выходит третий день! Она винит себя! Она винит меня! А Годрик?.. Вы видели Годрика вчера в Косом переулке?!
Дамблдор поморщился.
Вчерашний визит Избранного за покупками перед первым курсом Хогвартса превратился в фарс. Одиннадцатилетний Годрик Поттер, избалованный всеобщим обожанием, устроил истерику в лавке Олливандера, требуя палочку «посильнее, как у победителя Темного Лорда», сломал витрину у Мадам Малкин и закатил скандал из-за того, что ему не купили самую дорогую гоночную метлу. Мальчик рос самовлюбленным, капризным и абсолютно не готовым к той тяжелой, смертоносной миссии, которую для него уготовил директор.
Контраст между избалованным барчуком Годриком и холодным, расчетливым воином-хищником Гарри, победившим кайдзю в Ла-Манше, был чудовищным.
– Годрик еще ребенок, Джеймс, – мягко возразил Дамблдор, хотя в его собственных глазах промелькнула тень глубокого сомнения. – Хогвартс воспитает его. Стены древнего замка пробудят в нем силу предков. Темный Лорд вернется, пророчество не может лгать. И когда наступит час последней битвы, магическая Британия сплотится вокруг своего истинного героя.
– А Гарри? – тихо спросил Джеймс. – Что, если он вернется не как защитник? Что, если он вернется... как враг?
Дамблдор медленно перевел взгляд на огонь в камине, где потрескивали березовые поленья. В языках пламени старому интригану на мгновение померещился силуэт гигантского ящера с пылающими кобальтовыми шипами, поднимающегося из морской бездны.
– Если он станет угрозой для магического мира, Джеймс... – Дамблдор замолчал, сжав Бузинную палочку в кармане так, что побелели костяшки. – Мы сделаем то, что велит долг. Ради высшего блага.
***
Атлантический океан Борт военно-транспортного самолета C-5 «Гэлакси» Рассвет следующего дня
Четыре мощных турбовентиляторных двигателя монотонно гудели, рассекая плотные облака на высоте десяти тысяч метров. Огромный грузовой отсек самолета был забит герметичными контейнерами с образцами тканей панцирника, аппаратурой H.E.A.T. и полевыми кофрами.
Элси спала на армейской раскладушке, завернувшись в шерстяное одеяло, Мендель посапывал рядом, надвинув маску для сна прямо на свой неизменный респиратор, а Ник и Рэнди тихо обсуждали на задних сиденьях алгоритмы расшифровки ДНК мутанта.
Гарри сидел в иллюминатора в носовой части отсека.
Под крылом самолета расстилался бескрайний, свинцово-серый океан, подернутый утренней дымкой.
Мальчик опустил руку под свитер, нащупав пальцами прохладный лазуритовый кулон. Камень тихо вибрировал, отдавая в грудь слабым, мерным теплом — отголоском далекого, но чистого девичьего сердца, оставшегося на скалах Бретани. В другой руке Гарри сжимал походный планшет с картой океанских течений.
Внезапно в толще океана далеко внизу мелькнула гигантская тень.
Она двигалась параллельно курсу самолета со скоростью добрых пятидесяти узлов. Зазубренный гребень спинных шипов на долю секунды вспорол поверхность воды, взметнув длинный пенный след, и снова исчез в спасительной глубине.
Младший возвращался домой.
Гарри улыбнулся. В глубине его изумрудных глаз на миг вспыхнули золотые искры первобытного пламени, отзываясь на зов океана и биение сердца брата.
Они были стаей. Они были защитниками этой хрупкой, безумной планеты. И никакие древние пророчества, трусливые лорды или бородатые манипуляторы из прошлого не смогут остановить рассвет новой эры — эры, где титаны и люди шагают бок о бок.
Гарри закрыл глаза и впервые за много дней погрузился в спокойный, глубокий сон под мерный гул двигателей, уносящих его домой, в Нью-Йорк.