Гарри Чемберс
Анатомия возмездия
Пространство в приемном покое неотложной помощи больницы Святого Мунго разорвалось с таким звуком, будто в закрытом помещении треснул многовековой ледник.
Хлопок межконтинентального портключа вывернул воздух наизнанку. Вспышка сизого пламени озарила выбеленные стены, и на полированный каменный пол с глухим, костяным стуком рухнули четверо.
Вместе с ними в стерильную атмосферу магического госпиталя ворвался запах, от которого дежурные колдомедики мгновенно оцепенели: удушливая гарь белого фосфора, едкая вонь паленой синтетики и тяжелый, бьющий в нос медный дух свежей человеческой крови.
– Помогите… Мерлин… Альбус, он умирает! – нечеловеческим голосом взвыл Джеймс Поттер.
Лорд Поттер стоял на четвереньках. Его породистое лицо было серым, словно зола в остывшем камине, очки с одной разбитой линзой висели на одном ухе, а из носа и ушей сочилась тонкая струйка сукровицы — последствия контузии от светошумовой гранаты. Он судорожно, до белых пальцев вцепился в мантию лежащего перед ним сына.
Годрик Поттер уже не кричал. Победитель Волдеморта, Избранный спаситель магической Британии, бился на полу в тихих, страшных судорогах. Его правое плечо представляло собой месиво из клочьев алого шелка, обугленной плоти и торчащих белых осколков ключицы. Экспансивная пуля натовского калибра 5.56, войдя в тело на скорости почти девятьсот метров в секунду, сотворила внутри то, для чего была создана военной наукой маглов: гидродинамический удар превратил мышечные волокна в кашу, а раскрывшаяся свинцовая рубашка вырвала на выходе кусок лопатки размером с чайное блюдце.
– Сюда! Носилки! Реанимационную бригаду шестого уровня! – закричал целитель Сметвик, выбегая из ординаторской и на ходу выхватывая палочку. – Что с ним?! Какое проклятие?! Это темномагический сектумсемпра?!
– Это не проклятие… – раздался сзади надтреснутый, хриплый голос.
Альбус Дамблдор тяжело оперся о спинку металлической скамьи. Великий волшебник выглядел так, словно его пропустили через жернова мельницы. Половина его роскошной бороды была начисто спалена химическим пламенем, на щеке вздулись уродливые белые волдыри фосфорного ожога, а лазурная мантия с серебряными звездами висела грязными лохмотьями. Руки старца мелко дрожали, сжимая Бузинную палочку, кончик которой был покрыт черной жирной копотью.
– Это свинец, целитель, – выдавил Дамблдор, и в его голосе впервые за полвека не осталось ни капли величия. – Остановите кровотечение. Немедленно. Обычные регенерирующие чары могут вызвать закупорку сосудов металлической стружкой.
Рядом, привалившись к стене, сползал на пол Сириус Блэк. Он судорожно хватал ртом воздух, держась за грудину. Пуля травматического действия со стальным сердечником, выпущенная Ребеккой с балкона, не пробила плотную кожу куртки, но сломала два ребра и вызвала тяжелейший ушиб сердца.
– Мальчишка… – сипел Сириус, сплевывая на пол кровавую пену. – Этот щенок… он даже не колдовал… Джеймс… во что он превратился?..
Двери палаты с грохотом распахнулись, впуская Лили Поттер. Она примчалась по сигналу аварийного камина, бросив все дела в Ордене.
Увидев распростертого на полу первенца, Лили издала короткий, захлебывающийся крик и рухнула на колени рядом с Годриком.
– Годрик! Сыночек! Боже мой, что с тобой?! – ее тонкие пальцы заметались над раной, не решаясь коснуться пульсирующей кровавой воронки. Она подняла на мужа глаза, полные первобытного материнского ужаса: – Джеймс! Что там произошло?! Вы же говорили… вы сказали, что просто поговорите с Гарри! Вы обещали, что всё решится миром!
Джеймс не ответил. Он сидел, уставившись в пустоту перед собой, и его челюсти мелко подрагивали. Перед его внутренним взором до сих пор стоял холодный круг вороненого ствола пистолета сорок пятого калибра, упирающийся ему прямо в переносицу. И эти зеленые глаза. Глаза его второго сына, в которых не было ни гнева, ни обиды — только ледяная, абсолютная готовность нажать на спуск и разнести череп отца по аккуратно подстриженному американскому газону.
– Гарри отказался от переговоров, Лили, – тихо произнес Дамблдор, отводя взгляд от плачущей женщины. – Твой младший сын… стал частью сил, о природе которых мы не имели представления.
– Каких сил?! – закричала Лили, срываясь на истерику, пока санитары с помощью левитационных чар поднимали обмякшее тело Годрика на парящие носилки. – Он сквиб! Он сломал свою палочку тринадцать лет назад! Что он мог сделать против четверых волшебников?! Против тебя, Альбус?!
– Он больше не сквиб, Лили, – прохрипел Сириус, запрокидывая голову и зажмуриваясь от боли в сломанных ребрах. – Он солдат. Псы преисподней… они выжгли нам глаза каким-то адским зельем в жестяных банках… Они стреляли сквозь наши щиты, словно это паутина. А потом… потом он подошел к твоему драгоценному Годрику и сломал ему плечо одной пулей. Как бешеную собаку, Лили. Он смотрел на нас, как на бешеных собак.
Носилки с Избранным умчались в глубину хирургического отделения. За запертыми дверями раздались панические команды целителей, звон зачарованных серебряных инструментов и непрерывный писк диагностических чар, фиксировавших катастрофическое падение жизненных сил национального героя.
***
Вашингтон, округ Колумбия. Час спустя после инцидента.
Воздух на заднем дворе дома семьи Эванс постепенно очищался от запаха белого фосфора. Автоматическая система пожаротушения, установленная на карнизе, залила тлеющие остатки травы тонкой водяной пылью, смешанной с нейтрализующей пеной.
Леон Кеннеди, зажав в зубах незажженную сигарету, методично собирал в пластиковый контейнер для улик осколки разбитой палочки Годрика Поттера. Тонкое дерево из остролиста обуглилось, а торчащий из сердцевины полусгоревший кончик пера феникса тускло мерцал грязно-рыжим светом, источая слабый, едва заметный запах серы.
– Любопытная анатомия, – протянул Леон, подцепляя обломок пинцетом и опуская его в герметичный пакет. – Ни микросхем, ни порохового заряда. Просто кусок палки с птичьим пером внутри. И вот этой зубочисткой твой братец хотел разнести наш фасад?
– Эта зубочистка способна выдать направленный термический импульс силой в тридцать килоджоулей за четверть секунды, – не оборачиваясь, ответил Гарри.
Он стоял у верстака в гараже, быстрыми, выверенными движениями разбирая карабин M4. Затворная рама со звоном легла на чистую ветошь, Гарри капнул оружейного масла на направляющие, протер газовый поршень. Его движения были пугающе спокойными, словно за полчаса до этого он не всадил пулю в плечо собственному кровному брату.
– Ты целился в плечо намеренно? – спросил Леон, бросив контейнер на капот джипа.
– Если бы я хотел его убить, Леон, пуля вошла бы ему между глаз, – Гарри загнал затвор обратно в ствольную коробку, с легким металлическим лязгом защелкнул фиксатор и проверил ход спускового крючка. – Мне не нужен труп героя магической Британии на лужайке. Труп порождает мучеников, вендетту и бесконечные визиты фанатиков. Мне нужен был урок. Наглядный, кровавый урок, который Джеймс Поттер будет видеть каждое утро за завтраком, глядя на искалеченного первенца.
Дверь из дома в гараж мягко приоткрылась. Вошла Ребекка.
Она уже сняла тактический жилет, оставшись в темно-синей футболке с логотипом BSAA и свободных хлопковых брюках. Ее лицо было бледным, но в карих глазах светилась холодная, непоколебимая решимость исследователя, хладнокровно зафиксировавшего опасный патоген.
– Майкл спит, – тихо произнесла она, подходя к Гарри и кладя руку на его предплечье. Пальцы женщины были холодными. – Системы жизнеобеспечения в бункере переведены в штатный режим. Воздуховоды чисты.
– Спасибо, Бекка, – Гарри накрыл ее ладонь своей мозолистой рукой. – Ты как?
– Бывало и хуже, – она слабо, с горькой усмешкой качнула головой. – В Арклейских горах нас пытались сожрать мутировавшие пиявки и церберы. По сравнению с этим пожилой джентльмен в фиолетовой юбке и с горящей бородой выглядит почти комично. Хотя… – Ребекка посерьезнела, ее брови сдвинулись к переносице, – то, что они планировали сделать с Майклом… Этот их «ритуал очищения крови»… Гарри, я просмотрела закрытые архивы магической генетики, которые ты привез из Лондона тринадцать лет назад. Это не просто усыновление. Это вирусный магический некроз. Они собирались буквально выжечь материнские хромосомы ребенка, заменив их биоматериалом этой своей девицы Уизли. Ребенок мог погибнуть от шока или превратиться в генетического мутанта.
Челюсти Гарри сжались с такой силой, что на скулах заходили желваки.
– Они никогда до него не доберутся, – отчеканил он. – Ни в этой жизни, ни в следующей.
– Нам нужно официальное прикрытие, – подал голос Леон, доставая из кармана спутниковый коммуникатор правительственной связи. – Мы использовали автоматические системы военного назначения в жилом пригороде. Датчики МАКУСА, несомненно, зафиксировали боевое применение магии за пределами резерваций. Через сорок минут здесь будет совместная комиссия из Лэнгли и департамента магической безопасности США.
– Пусть приезжают, – Гарри убрал карабин в оружейный сейф и закрыл кодовый замок. – Директор МАКУСА прекрасно знает, кто я такой. Десять лет назад, когда я оформлял отказ от британского магического подданства, правительство Соединенных Штатов подписало секретный протокол «Чистый лист». По законам этой страны я — офицер федерального агентства по борьбе с биотерроризмом. Любая попытка иностранных магов посягнуть на мою семью на территории США классифицируется как международный террористический акт и вторжение.
В этот момент на подъездной дорожке послышался шелест гравия.
Леон мгновенно положил ладонь на рукоять пистолета, но Гарри жестом остановил его, взглянув на монитор внешнего наблюдения.
К дому подъехал тяжелый черный внедорожник «Шевроле Тахо» с затемненными бронированными стеклами и правительственными номерами штата Вирджиния. Следом за ним, плавно рассекая сгущающиеся сумерки, припарковался классический темно-синий седан без опознавательных знаков.
Из внедорожника вышел высокий широкоплечий мужчина в строгом костюме и фетровой шляпе — типичный полевой агент МАКУСА старой школы. Из седана появился Крис Редфилд.
Капитан Североамериканского филиала BSAA выглядел так, словно только что сошел с борта военно-транспортного самолета: тактическая куртка поверх бронежилета, темные круги усталости под глазами и аура человека, привыкшего решать проблемы калибрами крупнее двенадцати миллиметров.
– Похоже, кавалерия прибыла вовремя к шапочному разбору, – хмыкнул Леон, убирая сигарету.
Гарри и Ребекка вышли из гаража во внутренний двор.
Крис Редфилд широким шагом подошел к Гарри, цепким профессиональным взглядом окинул залитую пеной лужайку, обгоревшие деревья и пятна крови на дорожке.
– Доложи обстановку, капитан Эванс, – негромко, но веско произнес Крис, протягивая Гарри руку для крепкого рукопожатия.
– Четыре несанкционированных контакта с территории Великобритании, – ровно ответил Гарри. – Проникновение через нелегальный пространственный якорь. Попытка захвата заложника. Нападение отражено силами домашнего гарнизона. Цели нейтрализованы с применением спецсредств нелетального и ограниченно-поражающего действия. Противник эвакуировался с тяжелыми санитарными потерями.
Мужчина в шляпе подошел ближе, снял перчатки и достал из внутреннего кармана удостоверение с золотой голограммой Американского Магического Конгресса.
– Мистер Эванс. Я специальный уполномоченный Грейвс, отдел внешних расследований МАКУСА, – произнес маг с легким южным акцентом. Его лицо выражало глубочайшую степень раздражения, но направлено оно было явно не на хозяев дома. – Наши сканеры в Пентагоне взвыли полтора часа назад. Несанкционированный портключ высшего ранга прямо из Лондона. Мы перехватили магический след… Скажите мне, ради всех святых, мистер Эванс, какого черта Альбус Дамблдор забыл в трех милях от Вашингтона?
– Он пришел за тем, что считает своей родовой собственностью, – холодно ответила за мужа Ребекка, шагнув вперед. – Они пытались похитить нашего сына. Младенца пяти месяцев. Чтобы использовать его как донора крови для продолжения британской аристократической династии.
Агент МАКУСА медленно выдохнул сквозь зубы, его глаза опасно сузились.
– Похищение гражданина США? Британским Верховным Чародеем? Они там в своем Лондоне окончательно с катушек слетели после победы над своим домашним психопатом? Они понимают, что этот инцидент нарушает не просто Статут о секретности, а Международную конвенцию о ненападении сорок седьмого года?!
– Они живут в шестнадцатом веке, агент Грейвс, – спокойно заметил Леон, опираясь о капот джипа. – Там, где феодал имеет право забрать у крестьянина всё, что ему вздумается. Только вот крестьянин оказался вооружен автоматическим оружием и имел за плечами Раккун-Сити.
Грейвс повернулся к Крису Редфилду:
– Мистер Редфилд, правительство США и департамент обороны проинформированы?
– Президент уже в курсе, – жестко отрезал Крис. – Гарри Эванс — ключевой специалист оперативно-аналитического центра BSAA. На его счету ликвидация трех очагов Т-вируса и операция в Восточной Славии. Попытка его ликвидации или похищения его семьи иностранными агентами, пусть даже с палочками в заднице, рассматривается Объединенным комитетом начальников штабов как прямая террористическая угроза национальной безопасности.
Крис шагнул ближе к магу, нависая над ним своей внушительной фигурой:
– Мы долго терпели ваши игры в секретность, джентльмены. Мы закрывали глаза на ваши скрытые анклавы в Новом Орлеане и Нью-Йорке до тех пор, пока вы не лезли в дела неинфицированного населения. Но если магическая Британия еще раз сунет нос через Атлантику с агрессивными намерениями… я подниму две штурмовые группы быстрого реагирования. И поверьте, мистер Грейвс, ваши чары ненаходимости не спасут министерство в Лондоне от полутонной бомбы с лазерным наведением.
Агент МАКУСА скривился, но спорить не стал. Он прекрасно понимал, что баланс сил в мире давно изменился, и кучка чистокровных снобов в Лондоне своими бездарными амбициями едва не спровоцировала катастрофу, способную стереть границы между магическим и немагическим мирами.
– МАКУСА берет дипломатическую часть на себя, – быстро произнес Грейвс, доставая серебряное перо и зачарованный блокнот. – Завтра утром британский министр магии получит официальную ноту протеста. Мы потребуем немедленного лишения Дамблдора статуса верховного представителя в Международной конфедерации магов за террористическую деятельность на территории суверенного государства. Все магические патенты рода Поттер на территории Северной Америки будут аннулированы и заблокированы. Если любой британский гражданин с палочкой попытается пересечь границу США без визы МАКУСА, он отправится прямиком в подземную тюрьму строгого режима без права переписки.
– Этого мало, – холодно произнес Гарри.
Все взгляды скрестились на нем.
Бывший волшебник подошел к столу, взял чистый лист бумаги и быстро написал несколько строк, запечатав его армейской сургучной печатью с эмблемой BSAA.
– Передайте это в банк «Гринготтс», – Гарри протянул письмо Грейвсу. – Поверенному Грипхуку. Это полное, безоговорочное и окончательное расторжение любых кровных связей по международному праву отречения. Согласно древнему кодексу самих же магов, глава рода, проливший кровь своего потомка на чужой земле в захватническом набеге, утрачивает право на возврат изгнанников навечно. Если Джеймс Поттер попытается оспорить это — банк заблокирует треть родовых хранилищ в качестве компенсации за ущерб.
Грейвс принял конверт, уважительно склонив голову:
– Будет исполнено, капитан Эванс. Примите мои извинения за действия моих британских… коллег. Они идиоты. Всегда ими были.
Когда правительственные машины скрылись в темноте улицы, на заднем дворе остались только четверо.
Крис вздохнул, снял тактическую кепку и провел ладонью по коротким волосам:
– Клэр передавала привет. Она сейчас на гуманитарной миссии «ТерраСейв» в Индии, но если бы узнала, что эти уроды пытались сделать… она бы лично прилетела в Лондон с парой ящиков гранат.
– Я знаю, – Гарри слабо улыбнулся. – Клэр умеет быть убедительной.
– Ты как сам, Гарри? – тихо спросил Крис, заглядывая другу в глаза. – Стрелять в собственную семью… это дерьмово. Даже когда эта семья заслуживает пули в лоб.
Гарри повернулся и посмотрел на залитое мягким желтым светом окно второго этажа. Там, в тихой детской, спал его сын. Ребенок, который никогда не узнает страха перед темным чуланом. Ребенок, которого никогда не назовут «никчемным сквибом» и не заставят прислуживать надутому герою с буквой «V» на лбу.
– Моя семья здесь, Крис, – произнес Гарри ровным, глубоким голосом. – В этом доме. Всё остальное сгорело тринадцать лет назад на перроне вокзала Кингс-Кросс.
***
Больница Святого Мунго. Шесть часов спустя.
За окнами палаты интенсивной терапии занимался серый, туманный лондонский рассвет. Воздух в коридорах был неподвижен и тяжел, напоминая атмосферу склепа.
Целитель Сметвик вышел из операционного блока, стягивая с окровавленных рук тонкие драконьи перчатки. Его лицо осунулось на десять лет, под глазами залегли темные круги.
На скамье в коридоре неподвижно сидели трое. Джеймс Поттер держал Лили за руку, но его пальцы были безжизненными и холодными. Лили больше не плакала — ее глаза были сухими, воспаленными, устремленными в закрытые двери с немой, выжигающей тоской. Сириус с перевязанной грудной клеткой сидел, опустив голову между колен, вздрагивая от каждого вдоха.
– Он жив, – хрипло произнес Сметвик, останавливаясь перед родителями.
Лили судорожно выдохнула, прижав ладони к груди:
– Слава Мерлину… Мерлин милосердный…
– Не спешите благодарить Мерлина, леди Поттер, – жестко перебил целитель, и в его голосе сквозило неприкрытое профессиональное бешенство. – Ваш сын жив лишь потому, что пуля прошла на два миллиметра ниже подключичной артерии. Но то, что маглы называют «баллистической травмой»… это за пределами понимания нашей медицины.
– Что вы хотите сказать? – Джеймс поднял тяжелый, налитый кровью взгляд.
– Кость плечевого сустава была раздроблена на сорок шесть осколков, – Сметвик достал пергамент с диаграммой, испещренной черными пометками. – Мы применили *Костерост*, но магловский металл оставил в тканях микроскопические частицы свинца и сурьмы. Зелье вступило в химическую реакцию с тяжелыми металлами. Начался токсический некроз нервных окончаний.
– Говорите прямо, Сметвик! – рявкнул Сириус, морщась от резкой боли в ребрах.
– Правая рука Годрика парализована, – безжалостно отчеканил колдомедик. – Чувствительность пальцев утрачена безвозвратно. Сухожилия сгорели. Мы спасли конечность от ампутации, но она останется сухой, скрюченной плетью до конца его дней. Он никогда больше не сможет поднять эту руку. И он никогда… вы слышите меня, лорд Поттер? Никогда больше не удержит в ней волшебную палочку.
Тишина, повисшая в коридоре, была похожа на удар тяжелым мешком по голове.
– Нет… – прошептал Джеймс, качая головой. – Нет, нет… Вы лжете. Он же победитель Темного Лорда! Он Избранный! Вы должны восстановить его! Возьмите кровь единорога, феникса… всё, что есть в хранилищах Поттеров!
– Никакая магия не восстановит мертвые нервы, выжженные свинцовым ядом! – повысил голос Сметвик. – Вы привезли ко мне мальчика, в которого выстрелили в упор из оружия, созданного для войны на уничтожение! Скажите спасибо, что он дышит! Но как волшебник Годрик Поттер мертв. Он калека. Сквиб с палочкой в кармане, которую он не сможет даже направить на врага!
В этот момент глухие двойные двери в конце коридора распахнулись.
Быстрым, чеканным шагом к собравшимся приближалась процессия, которую меньше всего ожидали увидеть в стенах Мунго.
Во главе шел Корнелиус Фадж, чье лицо цветом напоминало перезрелый баклажан. Следом за ним, шелестя тяжелыми мантиями, двигались четверо авроров высшей категории в боевом снаряжении, а замыкал шествие поверенный банка «Гринготтс» Грипхук.
– Альбус! Джеймс! – задыхаясь от ярости, прошипел министр магии, даже не взглянув на заплаканную Лили. – Вы хоть понимаете, во что вы нас втянули?! Вы отдаете себе отчет в том, что вы натворили?!
Из боковой комнаты тихо вышел Дамблдор. Его обожженное лицо было частично скрыто серебряной мазью, но взгляд оставался острым:
– Успокойтесь, Корнелиус. Мы решали сугубо семейный вопрос…
– Семейный вопрос?! – взвизгнул Фадж так, что с потолка посыпалась штукатурка. – Полчаса назад американский посол вышвырнул меня из постели! МАКУСА направила экстренную депешу в Международную конфедерацию магов! Нас обвиняют в государственной поддержке международного терроризма! Американцы закрыли все трансатлантические каминные сети для британских волшебников! Они угрожают полным торговым эмбарго и аннулированием всех соглашений о неразглашении!
Джеймс застыл, не веря своим ушам:
– Но… из-за чего? Из-за того, что мы навестили моего сына?!
– Из-за того, идиот, что твой сын — высокопоставленный офицер международной контртеррористической организации маглов! – прорычал Фадж, тыча пухлым пальцем в грудь лорда Поттера. – Магловское правительство США передало МАКУСА спутниковые снимки вашего «визита»! Они знают всё! Они зафиксировали применение запрещенных заклинаний рядом с военной базой! Если бы не заступничество американских дипломатов, Пентагон уже сегодня поднял бы в воздух свои железные летающие крепости, чтобы сровнять с землей Министерство Магии в Лондоне! Вы чуть не раскрыли существование нашего мира всему человечеству ради какого-то сопливого младенца!
Грипхук выступил вперед, и на его сморщенном лице играла самая отвратительная, самая жестокая улыбка, на какую только был способен гоблин.
– Лорд Поттер, – проскрипел поверенный, протягивая Джеймсу тяжелый лист пергамента с черной сургучной печатью. – Официальное уведомление правления банка «Гринготтс».
Джеймс машинально взял пергамент дрожащими пальцами:
– Что… что это?
– Акт абсолютного кровного отсечения, заверенный магическим судом МАКУСА и верховным шаманом нашего банка, – с явным наслаждением произнес гоблин. – Ваш младший сын, Гарри Эванс, официально воспользовался статьей о защите чести рода от преступных посягательств кровных родственников. С этого момента ни один человек, носящий фамилию Поттер, не имеет права приближаться к Гарри Эвансу и его потомкам ближе чем на сто миль.
Грипхук осклабился, обнажив острые зубы:
– Если этот запрет будет нарушен, родовая магия Поттеров будет принудительно взыскана в пользу пострадавшей стороны. А в качестве штрафа за попытку незаконного захвата наследника треть ваших сейфов в Лондоне заморожена и передана в трастовый фонд мистера Майкла Эванса под юрисдикцией Нью-Йорка.
– Нет… – выдохнула Лили, хватаясь за голову. – Нет, Альбус, скажите, что это неправда… Гарри не мог так поступить с нами… Он же наш сын! Наша кровь!
– Он поступил именно так, как вы его воспитали, леди Поттер, – холодно бросил Грипхук, разворачиваясь на каблуках. – Вы тринадцать лет учили его тому, что он чужой в вашем доме. Он отлично усвоил урок. Род Поттеров угаснет на вашем искалеченном герое. А род Эванс будет жить и процветать. Без магии, без вашего золота и без вашей гнили. Хорошего дня, лорд Поттер.
Гоблин и министр ушли, оставив за собой шлейф удушливого позора.
Джеймс медленно опустился на колени прямо посреди больничного коридора. Пергамент с печатью выпал из его рук, спланировав на каменные плиты.
Все его мечты, вся его гордость, вся многовековая история рода Поттеров, которой он так кичился перед сверстниками, перед Сириусом, перед всем магическим миром — всё это разбилось вдребезги. Не о темные заклинания Волдеморта. Не о коварные заговоры Пожирателей смерти.
Оно разбилось о холодный свинец и абсолютное, непреклонное презрение мальчика, которого они когда-то заперли в темном винном подвале за разорванную детскую книжку.
Двери палаты приоткрылись, и оттуда донесся слабый, жалкий стон очнувшегося Годрика:
– Папа… Мама… Где моя рука?.. Почему я не чувствую палочку?.. Папа, мне страшно…
Джеймс закрыл лицо руками и впервые за тридцать лет глухо, безнадежно зарыдал.
Дамблдор стоял над ним, глядя в окно на занимающийся рассвет. Бузинная палочка в его кармане казалась мертвым, холодным куском древесины. Великий архитектор Света смотрел на восток, за океан, где в этот момент восходило солнце над другим миром. Миром, который они так долго презирали и считали слепым.
Миром, который только что показал им свои стальные зубы.
***
Вашингтон. Воскресное утро.
На кухне дома семьи Эванс пахло жареными тостами, свежим апельсиновым соком и крепким кофе.
Утреннее солнце заливало чистую деревянную столешницу, отражаясь в блестящих гранях хрустальной вазочки с полевыми цветами, которые Гарри сорвал на опушке леса во время утренней пробежки. На улице шелестели дубы, а в соседнем дворе сосед лениво заводил газонокосилку. Мир вернулся в свое привычное, размеренное русло.
Ребекка сидела на высоком табурете, держа на руках маленького Майкла. Малыш с аппетитом сосал теплое молоко из бутылочки, упираясь крошечной пухлой ручкой в материнскую грудь. Его круглые карие глаза, так похожие на глаза матери, с любопытством разглядывали солнечные зайчики на стене.
Гарри стоял у плиты, аккуратно переворачивая лопаткой золотистый омлет. На нем была простая домашняя серая футболка и спортивные штаны. Никакого оружия. Никакой брони. Только спокойствие человека, который защитил свой дом и точно знал, что опасность миновала.
На кухонном столе лежал свежий номер газеты «Вашингтон Пост». На первой полосе была напечатана короткая заметка о задержании группы контрабандистов на восточном побережье силами федеральных служб. Ни единого слова о магии. Ни намека на древние проклятия. Реальный мир жил по своим законам, надежно защищенный теми, кто нес свою службу в тени.
Дверь скрипнула, и на кухню спустился Леон. Он уже успел переодеться в гражданскую куртку, закинув спортивную сумку на плечо.
– Кофе пахнет божественно, Бекка, но мне пора, – Кеннеди подошел к столу, потрепал малыша по мягким волосикам и улыбнулся: – Расти большим, Майкл. Не будь занудой, как твой отец, и не связывайся с девицами в красных платьях. Это золотое правило выживания.
– Перестань учить моего сына глупостям, Леон, – с легкой улыбкой отозвался Гарри, ставя перед другом чашку с дымящимся эспрессо. – Куда теперь?
– Лэнгли. Потом короткий визит в Чикаго, – Леон сделал глоток и довольно прижмурился. – Совет национальной безопасности утвердил финансирование новой исследовательской лаборатории BSAA. Крис настаивает, чтобы Ребекка возглавила отдел антидотов. Ты как к этому относишься, капитан?
– Только после декретного отпуска, – строго ответила Ребекка, целуя сына в макушку. – Мой главный научный проект сейчас весит шесть с половиной килограммов и требует кормления каждые четыре часа.
Мужчины негромко рассмеялись.
Леон допил кофе, пожал Гарри руку и направился к выходу:
– Берегите себя, ребята. Если британцы снова вздумают послать сюда своих почтовых голубей… просто дай знать. У меня есть пара знакомых в артиллерийском дивизионе морской пехоты. Они давно хотели проверить, как древние магические щиты держат удар крупнокалиберной гаубицы.
– Они не вернутся, – спокойно произнес Гарри. – Они слишком любят свою жизнь, чтобы совершать одну и ту же ошибку дважды.
Когда входная дверь закрылась, в доме воцарилась уютная, мирная тишина.
Гарри подошел к жене, обнял ее со спины за плечи и опустил подбородок на ее макушку, вдыхая знакомый, успокаивающий запах ромашки. Майкл закончил есть, сыто икнул и повернул круглую мордашку к отцу, издав тихий, булькающий звук и протянув к нему ручонки.
Гарри осторожно взял сына на руки. Малыш ухватился крошечными пальчиками за большой палец отца — крепко, цепко, уверенно.
– Он сильный, – тихо сказала Ребекка, глядя на них снизу вверх с безграничной любовью. – Весь в тебя.
– Он будет сильнее меня, – ответил Гарри, прижимая сына к груди и чувствуя размеренный, крошечный стук его чистого, не знавшего страха сердца. – Потому что ему никогда не придется воевать за право быть любимым.
За окном поднималось ясное американское утро. Впереди был долгий выходной, тихий семейный обед и целая жизнь, в которой больше не было места чужим пророчествам, разбитым палочкам и пеплу старых обид.
Гарри Эванс закрыл глаза, улыбнулся и впервые за много лет почувствовал, что он наконец-то дома.