Гарри Чемберс
Призраки прошлого и цена чужой крови
– …Гарри просто бросился вперед, – эхо старых воспоминаний вязло в сознании Джеймса Поттера, пока он смотрел на кривую, едва заметную усмешку гоблина.
В тот далекий день восьмилетний Гарри набросился на Рона Уизли с молчаливой, свирепой яростью, повалил на пол и методично, костяшками пальцев, разбивал веснушчатое лицо в кровь, пока подоспевшие взрослые силой не оттащили его. Тогда Гарри впервые заперли в подвале на трое суток на хлебе и воде — чтобы выбить из него «непонятную, почти магловскую жестокость».
Но теперь перед лордом Поттером стоял не призрак забытого сына, а вполне осязаемый поверенный банка.
– Повтори, – хрипло потребовал Джеймс, подавшись вперед. – Что ты только что сказал, Грипхук?
– Я сказал, лорд Поттер, что ваш второй сын жив, здравствует и пять месяцев назад обзавелся потомством, – спокойно повторил гоблин, постукивая когтистым пальцем по кожаной папке. – Мальчик. Рожден в законном браке. Согласно магическим законам и родовому праву, кровь Поттеров в нем чиста и непрерывна. Если вы искали способ спасти род от окончательного угасания — вот он.
– Жив… – прошептала Лили, прижимая ладонь к губам. В ее глазах блеснули слезы, но в них было больше растерянности, чем материнского тепла. – Столько лет… Мы думали, он сгинул среди маглов. После того, как он сломал палочку и ушел…
– Он не сгинул, леди Поттер, – осклабился Грипхук. – Он вполне официально зарегистрировал свой статус в Международном реестре гражданских лиц под юрисдикцией Соединенных Штатов. Без магии, разумеется.
– Плевать на его фокусы! – оборвал Джеймс, и его лицо озарилось лихорадочным румянцем. Вся тяжесть недавнего вердикта целителей словно испарилась, уступив место привычной, властной уверенности. – Он жив! И у него есть сын! Сириус, Римус, вы слышали?! Род спасен!
– Погоди, Сохатый, – нахмурился Сириус, нервно дернув плечом. – Ты забыл, как мальчишка ушел? Он бросил нам под ноги обломки палочки прямо перед журналистами. Он отрекся от нас. Он ненавидел нас всех.
– Какая разница, что было тринадцать лет назад? – отмахнулся Джеймс, в возбуждении заходив по палате. – Тогда была война! Мы защищали Годрика, мы спасали мир! Гарри был ребенком, взбалмошным, обиженным подростком. Но теперь он взрослый. Он должен понимать долг крови. Мы вернем его в семью.
– А если он откажется? – тихо подал голос Римус. – Гарри всегда был упрям. Если он вбил себе что-то в голову, его невозможно было сдвинуть.
– Откажется? От чего? – фыркнул Годрик с больничной койки. Избранный уже пришел в себя; новость о том, что выход найден, мгновенно вернула ему спесь. – От чести быть частью великого рода? От золота хранилищ? Да он на коленях приползет, когда узнает, что Темный Лорд повержен, а мы зовем его обратно! Кто он такой там, в Америке? Жалкий магл, ковыряющийся в грязи без магии!
– Годрик прав, – поддержал Джеймс, гордо расправив плечи. – Я — лорд Поттер. Мое слово — закон. Грипхук, как зовут его жену? Кто она?
– Ребекка Чемберс, – сверившись с бумагами, ответил гоблин. – Гражданка США, японо-американского происхождения.
– Магла, – скривился Годрик. – Мерлин, какая мерзость. Мой племянник рожден от грязнокровки-маглы.
– Это поправимо, мой мальчик, – мягко вмешался Дамблдор. Верховный Чародей подошел ближе, его глаза за стеклами очков блеснули холодным расчетливым светом. – Главное — основа. В ребенке течет кровь Поттеров. А кровные ритуалы древности позволяют очистить и закрепить наследие. Если провести полное ритуальное усыновление через чашу рода…
Старик сделал многозначительную паузу, оглядывая присутствующих.
– Что вы имеете в виду, Альбус? – спросила Лили, насторожившись.
– Ребенок Гарри слишком мал, ему всего пять месяцев, – вкрадчиво пояснил директор. – Он еще не осознает себя. Если Гарри передаст младенца нам, мы сможем провести обряд отречения от материнской крови. Кровь мисс Чемберс будет магически вытеснена… скажем, кровью Джиневры Уизли.
Годрик просиял:
– То есть… ребенок станет полностью моим и Джинни?!
– Магически и генетически — да, – кивнул Дамблдор с теплой, отеческой улыбкой. – Магия сотрет след маглы. Мальчик вырастет истинным Поттером, сыном победителя Волдеморта. Светлая фракция получит своего наследника, род не прервется, а Гарри… Гарри исполнит свой семейный долг. Мы даже выделим ему щедрое содержание в магловской валюте. Он сможет завести с этой женщиной других детей, если пожелает.
– Гениально, – выдохнул Джеймс, хлопнув в ладоши. – Просто и справедливо. Грипхук! Немедленно составь официальное уведомление. От моего имени, как главы рода.
– И что именно вы желаете передать мистеру Поттеру-младшему? – сухо поинтересовался гоблин, и в его черных глазах мелькнула тень насмешки.
– Напиши, что я, Джеймс Карлус Поттер, признаю его искупление, – с пафосом продиктовал Джеймс. – Мы отменяем его изгнание и возвращаем его имя на гобелен. Взамен он обязан немедленно прибыть в Лондон вместе с сыном для передачи ребенка в главную ветвь рода на воспитание Годрику. Его брак с маглой мы милостиво признаем расторгнутым по магическим законам, но позволим ему остаться с ней, если он не будет претендовать на наследство.
– Лорд Поттер, – гоблин медленно поднял взгляд от пергамента. – Вы уверены, что хотите отправить именно такую формулировку? Вы не боитесь реакции вашего сына?
– Чего мне бояться? – усмехнулся Джеймс. – Палочки у него нет. Магии он лишен по собственной глупости. Против кого он пойдет? Против меня? Против Сириуса? Против победителя Темного Лорда и величайшего светлого мага столетия? Он никто. Пыль под нашими сапогами. Гарри выполнит мой приказ, Грипхук. Иначе я лично явлюсь в Штаты, признаю его брак незаконным перед лицом Магии, а ребенка заберу силой. Род Поттеров не будет спрашивать разрешения у беглого сквиба.
Грипхук криво усмехнулся, убрал бумаги обратно в папку и низко поклонился — так низко, что это больше походило на издевательство.
– Как вам будет угодно, лорд Поттер. Банк доставит ваше послание через международную курьерскую службу. Но помните: за последствия Гринготтс ответственности не несет.
Когда гоблин покинул палату, Лили нервно переплела пальцы:
– Джеймс… а если он откажется добровольно? Забирать младенца силой… это не слишком жестоко?
– Жестоко? – Джеймс посмотрел на жену с укоризной. – Лили, на кону будущее нашей семьи! Счастье Годрика важнее обид его брата. Без Годрика этот мир давно бы сгорел в адском пламени. Гарри обязан нам жизнью. И он заплатит этот долг, хочет он того или нет.
Дамблдор лишь благосклонно кивнул, глядя в окно на серые крыши магического Лондона. Шахматная партия, казавшаяся проигранной, вновь складывалась в его пользу.
***
Северная Америка. Несколько дней спустя. Округ Колумбия, пригород Вашингтона.
Здесь не было запаха сушеных трав, зелий и затхлой магии древних особняков. Здесь пахло оружейным маслом, свежесваренным крепким кофе, озоном после грозы и сухим теплом чистого деревянного дома.
Подвальный тир частного коттеджа сотрясали глухие, ритмичные хлопки.
*Бах. Бах. Бах-бах-бах.*
Мужчина, стоявший на стрелковой позиции, двигался с механической, почти пугающей плавностью. Ни одного лишнего движения. Вскидка, выравнивание мушки, контроль спуска, смена магазина за полторы секунды — пустой магазин со звоном падает на бетон, новый с мягким щелчком встает в шахту, затвор срывается вперед.
*Бах. Бах.*
Мишень в тридцати метрах представляла собой силуэт человека с анатомической разметкой зон поражения: треугольник смерти на лице и область сердца. Все пули сорок пятого калибра легли в круг диаметром не больше чайного блюдца.
Стрелок нажал на кнопку возврата мишени, поставил модифицированный пистолет на предохранитель и снял тяжелые противошумные наушники.
Ему было двадцать восемь лет, но в глазах застыл холод, который редко встретишь даже у ветеранов глубокой старости. Густые черные волосы были коротко острижены по армейскому стандарту. Лицо — резкое, худощавое, с четко очерченной челюстью и тонкими шрамами на скуле и шее. Знаменитый шрам в виде молнии на лбу никуда не исчез, но давно поблек, потерявшись среди отметин от осколков гранат и когтей тварей, само существование которых заставило бы любого британского волшебника забиться в истерике под кровать.
Гарри больше не носил круглых очков — лазерная коррекция зрения еще десять лет назад вернула ему идеальную четкость взгляда. На нем была простая черная футболка, открывавшая жилистые, покрытые рубцами руки, и тактические брюки. На правом предплечье темнела эмблема: щит с мечом и аббревиатура «BSAA» — *Bioterrorism Security Assessment Alliance*.
Капитан Гарри Эванс. Позывной «Следопыт». Один из ведущих оперативников подразделения специальных операций Североамериканского филиала. Человек, прошедший через круги ада, о которых сытая магическая Британия не имела ни малейшего понятия.
Дверь в подвал мягко скрипнула. По деревянным ступеням спустилась невысокая женщина в просторном домашнем кардигане. Ее короткие каштановые волосы были слегка взлохмачены, а карие глаза светились мягкой, немного усталой нежностью.
– Я так и знала, что найду тебя здесь, – негромко сказала Ребекка, остановившись в паре шагов от мужа. – Леон звонил двадцать минут назад. Спрашивал, готовы ли отчеты по инциденту в Миннесоте.
Гарри повернулся к ней, и лед в его зеленых глазах мгновенно растаял, сменившись глубоким, бережным теплом. Он положил пистолет на столик и шагнул навстречу, обнимая жену за талию и прижимая к себе.
– Отчеты подождут до понедельника, – тихо ответил он, уткнувшись носом в ее шею и вдыхая знакомый аромат ромашкового шампуня и антисептика. – Кеннеди сам знает, каково это — разгребать последствия утечки штамма «Т». Как малыш?
– Уснул, – улыбнулась Ребекка, положив ладони ему на грудь. – Майкл на удивление спокоен сегодня. Поел и отключился. Весь в отца: железные нервы.
Гарри слабо усмехнулся. Внутри него до сих пор каждый раз что-то сжималось, когда он слышал имя сына.
Майкл Эванс. Пять месяцев от роду. Чистый, невинный комочек жизни, появившийся на свет в мире, который они с Ребеккой каждый день пытались спасти от биологического кошмара.
Гарри помнил, как тринадцать лет назад перешагнул океан с одним рюкзаком и горстью магловских денег, которые успел обменять перед тем, как сломать о колено тисовую палочку. Магия волшебников казалась ему насмешкой — высокомерная, ленивая, загнивающая сила, породившая кучку нацистов в черных масках и трусливое общество, прячущееся за спиной его тупоголового братца.
Он поступил в полицейскую академию, желая просто жить нормальной жизнью. А потом наступил сентябрь 1998 года. Раккун-Сити.
Гарри оказался там в качестве стажера департамента полиции всего за три дня до вспышки. И когда мертвецы поднялись из могил, а мутировавшие псы и ликеры начали рвать людей на куски на улицах обреченного города, Гарри понял, что сказки о Темных Лордах — детские шалости по сравнению с тем, на что способна человеческая наука, лишенная морали.
Там, в пылающем аду Раккуна, он встретил Леона Кеннеди. Они прикрывали друг другу спины, пробиваясь через орды зомби, канализации и лаборатории «Амбреллы». И там Гарри осознал: сломанная палочка не убила его внутреннюю силу. Магия не исчезла — она перестроилась. Лишенная дурацких латинских заклинаний и деревянной указки, его сила превратилась в инстинкт, в колоссальное обострение реакции, физическую выносливость и шестое чувство, предупреждавшее о броске монстра за долю секунды до атаки.
После Раккуна дороги назад не было. Создание BSAA, бесконечные рейды, уничтожение лабораторий, черный рынок биооружия, Африка, Восточная Европа…
К двадцати пяти годам Гарри почти сломался. Бесконечная смерть вокруг, потеря боевых товарищей, запах горящей зараженной плоти — он выгорал дотла, превращаясь в живого мертвеца с оружием в руках.
Его спасла Клэр Редфилд. Она буквально вытащила его из депрессии, заставив вспомнить, ради чего они все сражаются, и познакомила с Ребеккой Чемберс — гениальным биохимиком, ветераном отряда «S.T.A.R.S.», пережившей ужас особняка Спенсера.
В Ребекке Гарри нашел то, чего был лишен с самого рождения: понимание, абсолютное доверие и дом, где его любили не за шрам, не за фамилию и не за подвиги, а просто за то, что он — это он.
– О чем ты думаешь? – тихо спросила Ребекка, заметив тень на его лице.
– О том, что мне чертовски повезло, – Гарри мягко поцеловал ее в губы. – С тобой. С сыном.
– Нам обоим повезло, Гарри, – прошептала она, прижимаясь к нему крепче. – После всего, что мы видели… мы заслужили право на покой.
В этот момент на поясе у Гарри тихо пискнул коммуникатор защищенной связи, а в холле первого этажа раздался мелодичный звонок входной двери.
Гарри мгновенно подобрался. Его взгляд снова стал острым, сканирующим.
– Ты кого-то ждешь? – нахмурилась Ребекка.
– Нет. Курьеры BSAA не звонят в парадную дверь, они используют защищенный терминал в гараже.
Гарри поднялся по лестнице первым, на ходу проверив на мониторе системы безопасности картинку с внешних камер. Периметр дома был оборудован по последнему слову техники: датчики движения, тепловизоры и системы скрытого видеонаблюдения.
На крыльце стоял невысокий плотный мужчина в безупречном темно-сером костюме-тройке и фетровой шляпе. В руках он держал кожаный кейс с кодовым замком. Никакого оружия, тепловизор не показывал скрытых бронежилетов. Но от визитера исходило странное, едва уловимое фоновое возмущение, заставившее старую кровь Гарри на секунду отозваться покалыванием в пальцах.
Магический курьер.
Гарри нахмурился. Маги не беспокоили его больше тринадцати лет. После того, как он юридически разорвал все связи через Американское Магическое Министерство (МАКУСА), подписав отказ от магического гражданства в обмен на статус неприкосновенного гражданского лица, британские волшебники не имели права даже приближаться к нему.
– Ребекка, поднимись наверх к Майклу, – ровным, не терпящим возражений голосом произнес Гарри.
Она не стала спорить или задавать глупых вопросов. Бывший офицер спецназа знала этот тон. Она лишь коротко кивнула и бесшумно скользнула по лестнице на второй этаж.
Гарри подошел к входной двери, но открывать ее настежь не стал. Он снял блокировку, оставив защелку, и опустил руку в карман брюк, где лежала компактная «Беретта».
Дверь приоткрылась.
– Мистер Гарри Эванс? Ранее известный как Гарри Поттер? – вежливо, с легким гоблинским акцентом произнес визитер, слегка приподнимая шляпу. Это был полукровка-гоблин, работавший на внешнюю службу банка.
– Допустим, – холодно отозвался Гарри. – Вы нарушаете протокол нейтралитета, джентльмен. Представителям британского анклава запрещено приближаться к моему жилищу.
– Я здесь не от Министерства, мистер Эванс. И не от британской гильдии, – курьер достал из кейса тяжелый пергаментный конверт, запечатанный темно-красным сургучом с гербом, изображавшим грифона и меч. – Я — дипломатический курьер банка «Гринготтс». Частное послание от главы рода Поттер. Доставка подтверждена магической клятвой передачи лично в руки адресату.
Гарри замер.
«Поттер».
Это слово отозвалось во рту вкусом старого железа и детской обиды, давно перегоревшей в холодный пепел.
– Оставь на пороге и проваливай, – бросил Гарри.
– Обязан предупредить, сэр: письмо снабжено родовыми чарами идентификации. Если его вскроет не кровный родственник, пергамент испепелится, – курьер аккуратно положил конверт на металлическую подставку для зонтов, коротко поклонился и, развернувшись, зашагал по гравиевой дорожке к неприметному седану.
Гарри выждал минуту, наблюдая по камерам, как машина покидает улицу. Затем, достав из кармана тактические перчатки с кевларовой нитью, подобрал письмо и закрыл дверь на все электронные и механические замки.
Он прошел на кухню, положил конверт на гранитную столешницу и замер.
Красный сургуч. Печать лорда Поттера. От нее до сих пор веяло той самой напыщенной, чванливой магией, которой так гордился Джеймс.
Сверху спустилась Ребекка. Увидев пергамент, она нахмурилась:
– Это… от них?
– От моих так называемых родственников, – усмехнулся Гарри. В его усмешке не было ни капли веселья. – Тринадцать лет тишины. И вдруг — персональный курьер через океан.
– Ты будешь открывать?
Гарри достал из кармана складной нож с титановым лезвием и одним точным движением срезал сургуч, игнорируя вспыхнувшую слабую магическую защиту, которая бессильно рассеялась о его кожу.
Он развернул плотный лист пергамента. Почерк был размашистым, витиеватым, с претензией на аристократическое величие. Джеймс Поттер явно наслаждался каждой выведенной буквой.
Гарри начал читать про себя.
По мере того как его глаза скользили по строчкам, выражение его лица менялось. Но не на гнев или боль. Лицо Гарри превращалось в застывшую маску абсолютного, арктического холода. Мышцы на челюстях окаменели.
*«…Я, Джеймс Карлус, лорд Поттер, сим письмом объявляю о снятии с тебя позора изгнания… Наш великий род и твой брат Годрик, сокрушивший Темного Лорда, великодушно прощают твои детские ошибки…*
*Однако во имя сохранения величия крови, ты обязан незамедлительно передать своего первенца в лоно семьи. Ребенок будет воспитан Годриком как законный наследник Поттеров. Мы понимаем, что твоя супруга, будучи маглой, не сможет дать ребенку должного магического статуса, посему через обряд отречения она будет освобождена от прав материнства в пользу достойной волшебницы…*
*Ты исполнишь свой долг перед родом. В противном случае, используя силу лорда Поттера и авторитет Верховного Чародея Дамблдора, я аннулирую твой брак перед лицом Магии, лишу тебя любой защиты, а ребенка мы заберем в принудительном порядке. Мы даем тебе три недели на прибытие в Лондон…»*
В кухне повисла мертвая тишина.
Ребекка подошла ближе, заглядывая в пергамент:
– Гарри?.. Что там написано?
Гарри молча протянул ей лист. Ребекка не знала всех тонкостей чистокровного этикета волшебников, но английский язык был для нее родным, а суть требований была изложена предельно прямо.
По мере чтения глаза молодой женщины расширялись от ужаса и накатывающей волны дикой, материнской ярости. Ее щеки вспыхнули багровым румянцем.
– Они… они хотят забрать Майкла?! – ее голос сорвался на шепот, в котором звенела сталь. – «Отречение от материнства»?! «Аннулировать брак»?! Они что… они совсем потеряли рассудок?!
Она с силой швырнула пергамент на стол. Руки Ребекки мелко дрожали, но это была не дрожь страха. Это была реакция женщины, прошедшей через кошмары биотерроризма и готовой зубами перегрызть глотку любому, кто приблизится к ее ребенку.
– Кто они такие, черт возьми?! – вскрикнула она. – Какие-то средневековые уроды в мантиях думают, что могут явиться в мой дом и отобрать моего сына?!
– Тише, Бекка, – негромко произнес Гарри. Его голос звучал пугающе спокойно. Настолько спокойно, что Ребекка мгновенно замолчала, повернувшись к мужу.
Этот голос она слышала лишь однажды — в Африке, когда группа контрабандистов пыталась применить штамм «Плага» на детском приюте. Тогда Гарри в одиночку вырезал весь лагерь террористов за двадцать минут, не оставив ни одного живого существа.
Гарри медленно подошел к окну, глядя на залитую солнцем зеленую лужайку перед домом.
– Они победили Волдеморта, – произнес он, и в его тоне скользнула ядовитая ирония. – Война закончилась. И теперь им понадобилось будущее. Мой братец Годрик, наш великий «герой», судя по всему, попал под какое-то проклятие и не может завести детей. А род Поттеров не должен прерваться.
Он повернулся к жене. В его зеленых глазах плясали тени Раккун-Сити, руин лабораторий и холодного прицела снайперской винтовки.
– Они все эти годы не вспоминали обо мне. Я был для них мусором. Ошибкой. Сквибом, которого можно было запереть в подвале за порванную книжку. А теперь им нужен мой сын. Они хотят взять кровь Майкла, очистить ее своими погаными ритуалами, вычеркнуть тебя из его жизни и вырастить из него очередного надутого индюка для своего цирка.
– Гарри… – Ребекка подошла к нему, крепко схватив за предплечья. – Что мы будем делать? Если они действительно придут сюда? Они же маги… у них заклинания, порталы…
Гарри медленно опустил взгляд на свои руки, сжал кулаки так, что побелели костяшки.
– Заклинания? – он тихо, хрипло рассмеялся. – Бекка, милая… Они двадцать семь лет возились с одним полудохлым ублюдком без носа, который кошмарил территорию размером с крошечный остров. Они понятия не имеют, что такое настоящая война. Они не знают, что такое зачистка зараженного сектора из тяжелых пулеметов. Они не знают, каково это — высаживать магазин в лоб двухметровому «Тирану», молясь, чтобы тварь рухнула раньше, чем снесет тебе голову.
Он шагнул к столу, взял зажигалку и поднес огонь к углу пергамента. Древняя бумага неохотно занялась желтым пламенем, сургуч зашипел, источая вонь паленой смолы. Гарри бросил горящий лист в стеклянную пепельницу и наблюдал, как слова лорда Поттера обращаются в серый пепел.
– Они думают, что я остался тем испуганным двенадцатилетним мальчиком, которого они вышвырнули за дверь, – произнес Гарри, глядя на огонь. – Джеймс Поттер угрожает мне. Он обещает прийти и забрать моего ребенка силой.
Он достал коммуникатор и нажал кнопку прямого вызова.
– Леон? – произнес Гарри, когда на том конце сняли трубку. – Это Эванс. Мне нужно задействовать пятый протокол безопасности для моего дома. Полная консервация периметра, автоматические турели и команда быстрого реагирования на базе. Да… личные проблемы. Международная угроза похищения.
На другом конце Кеннеди что-то быстро уточнил.
– Нет, не биотеррористы, – холодно усмехнулся Гарри. – Хуже. Придурки с комплексами бога. И передай Крису: мне нужен доступ к арсеналу спецсредств с фосфорными боеприпасами и акустическими глушителями. На случай, если гости попытаются махать деревянными палочками.
Закончив разговор, Гарри убрал коммуникатор и притянул Ребекку к себе, крепко поцеловав ее в макушку.
– Никто не тронет Майкла, – прошептал он ей на ухо. – Ни Дамблдор. Ни Джеймс. Ни Годрик. Если хоть один из них переступит границу этого участка с оружием или палочкой в руках… они узнают, почему этот мир давным-давно перестал верить в сказки.
В этот момент со второго этажа донесся тихий, требовательный плач проснувшегося ребенка.
Ребекка вытерла слезы ярости, глубоко вздохнула и посмотрела на мужа. В ее глазах больше не было паники. Там горела та же самая непоколебимая решимость, которая когда-то помогла ей пережить поезд «Эклипс» и лаборатории Арклейских гор.
– Я пойду к нему, – твердо сказала она. – А ты… подготовь дом, милый.
– Уже готовлю, – ответил капитан Эванс, направляясь обратно в подвал, к оружейным сейфам.
В далеком Лондоне, в золоченых залах Мунго и кабинетах Министерства, волшебники праздновали победу, пили огневиски и строили грандиозные планы на чужую кровь. Они были уверены, что мир подчиняется их древним пергаментам и именам предков.
Они еще не знали, что бросили вызов человеку, который убивал монстров куда страшнее их кошмаров. И что на этот раз война придет в их собственный дом.