Гарри Аодзаки (Мать Токо Аодзаки)
Второй Акт: Безмолвие Глубин
Февральский холод пробирал до костей, но внутри апартаментов Часовой Башни царила привычная деловая атмосфера. Воздух пах озоном от работающих артефактов Рин, дорогим табаком лорда Эль-Меллоя и едва уловимым ароматом жасминового чая Лувии. Время до второго испытания истекало.
– Итак, подведем итоги, – лорд Эль-Меллой Второй стоял у доски, на которой была нарисована подробная схема Черного озера, составленная по данным, собранным фамильярами Свена. – Глубина в центральной части – до ста пятидесяти метров. Давление – колоссальное. Температура воды – около четырех градусов по Цельсию. Видимость практически нулевая. Обитатели: колония гриндилоу в прибрежной зоне, гигантский кальмар, чья активность непредсказуема, и поселение русалок на дне, охраняющих «заложников».
– Заложники, – Лувия произнесла это слово с презрением. – Какая дешевая театральщина. Использовать людей как реквизит. Варвары.
– Они собираются погрузить их в магический стазис, который будет действовать ровно час, – уточнила Рин, сверяясь со своими записями. – По истечении часа заклинание спадет. Если заложника не поднимут на поверхность, он утонет. Примитивная, но эффективная угроза.
Гарри молча рассматривал оборудование, разложенное на столе. Это был не громоздкий акваланг магглов. Это было произведение тауматургического искусства. Тонкий, облегающий костюм из зачарованного шелка, испещренный серебряными рунами. Он обеспечивал полную терморегуляцию, компенсировал давление и содержал встроенный пузырь воздуха, постоянно обновляемый с помощью руны конвертации маны. На запястьях были закреплены два браслета.
– Правый браслет, – объясняла Рин, указывая на него, – генерирует сонарный импульс, который, отражаясь от магических сигнатур, создаст трехмерную карту окружения в твоем сознании. Забудь о глазах, полагайся на него. Левый браслет – защитный. Он создает вокруг тебя низкоуровневое концептуальное поле «отчуждения». Низшие Фантазмы вроде гриндилоу будут инстинктивно избегать тебя, как мелкие рыбешки избегают щуку. Это сэкономит тебе время и энергию на бессмысленные стычки.
– А для русалок? – спросил Гарри, надевая костюм. Он сидел как вторая кожа.
– Они – разумные существа, хоть и примитивные, – ответил Эль-Меллой. – Поле на них не подействует. Но они и не будут нападать без причины. Их задача – охранять. Они пропустят тебя к заложникам. Проблемы начнутся, если ты попытаешься забрать чужого.
– Я и не собирался, – холодно ответил Гарри. – Я заберу то, что принадлежит мне, и уйду.
Лувия подошла к нему и поправила воротник костюма. Ее фиалковые глаза горели уверенностью и гордостью.
– Покажи им, Шерри, как выглядит настоящая эффективность. Никакой суеты, никакой паники. Хирургическая точность. Вошел, взял, вышел. Пусть их герой барахтается в водорослях, пока ты будешь пить горячий шоколад на берегу.
– Постараюсь не разочаровать, – Гарри позволил себе легкую улыбку.
Он был готов. План был прост и безупречен. И ничто, как он считал, не могло ему помешать. Он в очередной раз недооценил глубину отчаяния и коварства Альбуса Дамблдора.
***
Берег Черного озера был забит зрителями, кутавшимися в теплые мантии. Судьи стояли на специально возведенном помосте. Чемпионы – Крам, Флер, Чарльз и Гарри – выстроились у кромки воды.
– Добро пожаловать на второе испытание! – прогремел голос Людо Бэгмена, усиленный магией. – Как подсказало вам золотое яйцо, мы кое-что у вас взяли! Нечто очень ценное! Ваша задача – за час найти и спасти свою драгоценную потерю со дна Черного озера!
Чарльз Поттер выглядел нервным, но решительным. Он то и дело поглядывал на «Муди», который ободряюще кивал ему. Гарри знал, что тот уже снабдил его Жаброслями. Флер дрожала, то ли от холода, то ли от страха за свою сестру. Крам был сосредоточен и хмур.
– Итак, по моему сигналу! Раз… два… ТРИ!
Прозвучал выстрел. Крам и Флер тут же бросились в воду, первый начал трансформироваться в акулу, вторая создала вокруг головы большой пузырь воздуха. Чарльз судорожно проглотил пучок водорослей и через мгновение, задыхаясь, тоже нырнул.
Гарри не спешил. Он спокойно вошел в ледяную воду по пояс, и только тогда нырнул, активируя системы костюма. Мир звуков исчез, сменившись безмолвием глубин. Тьма сомкнулась вокруг, но тут же в его сознании вспыхнула трехмерная карта, создаваемая сонаром. Он видел контуры дна, стаи рыб, заросли водорослей. И четыре удаляющиеся магические сигнатуры чемпионов.
Он двинулся вперед, не плывя, а скорее скользя в воде, окруженный своим полем. Стайка гриндилоу, метнувшаяся было к нему из темноты, шарахнулась в сторону, словно наткнувшись на невидимую стену. Он не обратил на них внимания. Его цель была впереди.
Он быстро обогнал Флер, которая отчаянно отбивалась от гриндилоу, не имея такой защиты. Затем он пронесся мимо Чарльза, который неуклюже греб своими перепончатыми руками и ногами, явно не привыкнув к новому телу. Крам в форме акулы был быстр, но Гарри двигался с неестественной, нечеловеческой скоростью, не встречая сопротивления воды.
Он первым достиг поселения русалок. Это был странный, жутковатый город из грубо отесанных камней, заросших водорослями. Русалки с серой кожей, дикими желтыми глазами и спутанными зелеными волосами выплыли ему навстречу, вооруженные трезубцами. Они смотрели на него без враждебности, но с явным предупреждением.
Гарри остановился, давая им понять, что не собирается нападать. Он проследовал за ними к центральной площади, где на якорях висели четыре фигуры, погруженные в молочно-белый туман стазиса.
Первой он увидел маленькую девочку, точную копию Флер. Габриэль Делакур. Рядом с ней – Рона Уизли, верного оруженосца его брата. Третьей была Гермиона Грейнджер, которую, очевидно, забрали для Крама.
А потом он увидел четвертого заложника.
И мир на мгновение замер.
Это была не Лувия. Не Рин. И не кто-то из его класса.
В магическом стазисе, с безмятежным, словно во сне, лицом, покачивалась в воде Лили Поттер.
В голове Гарри на секунду стало абсолютно пусто. Холодный расчет, планы, схемы – все исчезло, вытесненное одной-единственной, иррациональной вспышкой ярости. Это была не та ярость, что он испытывал к Джеймсу. Не то презрение, что он чувствовал к Чарльзу. Это было нечто иное. Глубокое, личное оскорбление.
Дамблдор.
Старый паук не внял его предупреждениям. Он не оставил его в покое. Он решил нанести удар по самому больному. Не по его сердцу – он знал, что там пустота. А по его прошлому. Он взял единственный образ, который когда-то имел для Гарри значение – образ матери из Зеркала Еиналеж, – и превратил его в инструмент для своей грязной психологической игры. Он насильно пытался навязать ему связь, от которой Гарри отрекся. Он кричал ему на весь мир: «Смотри, ты не можешь от нее отказаться! Она то, что тебе дорого! Ты все еще ее сын!»
Гарри почувствовал, как его Магические Цепи гудят от гнева. Он мог бы прямо сейчас подняться на поверхность, найти Дамблдора и испепелить его. Но это было бы слишком просто. Слишком эмоционально. Так поступил бы Чарльз.
Нет.
Он глубоко вдохнул, и холодная логика мага Часовой Башни вернулась, смывая ярость. Дамблдор хотел игры? Он ее получит. Но играть они будут по правилам Гарри.
Он посмотрел на Лили. Она выглядела такой умиротворенной. Такой беззащитной. И такой чужой. Это была не мать. Это была женщина, которая его бросила. А теперь ее использовали как приманку в жалком спектакле. Жалкость. Вот что он чувствовал. Жалкость по отношению к ней и презрение к тому, кто ее сюда поместил.
Его сонар пискнул, показывая приближение других чемпионов. Крам был уже близко. Чарльз еще барахтался где-то позади. А сигнатура Флер… замерла. Она попала в ловушку гриндилоу.
И в этот момент в голове Гарри родился новый план. Жестокий. Безупречный. Идеальный.
Он подплыл к русалкам и указал на Лили, а затем отрицательно покачал головой. Русалки непонимающе переглянулись. Затем Гарри указал на себя, потом на Габриэль Делакур, и сделал жест, означающий «беру».
Вождь русалок, старый и покрытый шрамами, подплыл ближе и что-то прошипел на своем языке, тыча трезубцем в сторону Лили. Он явно пытался сказать, что она – его заложник.
Гарри в ответ лишь холодно посмотрел на него. Он медленно поднял руку и щелкнул пальцами. Браслет на его левой руке вспыхнул. Концептуальное поле «отчуждения» на долю секунды сменилось на поле «угрозы». Это не была атака. Это была чистая, концентрированная эманация воли хищника. Воды вокруг него словно потемнели. Русалки инстинктивно отшатнулись, их дикие лица исказились от страха. Они почувствовали не просто мага. Они почувствовали нечто древнее и куда более опасное, чем они сами.
Вождь русалок опустил трезубец. Путь был свободен.
Гарри подплыл к Габриэль, одним точным движением разрубил веревку зачарованным ножом и подхватил маленькое, невесомое тело. Затем, к полному изумлению русалок, он подплыл к Рону Уизли и сделал то же самое.
В этот момент к поселению подплыл Крам в обличье полуакулы. Он увидел, что Гарри держит Габриэль и Рона, и непонимающе уставился на него, а затем на свою заложницу, Гермиону.
Гарри встретил его взгляд и кивнул в сторону Гермионы, словно говоря: «Она твоя. Я беру этих».
Затем он развернулся и начал подъем. С двумя телами его скорость была ниже, но он все еще двигался быстрее, чем кто-либо другой. Он не оглянулся на Лили Поттер, оставшуюся в одиночестве на дне темного озера. Она не была его проблемой. Она была проблемой Дамблдора.
***
На поверхности царило напряженное ожидание. Час подходил к концу. Флер Делакур вытащили из воды авроры, она была без сознания, вся в царапинах от когтей гриндилоу.
И вот, когда оставалось меньше десяти минут, поверхность озера взорвалась, и из воды показалась голова Виктора Крама с Гермионой Грейнджер на руках. Толпа взревела.
Почти сразу за ним, к всеобщему изумлению, появился Гарри. Но он был не один. В одной руке он держал маленькую сестру Флер, Габриэль, а другой тащил за мантию Рона Уизли.
Трибуны ошеломленно замолчали.
Мадам Максим ахнула и бросилась к Габриэль. Дамблдор вскочил со своего места, его лицо было маской недоверия. Джеймс Поттер, стоявший на трибуне, побелел как полотно.
– А где Чарли? – пропищал кто-то.
И только тогда, когда до конца испытания оставались считанные секунды, из воды показался Чарльз Поттер. Один. Он выглядел измученным и злым.
– Что здесь происходит?! – закричал он, увидев Рона уже на берегу. – Я же… я его спас!
Но его никто не слушал. Все взгляды были прикованы к Гарри, который спокойно выходил из воды. Его костюм облегал его, как кожа темного божества, а с волос стекали струйки воды. Он выглядел не как спасшийся пловец, а как победитель, вернувшийся с легкой прогулки.
– Мистер Аозаки! – Дамблдор подбежал к нему, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Что это значит? Вы должны были спасти своего заложника! Где миссис Поттер?!
Гарри снял с головы тонкий капюшон костюма и посмотрел на директора своими ледяными зелеными глазами.
– Ваш вопрос некорректен, директор, – ответил он громко, чтобы слышали все судьи. – Миссис Поттер не была моим заложником. Она была вашей провокацией. По правилам Турнира, у меня должны были забрать «то, что мне дорого». Эта женщина мне не дорога. Следовательно, выбор заложника был недействителен. Вы нарушили правила.
Дамблдор задохнулся от такой наглости.
– Но… но она твоя мать!
– Она мой биологический донор, который не имеет ко мне никакого отношения, – отрезал Гарри. – Я счел, что спасать вашу политическую марионетку нецелесообразно. Вместо этого я оценил обстановку. Чемпионка Делакур выбыла из состязания. Ее заложница, ребенок, осталась на дне. Чемпион Поттер, судя по его скорости, мог не успеть. Его заложник также был в потенциальной опасности. Мой же «заложник» находился в полной безопасности, поскольку я абсолютно уверен, что вы, директор, никогда бы не позволили ей умереть. Это поставило бы крест на вашей репутации «светлого» мага.
Он сделал паузу, обводя взглядом ошеломленных судей.
– Исходя из этого анализа, я принял единственно верное логическое решение. Я проигнорировал недействительную цель и спас тех, кто действительно находился в опасности и чьи спасители не справились со своей задачей. Я спас Габриэль Делакур и Рональда Уизли. Я выполнил не только свою задачу, но и задачи двух других чемпионов. Я жду вашей оценки.
В наступившей тишине был слышен только плеск воды и чей-то истерический всхлип. Это была Лили Поттер. Ее только что подняли со дна авроры. Она стояла, закутанная в одеяло, и смотрела на сына, который только что публично, перед всем миром, отрекся от нее и назвал ее недействительной целью. Ее лицо было искажено горем, которое было страшнее любой физической боли. Джеймс Поттер подбежал к ней, обнял и что-то закричал в сторону Гарри, но его слова потонули в общем гуле.
Флер Делакур, пришедшая в себя, подбежала к Гарри.
– Вы спасли ее! – ее голос дрожал от благодарности. – Вы спасли Габриэль! Я… я вам так обязана!
Она сделала то, чего никто не ожидал: она порывисто поцеловала его в обе щеки.
– Ерунда, – коротко бросил Гарри, явно смущенный таким проявлением эмоций.
Лорд Эль-Меллой, наблюдавший за всем этим с помоста, медленно опустил лицо в ладони. Он уже представлял заголовки в газетах и гневные письма из Министерства. Но в то же время он не мог не испытывать извращенную гордость за своего ученика. Гарри не просто выиграл. Он уничтожил саму суть этого испытания, выставив Дамблдора жалким манипулятором и интриганом.
Судьи долго совещались. Каркаров и мадам Максим, впечатленные спасением Габриэль и унижением Дамблдора, настаивали на высшем балле для Гарри. Представители Министерства колебались. Дамблдор был мрачнее тучи.
В итоге они вынесли вердикт. Гарри получил высший балл за техническое мастерство и спасение двух заложников, что с лихвой компенсировало формальное «невыполнение» первоначальной задачи. Он снова был лидером с огромным отрывом. Чарльз, спасший только своего заложника и пришедший последним, получил низкие баллы и оказался на последнем месте.
Унижение «Мальчика-Который-Выжил» было полным.
***
Вечером в апартаментах Часовой Башни царило ликование.
– Охо-хо-хо! Шерри, это было не просто блестяще! Это было божественно! – Лувия кружилась по комнате, держа в руках бокал шампанского. – Ты видел лицо Дамблдора? Я думала, у него борода отвалится! А Поттеры! О, их лица! Это было лучше любого театра!
– Ты публично назвал свою мать «недействительной целью», – устало произнес лорд Эль-Меллой, наливая себе виски. – Ты понимаешь, что теперь половина магического мира считает тебя бездушным монстром?
– А другая половина – гением, который утер нос Дамблдору, – парировал Гарри, снимая мокрый костюм. – Меня устраивает любой из этих вариантов. Главное, что никто не считает меня жертвой или пешкой.
– Твой ход был рискованным, – заметила Рин, протирая свои кристаллы. – Но стратегически верным. Ты не только унизил Дамблдора, но и приобрел союзника в лице Делакур и ее семьи. Это может пригодиться.
– Я об этом не думал, – признался Гарри. – Я просто делал то, что считал правильным. Он пытался играть на моих эмоциях. Я показал ему, что у меня их нет. По крайней мере, не тех, на которые он рассчитывал.
– Но что ты почувствовал, когда увидел ее там? – тихо спросила Грей, впервые за вечер подав голос.
Гарри на мгновение замолчал. Он посмотрел в окно, на темную гладь озера.
– Гнев, – наконец признался он. – Чистый, холодный гнев на манипулятора. И… пустоту. Там, где должно было быть что-то еще. Она была просто… объектом. Чужим объектом в чужой игре. И я отказался в нее играть.
Лувия подошла к нему и обняла со спины, положив подбородок ему на плечо.
– Ты все сделал правильно, Шерри. Ты защищал себя. Свои границы. Свою душу, которую они когда-то выбросили, а теперь пытаются вернуть. Не позволяй им. Ты – Аозаки. Ты – мой. И больше ничей.
Он накрыл ее руку своей. Ее тепло было реальным. Настоящим. В отличие от призраков прошлого, которых Дамблдор пытался оживить на дне холодного озера.
Второй акт был сыгран. И снова по его сценарию. Теперь оставался третий. Последний. Лабиринт. И Гарри знал, что в центре этого лабиринта его ждет не просто Кубок. Его ждет возрожденный Волан-де-Морт.
И на этот раз Дамблдор со своими интригами ему не помешает. Гарри сам контролировал доску. Он сам решал, когда и как закончится эта игра. И он собирался закончить ее раз и навсегда, убрав с доски обеих старых, заигравшихся королев. И короля, и королеву.