← Назад к обзору

Гарри Аодзаки (Мать Токо Аодзаки)

Первый Акт: Рев Дракона

Новость о четырех чемпионах пронеслась по Хогвартсу быстрее, чем пожар по сухой траве. За завтраком на следующий день атмосфера в Большом Зале была наэлектризована до предела. Делегация Часовой Башни сидела за своим столом, словно на острове посреди бушующего океана. Гарри, казалось, не замечал сотен взглядов, направленных на него. Он спокойно читал толстый том в кожаном переплете, привезенный из Лондона, лишь изредка делая глоток черного кофе, который Лувия с видом королевы, пробующей напиток простолюдинов, наливала ему из серебряного термоса.

– Они ненавидят тебя, Шерри, – промурлыкала Лувия, изящно подцепив вилкой кусочек омлета. – Я чувствую волны их примитивной зависти и страха. Это восхитительно. Ты затмил их маленького героя еще до начала состязаний.

– Они не ненавидят его, – возразила Рин, не отрываясь от своего блокнота, где она быстро чертила какие-то диаграммы. – Они боятся. Это разные вещи. Ненависть – эмоция. Страх – инстинкт. Они инстинктивно чувствуют, что он – хищник другого порядка.

Флэт, как обычно, смотрел на ситуацию с восторженным любопытством.

– Учитель, а можно я поставлю несколько звукозаписывающих устройств в их гостиных? Представляете, какой материал для изучения массовой истерии! Можно написать диссертацию! «Психология толпы в замкнутой магической экосистеме при столкновении с внешним катализатором»! Звучит же!

– Флэт, если я узнаю, что ты шпионишь за учениками Хогвартса, я лично заставлю тебя чистить все котлы в этом замке без магии, – проворчал лорд Эль-Меллой Второй, даже не поднимая головы от «Ежедневного Пророка», который он читал с выражением глубочайшего отвращения на лице. – И без того проблем хватает.

На первой полосе красовался огромный заголовок: «ТУРНИР ЧЕТЫРЕХ ЧЕМПИОНОВ! СКАНДАЛ В ХОГВАРТСЕ! ПОТЕРЯННЫЙ ПОТТЕР ВОЗВРАЩАЕТСЯ, ЧТОБЫ БРОСИТЬ ВЫЗОВ БРАТУ?» Статья была полна дешевых спекуляций, намеков и откровенной лжи, но фотография говорила сама за себя: холодное, аристократичное лицо Гарри рядом с растерянным и злым лицом Чарльза.

В этот момент к их столу решительно направилась группа гриффиндорцев во главе с Роном Уизли.

– Эй, ты! – крикнул он, тыча пальцем в Гарри. – Аозаки или как тебя там! Мы знаем, что ты сжульничал! Не мог такой, как ты, быть выбранным честно!

Гарри медленно закрыл книгу, отметив страницу шелковой закладкой. Он поднял на Уизли свои пугающе-зеленые глаза.

– Такой, как я? – его голос был тихим, но в нем звенела сталь. – Поясни, что ты имеешь в виду.

– Ну… такой… мрачный! Не наш! – выпалил Уизли, явно не ожидавший такого спокойного ответа. – Ты обманул Кубок! Признавайся!

Лувия издала свой фирменный смех, заставив Уизли и его дружков отшатнуться.

– Охо-хо-хо! Какая прелестная демонстрация интеллектуальных способностей местной фауны! Дорогой мой, ты всерьез полагаешь, что маг уровня моего Шерри нуждается в обмане, чтобы быть признанным артефактом? Это все равно что обвинять орла в том, что он жульничает, чтобы летать выше курицы.

– Лувия, не оскорбляй куриц, – вмешался Свен Гладстон, до этого молчаливо поглощавший свой завтрак. – У них более сложная социальная иерархия.

Уизли побагровел.

– Да что вы себе позволяете?!

– Мы позволяем себе констатировать факты, – холодно ответил Гарри, поднимаясь. Он был выше Уизли, и его прямая, уверенная осанка мага Часовой Башни разительно контрастировала с сутулой фигурой гриффиндорца. – Твой друг, Чарльз Поттер, был выбран чемпионом Хогвартса. Я был выбран чемпионом Часовой Башни. Это два разных выбора, для двух разных институтов. Если твой ограниченный разум не способен это понять, то это твои проблемы, а не мои. А теперь, будь добр, отойди. Ты загораживаешь мне вид.

Он говорил так спокойно и уверенно, что Рон Уизли просто открыл рот, не зная, что ответить. Чарльз Поттер, наблюдавший за сценой со своего места, вскочил, собираясь вмешаться, но его удержал за руку Гермиона Грейнджер, что-то быстро шепча ему на ухо.

Гарри, не удостоив их больше ни единым взглядом, направился к выходу из зала. Остальные члены его группы последовали за ним, оставив гриффиндорцев стоять посреди зала в унизительном молчании.

***

– Первое испытание – драконы.

Лорд Эль-Меллой Второй стоял у доски в их апартаментах, на которой было крупно написано слово «ДРАКОНЫ» и обведено в жирный круг.

– Мне удалось вытянуть эту информацию из Людо Бэгмена. Он слаб на язык, когда думает, что говорит с таким же азартным идиотом, как он сам, – лорд поморщился. – Четыре чемпиона – четыре дракона. Задача – забрать у драконихи золотое яйцо. Классическое испытание на «отвагу». Примитивно и смертельно опасно.

В комнате воцарилась рабочая тишина. Это была стихия класса Эль-Меллоя. Анализ и решение невыполнимых, на первый взгляд, задач.

– Драконы – это Фантазмы высшего порядка, – начала Рин, быстро листая справочник. – У них природная Магическая Сопротивляемость ранга А, если не выше. Прямые магические атаки, особенно примитивные заклинания вроде «Остолбеней», будут для них как укус комара. Их огонь – это не просто пламя, это кристаллизованная магическая энергия. Броня из зачарованного металла может не выдержать.

– Охо-хо-хо! Значит, нужно что-то посильнее! – глаза Лувии загорелись азартом. – Десяток моих лучших сапфиров, заряженных на концепт «абсолютного нуля», должны его заморозить! Или рубины, настроенные на резонансный взрыв! Это будет так эффектно!

– Слишком дорого и неэффективно, Лувия, – покачал головой Эль-Меллой. – Ты потратишь состояние, чтобы обездвижить его на пару минут. Нам нужно элегантное решение. Гарри, твои мысли?

Гарри молча смотрел на доску. Он не думал о драконе как о враге. Он думал о нем как о системе. О наборе правил и переменных.

– Какова точная задача? – спросил он. – «Победить дракона» или «забрать яйцо»?

– Забрать яйцо, – подтвердил Эль-Меллой. – Дракона убивать необязательно. И даже нежелательно. Драконологи из Румынии сдерут с нас три шкуры.

– Хорошо, – кивнул Гарри. – Тогда бой – это последнее средство. Сражаться с Фантазмом в лоб – идиотизм. Это все равно что пытаться остановить поезд, встав у него на пути. Нужно не останавливать поезд, а переключить стрелку.

– И как ты предлагаешь «переключить стрелку»? – с интересом спросил Лорд.

– У дракона есть инстинкты. Главный – защита кладки. Второй – территориальный. Третий – самосохранение. Сейчас доминирует первый. Нужно либо подавить его, либо переключить на другой.

– Подавление? – задумалась Рин. – Мощное ментальное воздействие? С его сопротивляемостью это почти невозможно.

– А если не воздействовать на него напрямую? – глаза Гарри блеснули. – Если создать иллюзию, которая заставит его инстинкт работать на нас? Например, иллюзию угрозы для кладки, но в другом месте. Он бросится туда, оставив гнездо без присмотра.

– Сложно, – нахмурился Эль-Меллой. – Создать иллюзию такого уровня, чтобы обмануть Фантазма, требует огромной энергии и мастерства. И есть риск, что он в ярости уничтожит настоящую кладку.

– Тогда второй вариант, – продолжил Гарри. – Переключить инстинкт. Заставить инстинкт самосохранения доминировать над инстинктом защиты. Создать угрозу не для яиц, а для него самого. Но не прямую атаку. Нечто, что он воспримет как природную катастрофу. Изменение окружающей среды.

Он подошел к доске и стер слово «ДРАКОН». Вместо него он нарисовал схему арены.

– Нам известны параметры арены? Материал? Уровень влажности? Наличие подземных вод?

– Я могу это выяснить, – тут же вставил Свен. – Мои фамильяры-насекомые могут проникнуть куда угодно и составить подробную карту.

– Отлично. Если под ареной есть вода, мы можем использовать это. Резкое изменение температуры, создание зоны вечной мерзлоты под его лапами. Это не нанесет ему вреда, но вызовет панику. Или… – Гарри на мгновение замолчал, и на его лице появилась холодная, расчетливая улыбка, которую его друзья хорошо знали. Это была улыбка человека, нашедшего самое простое и безжалостное решение. – Или мы можем сделать нечто гораздо проще.

Он обвел на схеме цепь, которой дракон, скорее всего, будет прикован.

– Они ведь не выпустят его свободно летать по стадиону. Он будет на привязи. Цепь. Сделанная из стали, возможно, с рунами подчинения.

– И что? – не поняла Лувия. – Ты хочешь разорвать цепь?

– Именно, – подтвердил Гарри. – Я не буду с ним драться. Я не буду его обманывать. Я его освобожу.

В комнате повисла тишина. Даже Флэт перестал хихикать.

– Гарри, это безумие, – медленно произнес Эль-Меллой. – Освобожденный дракон в панике разнесет половину замка и убьет сотню зрителей.

– Не убьет, – спокойно возразил Гарри. – Во-первых, стадион защищен мощными барьерами. Во-вторых, освобожденный дракон, дезориентированный и разъяренный, будет стремиться не убивать, а улететь. Подальше от людей, от шума, от цепи. Его инстинкт защиты кладки мгновенно сменится инстинктом бегства. Он забудет про яйца. Пока судьи и авроры будут в панике пытаться его поймать, я спокойно подойду, заберу яйцо и уйду.

Лорд Эль-Меллой долго смотрел на своего ученика. Затем он медленно выдохнул дым.

– Это… жестоко. Цинично. И абсолютно в твоем духе. Ты используешь их же оружие и их же правила против них самих, создавая хаос, которым можешь управлять только ты. Хорошо. План принят. Свен, карта арены. Рин, анализ прочности материалов, которые они могут использовать для цепи. Лувия, подготовь несколько отвлекающих артефактов на случай, если что-то пойдет не так. Флэт… просто постарайся ничего не трогать. Грей, ты будешь моим наблюдателем на трибуне. Если Дамблдор или кто-то еще попытается вмешаться – дай мне знать.

Класс Эль-Меллоя заработал, как единый, идеально отлаженный механизм.

***

За день до испытания Гарри столкнулся с теми, кого меньше всего хотел видеть. Он выходил из библиотеки, когда его путь преградили Джеймс и Лили Поттеры.

– Гарри, постой, – голос Лили был умоляющим.

Гарри остановился, но не подошел ближе. Его лицо было непроницаемой маской.

– Профессор Поттер. Миссис Поттер. Чем могу быть полезен?

– Не называй нас так! – взорвался Джеймс. – Я твой отец!

– У меня нет отца, – ровно ответил Гарри. – У меня есть наставник, лорд Эль-Меллой. И приемная мать, леди Аозаки. Этого более чем достаточно.

Лили всхлипнула.

– Гарри, мы знаем, что завтра испытание. Драконы. Это смертельно опасно. Мы… мы хотим помочь.

Она протянула ему сложенную в несколько раз шелковистую ткань.

– Это… это мантия-невидимка. Она принадлежала твоему отцу. Она поможет тебе…

Гарри даже не взглянул на мантию.

– Поможет мне? – в его голосе прозвучала неприкрытая насмешка. – Вы всерьез думаете, что кусок зачарованной ткани, артефакт для детских шалостей, поможет мне против Фантазменного Зверя? Вы предлагаете мне спрятаться от дракона?

– Это не просто кусок ткани! – возмутился Джеймс. – Это реликвия Певереллов!

– Реликвия, которая не спасла вас от одного-единственного темного мага, – отрезал Гарри. – Ваша помощь мне не нужна. Она бесполезна. Как и ваши запоздалые сожаления.

– Но почему ты так жесток? – прошептала Лили, по ее щекам текли слезы. – Мы твоя семья!

– Семья? – Гарри сделал шаг вперед, и Поттеры невольно отступили. В его глазах полыхнул холодный огонь. – Семья не бросает своего ребенка на десять лет в ад, даже не поинтересовавшись, жив ли он. Вы не семья. Вы – биологические доноры, которые совершили ошибку. И теперь эта ошибка вернулась, чтобы напомнить вам о вашей несостоятельности.

Он посмотрел на мантию в руках Лили.

– Оставьте это своему «настоящему» сыну. Ему она пригодится больше. Его магия построена на трюках, удаче и помощи со стороны. Моя – на расчете, знании и силе. Мы играем в разные игры, миссис Поттер. И в моей игре для вас нет места.

Он обошел их и пошел по коридору, не оборачиваясь. Он слышал позади отчаянный рыдающий крик Лили и яростное, бессильное ругательство Джеймса. Но это не вызывало в нем ничего, кроме холодной пустоты. Мертвые ткани были отрезаны.

***

День первого испытания. Арена была заполнена до отказа. Шум толпы был оглушительным.

Первой вышла Флер Делакур. Против нее вывели Валлийского Зеленого. Она попыталась использовать чары усыпления. Дракон на мгновение поддался, но затем яростно мотнул головой, и струя огня подожгла ей мантию. Она вскрикнула, но все же успела схватить яйцо и отбежать. Результат был, но с ожогами.

Вторым был Виктор Крам. Ему достался Китайский Огненный Шар. Крам не стал хитрить. Он использовал мощное проклятие, которое поразило дракона в глаз. Дракон взревел от боли и в ярости начал метаться по арене, раздавив несколько настоящих яиц. Крам, хоть и получил яйцо, был наказан снятием баллов за повреждение кладки.

Третьим под рев трибун вышел Чарльз Поттер. Его противником была самая опасная дракониха – Венгерская Хвосторога. Чарльз, недолго думая, призвал свою метлу «Молния» и взмыл в воздух. Он показал высший класс пилотажа, уворачиваясь от огня и шипов на хвосте. Это было зрелищно, храбро и абсолютно в духе Гриффиндора. Он спикировал вниз, отвлек дракониху и схватил яйцо, отделавшись лишь подпаленным плечом. Толпа была в восторге. Джеймс и Лили на трибунах сияли от гордости.

Наконец, объявили его имя.

– Чемпион Часовой Башни, Гарри Аозаки!

Толпа встретила его имя смешанным гулом, в котором было больше враждебности, чем поддержки.

Гарри вышел на арену. Он был одет в строгий черный костюм, поверх которого была накинута легкая мантия, усиленная рунами защиты. Никакой метлы. Никакой палочки в руке. Он шел спокойно, размеренно, словно на прогулке. Против него вывели Шведского Тупорылого дракона. Огромная серебристо-голубая тварь, прикованная толстой цепью к скале.

Гарри остановился в центре арены, в доброй сотне метров от дракона. Он даже не смотрел на яйцо. Он смотрел на цепь. Дракон заметил его, приподнялся и издал предупреждающий рев.

– Что он делает? – прошептал кто-то на трибунах. – Он же просто стоит!

Дамблдор напряженно наблюдал за ним. Лорд Эль-Меллой спокойно курил сигару. Лувия смотрела на своего Шерри с обожанием и предвкушением.

Гарри поднял руку. Его Магические Цепи вспыхнули, видимые только ему самому. Двадцать семь идеальных каналов наполнились Одой. Он не кричал заклинаний. Он просто думал. Он использовал «Структурный Анализ», магию, которой его научила Токо. Он «просканировал» цепь, звено за звеном, находя молекулярные напряжения, микротрещины, слабейшую точку во всей конструкции. Он нашел ее. Одно-единственное звено, чуть более слабое, чем остальные.

Затем он применил второе заклинание. «Альтерация». Изменение. Он не пытался сломать звено. Он изменил его структуру. Он превратил закаленную сталь в хрупкий, ломкий чугун. Процесс занял три секунды.

Дракон снова взревел и дернулся вперед.

Раздался оглушительный треск. Цепь лопнула.

На трибунах воцарилась паника. Женщины закричали. Авроры, дежурившие по периметру, выхватили палочки. Дракон, ошарашенный внезапной свободой, на мгновение замер. Затем он в ярости взмахнул крыльями, поднимая тучи пыли. Он посмотрел на ревущую толпу, на маленьких людей, которые держали его в плену. Он забыл о яйцах. Он забыл обо всем. Инстинкт бегства взял верх.

С оглушительным ревом он взмыл в воздух, но тут же врезался в невидимый защитный купол над стадионом. Раздался гул, по куполу пробежали искры. Дракон, ослепленный и оглушенный, начал метаться под куполом, сея хаос и панику.

– Держите его! – кричал Дамблдор.

Авроры начали палить в дракона заклинаниями, но те лишь отскакивали от его чешуи.

А в это время внизу, на арене, царило спокойствие. Пока все смотрели вверх, на обезумевшего дракона, Гарри медленно, неторопливо подошел к опустевшему гнезду. Он наклонился, поднял золотое яйцо и, держа его в одной руке, так же спокойно пошел к выходу для чемпионов.

Он прошел мимо Чарльза, который смотрел на него с открытым ртом, не веря своим глазам. Он прошел мимо судей, которые в панике пытались организовать поимку дракона.

Когда он скрылся в туннеле, на стадионе все еще царил ад.

В комнате для чемпионов его уже ждала Лувия. Она бросилась ему на шею, не обращая внимания на остальных.

– Охо-хо-хо! Шерри! Это было не просто великолепно! Это было произведение искусства! Ты не играл по их правилам, ты сломал саму доску!

Гарри позволил себе легкую улыбку, обнимая ее в ответ.

– Я же говорил. Переключить стрелку.

В комнату вбежал лорд Эль-Меллой. Он выглядел еще более уставшим, чем обычно, но в его глазах горел огонь.

– Ты, чертов сукин сын, – выдохнул он. – Ты знаешь, какой дипломатический скандал ты только что устроил? Министерство в ярости. Драконологи готовы нас убить. Дамблдор выглядит так, будто проглотил лимон целиком.

Он сделал паузу и протянул Гарри флягу.

– Это было лучшее выступление на Турнире Трех Волшебников за всю его историю. Я тобой горжусь.

Гарри принял флягу и сделал глоток. Это был дорогой, выдержанный виски.

Когда судьи, наконец, совладав с драконом и успокоив толпу, объявили оценки, результат был предсказуем. Несмотря на весь хаос, Гарри выполнил задачу. Он получил яйцо. Он не пострадал. Он не навредил дракону (кроме его гордости). Он получил высший балл.

Он лидировал.

Позже вечером, когда они вернулись в свои апартаменты, Лувия притянула его к себе.

– Ты обещал им показать мага Часовой Башни, – прошептала она, ее фиалковые глаза горели страстью. – И ты показал им нечто большее. Ты показал им короля, которому плевать на игры пешек.

– Это был лишь первый акт, – ответил Гарри, его голос был хриплым.

– Тогда отпразднуем его, – ее губы нашли его. – Прежде чем начнется второй.

В эту ночь Гарри впервые за долгое время позволил себе забыть о планах, о мести, о прошлом. В объятиях Лувии, в ее силе и страсти, он нашел не покой, но подтверждение своей собственной силы. Их тела сплелись в танце, таком же сложном и требовательном, как и их магия. Это не было нежностью. Это было слиянием двух равных сил, двух хищников, признавших друг в друге достойного партнера.

А в это время в своем кабинете Альбус Дамблдор смотрел в окно на темные очертания Запретного Леса. Он впервые за много лет чувствовал не уверенность, а холодный, липкий страх. Мальчик, которого он списал со счетов, оказался не просто фигурой на доске. Он оказался другим игроком. Игроком, который принес с собой совершенно новые, непонятные и пугающие правила. И Дамблдор понимал, что эта игра ведется не за кубок. Она ведется за душу всей магической Британии. И он начал ее проигрывать.