← Назад к обзору

Гарри Аодзаки

Рассвет Новой Реальности

Утро пришло не с лучами солнца, а с тишиной. Густой, почти осязаемой тишиной, которая заполнила комнату после бури. Гарри открыл глаза и несколько мгновений просто лежал, глядя в потолок и прислушиваясь к ровному дыханию лежащей рядом Ольги Марии. Её платиновые волосы разметались по подушке, создавая серебристый ореол вокруг её лица. Вчерашняя строгость исчезла, уступив место умиротворённому, почти беззащитному выражению.

Он осторожно повернулся на бок, чтобы лучше её видеть. Вчерашний день пронёсся в сознании калейдоскопом резких, выжигающих образов: униженный брат, рассыпающийся в прах Волан-де-Морт, искажённые ненавистью и шоком лица Поттеров, бессильная ярость Дамблдора в магической клетке. И после всего этого — она. Её объятия, её требовательный, но полный облегчения взгляд, её тихий шёпот в темноте. Она была его наградой. Его реальностью.

– Анализируешь вчерашние события или просто любуешься? – её голос, тихий и немного сонный, прозвучал неожиданно. Глаза Ольги были всё ещё закрыты.

Гарри усмехнулся и провёл пальцами по её щеке.

– И то, и другое. В основном второе.

Она наконец открыла глаза. Фиалковый взгляд был ясным и серьёзным, даже несмотря на утреннюю негу.

– Ты устроил представление, которое войдёт в анналы Часовой Башни как «Инцидент в Хогвартсе», – констатировала она, садясь и запахивая на себе шёлковую простыню. – Лорд Эль-Меллой, должно быть, уже испепелил три телефонные трубки, пытаясь связаться с Аоко-сан.

– Я знаю, – кивнул Гарри, тоже садясь. Пустота внутри, оставшаяся после выплеска эмоций, постепенно заполнялась спокойной уверенностью. – Но это нужно было сделать. Нельзя построить новое, не разрушив до основания старое.

– Разрушил ты с размахом, – она скептически изогнула бровь. – Публичное отречение от рода, демонстрация Высшего Таинства перед толпой необразованных волшебников, пленение главы Визенгамота... Ты нарушил с десяток протоколов о секретности и невмешательстве. Ассоциация Магов будет в ярости.

– Ассоциация всегда в ярости, – пожал плечами Гарри. – Это их перманентное состояние. Главное, что Аоко поймёт. Для неё результат всегда важнее методов.

– Аоко-сан – исключение, а не правило, – вздохнула Ольга. Она поднялась с кровати, грациозно двигаясь по комнате в поисках своей одежды. – Ты создал прецедент. Ты показал им магию, которую они не могут ни понять, ни контролировать. Они испуганы. А испуганные волшебники ведут себя ещё более иррационально, чем обычно. Они либо объявят тебя новым Тёмным Лордом, либо попытаются сделать своим мессией. Оба варианта отвратительны.

Она была права. Гарри понимал это. Он не просто сжёг мосты, он взорвал весь берег, на котором они стояли.

– Мне всё равно, кем они меня объявят, – сказал он твёрдо. – Этот мир больше не мой. Мой мир – там, где ты. Там, где Аоко. Там, где Часовая Башня.

Ольга замерла на мгновение, спиной к нему. Затем она обернулась. На её лице промелькнула тень улыбки — редкой и оттого особенно ценной.

– Хороший ответ, – кивнула она. – Но от последствий он тебя не избавит. Нам нужно убираться отсюда, и как можно скорее. Пока местное Министерство Магии не решило выдать ордер на твой арест за... – она на мгновение задумалась, – ...незаконное использование непостижимой магии и оскорбление чувств национального героя.

В этот момент в дверь настойчиво, но не громко постучали. Три резких, отмеренных удара.

Гарри и Ольга переглянулись.

– Слишком рано для завтрака и слишком вежливо для Поттеров, – пробормотал Гарри, вставая и быстро натягивая брюки и рубашку.

– Это он, – коротко бросила Ольга, уже полностью одетая и принявшая свой обычный строгий вид.

Гарри открыл дверь. На пороге стоял Лорд Эль-Меллой Второй. Его вечно хмурое лицо было темнее грозовой тучи, длинные чёрные волосы казались ещё более растрёпанными, чем обычно, а в руках он сжимал дымящуюся сигару, которую, очевидно, только что потушил о ближайшую стену.

– Аодзаки, – процедил он сквозь зубы, входя в комнату без приглашения. Его взгляд впился в Гарри, словно буравчик. – Я надеюсь, у тебя есть исчерпывающее объяснение тому, почему я провёл ночь, отбиваясь от гневных звонков из Департамента Политики и Закона Ассоциации, которые требуют твоей головы за то, что ты превратил местечковый школьный турнир в демонстрацию силы, способную спровоцировать войну миров!

Вейвер Вельвет, он же Лорд Эль-Меллой Второй, был не просто наставником Гарри. Он был одним из немногих, кто понимал обе стороны этого конфликта. Бывший участник Войны за Святой Грааль, он знал, что такое настоящая магия, и презирал примитивное «колдовство» волшебников.

– Доброе утро, Лорд Эль-Меллой, – спокойно поприветствовал его Гарри. – Хотите чаю?

– Не испытывай моё терпение! – рявкнул Вейвер, но тут же осёкся, заметив Ольгу Марию. Он чуть склонил голову. – Директор Анимусфир. Надеюсь, вы не пострадали в этом балагане.

– Физически – нет. Мои нервы, однако, требуют серьёзной компенсации, – холодно ответила она, скрестив руки на груди. – И я разделяю ваше недовольство, Лорд. Действия Гарри были импульсивны и крайне рискованны.

– Рискованны? – Вейвер истерически хмыкнул. – Он использовал концептуальную защиту от проклятия, которое считается абсолютным в этой части света! Он стёр фамильный герб с одежды своего отца, вмешавшись в саму идею рода! Он создал Ограниченное Поле вокруг Дамблдора, которое, судя по отчётам моих фамильяров, даже этот старый лис не смог развеять! Это не риск, это объявление войны! Ты понимаешь, что ты наделал, идиот?!

Гарри молча выдержал его гневную тираду.

– Я сделал то, что должен был, – повторил он. – Я столкнулся с возрождённым Тёмным Лордом, который был одержим идеей убить меня. Я уничтожил его временное тело и заставил бежать. Я показал Дамблдору, что его игры окончены. И я разорвал узы, которые держали меня в прошлом.

– Ты мог сделать это тихо! – Вейвер ткнул в него пальцем. – Скрытно! Как и подобает магу! Мы бы извлекли тебя отсюда, аннулировали контракт Кубка через наши каналы, а потом бы занялись твоим Тёмным Лордом и его побрякушками для души системно и без лишнего шума! Но нет! Тебе нужно было устроить драму! Театральное представление для невежественной публики!

– Они должны были увидеть, – голос Гарри стал жёстче. – Дамблдор, Поттеры... весь этот мир должен был увидеть, что их «герой» — пустышка, а их враг — не всемогущ. Они должны были увидеть, что существует сила, превосходящая их понимание. Страх — отличный учитель.

Вейвер замолчал, внимательно глядя на него. Он сделал ещё одну затяжку, выпустил облако дыма.

– Ты рассуждаешь, как Аоко, – наконец сказал он с оттенком усталого смирения. – Та тоже считает, что лучшая защита — это подавляющая демонстрация силы, отбивающая всякое желание нападать. Идиотский подход, но иногда, признаю, он работает. Проблема в том, что теперь они знают о нас. Не конкретно об Ассоциации, но о «другой» магии. Дамблдор не дурак. Он начнёт копать. И это создаст проблемы, которых у нас и так в избытке.

– У него сейчас другие заботы, – вмешалась Ольга. – Гарри не только унизил его, но и объявил о возвращении Волан-де-Морта. Министерство Магии, скорее всего, попытается всё замять. Начнётся политическая грызня. Им будет не до поисков таинственных магов.

– Не стоит недооценивать старика, – покачал головой Вейвер. – Он мыслит десятилетиями. Но ты права, в краткосрочной перспективе у нас есть окно. Мы уходим. Немедленно. Я уже подготовил транспортный коридор. Никаких Хогвартс-Экспрессов и прочей мишуры. Уйдём по-тихому.

***

В Больничном крыле царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим плачем Лили Поттер и яростным скрежетом зубов Джеймса. Их сын, их герой, Годрик, лежал на кровати, уставившись в потолок. Мадам Помфри сняла с него магические путы несколько часов назад, но унижение, казалось, въелось в его кожу. Он был побеждён. Не в честной дуэли, а как назойливое насекомое, которое просто отшвырнули в сторону.

Рядом с кроватью стоял Альбус Дамблдор. Профессор Флитвик, лучший специалист по чарам в Британии, потратил почти три часа, чтобы слой за слоем деконструировать Ограниченное Поле, в которое его заключил Гарри. Филиус был в восторге от сложности и изящества плетения, назвав его «симфонией магии». Дамблдора это не радовало. Он чувствовал себя так, словно его, гроссмейстера, обыграл в шахматы новичок, который вдруг начал двигать фигуры в трёх измерениях.

– Он лжёт! – наконец взорвался Джеймс, вскакивая со стула. – Всё это ложь! Волан-де-Морт не возвращался! Этот... этот выродок просто сбежал из лабиринта, бросив Годрика, а потом придумал эту историю, чтобы выставить себя героем!

– Он не лжёт, Джеймс, – тихо сказал Дамблдор. Его голубые глаза за стёклами очков-половинок были холодны и задумчивы. – Метка на руке Северуса почернела вчера вечером. Лорд Волан-де-Морт действительно вернулся. И Гарри, судя по всему, действительно столкнулся с ним.

Лили всхлипнула громче.

– Но... как он мог? Один? Эта магия... Альбус, что это было? Я никогда не видела ничего подобного. Эти чёрные сгустки, корни, вырвавшиеся из мёртвой земли... И то, как он заблокировал... – она не смогла произнести название заклятия.

– Это чуждая нам магия, – медленно произнёс Дамблдор, подбирая слова. – Тёмная, могущественная и, очевидно, развращающая. За те годы, что он провёл вдали от нас, он попал под дурное влияние. Его усыновительница, эта Аоко Аодзаки... Я навёл справки. О ней почти нет информации, что само по себе подозрительно. Вероятно, она адепт какого-то древнего, забытого культа, который практикует подобные ритуалы.

Он говорил спокойно и уверенно, сплетая новую реальность. Реальность, в которой Гарри был не героем, а жертвой, или, что ещё хуже, злодеем.

– Он отрёкся от нас! – прорычал Джеймс. – Он уничтожил герб Поттеров! Он опозорил нашу семью перед всем миром!

– Он не в себе, Джеймс, – мягко поправил Дамблдор. – Он околдован. Мы должны спасти его. Вернуть на путь света.

Годрик, до этого молчавший, сел на кровати. В его глазах горела ненависть.

– Я хочу, чтобы он страдал, – прошипел он. – Он назвал меня ничтожеством. Он связал меня, как животное. Я убью его.

– Нет, Годрик, – Дамблдор положил руку ему на плечо. – Месть не наш путь. Наш путь — сострадание. Мы должны вернуть твоего заблудшего брата. А для этого нам нужно сплотиться. Министерство, скорее всего, откажется верить в возвращение Тома. Они назовут Гарри лжецом или сумасшедшим. Мы должны защитить его от них, и в то же время — защитить мир от той тьмы, что поселилась в нём.

Джеймс посмотрел на Дамблдора, и в его глазах появилась фанатичная решимость. Директор давал ему то, что было нужно: благородную цель, которая маскировала жажду мести.

– Что мы будем делать, Альбус?

– Для начала, мы вернём контроль над ситуацией. Я выступлю перед Визенгамотом. Мы должны убедить всех, что Гарри Поттер — не враг, а жертва, нуждающаяся в помощи. Мы должны взять его под свою опеку. Изолировать от его «новой семьи». И выяснить, что это за магия и как её нейтрализовать. Ради его же блага. И ради всеобщего блага.

Он говорил о спасении, но думал о контроле. Магия, которую продемонстрировал Гарри, была за гранью его понимания. Она была опасна. Она нарушала баланс сил. И её носителем был мальчик, который только что публично объявил его своим врагом. Такую фигуру нельзя было оставлять без присмотра. Её нужно было либо подчинить, либо уничтожить.

***

– Они уже начали действовать, – сообщил Вейвер, глядя в небольшой кристалл, который показывал размытые магические ауры в Больничном крыле. – Дамблдор плетёт свою паутину. Он попытается объявить тебя недееспособным или находящимся под ментальным контролем. Он попробует получить над тобой опеку.

– Пусть попробует, – Гарри застёгивал воротник тёмной дорожной мантии. – Я больше не гражданин этой страны и не подчиняюсь её законам.

– Формально это так, – кивнула Ольга, проверяя содержимое своей сумки, в которой лежали не учебники, а несколько артефактов и Мистических Кодов. – Но они могут попытаться задержать нас силой.

– Не смогут, – усмехнулся Вейвер. – Я проложил коридор прямо из этой комнаты. Никаких прогулок по замку. Мы исчезнем, и они даже не поймут, как. Но перед этим... Аодзаки, ты упомянул «побрякушки для души». Ты имел в виду то, о чём я думаю?

Гарри встретился с ним взглядом.

– Да. Волан-де-Морт создал крестражи. Несколько. Я уничтожил фрагмент в его теле и тот, что был в моём шраме, во время ритуала усыновления с Аоко. Но остались другие. Я не знаю, где они и сколько их. Дамблдор знает, но он никогда не скажет мне.

Лицо Вейвера стало серьёзным, как никогда. Исчезла вся напускная раздражительность. Перед Гарри был не вспыльчивый преподаватель, а один из умнейших Лордов Часовой Башни.

– Разделение души... Грязная, примитивная, но крайне хлопотная некромантия. Это объясняет его живучесть. И это меняет всё. Это уже не просто проблема местного значения. Это угроза Таинству. Если информация о таком способе достижения псевдо-бессмертия просочится...

– Она не должна, – закончила за него Ольга. – Эти артефакты должны быть найдены и уничтожены. Силами Ассоциации.

– Именно, – Вейвер кивнул. – Это станет твоим приоритетным проектом, Аодзаки. Под моим личным руководством. Мы соберём всю доступную информацию. Проанализируем легенды и архивы этого мира. Мы найдём их все. Это будет долгая работа, но мы сделаем её чисто. Без фейерверков и публичных выступлений. Ты меня понял?

– Понял, – кивнул Гарри. Вот оно. Новая цель. Не навязанная пророчеством или манипуляциями старика, а поставленная как задача. Чёткая, ясная и логичная. Охота, но охота по его правилам.

– Тогда всё, – Вейвер щёлкнул пальцами. Воздух в центре комнаты замерцал, пространство начало искажаться, открывая проход, похожий на туннель из жидкого серебра. – Директор Анимусфир, прошу.

Ольга бросила последний взгляд на комнату, затем на Гарри, и шагнула в портал.

– Идём, Аодзаки. Твоё прошлое ждёт, пока ты уйдёшь, чтобы окончательно сгнить, – бросил Вейвер.

Гарри подошёл к выходу, но на мгновение остановился. Он подошёл к окну. Внизу, во дворе, он увидел их. Джеймс и Лили суетились вокруг Годрика, который, хромая, шёл в сторону замка. Они выглядели как идеальная семья, сплотившаяся перед лицом беды. Они что-то говорили, жестикулировали, но Гарри не мог и не хотел слышать. Он смотрел на них, на людей, давших ему жизнь и отнявших детство, и не чувствовал ничего. Ни гнева, ни обиды, ни жалости. Только холодное, отстранённое безразличие. Как будто он смотрел старую, выцветшую фотографию незнакомцев.

Он отвернулся от окна.

– Я готов, – сказал он Вейверу.

Сделав шаг в серебристый туннель, Гарри Аодзаки покинул Хогвартс, оставив за спиной призраков прошлого и мир, который так и не стал ему домом. Впереди его ждали коридоры Часовой Башни, охота на тёмные артефакты и будущее рядом с женщиной, которая видела в нём не Мальчика-Который-Выжил, а человека, которого она любит.

Рассвет новой реальности был холодным, но полным обещаний. И Гарри был готов их исполнить.