← Назад к обзору

Гарри Адасина

Эклиптика разорванных связей

– Я здесь, – негромко повторил Гарри, накрыв пальцы Ольги своей ладонью.

Ее рука была прохладной, тонкой, с мозолями на указательном пальце от непрерывной работы с чертежным циркулем и жесткими перьями астрографа. Девочка слабо выдохнула, словно это простое прикосновение окончательно развеяло остатки ночных кошмаров, где звездные орбиты рушились под тяжестью бесконечных ошибок. Ее веки снова отяжелели, золотистый глаз закрылся, и дыхание выровнялось, став глубоким и размеренным.

Гарри не ушел.

Он остался сидеть на краю постели, чувствуя спиной прохладный воздух лондонского рассвета, проникавший сквозь приоткрытую створку окна. В полумраке комнаты его Магические Цепи продолжали работать в режиме холостого хода: пятьдесят пять внутренних каналов едва слышно пульсировали, очищая кровь от метаболитов ночного сверхнапряжения. Для любого нормального мага использование «Укрепления» на восьмидесяти процентах от пикового выхода обернулось бы разрывом мышечных волокон и кровоизлияниями в капиллярах. Но Исток «Энергии» превращал его собственное тело в идеальный накопитель — пока в нем циркулировала прана, энтропия отступала.

Спустя два часа косые лучи бледного утреннего солнца прорезали занавеси, расчертив шелковое покрывало золотыми полосами.

Ольга шевельнулась, сонно моргнула и внезапно распахнула оба глаза. Сфокусировав взгляд на сидящем рядом Гарри и осознав, что ее пальцы все еще судорожно вцеплены в его запястье, она мгновенно залилась густой краской до самых кончиков ушей.

– Ты... ты что, просидел здесь все утро?! – выпалила она, резко отдергивая руку и натягивая плед до самого подбородка. – Глупый Гарри! Неужели тебе нечем заняться?! У тебя наверняка не написан отчет для деканата! И вообще, неприлично караулить спящую благородную леди!

– Благородная леди сама держала меня за руку с силой гидравлического пресса, – с легкой усмешкой заметил юноша, плавно поднимаясь на ноги и поправляя жилет. – Доброе утро, Ольга. Рад видеть, что твоя нервная система восстановилась.

– Ничего я не держала! – фыркнула она, сердито отворачиваясь к стене, хотя пылающие щеки выдавали ее с головой. Затем ее плечи чуть опустились, и она тихо, почти неслышно добавила: – Спасибо... За доки. И за то, что остался.

– Мы партнеры, – просто ответил он. – Идем вниз. Мама уже приготовила завтрак, а курьер из Башни наверняка принес утреннюю дипломатическую почту.

Когда они спустились на первый этаж, в столовой особняка стоял густой, дразнящий аромат свежезаваренного жасминового чая и традиционного японского омлета тамагояки.

Хисири Адасина восседала во главе стола в элегантном шелковом кимоно цвета ночной сливы. Перед ней лежала раскрытая папка с гербом аппарата премьер-министра Великобритании — гербом со львом и единорогом, скрепленным тяжелой синей лентой правительственной связи.

– Доброе утро, сони, – с тонкой усмешкой поприветствовала их хозяйка дома, поправляя очки тонким пальцем. – Ольга, дорогая, цвет лица у тебя сегодня куда лучше. Вижу, сон в обществе моего сына пошел тебе на пользу?

Ольга закашлялась, едва не поперхнувшись воздухом, и с преувеличенным усердием принялась расправлять салфетку на коленях.

– Мы занимались исключительно стабилизацией резонансных частот после боя, леди Адасина! Прошу не делать необоснованных намеков!

– Фу-фу-фу, разумеется, милая, исключительно научный резонанс, – Хисири прикрыла рот рукавом кимоно, и ее фиолетовый вихор-ахогэ насмешливо качнулся. – А теперь к делам. Полчаса назад Даунинг-стрит, 10 передала нашему департаменту расшифровку экстренного ночного разговора между премьер-министром и мистером Корнелиусом Фаджем.

Гарри сел напротив матери, наливая чай себе и Ольге.

– Фадж в панике?

– Это мягко сказано, – Хисири постучала ноготком по пергаменту. – Наш достопочтенный министр магии явился через камин в кабинете премьера в три часа ночи, всклокоченный, в ночном колпаке поверх котелка, и начал кричать о том, что «темные наемники из магловского квартала» похитили цвет чистокровного британского общества. Он требовал ввести в Лондон армейские подразделения волшебников и оцепить район Блумсбери.

– Идиот, – коротко резюмировала Ольга, намазывая тост джемом. – И что ответил премьер?

– Премьер-министр, получив за пять минут до этого доклад от нашей службы безопасности с приложением фотографий разрушенного терминала и списком криминальных досье семейства Лестрейндж, вежливо поинтересовался у мистера Фаджа: почему британские налогоплательщики должны терпеть вооруженных психопатов с деревянными палочками, взрывающих стены в черте портовой зоны? – глаза Хисири блеснули холодным торжеством. – А затем добавил, что в случае появления хоть одного человека в мантии за пределами Косого переулка, королевский флот начнет учения по радиоэлектронному подавлению во всех аномальных зонах Шотландии и Уилтшира.

– Фадж забыл, что «Статут» подписывался не только волшебниками, но и смертными монархами, – заметил Гарри, делая глоток терпкого чая. – Нарушение условий автономии автоматически возвращает права верховного суверена короне.

– Именно, – кивнула Хисири. – Фадж ретировался, захлебываясь собственными извинениями. Однако волшебный мир не может просто проглотить потерю восьми ключевых фигур Внутреннего круга Волан-де-Морта. Люциус Малфой давит на министерство через Визенгамот, требуя вернуть родственников. Дамблдор пытается спасти лицо Ордена. И они пошли на единственный оставшийся шаг.

Женщина пододвинула к Гарри второй документ — свиток из тяжелого пергамента, скрепленный сургучной печатью с изображением весов и меча. Официальный бланк Департамента международного магического сотрудничества.

– Они запросили дипломатическую встречу, – произнесла Хисири, и ее тон стал совершенно серьезным. – Официальная нота на имя декана Факультета Политики. Встреча на нейтральной территории для урегулирования «инцидента при доках Собачьего острова» и... обсуждения юридического статуса несовершеннолетнего британского гражданина Гарри Джеймса Поттера.

– Они упорно продолжают называть меня этим именем, – ровно произнес юноша. В его голосе не было раздражения — лишь констатация бюрократического упрямства противника.

– Это их последняя соломинка, – фыркнула Ольга. – Если они признают, что ты — Гарри Адасина, наследник факультета Политики и жених Анимусфир, вся их юридическая претензия рассыплется в прах. Международное право признает усыновление через Ассоциацию необратимым. Они цепляются за метрику Хогвартса, словно это охранная грамота.

– Где назначена встреча? – спросил Гарри.

– Павильон «Сент-Джеймс», нейтральная зона под юрисдикцией посольства Швейцарии, – ответила Хисири. – Сегодня в полдень. С их стороны будут Альбус Дамблдор как представитель Международной конфедерации, Амелия Боунс от Департамента правопорядка... и Лили Поттер с Годриком Поттером.

Гарри на секунду замер. Его изумрудные глаза медленно поднялись на мать.

– Лили? Зачем Дамблдор тащит ее туда?

– Эмоциональный шантаж, – пожала плечами Хисири. – Старик понимает, что проиграл по всем пунктам силы и закона. Его единственный шанс — сыграть на жалости, на материнских слезах, на чувстве вины перед брошенным ребенком. Он надеется устроить спектакль, в котором ты предстанешь жестоким, бессердечным отступником, а они — несчастными, раскаявшимися родителями.

– Мерзость, – процедила Ольга, ее кулачки сжались так, что побелели костяшки. – Дешевый уличный балаган! Гарри, ты не обязан туда идти! Мы можем просто отправить ноту с отказом и заставить их захлебнуться в судебных исках!

Гарри медленно покачал головой. Он снял очки, достал шелковый платок, аккуратно протер стекла и вернул их на переносицу.

– Нет, Ольга. Мы пойдем.

– Почему? – нахмурилась девочка.

– Потому что этот узел должен быть разрублен раз и навсегда, – тихо, но с пугающей вескостью произнес юноша. – Пока они верят, что могут достучаться до «маленького Гарри», они будут продолжать слать сов, устраивать засады в скверах и подвергать опасности наши исследовательские графики. Я покажу им, что на том пороге в Литтл Уингинге четырнадцать лет назад умер не сквиб. Там умер их сын. А перед ними стоит тот, кто переживет их ветхий мир на тысячелетия.

***

Павильон «Сент-Джеймс» располагался в глубине парка, укрытый от глаз праздных прохожих вековыми вязами и сложной системой комбинированных барьеров. Построенный в конце девятнадцатого века как место тайных встреч между эмиссарами королевы Виктории и представителями европейских магических анклавов, он сочетал в себе строгий викторианский классицизм и тяжеловесную дипломатическую защиту: мраморные полы, дубовые панели стен и зачарованные свинцовые решетки на окнах, блокирующие любую пространственную магию.

В овальном зале переговоров царило удушающее молчание.

С одной стороны длинного полированного стола из мореного дуба сидела делегация магической Британии.

Альбус Дамблдор облачился в строгую темно-синюю мантию, лишенную обычных пляшущих звезд и полумесяцев. На его груди тускло поблескивал серебряный орден Верховного чародея, но сам старик казался сгорбленным, словно бремя последних суток вытянуло из него добрую четверть вековой жизненной силы. Бузинная палочка покоилась в складках рукава, но пальцы директора непрерывно подрагивали.

Рядом с ним сидела Амелия Боунс — глава Департамента магического правопорядка. Женщина с суровым, квадратным подбородком и моноклем в глазу непрерывно просматривала пухлую папку с отчетами, и ее губы были сжаты в тонкую бескровную линию. В отличие от Фаджа, мадам Боунс была умна. И то, что она прочитала в докладах о разгроме элиты пожирателей смерти, привело ее в ужас.

Чуть поодаль сидела Лили Поттер.

Она казалась призраком самой себя. Ее темно-зеленое платье, строгое и закрытое, висело на исхудавших плечах. Рыжие волосы были убраны в тяжелый узел, но отдельные пряди выбивались, обрамляя лицо, на котором застыла маска невыносимой, раздирающей боли. Ее руки лежали на коленях, судорожно сжимая батистовый платок. Джеймса с ней не было — глава рода Поттер слег с тяжелейшим магическим истощением и нервным срывом после ночных событий, запершись в родовом мэноре.

А рядом с матерью сидел Годрик.

Четырнадцатилетний герой Британии больше не походил на самоуверенного ловца Гриффиндора. Его алая мантия была расстегнута, плечи опущены, а под глазами залегли темные круги. Мальчик не смотрел ни на Дамблдора, ни на бумаги. Его взгляд был прикован к собственным рукам, а мысли блуждали где-то в темных закоулках открывшейся накануне правды. «Коробка с гнилью. Живой громоотвод». Эти слова старшего брата выжгли в его душе все прежние ориентиры.

Двойные створки дверей с глухим стуком распахнулись.

В зал вошла делегация Ассоциации Магов.

Первой ступила Хисири Адасина. Ее шаги по мрамору были абсолютно бесшумными. Строгое черное кимоно с серебряным гербом клана, идеальная осанка, холодный блеск очков и веер из слоновой кости в правой руке. Она двигалась с грацией императорского инквизитора, явившегося огласить приговор провинциальным мятежникам.

Следом за ней шел Гарри.

На юноше был безупречный угольно-черный костюм-тройка от портных с Сэвил-роу, белоснежная сорочка и галстук цвета темного изумруда, заколотый серебряной булавкой в виде стилизованного циркуля. На его запястьях поблескивали тонкие пластины лимитаторов, но сквозь воротник виднелись едва заметные следы активности цепей — кожа на шее отливала легким фарфоровым сиянием. Лицо Гарри было абсолютно спокойным, словно он пришел на рядовой экзамен по сравнительной алхимии.

Под руку с ним шла Ольга-Мария Анимусфир. Ее шелковое темно-синее платье с серебряной отделкой по подолу подчеркивало благородную бледность кожи, а белоснежные волосы были уложены в сложную аристократическую прическу. Ее золотистые глаза окинули присутствующих волшебников с такой неприкрытой брезгливостью, будто на противоположной стороне стола сидели не лидеры нации, а уличные торговцы тухлой рыбой.

Замыкал шествие Лорд Эль-Меллой II. Вейвер Вельвет не стал изменять себе: длинное пальто, красный шарф и зажатая в зубах незажженная сигара. Он выполнял роль официального свидетеля от Коллегии Лордов Часовой Башни.

– Приветствую вас, господа, – произнес Дамблдор, поднимаясь с места с привычной церемонной вежливостью. – Мы благодарны, что представители Ассоциации согласились на этот диалог.

– Давайте опустим лицемерные прелюдии, мистер Дамблдор, – ледяным тоном перебила его Хисири, не сделав даже намека на поклон. Она плавно опустилась в центральное кресло во главе своей стороны стола. – У Факультета Политики слишком плотный график, чтобы тратить время на викторианский чайный этикет. Мы здесь исключительно потому, что ваше министерство создало угрозу международному соглашению о скрытии Таинств.

Гарри и Ольга сели по правую руку от нее. Вейвер остался стоять у стены, скрестив руки на груди и наблюдая за происходящим с циничным прищуром старого волка.

Лили Поттер не сводила глаз с Гарри.

Ее губы дрожали, в глазах стояли слезы, готовые пролиться в любую секунду.

– Гарри... – сорвалось с ее губ, тихое, умоляющее, полное невыразимой тоски. – Сынок... Посмотри на меня. Пожалуйста.

Юноша медленно повернул голову. Его изумрудные глаза — точная копия ее собственных — встретились со взглядом матери. Но в них не было отражения ее боли. Ни гнева, ни обиды, ни детской тоски по ласке. Лишь бесконечная, пугающая глубина чистого рассудка.

– Добрый день, миссис Поттер, – произнес Гарри. Его голос был ровным, бархатистым и совершенно чужим. – Я вижу, ваше физическое состояние оставляет желать лучшего. Нервное истощение негативно сказывается на циркуляции маны в ядрах органического типа. Рекомендую настойку корня валерианы с добавлением экстракта аконита третьей дистилляции.

Лили отшатнулась, словно он плеснул ей в лицо ледяной водой.

– Миссис Поттер?.. – ее голос сорвался на хрип. – Гарри, за что? За что ты так с нами? Я твоя мать! Я носила тебя под сердцем, я пела тебе колыбельные в Годриковой Лощине! Мы совершили чудовищную, непростительную ошибку, доверившись ложным диагнозам! Но мы любим тебя! Мы никогда не переставали оплакивать тебя!

– Ложным диагнозам? – подала голос Ольга-Мария, и ее звонкий голос хлестнул по нервам присутствующих, как хлыст. Она подалась вперед, уперев тонкие руки в стол. – Какая поразительная формулировка, мадам! «Ложный диагноз»! Вы выбросили младенца на каменное крыльцо магловского дома глубокой осенью! Вы не оставили ему ни защиты, ни денег, ни родового имени! Единственное, что вы удосужились приложить к его корзинке — это трусливая записка с просьбой к вашей ненавидящей магию сестре «позаботиться о сквибе»!

– Девочка, держите себя в руках, – резко вмешалась Амелия Боунс, сверкнув моноклем. – Вы говорите с леди древнейшего рода...

– Это вы держите себя в руках, чиновница! – вскинулась Ольга, ее золотистые глаза вспыхнули звездным гневом Дома Анимусфир. – Перед вами сидит наследница Великого Дома Часовой Башни, чья родословная уходит корнями в эпоху задолго до того, как ваши предки научились выдалбливать лодки из дубовых стволов! Вы смеете называть это «ошибкой»?! В мире магов подобный поступок называется отречением по факту неполноценности! Вы сочли его браком! Вы отрезали его от семьи, чтобы он не позорил ваш драгоценный сияющий фасад! А теперь, когда этот «брак» оказался могущественнее всего вашего министерства вместе взятого, вы приползли скулить о материнской любви?!

– Довольно, мисс Анимусфир, – мягко, но властно произнес Дамблдор, поднимая руку. – Мы признаем вину родителей. Это был грех неведения и страха за судьбу ребенка в мире, стоявшем на грани гибели. Но кровь нельзя отменить пергаментом. Гарри — первенец рода Поттер. Его долг — быть со своим народом в час надвигающейся тьмы. Волан-де-Морт вернулся. И только объединив усилия...

– Объединив усилия? – Гарри тихо усмехнулся. Этот звук заставил даже Дамблдора замолчать.

Юноша откинулся на спинку кресла, переплетя пальцы рук.

– Вы так и не поняли, директор Дамблдор. Вы мыслите категориями своего маленького, изолированного мирка. «Наш народ», «великая тьма», «светлая сторона»... Для вас возвращение Тома Реддла — это апокалипсис. Для Часовой Башни это не более чем локальный инцидент категории «С». Вспышка бешенства среди диких племен на отдаленном острове.

– Реддл расколол свою душу на куски! – вскричала Лили. – Он бессмертен! Он убьет всех, кто встанет на его пути!

– Бессмертен? – Гарри посмотрел на нее с легким, снисходительным сожалением. – Разрезать душу на фрагменты и привязать их к старым артефактам — это вершина бессмертия в вашем понимании? Это жалкое, убогое уродство. В Часовой Башне любой начинающий алхимик кафедры Некромантии знает, что фрагментация духовного тела ведет к необратимой деградации когнитивных функций и распаду личности в течение двух-трех десятилетий. Ваш «Тёмный Лорд» — это безумный дегенерат, чья прана фонит гнилью за полмили. Уничтожить его якоря — задача для трех студентов третьего курса кафедры Проклятий, вооруженных базовыми концептуальными лезвиями.

Дамблдор побледнел. Его пальцы судорожно сжались на рукаве мантии. То, что старый волшебник считал сокровеннейшей, страшнейшей тайной, ключом к спасению Британии — тайной крестражей, — этот подросток препарировал за тридцать секунд с холодным равнодушием патологоанатома.

– Если ты знаешь, как уничтожить его якоря... – тихо подал голос Годрик.

Все взгляды мгновенно скрестились на младшем Поттере.

Мальчик поднял голову. Его лицо было бледным, но в глазах горело странное, лихорадочное пламя. Он смотрел на брата-близнеца снизу вверх, с надеждой, от которой сжималось сердце.

– Если ты знаешь это, Гарри... Ты можешь убрать это из меня? Из моего шрама?

– Годрик! – вскрикнула Лили, пытаясь схватить сына за руку, но мальчик с яростной силой вырвал ладонь.

– Замолчи, мама! – крикнул Годрик, и его голос сорвался на плач. – Хватит мне врать! Директор врал мне всю жизнь! Вы врали мне! Вы говорили, что я герой, а я просто ходячая могила для куска Реддла! Гарри, скажи мне... Ты можешь это вырезать?!

Гарри внимательно посмотрел на брата. В его взгляде не было злобы. Лишь расчет. Тот самый расчет, которому его четырнадцать лет учила Хисири Адасина.

– Могу, – ответил Гарри. – Структурный анализ, который я провел на Рассел-сквер, показал: паразит прикреплен к поверхностным слоям твоих нервных окончаний в лобной доле. Он удерживается за счет остаточной энергии ритуала Дореи Блэк. Для палочковой магии твоего мира извлечение невозможно — ваше заклинание «Авада Кедавра» или Адское пламя уничтожат сосуд вместе с осколком. Дамблдор планировал отправить тебя на смерть под удар Реддла, надеясь, что жертвенная смерть очистит твою душу.

Лили издала страшный, булькающий звук и схватилась за сердце. Амелия Боунс медленно повернула голову к Дамблдору, и ее монокль с тихим стуком выпал из глазницы, повиснув на серебряной цепочке.

– Альбус... – прошептала глава аврората. – Это правда?

Дамблдор не ответил. Он сидел неподвижно, глядя в стол, и казалось, что сама жизнь вытекает из его пор. Его план, его великая шахматная партия, выстраиваемая годами ради «Высшего блага», была раздавлена в пыль перед лицом официальных протоколов.

– Но для истинной магии, – продолжил Гарри, не обращая внимания на шок волшебников, – это простая операция по экстракции чужеродного духовного концентрата. Мой Исток — «Энергия». Я могу перегрузить вектор связи паразита, выпарить его прану и запечатать осколок в кристалл лунного камня без малейшего вреда для твоих биологических тканей. Время операции: сорок две секунды.

Годрик затаил дыхание. На его лице вспыхнула дикая, спасительная надежда.

– Сделай это... Пожалуйста, Гарри! Я отдам тебе все! Я откажусь от титула наследника Поттеров в твою пользу! Я уйду из Хогвартса! Я сделаю все, что скажешь!

– Нет, – спокойно произнес Гарри.

Слово упало в тишину зала, как гильотина.

– Что?.. – Годрик замер, его нижняя челюсть задрожала. – Но почему?!

– Потому что ты мыслишь как волшебник, Годрик, – Гарри слегка наклонился вперед, глядя брату прямо в переносицу. – Ты предлагаешь мне то, что не имеет для меня никакой ценности. Титул наследника полумертвого рода на туманном острове? Золото в сейфе Гринготтса, которое обесценится, как только мы арестуем активы вашего министерства? Мне это не нужно. В мире магов ничто не делается бесплатно. Таков первый закон Часовой Башни: равноценный обмен. Что ты можешь предложить взамен спасения своей жизни? Свою верность? Ты слаб, не обучен и эмоционально нестабилен. Свою магию? Твой резерв тривиален, а цепи отсутствуют как класс.

– Он твой брат! – зарыдала Лили, закрывая лицо руками. – Он твоя плоть и кровь! Неужели в тебе нет ничего человеческого?! Неужели эта проклятая Башня вытравила из тебя всю душу?!

– Моя душа в полном порядке, миссис Поттер, – вмешалась Хисири Адасина. Она плавно раскрыла веер, и легкий ветерок шевельнул ее шелковые рукава. – В отличие от вашей. Вы упрекаете моего сына в отсутствии милосердия? Вы, оставившая годовалого ребенка замерзать на пороге магловского дома с запиской в пеленках?! Вы, согласившаяся вычеркнуть его имя из родовых списков, чтобы не омрачать триумф вашего младшего выкормыша?! Какое поразительное, незамутненное лицемерие.

Хисири захлопнула веер с сухим, щелкающим звуком, похожим на выстрел.

– Давайте подведем итог этой бессмысленной комедии. Департамент Политики подготовил мировое соглашение. Либо вы подписываете его прямо сейчас, либо через двадцать четыре часа мы переходим к фазе принудительного исполнения.

Женщина щелкнула пальцами, и перед Амелией Боунс легли три экземпляра плотного пергамента с гербами Часовой Башни.

– Пункт первый, – зачитала Хисири четким, чеканным голосом судьи трибунала. – Министерство магии Великобритании официально и безоговорочно признает Гарри Адасину полноправным и единственным сыном Дома Адасина, аннулируя любые записи о рождении Гарри Джеймса Поттера в реестрах Хогвартса и Визенгамота. Любые попытки заявить кровные права со стороны рода Поттер будут караться как покушение на суверенитет Ассоциации с автоматической конфискацией всех родовых земель.

Джеймс Поттер, если бы он был здесь, умер бы на месте. Лили лишь беззвучно глотала воздух, не в силах вымолвить ни слова.

– Пункт второй, – продолжила Хисири. – Пленные пожиратели смерти, включая Беллатрису Лестрейндж, остаются в юрисдикции Башни. Их имущество на континенте конфискуется в пользу проекта «Халдея». Взамен мы обязуемся передать вашему аврорату протоколы их допросов с точными координатами всех конспиративных баз Волан-де-Морта и списком его агентов в министерстве. Вы получите возможность выиграть свою войну. Сами. Своими руками.

– А если мы откажемся? – хрипло спросила Амелия Боунс, глядя на пергамент сквозь дрожащие пальцы.

– Если вы откажетесь, – подал голос Лорд Эль-Меллой II от стены, выпуская струю сизого дыма к потолку, – Министерство иностранных дел Ее Величества завтра утром получит полный отчет о финансовом мошенничестве чистокровных семейств через оффшорные счета в Цюрихе. Королевская налоговая служба заблокирует Косой переулок, а Скотланд-Ярд объявит ваших авроров вооруженными террористами. Выбирайте, мадам Боунс. Либо позорная капитуляция перед нами на бумаге, либо физическое уничтожение вашего анклава руками магловского государства.

Амелия Боунс медленно закрыла глаза. Женщина глубоко, судорожно вздохнула. Как глава правопорядка, она понимала: выбора нет. Дамблдор сидел молча, сломленный, постаревший, не способный предложить ни одного спасительного маневра.

– Я подпишу, – глухо произнесла Боунс. – От имени министерства.

– Нет... Альбус, сделай что-нибудь! – Лили упала на колени перед стулом директора, хватая его за полы мантии. – Не отдавай его! Он мой сын! Мой единственный первенец!

Дамблдор медленно положил свою сухую, покрытую пигментными пятнами руку на голову плачущей женщины.

– Прости меня, Лили, – едва слышно прошептал старик. – Мы проиграли эту битву еще четырнадцать лет назад. Когда решили, что можем вершить судьбы, не платя по счетам.

Он поднял глаза на Гарри. В них больше не было мудрости веков. Только бесконечная, холодная пустота.

– Ты стал чудовищно силен, Гарри. Но мир, который ты строишь... мир без пощады и прощения... он пожрет тебя самого.

– Мой мир строится на законах вселенной, директор, – ровно ответил юноша, поднимаясь с кресла. – А законы физики и движения праны не знают таких понятий, как пощада. Они просто действуют.

Гарри повернулся к Годрику, который сидел, вжавшись в кресло и глядя на брата полными слез глазами.

– Что касается тебя, Годрик... Я не стану убивать тебя. И я не стану вырезать паразита бесплатно. Но я дам тебе совет, который стоит дороже любого золота Поттеров. Перестань верить сказкам стариков. Если ты хочешь выжить — начни учиться. Не заучивать стишки для палочки, а понимать, как движется энергия в твоем собственном теле. Научись контролировать дыхание, изолируй свой разум от эмоциональных всплесков, заблокируй приток праны к лобной доле. Заморозь паразита изнутри. Если сможешь продержаться два года — возможно, к тому моменту Факультет Политики сочтет тебя достаточно интересным материалом, чтобы провести операцию. Выбор за тобой.

Гарри протянул руку Ольге-Марии.

Девочка с царственной грацией поднялась, вложила свою маленькую ладонь в его пальцы и победоносно вскинула подбородок, бросив последний, уничтожающий взгляд на поверженную семью Поттеров.

– Прощайте, господа, – произнесла Хисири, поднимаясь следом и пряча веер в рукав кимоно. – Настоятельно рекомендую вам покинуть территорию Сент-Джеймса в течение пятнадцати минут. После этого времени маскировочные барьеры будут отключены.

Они развернулись и пошли к выходу. Шаги четверых магов Часовой Башни мерно отдавались от мраморных стен зала.

– Гарри! – раздался отчаянный, надрывный крик Лили за их спинами. Женщина попыталась броситься следом, но Амелия Боунс жестко перехватила ее за плечи, удерживая на месте. – Гарри, умоляю! Назови меня мамой хотя бы раз! Хотя бы один раз!

Двойные створки дубовых дверей с глухим, окончательным стуком захлопнулись за их спинами.

Гарри даже не обернулся.

***

На улице шумел лондонский полдень.

В парке Сент-Джеймс шелестела листва вековых вязов, вдалеке гудели моторы магловских двухэтажных автобусов, а по гравийным дорожкам прогуливались служащие ближайших министерств, наслаждаясь редким солнечным днем.

Лорд Эль-Меллой II остановился у чугунной кованой ограды, наконец-то чиркнув зажигалкой и с наслаждением затянувшись сигарой.

– Жестоко, – хрипло произнес профессор, глядя на кроны деревьев сквозь сизый дым. – Даже для стандартов нашей Башни, Гарри. Ты разорвал их в клочья без единого заклинания.

– Я лишь констатировал факты, профессор, – спокойно ответил Гарри, щурясь от яркого дневного света. – Ложная надежда — самый опасный яд для мага. Если бы я проявил слабость, они продолжили бы цепляться за иллюзию семьи, растрачивая ресурсы и ставя под угрозу наши операции. Теперь они знают свое место. И Годрик... если в нем осталась хотя бы капля гордости, он начнет бороться за свою жизнь сам, а не ждать, пока директор принесет его в жертву.

– Ты дал ему шанс, – тихо заметила Ольга, идущая рядом с ним. Ее пальцы все еще сжимали его ладонь, но теперь этот жест был мягким, почти нежным. – Метод изоляции паразита через праническое голодание... Это же методика из